Минус второй

На середине прохода их остановило странное препятствие. В кирпичную стену была вварена толстая решётка. Прутья недавно резали: торцы блестели чистым металлом. Внизу лежал аккумуляторный резак, обёрнутый полиэтиленом.

— Тут кто-то работал, — сказал Марк.

— Строители, — ответил Алексей. — Вчера они сюда лазили. Я говорил Борисычу, чтобы не трогали старые ходы, а он всё твердил: «Там медный кабель, не твоё дело».

— А этот Борисыч — Бородин?

— Он. С бригадиром они три вечера ходили вниз. Искали что-то по карте.

Марк осмотрел резак. Заряд почти полный. Он развернул инструмент и принялся перепиливать оставшийся верхний прут. От шума вибрировали стены. Дарья несколько раз прислушивалась, не слышно ли щёлканья.

Когда прут поддался, решётку отогнули. В тесной камере за ней стояла неожиданно чистая пластиковая канистра с соляркой. Рядом лежала пачка перчаток и чужой рабочий ботинок с оторванной подошвой.

— Юркин, — сказал Алексей. — Это сапог Семёнова.

— Кто такой Семёнов?

— Сварщик. Ночью должен был заварить проём. Не вышел. Бородин сказал, что он запил.

Марк убрал фонарь от сапога. На подошве застряла белая короткая щетина — не волосы, а твёрдые заострённые стержни, которые оставляли царапины на перчатке.

В дальнем конце камеры появилась дверь. За ней было слышно, как кто-то спускается по металлической лестнице. Шаги были человеческие — осторожные, с паузами.

— Есть кто живой? — крикнул Алексей.

— Тихо! — ответили из-за двери. — Откройте быстрее!

Марк поднял резак как оружие, но дверь толкнул человек. Перед ними оказался Бородин — без каски, с мокрыми волосами и кровавым следом на воротнике.

— За мной, — выдохнул прораб. — Я знаю запасной выход.

— Почему ты здесь? — спросил Марк.

— Потому что наверху уже не выйти. Они в шахте. И мне нужен ваш фонарь.

Он полез к Алексею, но тот отступил. Из-за спины Бородина в лестничном пролёте донёсся короткий сухой щелчок.

— Кто за тобой? — спросила Дарья.

Бородин замер.

— Я не один пришёл, — признался он. — Со мной рабочий был.

Снизу прозвучал тяжёлый удар, затем влажный треск.

— Был, — повторил Бородин.

Глава 11. Сигнал на девятый

Отсюда уже было слышно улицу. Далеко наверху работала сирена, кто-то говорил в громкоговоритель, требуя освободить двор. Но вниз, по лестнице за Бородиным, поднималось другое — медленно и уверенно. Металлические ступени звенели под тяжестью.

Марк захлопнул дверь камеры и подтолкнул к ней пустой шкаф. Бородин немедленно вцепился в рукав Дарьи.

— У вас ребёнок. Вы же не хотите, чтобы с ним что-нибудь случилось? Пойдёмте, я выведу всех через старый проход.

— Сначала скажите, что там внизу, — ответила Дарья.

— Я не знаю, как это называется. Оно оттуда вылезло. Мы стенку вскрыли, чтобы кабель снять. Там старый коллектор, его должны были залить бетоном ещё при строительстве дома. Я думал, закрыли давно.

— Вы знали, что там опасно?

— Я знал, что там может быть газ и вода. А вот таких зверей мне в смете не писали.

Он говорил быстро, срываясь на сипение. Дарья увидела, что под его курткой на плече темнеет рана. Края ткани были рваные, как после укуса.

— Идите впереди, — сказала она. — Только медленно. И руки от сына уберите.

Бородин показал на лестницу, ведущую вверх. Они поднялись на два пролёта и вышли в кладовую мусоропровода второго подъезда. Здесь всё было знакомым: зелёные стены, запах кошачьего корма, детский велосипед с треснувшим колесом. Через закрытую дверь на площадку просачивался дневной свет.

— Это второй этаж, — сказал Марк. — Отсюда обычная лестница на улицу.

Бородин дёрнул дверную ручку. Замок не открывался.

— Ты говорил, есть ключ, — напомнила Дарья.

— У меня ключ от нижнего хода, а здесь другой. Сейчас выбьем.

Они навалились на дверь. Снаружи ответил голос:

— Не ломайте! Я сейчас!

Замок щёлкнул. На пороге стоял Кирилл Жуков, подросток лет шестнадцати в наушниках на шее. В руках он держал смартфон и отвёртку. На площадке за ним было тихо.

— Я услышал, как вы стучите. Тут всех выгнали уже, — сказал он. — Пожарные сказали уходить, а я за сестрой вернулся.

— Где сестра? — спросила Дарья.

— На девятом, с бабушкой. Бабушка после операции, сама не спускается. Я позвонил ей, она дверь закрыла. Сейчас вместе заберём.

— У тебя телефон работает? — спросил Марк.

— Интернет иногда. Я видео отправил спасателям. Там такое… — Кирилл замолчал и показал экран.

На съёмке виднелась лестничная площадка. Кирилл снимал через глазок двери, как по полу волочится белое тело. Существо двигалось спиной вверх, опираясь на очень длинные передние конечности. За ним оставался влажный след. Когда оно оказалось под лампой, стали видны складки по всему животу. Оно было больше взрослого человека, но двигалось так, словно кости его не ограничивали.

Существо остановилось у двери на седьмом этаже. Поднялось на задние конечности и приложило к дереву гладкую морду. Затем ударило по замку.

Не один раз.

Три коротких удара.

— Видите? — сказал Кирилл. — Оно стучит. Я думал, оно дверь выбивает.

Тамара Петровна обняла плечи подростка.

— Ты сначала свою бабушку спаси, потом уж кино снимай.

— Она на девятом, — повторил Кирилл. — И Аня с ней. Ей пять. Бабушка не может быстро идти.

Дарья посмотрела на Матвея. У него посинели губы, он с трудом стоял. Она знала, что должна немедленно вывести сына. Но лестница вниз к выходу второго подъезда проходила мимо непросматриваемого первого этажа, а снаружи у подвальных продухов уже видели существ.

Она позвонила Соколову.

— Мы на втором этаже второго подъезда. Пять человек и подросток. Один ребёнок ранен. Можно выйти обычной лестницей?

— Стойте, — ответил капитан. — Там над входом просела фасадная плита. Мы ставим подпорку, сейчас опасно. Выше второго поднимайтесь, но не к лифту. Чуть позже заберём по автолестнице.

Дарья повернулась к Кириллу.

— Веди на девятый. Соседку мы одну не оставим.

Глава 12. Квартира сто двадцать шесть

Лестница второго подъезда была узкая, с желтоватым светом и запахом чужих обедов. На четвёртом они увидели первую брошенную обувь: женские тапочки стояли возле открытой двери, а на подоконнике лежал детский рисунок. Рядом кто-то написал маркером: «Ушли через двор».

На пятом Дарья остановилась, чтобы проверить Матвею повязку. Кровь не текла струёй, но ткань промокала вновь. Мальчик не говорил, что ему больно. Дарья знала: это не геройство, а страх, что она заставит его лечь и оставить кого-нибудь одного.

— Слушай меня, — сказала она ему. — Если станет кружиться голова, говоришь сразу. Тут никому не нужны молчаливые герои.

— Ты сама такая, — ответил он.

У неё не нашлось возражения.

На девятом этаже дверь сто двадцать шестой квартиры была обмотана изнутри цепочкой. Кирилл постучал и громко назвал себя.

— Бабуль, это я! Открывай!

Женщина за дверью не спешила. Сначала спросила имя его школьного друга. Потом — что он ел на завтрак. Кирилл раздражённо ответил и только тогда щёлкнула цепочка.

Бабушка, Надежда Ивановна, сидела в инвалидном кресле с одной ногой в ортезе. Рядом стояла пятилетняя Аня с плюшевым зайцем. В квартире пахло супом и лекарствами. По телевизору шёл выпуск новостей, внизу экрана бегала строка о закрытом движении на Садовой.

— Видишь, я не одна, — сказала женщина внуку, показав кухонный нож. — Думала, доберёшься до нас.

Аня бросилась к Кириллу. Он взял её на руки и едва удержался от слёз.

Марк оценил размеры кресла и площадки.

— На автолестницу его так не перенести. Нужно кресло спустить хотя бы на четвёртый, а дальше пожарные помогут. Но у меня вопрос: кто перекрыл главный выход второго подъезда?

— Твои строители, — ответила Надежда Ивановна Бородину, заметившемуся в дверях. — Я им ещё весной говорила, что там трещина. Они сказали, всё в порядке, отвалится — отремонтируют.

Бородин ничего не ответил. Он осматривал квартиру. Особенно его интересовала вентиляционная решётка над плитой.

Дарья достала у Надежды Ивановны аптечку, сменила повязку сыну и осмотрела рану у Бородина. На плече у прораба виднелись следы проколов, уходившие глубоко под кожу. Вокруг ран развивался отёк.

— Когда укусило?

— Час назад.

— Врачи нужны вам срочно. В госпитале, возможно, придётся оперировать.

— Пока меня отсюда не вынесут, не оперируйте, — зло сказал он.

Он держался за столешницу и старался не смотреть на воду, которая медленно сочилась из-под батареи отопления.

Кирилл показал Дарье ещё один фрагмент видео, снятый несколько дней назад с окна девятого этажа. На записи строительный грузовик подъезжал к подвалу вечером, когда все рабочие должны были разойтись. Из кузова вынимали металлические решётки, старые толстые трубы и медные катушки.

— Они все ночами ходили, — сказал Кирилл. — Я снимал, чтобы бабушке показать. Она думала, квартиру обокрадут, пока нас нет.

Бородин шагнул к нему.

— Удали видео.

— С какой стати?

— Ты не понимаешь, что там снято.

Дарья перегородила ему путь.

— Значит, объясните.

Бородин ещё секунду смотрел на Кирилла, потом опустился на стул. Его лицо покрылось каплями пота.

— Мы нашли за стеной не кабель, — сказал он. — Там было старое оборудование. Насосы, чугунные затворы, медь. Всё законсервировано. Люк обваренный, табличка «Не вскрывать». За эти насосы и медь на металлоломе мне обещали полмиллиона. Я думал, в подвале обычная старая станция. А потом Юрка пропал.

Вентиляционная решётка над плитой едва заметно выгнулась.

Надежда Ивановна первой подняла голову.

— Тихо, — сказала она. — Там кто-то дышит.

Глава 13. Три метра воздуха

Соколов вывел автолестницу к фасаду второго подъезда. Машина заняла половину двора. Люлька автолестницы остановилась напротив окна шестого этажа. Пожарный открыл створку, оценил, достаточно ли места для безопасной передачи людей, и передал Дарье рацию.

— Кто в квартире сто двадцать шесть? — спросил он. — Сколько маломобильных?

— Один человек в кресле, двое детей, четверо взрослых. Есть раненые, — ответила Дарья.

— Ваша задача — спуститься до шестого. Там заберём. Не пользуйтесь лифтом. Если услышите посторонние звуки в коробах, отойдите от стен и звоните.

В квартире Надежды Ивановны пришлось решать, как переносить хозяйку. По рации Дарья уточнила у спасателей, как сохранить неподвижность больной ноги. Разбирать кресло Марк не стал: его рама не была рассчитана на перенос человека по лестнице. Для вынужденного спуска они использовали прочное эвакуационное полотно с лямками, которое спасатель передал из квартиры у лестничной площадки. Алексей и Кирилл держали боковые петли, Марк страховал снизу, Дарья контролировала положение ноги. Надежда Ивановна терпела молча, только иногда стискивала зубы от боли.

Аня шла за руку с Тамарой. Матвей держался за Дарью. Бородин замыкал группу, оглядываясь каждые несколько шагов.

На восьмом этаже из квартиры слева послышался звук работающего телевизора. Никто не обратил бы внимания, если бы одновременно дверь не приоткрылась.

На пороге стоял мужчина лет сорока в домашних брюках. Он прижимал к груди кота.

— Это что, эвакуация? — спросил он. — Я всё жду, когда придут. По телевизору ничего не говорят.

— С нами идите, — ответила Дарья.

— Да у меня кот, документы. Я только пять минут.

— Не пять. Прямо сейчас. Кота берите.

Мужчина обернулся в квартиру. Там из кухни доносился тихий скрежет. Кот в его руках распушился, выгнул спину и зашипел. Хозяин посмотрел на воздух за спиной, словно увидел что-то, и тут же захлопнул дверь.

— Иду, — сказал он.

Он так и вышел на босу ногу, в двух разных домашних тапочках.

На площадке седьмого этажа Марк услышал знакомое щёлканье. Оно шло из вентиляционного короба у потолка. Не один голос, а несколько коротких сухих щелчков, которые перехлёстывались, будто капли дождя по жестяному козырьку.

Он остановил переноску.

— Все к стене, ближе к перилам. И молчим.

Шум быстро приблизился. Решётка начала выгибаться. Через тонкие щели выступила белая слизь. С той стороны что-то прижималось к металлу всем телом.

Марк достал из кармана автомобильную сигнализацию — маленькую коробочку с динамиком, которую нашёл в кладовой. Он включил её и положил на подоконник у открытой фрамуги. Пронзительный писк отскочил от стен.

Из решётки выстрелила конечность. Она схватила коробочку и раздавила её. В тот же миг Марк крикнул:

— Бежим!

Группа двинулась вниз. Алексей и Кирилл почти несли Надежду Ивановну. Дарья поддерживала Матвея. Мужчина с котом, которого звали Николай, прикрывал Аню со спины.

На шестом они увидели пожарную корзину за окном. До неё было не больше трёх метров воздуха. Пожарный уже протянул руки за первым ребёнком.

Аня, оказавшись на лестничной площадке, заупрямилась. Она указала на пол у стены.

— Там мама зайца, — сказала она.

Плюшевый заяц выпал из её рук на пятом этаже. Тамара резко покачала головой.

— Другого куплю, десять куплю. Сейчас идёшь.

Аня заплакала. Никто её не уговаривал. Кирилл передал сестру пожарному, тот пристегнул девочку к ремню в корзине. Затем приняли Матвея, положили на пол и укрыли термоодеялом. Дарья впервые за долгие часы увидела сына по другую сторону опасности.

— Мам! — крикнул он. — Ты со мной?

— Следующим рейсом. Я рядом.

Но когда корзина отошла от окна, в лестничной клетке за их спинами раздался грохот. Пожарная дверь шестого этажа хлопнула, затем выгнулась наружу. В трещине между стеной и коробкой мелькнула белая морда.

Соколов по рации приказал людям отойти от окна. Корзина с детьми быстро спускалась к земле.