Мой дом

На несколько секунд в аудитории стало тише. Виола переключила слайд. На экране появилась фотография ткани.

— Недавно археологи обнаружили небесную оперённую мантию, которую связывают именно с легендой о Кагуе. Я не утверждаю, что сама находка доказывает ее существование или каких-либо других мифических существ. Но есть несколько обстоятельств, которые требуют дополнительного изучения.

— И что именно в ней должно нас заинтересовать?

— Не сама легенда. Находка. Материал, технология изготовления и возраст ткани пока не получили однозначного объяснения. Кроме того, заявлены необычные свойства самой ткани. Я не утверждаю, что это доказательство существования какого-либо существа. Я предлагаю провести независимую экспертизу и установить, что это за материал, когда и каким способом он был изготовлен и действительно ли его свойства отличаются от свойств известных материалов.

— И если отличаются?

— Тогда это станет основанием для дальнейшего исследования.

— А если не отличаются?

Виола на мгновение замолчала.

— Тогда одна из линий моей гипотезы не подтвердится.

— То есть вы допускаете, что можете ошибаться?

— Конечно.

Профессор чуть приподнял бровь.

— Тогда почему мы вообще должны финансировать это исследование?

Виола уже хотела ответить, но он продолжил:

— Потому что в конечном итоге — это всего лишь вещь, сшитая людьми. Или, на крайний случай, подделка, придуманная для рекламы музеев и сбора денег. И, конечно же, для одурачивания простаков. Подумайте сами: разве могла какая-то тряпка сохраниться на протяжение тысячи лет? Даже современные материалы, по прогнозам, разлагаются быстрее. А если гипотетически предположить, что такое возможно, тогда мы давно должны были научиться воскрешать динозавров или кого-нибудь получше — знаменитых учёных. Но почему-то никто этого до сих пор не сделал.

В аудитории раздалось несколько смешков.

— Возникает резонный вопрос…

— Позвольте возразить, — после его слов Виолу начала одолевать обида, а последние фразы вызвали настоящее раздражение. — Сохранность материала сама по себе не доказывает ни его происхождение, ни его связь с мифическими существами. Но и обратное неверно: если ткань сохранилась, это ещё не означает автоматически, что она современная подделка.

Она почувствовала, как все мышцы напряглись, словно струны.

— Насколько мне известно, проведённые исследования пока не дали однозначных ответов про ткань. Поэтому я и предлагаю не делать преждевременных выводов, а провести независимое исследование.

— Вот именно, мисс Виола, — профессор повысил голос. — Вы сами только что подтвердили мои слова. У вас нет доказательства ни возраста, ни происхождения, ни каких-либо необычных свойств.

— Да, — неожиданно спокойно ответила она. — Пока нет.

Профессор явно не ожидал такого ответа.

Виола незаметно под кафедрой сжала кулак, чтобы унять дрожь в руке.

— Но это не означает, что объект не заслуживает изучения, — добавила она.

— Или означает, что изучать там нечего.

— Это можно установить только после исследования.

Несколько профессоров переглянулись. Сергей Анатольевич поджал губы.

Не зря его фамилия Допекшив. Он действительно способен испортить настроение и вытянуть душу.

Виола снова сделала глубокий вдох и выпрямилась.

— Если позволите, я продолжу презентацию. Возможно, следующие данные лучше объяснят, почему я рассматриваю эту находку не изолированно от общей концепции.

Она переключила слайд. На экране появилась фотография пожилой дамы.

— Обратите внимание на эту женщину. Это Мию Миока, бывшая владелица небесной мантии.

— Вы сейчас собираетесь связать её долголетие с этой тканью? — спросил профессор.

Виола замерла. Именно здесь её аргументация становилась особенно уязвимой.

— Я собираюсь обратить внимание на совпадение, которое требует проверки, — осторожно сказала она. — По имеющимся сведениям, Мию Миока получила мантию в двадцать лет, после чего сообщала о значительном изменении состояния здоровья. Если эти сведения достоверны, это интересно.

— Интересно — не значит доказательно.

— Согласна.

— Тогда зачем вы включили этот слайд?

Виола почувствовала, как внутри всё сжимается.

— Потому что это один из возможных элементов общей картины. Но не доказательство причинно-следственной связи.

— Очень удобно, мисс Виола. Сначала легенда, потом необычный предмет, затем человек, проживший сто двадцать два года, — профессор постучал пальцами по столу. — И все три факта вы соединяете в одну теорию.

— Нет, — тихо ответила Виола. — Именно этого я стараюсь не делать.

В аудитории стало тише.

— Я не могу утверждать, что мантия повлияла на здоровье этой женщины. Для этого потребовались бы медицинские данные, независимые подтверждения, изучение образа жизни и множество других факторов. Поэтому я рассматриваю этот случай только как повод для дальнейшего исследования.

— То есть вы признаёте, что доказательств нет?

— Я признаю, что доказательств недостаточно для вывода. Именно поэтому проект и является исследовательским.

Виола почувствовала, что впервые за всё время говорит не из обороны. Она не обязана была доказывать то, чего ещё не знала.

— Исследования чего именно? — впервые вмешался Геннадий Викторович, главный специалист по информации и IT-исследованиям.

Его липкий и недовольный взгляд буквально ввёл Виолу в ступор.

— Всего комплекса свидетельств, — ответила она. — Но с чётким разделением уровней достоверности.

— Объясните.

Виола переключила следующий слайд. На экране появились изображения наскальных рисунков, фрагменты старых рукописей и страницы летописей.

— Я предлагаю классифицировать материалы по нескольким категориям. Археологические находки — отдельно. Письменные источники — отдельно. Устные предания — отдельно. Художественные изображения — тоже отдельно. Затем установить их датировку, происхождение, возможные связи между культурами и степень независимости каждого источника.

Геннадий Викторович чуть нахмурился.

— А дальше?

— Сравнить их между собой.

— Что именно?

— Повторяющиеся признаки. Внешность существ, поведение, среду обитания, приписываемые им способности. И отдельно — сведения о знаниях или технологиях, которые якобы были получены от них.

— И что это вам даст?

— Позволит отделить действительно повторяющиеся элементы от тех, которые могли возникнуть позднее в результате пересказов и культурного обмена.

В зале впервые стало совсем тихо. Виола почувствовала, что люди действительно слушают.

— Существует множество наскальных рисунков и летописей, которые могут представлять интерес в рамках такого исследования. Я не утверждаю, что каждый рисунок или каждая запись являются прямым доказательством. Некоторые могут быть исключительно художественными образами. Некоторые — результатом религиозных представлений. Некоторые могли появиться под влиянием других культур.

— Повторение одного и того же мифа не превращает его в факт, — заметил Сергей Анатольевич.

— Я знаю.

— Тогда что именно вы пытаетесь доказать?

Виола на секунду замолчала.

— Ничего. Пока.

Несколько человек удивлённо посмотрели на неё.

— Я пытаюсь проверить, существует ли между этими свидетельствами связь. Возможно, существует. Возможно, нет. Но сейчас мы не можем это знать, потому что большинство подобных материалов никогда не рассматривались как единый массив данных.

— А что насчёт культурного обмена? — спросил профессор. — Торговцы, путешественники, войны, переселение народов. Вы не можете исключить, что один образ просто переходил от одного народа к другому.

— Не могу, — честно ответила Виола. — И именно поэтому культурный обмен должен быть одной из переменных исследования.

— То есть вы допускаете, что всё это может иметь вполне научное объяснение?

— Да.

Дмитрий Иванович удовлетворенно улыбнулся.

Виола заметила это краем глаза и почувствовала себя немного увереннее.

— Например, многие источники упоминают существ, похожих на сирен, которые якобы сопровождали моряков. Их изображали на страницах летописей, древних рисунках и на судах. В некоторых описаниях повторяется не только внешний вид, но и особенности поведения.

Она переключила слайд.

На экране появилась фотография странного скелета, похожего на человеческий, но в районе таза принимающего форму рыбьего хвоста.

— В двадцатом веке были обнаружены останки, которые некоторые исследователи связывали с описаниями сирен.

— И вы действительно верите, что это сирены? — насмешливо спросил один из профессоров.

— Нет. Я считаю, что находка требует исследования.

— Тогда зачем вы показываете её нам?

— Потому что необходимо установить её происхождение. Если это подделка — нужно понять, когда, кем и каким способом она была создана. Если это реальный биологический объект — необходимо определить его видовую принадлежность. И только после этого можно обсуждать, имеет ли он какое-либо отношение к древним описаниям.

— Вы бы ещё вспомнили о Змее Горыныче!

Пятидесятилетний профессор, незнакомый Виоле, вальяжно развалился в кресле первого ряда и крутил в руках карандаш. Его хохот подхватили коллеги, и вскоре зал утонул в дружном смехе.

Виола готова была провалиться на месте.

Профессор перекинул карандаш из руки в руку.

— Не понимаю, на что тратит время нынешняя молодёжь. Это же мифы. Мифология — интересная область знаний, но нельзя подменять исторический анализ научным доказательством. Наскальные рисунки? Художественные изображения? Летописи? Записи людей, которые могли ошибаться. Предания? Тем более. Предоставьте нам, например, саму сирену, и тогда мы поговорим серьёзно. А без существенных доказательств все эти фотографии и записи остаются свидетельствами человеческих представлений, а не существования описанных существ.

Виола едва заметно нервно ухмыльнулась.

— С этим утверждением я как раз согласна, — сказала она.

Профессор перестал улыбаться.

— Простите?

— Я согласна, что фотографии, изображения и тексты сами по себе не доказывают существование существ. Но они могут быть историческими данными. И если мы хотим понять происхождение устойчивого образа, его распространение и возможную связь с реальными объектами или событиями, их всё равно приходится изучать.

— А если выяснится, что всё это просто результат человеческого воображения?

— Тогда это тоже будет результат.

Профессор недовольно покачал головой.

— То есть вы готовы потратить годы на то, чтобы доказать отсутствие того, чего, возможно, никогда не существовало?

— Если сформулировать вопрос именно так, то да, это может оказаться бессмысленным.

Виола сделала короткую паузу и тяжело вздохнула.

— Поэтому я предлагаю другой вопрос: почему настолько разные культуры создавали сходные образы и связывали их с определёнными знаниями, явлениями или событиями? И какие реальные факторы могли лежать в основе этих представлений?

В аудитории стало тише.

Мужчина примерно сорока лет в чёрном костюме поднял руку, прерывая её речь.

— Нам это действительно любопытно и интересно, поверьте. Однако сейчас мы больше сосредоточены на развитии нанотехнологий, чем на истории, описанной в старых рукописях.

Он говорил спокойно, без насмешки.

— Даже если ваше исследование даст результат, в чём его практическая ценность? Допустим, вы установите, что часть легенд действительно основана на реальных событиях. Что дальше?

Вот теперь Виола поняла, к чему он ведёт. Он не спорил с каждым её доказательством. Его интересовало другое. Зачем вообще это исследовать? Виола незаметно смахнула пот со лба.

— Я не могу заранее обещать практический результат, — начала она.

Несколько профессоров переглянулись.

— Но могу обозначить несколько направлений. Если окажется, что за некоторыми легендами действительно стоят реальные биологические виды, неизвестные исторические технологии или утраченные способы использования природных материалов, это может расширить наши знания о прошлом.

Она сделала шаг к экрану.

— Кроме того, даже отрицательный результат имеет значение. Если исследование покажет, что сходные образы возникали независимо друг от друга по вполне объяснимым причинам, это позволит лучше понять механизмы формирования мифов и распространения знаний между культурами.

— То есть вы заранее готовы принять любой результат?

— Да.

— Даже тот, который полностью опровергнет вашу исходную гипотезу?

Виола посмотрела на него прямо.

— Особенно его.

На несколько секунд воцарилась тишина.

Дмитрий Иванович едва заметно улыбнулся.

Но профессор в чёрном костюме покачал головой.

— Хорошо сказано. Только красивые формулировки не решают вопрос практической ценности.

— Согласна.

Виола сама удивилась тому, насколько спокойно это прозвучало.

— Тогда позвольте предложить практическую часть проекта.

Она переключила слайд.

— Первый этап — создание базы исторических свидетельств с указанием происхождения, датировки и степени достоверности. Второй — независимая экспертиза наиболее перспективных материальных объектов. Третий — сравнительный анализ описаний между культурами с учётом возможных путей культурного обмена. И только после этого — формулировка выводов.

— А если на первом же этапе выяснится, что большая часть ваших источников ненадёжна?

— Мы сократим область исследования.

— А если не останется ничего?

Виола на секунду замолчала.

— Тогда проект завершится.

В зале повисла пауза.

— Вы действительно готовы остановить его, если данные пойдут против вашей гипотезы?

— Иначе это будет не исследование, а попытка доказать заранее выбранную идею.

Геннадий Викторович задумчиво потёр подбородок.

— Допустим. Но пока вы всё равно просите финансирование на проверку очень слабой гипотезы.

— Да.

— И почему именно сейчас?

Виола почувствовала, как снова нарастает напряжение.

— Потому что часть материалов может быть утрачена или разрушена. Потому что многие источники до сих пор не систематизированы. И потому что современные методы анализа позволяют проверить некоторые вещи точнее, чем это было возможно раньше.

Она посмотрела на экран.

— Я не прошу профинансировать доказательство существования мифических существ. Я прошу профинансировать проверку того, насколько реальные исторические данные способны подтвердить или опровергнуть эту гипотезу.

Мужчина в чёрном костюме ничего не ответил. Несколько секунд никто не произносил ни слова.

Затем один из профессоров медленно поднялся с кресла. Другой последовал за ним. Профессора друг за другом стали покидать аудиторию. Некоторые одаривали Виолу надменными взглядами, другие просто качали головами, как бы сожалея о потерянном времени.

В зале остался только Дмитрий Иванович, преподаватель философии. Он с жалостью наблюдал за Виолой.

Как же так? Это же только начало презентации.

Пять лет исследований в одночасье будто рассыпались на отдельные факты, между которыми она сама слишком долго пыталась провести связь. Годы упорного изучения материала, вечера в пыльных библиотеках и ночи работы над систематизацией — вся доказательная база распалась менее чем за пять минут.

Зря я начала паниковать и выуживать из презентации самые эффектные куски, пытаясь хоть чем-то их заинтересовать…

Посмотрев на часы, Виола горько усмехнулась и выключила слайды. В аудитории стояла мёртвая тишина. Её идеи не были дослушаны и остались не услышаны. Но теперь она уже не была уверена, что дело только в насмешках. Одни не поверили отдельным свидетельствам. Другие не приняли саму методологию. Третьи не увидели практической ценности исследования даже в том случае, если часть её гипотезы подтвердится.

И хуже всего было то, что на каждый из этих вопросов у неё пока не находилось достаточно хорошего ответа. Она пришла сюда, чтобы доказать, что у неё есть основания для исследования. А вместо этого поняла, сколько ещё ей предстоит доказать.

— Виола, — мужчина бесшумно подошёл, встал сбоку и осторожно коснулся её плеча, слегка улыбнувшись. — Не сдавайтесь. То, что сегодня вас не услышали, ещё не означает, что исследование не имеет смысла.

Виола кивнула, чувствуя безысходность и стараясь сдержать подступающие слёзы.

Сейчас я не расплачусь при одном из них. Я выше этого.