Мой дом

Лина Соколова

Мой дом

Глава 1

Виола, уютно устроившись в кровати, с нетерпением ждала прихода мамы. Время от времени она осторожно выглядывала из-под одеяла, наблюдая за стрелками часов на стене.

— Эх... Когда же ты приедешь? — с лёгкой грустью произнесла она, задумчиво смотря в сторону окна. На улице медленно танцевали снежинки, и лёгкий ветерок подхватывал их, увлекая за собой.

Наконец, долгожданный щелчок двери возвестил о возвращении мамы. Виола, радостно улыбаясь, со всех ног бросилась к двери. Стоило Марии переступить порог, как ее четырехлетняя дочка кинулся в её объятия и крепко прижалась. Тонкие ручонки обхватили талию.

Моё маленькое чудо! — тепло улыбнулась Мария.

— Виола, что же ты делаешь, опасно же, не удержу! — возмутилась она, но наигранное недовольство исчезло, стоило ей увидеть немного взлохмаченную макушку и радостное лицо дочери. Раздражение, накопившееся за день, растворилось в тепле и уюте домашнего очага. Подняв Виолу на руки, Мария прошла в маленькую кухоньку.

— Я же холодная и мокрая с улицы, а ты так прыгаешь!

— И что?! Мама всегда тёплая! — Виола прижалась крепче.

Мария с грустью посмотрела на дочь.

— Прости, малышка, что приходится оставлять тебя одну. Потерпи ещё недельку, и всё будет хорошо.

Каждый день, уходя на работу, Мария чувствовала вину и сожаление. Они накрывали ее как только она переступала порог небольшой студии. Все мысли оставались с Виолой. Но выбора не было: лишних денег на няню не водилось, а просить кого-то из родственников мужа посидеть с ребенком не хотелось. Вот и приходилось рисковать.

Лицо Марии омрачилось, и Виола почувствовала острую потребность снова прижаться к матери.

— Мама, не грусти. Всё будет хорошо. Виола всё понимает, — сказала она, стараясь утешить.

— Ты у меня такая взрослая, моя доченька, — произнесла Мария, нежно поцеловав Виолу в лоб, прежде чем подойти к столу.

Свободной рукой она щёлкнула кнопку электрического чайника. Уставшая и вымотанная, Мария аккуратно опустила Виолу на разложенный диван, служивший им кроватью. В их крохотной квартирке не помещалось ничего лишнего.

— Вижу, ты была сегодня хорошей девочкой, — Мария села рядом на кровать и погладила дочь по голове. — Скоро я закончу дела и вернусь, чтобы рассказать историю на ночь. Подумай, о чём бы ты хотела услышать?

Виола натянула одеяло до глаз и подглядывала за матерью лукавым, но довольным взглядом. Услышав о сказке, радостно закивала.

Пока закипал старый медлительный чайник, Мария успела принять душ, а затем заварила себе крепкий чёрный кофе. Отпив осторожно пару глотков, она поставила на прикроватную тумбочку белую кружку с чёрной надписью «Любимой маме». Её выбрала в магазине Виола, торжественно сообщив, что это подарок на Новый год.

Подкравшись к кровати, Мария со смехом набросилась на притаившуюся дочь, с победным криком откинула одеяло и принялась щекотать несносное любимое дитя. Звонкий смех приятно оглушал.

— Мама, прошу, хватит! — брыкалась и вертелась Виола, изо всех сил шутливо отбиваясь.

— Вот тебе! — ещё яростнее нападала Мария. — Фух!

Она упала на диван рядом и раскинула руки, приводя дыхание в порядок. На лбу выступил пот.

— Всё, на сегодня хватит игр. Ложись поудобнее, а я начну читать, — Мария включила светильник над кроватью. Девочка сразу юркнула под одеялко, лишь изредка высовывая нос и в нетерпении следя за мамой.

Мария украдкой поглядывала на дочь и ощущала тепло на душе. В их с дочерью маленьком пространстве было красиво и уютно: мягкий свет от подсветки на кухне и от лампы у кровати создавал сказочную атмосферу. То, что нужно для ребёнка, чтобы он как можно дольше не чувствовал холод мира за окном.

— Давным-давно, далеко на востоке, где восходит солнце, живут создания, скрывающие себя от глаза людского. И их называют...

— Екай! — громкий детский голос резанул слух. Виола вскочила на кровати и навалилась на руку матери, сидящей рядом.

— Да, всё верно, сегодня история пойдёт о...

***

Бип-бип-бип.

Пронзительный звук будильника разорвал пространство.

— М-м-м...

Бип-бип-бип.

— Да встаю я, встаю… — пробормотала с закрытыми глазами девушка лет двадцати трех, садясь на кровати. Всё ещё не до конца проснувшись, она спустила ноги на ковёр. — А-а-ах...

Сладко потянувшись и изобразив улыбку новому дню, Виола вскочила, но не успела сделать и шага, как ударилась об угол стула мизинцем.

— Аргх! Твою ж мать! Кто тебя сюда поставил!? — рассерженно шипя и прыгая на одной ноге к ванной, девушка не скупилась на ругательства.

Выйдя из своей комнаты в общий коридор, Виола посмотрела вправо — неизменный бардак. Хорошо, что возле её двери царила чистота. Не считая двух детских мячей и парочки разноцветных мелков.

— О, ты уже проснулась! — с левой стороны из общей кухни донёсся женский голос.

Виола прошла на кухне и застала забавную картину.

— Доброе утро, тёть Кать, какая по счёту сегодня попытка? — поинтересовалась она, наблюдая за пируэтами, которые вырисовывала соседка, пытаясь не спалить завтрак для детей.

— Твою мать, уже третья! Всё никак не получается эта чертова каша, пригорает собака, я загреблась уже, чего только не пробовала — всё равно дерьмо получается.

Виола усмехнулась и подошла к плите.

— Давайте помогу. А то, боюсь, живот надорву от смеха. Это ж надо, — Виола кивнула на три обгоревшие кастрюли, упирающиеся ручками в бока друг друга. — Идёте на рекорд!

— Вот ведь, молодёжь какая выкрученная пошла, — с сарказмом покачала головой женщина, поправив колечко-пирсинг в носу и легким движением отбросив назад слегка вьющиеся фиолетовые волосы. Когда она заплетала их в тугую косичку, то бритые под машинку виски указывали на привычку выделяться даже в прическе. Но яркая внешность ее ничуть не портила, скорее добавляла оригинальности.

— Вот черт тебя дери, как у тебя получается, а? Слушай, мою стряпню они даже нюхать не хотят, а твою — за обе щёки загребают — офигеть!

Тётя Катя расхаживала по кухне взад-вперёд и крутила в руках половник, которым собиралась разливать новую порцию каши по тарелкам, если бы предыдущая не превратилась в горелый комок.

— Ой, не знаю, — отмахнулась Виола, достала из выдвижного ящика ложку и одной рукой быстро стащила кастрюльку с плиты. Понюхав кашу, вздрогнула.

Ну и запах!

— Хм... лучше меня в следующий раз разбудите, — Виола скривила гримасу и соскребла горелую крупу в переполненное мусорное ведро. Её брови взлетели вверх, когда она увидела три пустые бутылки из-под молока.

Ого! Кулинарный дар от Бога!

— Неужели всё настолько фигово, да твою ж…? — тетя Катя устало кивала головой, смотря на Виолу и ее выражение лица. — Обычно ты ж ее как-то ешь, — она уперла руки в бока.

— Мне, конечно, жаль, но в этот раз не рискну, — Виола кивнула головой в сторону ведра и поймала на себе наигранно презрительный взгляд соседки. Половник угрожающе завис в воздухе.

Виола отвернулась и достала из верхнего шкафчика чудом уцелевшую небольшую кастрюльку-ковшик, налила в неё немного молока и поставила на неровно горящую газовую конфорку. И тут её внимание привлекла миска собаки. Рыжий померанский шпиц давно обосновался на территории их совместной жилплощади и чувствовал здесь себя истинным хозяином.

— Эх, Федор Федорович, что-то сегодня не в духе. Совсем к корму не притронулся.

Позади Виолы раздался нервный смешок.

— Тёть Кать, только не говорите, что вы скормили ему уже две порции? — Виола нахмурилась и посмотрела на место рядом с мисками. — Я же вам...

Тётя Катя резко остановилась и перехватила половник поудобнее, направив его в сторону лица Виолы, как регулировщик направляет свою полосатую палочку на стекло испуганного водителя. В пылу разговора она только сейчас заметила, как её назвали.

Катя была довольно высокой и крепко сложенной женщиной. Про таких говорят: «и в огонь, и в воду войдёт, и коня остановит». Фиолетовые волосы — её гордость и трофей былых залихватских байкерских времён — доходили примерно до поясницы. Виола только пару раз за пять лет — именно столько она знала тётю Катю — видела их распущенными. Это придавало образу соседки сюрреалистичный вид: русская «бой-баба» с фиолетовой косой — будто героиня с полотен современного концептуального художника. Пронзительные зелёные глаза тёти Кати не только добавляли образу яркости, но и вселяли в окружающих чувство опасности, чего добавляла и внешность: из-за бурного и не всегда праведного прошлого она предпочитала носить свободные однотонные футболки, мешковатые джинсы или спортивные штаны.

— Как ты меня назвала?! — вспыхнула Катя и подступила чуть ближе.

— Ой, ты же знаешь, я не со зла, просто привычка, — попыталась оправдаться Виола, приветливо улыбнулась, но на всякий случай сделала шаг в сторону.

— Я тебе сейчас это, твою привычку в такие-то места засуну, что врач не отковыряет! И даже не захочет, так-то! — половник разрезал воздух совсем рядом с головой Виолы, но она ловко увернулась и подняла руки в знак поражения.

— Эй! Убьёте! А я ещё жить хочу! — в шутку возмутилась Виола, схватила со стола полотенце и замахала им наподобие сабли.

Виоле не было страшно. Она знала, что тётя Катя добрая и всё это делает не со зла, а в шутку. И хотя хмурит брови и раздувает ноздри, никого из ближних она не ударит.

Но... доверяй, но проверяй — и уворачивайся.

Виола с ликующим возгласом увернулась от очередного удара, отпрыгнула в сторону, чуть не снеся ковшик с плиты, но в тот же момент получила болезненный щелбан в лоб.

— Ой! Как больно, сейчас помру! — с наигранным страданием она осела на пол, прикрыла руками место ушиба и захныкала по-детски, глядя на соседку глазами котёнка из мультика. — За что вы так жестоко, тётушка?

— За всё, чёрт тебя дери, хорошее! — усмехнулась Катя и, демонстративно отвернувшись к столу, достала новую пачку манки, требовательно протягивая Виоле. Та лишь вздохнула, покорно принимая ношу.

Катя плюхнулась на табуретку возле стола, заварила крепкий растворимый кофе и пробормотала под нос:

— Ну, а куда их было девать, не выбрасывать же, жалко, блин — перевод продуктов получается. Деньги-то не на дереве растут, твою ж..! — слегка обиженно ответила Катя и громко размешала сахар.

— М-да, смотрите, как бы не пришлось его к ветеринару везти из-за отравления, — Виола снова покосилась на миску пса.

— Ой, тоже мне нашла великого мученика! — махнула рукой Катя и шикнула на слишком горячий кофе. — Не отравится, он всё-таки собака. По помойкам только так задвигает, мне ли не знать. Кто с ним гуляет вообще…

— Ну, как знаете, — Виола пожала плечами, быстро достала из раковины одну из кастрюль и начала её отчищать металлической губкой. Несколько минут спустя она невзначай бросила взгляд на настенные часы в виде ромашки.

— Вот, блин! Теть Кать, помешивайте, а я побегу, надо еще собрать! — Виола указала пальцем на закипающую крупу и уже на пороге развернулась, чтобы кинуть немного сахара и соли.

Катя, не отрывая взгляда от кофе, лишь кивнула.

Снова всё сгорит, зуб даю!

Выбегая из комнаты, Виола услышала вслед:

— Неужто сегодня!?

— Да! — крикнула Виола уже из коридора. Она аж подпрыгнула от радости, хлопнув в ладоши.

С трудом открыв деревянные, с облупившейся белой краской двустворчатые двери, оставшиеся ещё с советских времён, когда их квартира принадлежала одному хозяину и не была разделена на отдельные жилплощади, Виола забежала в ванную. «Элемент барской роскоши» — вспомнила она слова тёти Кати.

Да уж, такая роскошь теперь и скрипит, и открывается через раз!

Внутри царил вечный хаос. Груды старого тряпья, дырявых тазов, неработающих стиральных машин и даже стёршихся стиральных досок создавали баррикады с узенькой тропинкой к раковине. Чтобы разобрать весь хлам, даже мысли не возникало — для этого нужна была недюжинная смелость.

Хотя они с тётей Катей и старались поддерживать порядок в своём крыле, другие соседи не отличались чистоплотностью. А так как ванная комната, совмещённая с туалетом, находилась на их территории, то здесь царила не самая приятная атмосфера.

Виола повернула ржавые краны, и, пока они гудели, предвещая скорое появление желтоватой воды, она покосилась на два горных велосипеда, прикреплённых над раковиной. Они так наклонились, что казалось, вот-вот упадут. Откуда они и зачем здесь обосновались, Виола даже предположить не могла: тётя Катя презирала велосипеды, а жители третьей квартиры — семья пожилых интеллигентов-алкоголиков — редко выходили на улицу, да и то за выпивкой.

Ладно, надеюсь, сегодня они меня не прибьют! И так опаздываю!

Похлопав для бодрости себя ладонями по щекам, Виола взглянула в мутное зеркало с паутиной трещин. Кто знает, что оно повидало на своем веку. Слабо мерцающая лампочка придавала комнате атмосферу фильма ужасов.

— Интересно, есть ли заклинание, которое сможет превратить меня из жабы в принцессу хотя бы на один день? — произнесла вслух Виола и сама же усмехнулась. — Так, всё, хватит! Что за детский сад! Вот ещё, раскисла. Ты справишься, ты сможешь! — подбодрила она себя, глядя в зеркало.

Приведя себя и свои мысли в порядок, она поспешно выскочила из ванной, заметив, что груды хлама угрожающе закачались.

Через час Виола уже выходила из квартиры, держа в одной руке сумку с документами, а в другой — пакет с бутербродом. Каша снова сгорела, а из кухни слышались отборные ругательства тёти Кати. Ей отвечал надрывным лаем шпиц, разбуженный криками и гарью.

Виола с улыбкой посмотрела на безоблачное осеннее небо. Настроение было отличным — сегодня ей предстояло презентовать свой проект, над которым она работала последние несколько лет. Ей действительно нравилось заниматься мифологией. Особенно её привлекал раздел про существование демонов в различных культурах. Таким образом, она хотела попытаться научно обосновать и доказать существование демонов и проследить их влияние на человечество.

Её мать всё детство рассказывала истории про богов, нечисть и тех, кто с ними умел совладать. Для Виолы эти истории стали не просто сказками, а картиной мира, такой же реалистичной, как для многих — теория Дарвина.

Напевая популярный мотив, Виола шла по направлению к автобусной остановке. Ледяные пальцы ветра пробирались под куртку, заставляя кожу покрываться мурашками. Последние дни осени встречали лёгким морозцем, обжигающим щёки и нос. Виола попыталась согреться, глубже закуталась в шарф и подняла воротник куртки, но это не могло спасти от холода.

Наконец, долгожданный автобус со скрипом остановился. Виола с досадой цокнула языком, замечая, что свободных мест нет. Просочившись через стоящих на ступенях пассажиров, она протянула кондуктору платежную карту.

— Только наличка! Картой нельзя, — буркнул кондуктор — женщина за пятьдесят, даже не повернув головы в сторону вошедших.

— Вот зараза... — прошептала Виола и с трудом опустила руку в карман, пытаясь достать мелочь. От резкого торможения она врезалась лицом в чью-то мягкую волосатую спину.

Блин! Макияж!

— Осторожнее, девушка! Держитесь! — фыркнула женщина с яркой неровной подводкой на глазах и густо накрашенными алыми губами. Она обернулась и смерила Виолу презрительным взглядом, как если бы та только что вынула у неё из кармана деньги за проезд.

С такими «богатыми» шубами надо в каретах ездить, а не в общественном транспорте. И вообще… о защите животных не слышали!

Но вслух Виола лишь тихо извинилась и отвела взгляд. Не хотелось начинать перепалку в общественном месте.

— Имейте уже совесть не толкаться так сильно! — «меховая» женщина явно хотела скандала.

Виола вновь проигнорировала её и с улыбкой протянула мелочь кондуктору:

— Возьмите, пожалуйста.

Безразличие явно не понравилось женщине, но она, по неведомой причине, не стала развивать конфликт, только закатила глаза, что-то пробурчала и сильнее ухватилась за перила, будто намеревалась вырвать их с корнем.

Хорошо хоть не мне в горло вцепилась!

Спустя несколько остановок в автобусе стало просторнее — многие пассажиры, большинство из которых были студентами местного вуза, вышли, и дышать стало легче. Наконец-то Виола смогла расслабить затёкшие от неудобной позы ноги и спину и села на освободившееся место в последнем ряду.

Взглянув на наручные часы, она с досадой вздохнула:

Блин, ещё полтора часа трястись…

Опершись головой о стекло, она не заметила, как уснула, наблюдая за неспешно сменяющимися домами и парками.

Факультет, на который Виоле удалось поступить, не пользовался большой популярностью среди студентов. Однако даже туда, на бюджетное отделение, было много желающих. Среди них встречались как искренне интересующиеся, так и те, кто хотел поступить после школы хоть куда, лишь бы пристроиться ради корочек или чтобы не попасть в армию.

Мелодия звонка вырвала Виолу из полудрёмы.

Дёрнувшись от вибрации в кармане, она не сразу сообразила, кто ей звонил, и машинально приняла вызов.

— Виола, ты такая бессовестная! — гневный голос тёти Анны вернул к реальности.

— И вам доброе утро.

Тяжело вздохнув, Виола уставилась в окно. Разговаривать с тётей ей было всегда в тягость.

— Какое ещё доброе утро?! Ты почему прислала так мало денег? Говорила же, что устроилась на работу, тебе там что, не платят?

— Я уже объясняла вам, что даже с этой работой не смогу обеспечивать вашу семью. Дяде или вам всё равно придётся работать.

На том конце послышалось фырканье и возня.

— Да много ли ты знаешь? Умная какая! Ни стыда, ни совести. Добра не помнишь. Сколько мы в тебя вложили, растили как дочь и вот, нате вам — не могу, живите как хотите. Тьфу ты, одно разочарование! Если бы нормально училась, на юриста там или переводчика, то, небось, деньги были бы. А то пошла на этого своего, как его, господи, мифолога, хренолога, что это вообще такое? Людям сказать стыдно.

«Тётя Анна, я, конечно, всё понимаю и благодарна вам. Но это не значит, что я всю жизнь вам должна. У вас в доме трое мужчин, и никто из них не работает, хотя дядя просто не хочет. И два младших брата бездельничают. Поэтому имейте совесть и отправьте лучше их работать вместо того, чтобы терроризировать меня. Может, напомнить, что вы живёте в моей квартире, в то время как я — в коммуналке!»

Все эти слова, которые она так давно хотела произнести, в очередной раз застряли в горле. Она не дала им вырваться, понимая, что это может привести лишь к ещё большему и серьёзному скандалу, который только навредит. Поэтому, проглотив обиду, злость и отчаяние, накопившиеся за последнее время, Виола грустно улыбнулась и бесцветно произнесла:

— Я вас поняла, тётя... Деньги будут в течение дня.

Её монотонный и непробиваемый голос, словно сотканный из льдинок, порадовал женщину на другом конце провода.

— Вот так бы сразу, а то нету, нету, всё у тебя есть, но делиться не хочешь, эгоистка! — проворчала она и бросила трубку.

Виола, полностью опустошённая разговором и лишённая какой-либо мотивации и сил, в ту минуту хотела выбросить телефон. Но, посмотрев на папку с документами и на флешку с презентацией, передумала и сделала парочку глубоких вдохов.

Автобус медленно полз по утреннему, но уже уставшему городу. За окном проплывали высотки, сменяясь старыми пятиэтажками и новыми таунхаусами, а через сорок минут замелькали черные, замерзающие лугами. Со дня на день должен был пойти снег, чтобы ознаменовать начало зимы.

Металлический голос невнятно пробурчал: «Конечная».

Быстрым шагом выйдя из автобуса, Виола направилась к открытым кованым воротам, украшенным переплетенными толстыми виноградными лозами.

Огромное по площади здание белого цвета с корпусами разной высоты отдалённо напоминало МГУ. В нём Виола чувствовала себя окрылённой и значимой. Хотя последние несколько месяцев дались ей особенно трудно в связи с подготовкой проекта. Но затраченные усилия стоили того. Преисполненная гордости и самоуверенности, что её проект примут, Виола вошла в просторную аудиторию, где уже восседало шесть мужчин. Кто-то был старше, кто-то помладше, но в основном все выглядели не старше пятидесяти лет.

Сегодня мне «везёт» на стариков!

Фыркнула Виола, раскладывая документы и готовясь к презентации.

Ей однозначно стоило успокоиться: проект лучше рассказывать с холодной головой и открытым разумом, но волнение и учащённое сердцебиение не давали этого сделать. Чтобы хоть как-то совладать с переполняющими её чувствами, Виола начала глубоко дышать. Но и это не принесло результата. От решения собравшихся, представителей различных научных кафедр, зависела дальнейшая судьба проекта. Если на него не выделят финансирование, то продолжать исследования будет невозможно, а все разработки можно смело убирать в архив. Осложняло ситуацию, что тема Виолы всегда вызывала не только недоверие среди учёных-коллег, но даже и откровенные насмешки. Сегодня ей придётся бороться одной против шести представителей комиссии, большинство из которых заранее относились к её теме скептически

— Что же вы хотите нам сегодня продемонстрировать? — неожиданно из-за спины раздался басистый и, как показалось, молодой голос, заставив Виолу вздрогнуть.

Это был Дмитрий Иванович — преподаватель по философии, молодой мужчина в сером костюме и в несуразных очках с толстой пластиковой оправой под металл. Его коротко стриженные темно-русые волосы придавали образу молодости, скидывая пару лет.

Нервно сглотнув, Виола улыбнулась.

— Сегодня я хочу предложить к рассмотрению исследовательский проект, цель которого — проверить гипотезу о том, что описания мифических существ в различных культурах могут иметь под собой реальную основу, — произнесла она, чувствуя, как сердце замирает от каждого слова. Виола нервно закусила губу. — А также выяснить, могли ли связанные с ними знания и представления каким-либо образом повлиять на развитие человеческой цивилизации.

— Что ж... — Дмитрий Иванович указал на кафедру в центре аудитории.

Виола кивнула и, прихватив с собой документы, осторожно прошла к ней. Он сел на первый ряд и улыбнулся, поддерживая.

Виола слегка улыбнулась в ответ и оглядела зал. Десятки любопытных и скучающих глаз смотрели в ожидании. Она нервно хмыкнула. После небольшой приветственной речи и краткой обрисовки темы, Виола на минуту остановилась и продолжила:

— Начну с главного. Я не утверждаю, что мифические существа существовали. Я предлагаю проверить, есть ли у некоторых подобных историй реальная основа и можно ли обнаружить между разрозненными свидетельствами какую-либо закономерность.

Она включила пультом проектор. На большом экране появился первый слайд.

— И на чём, собственно, основана ваша гипотеза? — скрипучий голос бесцеремонно прервал Виолу.

Она замерла, не находя в себе силы посмотреть на говорящего.

Это был один из авторитетных профессоров кафедры, с которым у Виолы с самого начала обучения не сложились отношения. Он скептически относился к её исследованиям, как и ко всем гуманитарным направлениям. Для него они были лишь «сказочками», недостойными внимания и уж тем более бюджетных трат.

— Гипотеза основана на совокупности исторических свидетельств, — ответила Виола. — Отдельно каждое из них действительно мало что значит. Но если рассматривать их вместе, появляются вопросы, на которые не так просто ответить.

— Например?

— Например, существуют описания существ, обладающих удивительно похожими признаками, в культурах, разделённых огромными расстояниями и временем. Взять хотя бы историю японской лунной принцессы Кагуи. В разных источниках она описывается как существо небесного происхождения, связанное с луной. Конечно, сама легенда ничего не доказывает. Но если сопоставить её с другими независимыми свидетельствами, возникает вопрос: почему сходные образы и мотивы возникали в культурах, которые, предположительно, не имели между собой прямого контакта?

Виола уже практически нашла в себе силы взглянуть профессору в лицо, как в последний момент передумала, не желая сталкиваться с очевидной усмешкой в его глазах.

Но отступить не могла.

— Вы предполагаете, что сходство автоматически означает общий источник? — уточнил профессор.

— Нет. Это как раз одна из гипотез, которую необходимо проверить. Сходство может объясняться культурным обменом, независимым возникновением похожих образов или особенностями человеческого восприятия. Но пока эти варианты не проверены, преждевременно считать какой-либо из них единственным объяснением.