Измена мужа. Ты нанял любовницу, чтобы уничтожить меня!

Виктор подошел ближе. Отступила к двери переговорной, чтобы перестать чувствовать табачный запах от его пиджака.

— Расскажи мне всё. Про Леру. Про кофейню. Про то, что ты пыталась сделать здесь. Каждую деталь. Каждое слово.

— Зачем? Чтобы ты использовал это против Артёма?

— Чтобы спасти тебя от полиции, — ответил он жестко. Его тон стал деловым, рубленым. — Они уже подали заявление. Преследование сотрудника, угрозы, попытка несанкционированного доступа к служебному помещению. Если ты не дашь мне материал сейчас, завтра утром тебя вызовут на допрос. А твои адвокаты будут заняты другими клиентами.

Я замолчала. Вчера он вытащил меня из запертого кабинета; сегодня уже говорил о новом заявлении. За одну ночь список моих якобы преступлений вырос.

— Мы можем обсудить это в переговорной, — предложил Виктор, указывая рукой на дверь напротив кабинета Артёма. — Гарантирую конфиденциальность. По крайней мере, пока мы говорим о стратегии защиты.

Я не хотела рассказывать ему про кофейню. Про свою совершенно идиотскую попытку купить правду особенно. Но он стоял рядом, не торопил, и секретарша перестала изображать, что не слышит нас. Обсуждать это перед ней было еще хуже. Я открыла дверь переговорной и вошла первой.

Комната была маленькой, с большим столом из стекла. Виктор сел напротив, включил диктофон.

— Начинай, — сказал он.

Начала с расписания, потом рассказала про деньги и угрозы. На слове «удвою» запнулась и повторила. Хуже всего было слышать свой голос и знать: это тоже останется в записи.

Дверь открылась бесшумно.

На пороге стоял Артём.

Артём посмотрел на диктофон, потом на меня. Вздохнул с таким разочарованием, что захотелось объясниться. Как перед учителем, у которого списала контрольную.

— Марина, — мягко произнес он, входя в комнату. Дверь закрылась за ним. Замок щелкнул. — Зачем ты устраиваешь этот цирк?

Я замолчала, глядя на него. На его спокойное лицо, на идеальные складки брюк, на уверенность в каждом движении.

— Ты же знаешь, что Лера просто боится тебя, — продолжил он, подходя к столу. Он взял чашку кофе, стоявшую рядом с моими документами. Пар еще поднимался. Свежий. Горячий. Мой любимый сорт. — Она не понимает, почему ты на неё давишь. Она просто хочет помочь бизнесу. А ты... ты ревнуешь к работе.

Артём объяснял мою ревность человеку, к которому я сама обратилась за защитой. Я смотрела на чашку в руке мужа; из нее еще шел пар. Виктор не перебивал. Только перевернул страницу блокнота. Я искала у него на лице хоть какой-нибудь знак: возмущение, насмешку, обещание вмешаться. Ничего. И от этого хотелось подняться и уйти от обоих.

Виктор прищурился, глядя на Артёма. Тот выдержал паузу: мог начинать снова.

— Виктор, спасибо, что присмотрел за женой, — Артём повернулся к адвокату. «За женой» произнес так, словно оставил меня здесь с пальто и теперь пришел забрать. — Но мы можем решить это внутри семьи. Без свидетелей.

Виктор продолжал писать. Пригласил меня говорить начистоту — я рассказала, включая глупость в кофейне. А теперь Артём распоряжался, кто останется свидетелем. Я подалась к краю стола, пытаясь прочесть блокнот. Что там: слова мужа или пометка о моей ревности?

Расписание Леры лежало передо мной. Три поздние встречи: вот они, подчеркнутые строки. Для меня — ложь мужа, для него — работа, которой мешает жена. А на фотографии из ресторана работала уже я; там ему удобно видеть любовника. Я подтянула лист к себе. На диктофоне горел индикатор записи. Пусть хотя бы слова Артёма останутся.

Артём протянул мне чашку кофе.

— Выпей, — сказал он ласково. Пальцы легли на мою руку, когда я брала чашку. Меня передернуло; придержала блюдце, чтобы не звякнуло. Виктор видел, но продолжал писать. Я поставила чашку дальше от края стола.

— Ты выглядишь ужасно, — добавил он, глядя мне в глаза. — А Лера... она просто хочет, чтобы ты была счастлива. Даже если для этого тебе нужно уйти.

Я взяла чашку и сделала маленький глоток. Кофе горчил во рту; еще вчера я пила его с удовольствием. Артём улыбнулся. Виктор записал что-то в блокнот.

Я поставила чашку. Больше ни слова про то, кого Артём любит и кто кому мешает. В следующий раз принесу документ, который нельзя пересказать как женскую истерику. Со счетом, датой, подписью. А эту распечатку расписания заберу сейчас: нечего оставлять им еще одну удобную вещь.

Пока меня еще пускают в кабинет, надо добраться до архива контрактов. После увольнения туда придется идти иначе.

Артём пустил меня в кабинет с отчетом. Мой ноутбук стоял рядом с его. На ковре еще виднелось пятно от чашки Леры — его пытались вывести, но получилось только светлее. Я отодвинула кресло так, чтобы дверь была видна сбоку. Если Артём вернется раньше, успею закрыть нужное окно. Ладони потели, и клавиатуру я уже успела испачкать.

Из переговорной доносился голос мужа. Он рассказывал инвесторам про сроки сдачи, и на слове «гарантируем» я невольно усмехнулась. До конца встречи оставалось двенадцать минут — по расписанию. Потом его могли задержать вопросами. Могли и отпустить раньше. Проверила часы и выбрала административную панель CFO.

Логин, пароль... Красная надпись: «Требуется двухфакторная аутентификация». Еще вчера хватало моего пароля.

Код отправили Артёму. Я смотрела на надпись о подтверждении и боялась, что телефон уже завибрировал у него в кармане. Попытаться еще раз? Нет. Если придет второй код, он точно заметит. Для экстренных аудитов у нас оставался отдельный вход, его сделали три года назад по моему запросу. Пароль был в записной книжке. Открыла ее на коленях и нашла страницу с загнутым уголком.

После ввода пароля открылся список папок. «Контракты_Лера_2023» — название само бросилось в глаза. Выбрала копирование. Четверть уже на диске; остальное тянулось медленно, и я несколько раз проверила, не остановилась ли загрузка. За стеной Артём продолжал говорить. Слов я больше не различала.

Поверх загрузки выскочило сообщение системы безопасности: «Обнаружена подозрительная активность. Учетная запись M.Volkova загружает защищенные данные». Моя фамилия, мой вход. Кто-то у администратора может читать то же самое. Закрыла окно, хотя прекрасно понимала: запись от этого не исчезнет. Проценты все еще росли. Я задержала дыхание, прислушиваясь к коридору.

Я отключила беспроводную сеть на ноутбуке и подключила ethernet-кабель. Это не убирало уведомление у администратора; оставалось надеяться, что он прочтет его после загрузки. Прогресс-бар замедлился, но продолжил ползти: 60%... 75%...

В коридоре повернули ручку. Я подняла голову и перестала нажимать клавиши.

Захлопнула ноутбук; загрузка продолжалась в фоне. Дверь распахнулась, и новый охранник Артёма занял почти весь проем. Здоровенный, с наушником в ухе. Его наняли после скандала с Лерой. Даже в коридор не выглянуть мимо него.

— Марина Викторовна? — спросил он сухо. — Артём Сергеевич просил проверить, все ли здесь в порядке.

— Все отлично, Дмитрий, — ответила я тем голосом, каким начинала совещания. — Работаю над квартальным отчетом для нового инвестора. Вы можете быть свободны.

Дмитрий посмотрел на кабель, потом на мою записную книжку. Я положила ладонь на страницу и ждала. Он вышел. После щелчка двери я подняла крышку: девяносто восемь процентов. Осталось чуть-чуть, черт бы его побрал. Я не знала, сколько это «чуть-чуть» займет, и потому боялась даже моргнуть.

Глава 5

Через минуту дверь открылась снова. Теперь это был он.

Муж вошел и первым делом посмотрел на ноутбук. Я подняла руки с клавиатуры. Притворяться, что ничего не происходит, было поздно: шкала копирования осталась на экране. Он подошел с моей стороны стола, чтобы видеть и меня, и загружавшиеся файлы. За его плечом маячил Дмитрий.

— Что ты искала в архиве контрактов, Марина? — он говорил негромко, при Дмитрии — почти заботливо. Мне от этого голоса стало страшнее. — Там нет ничего полезного для нас обоих. Только мусор и старые долги.

Я выпрямила спину, стараясь придать лицу выражение скуки.

— Налоговые вычеты, Артём. Новый инвестор требует аудита прошлых периодов. Я проверяла корректность начислений. Если бы ты не заблокировал мне права на сервер так внезапно, мне бы не пришлось искать обходные пути.

Артём улыбнулся. Так он встречал подрядчиков, пойманных на завышении сметы. Обычно я сидела рядом и показывала им цифры.

— Аудит, говоришь? — Артём подошел вплотную. Коленями я упиралась в стол, отодвинуться было некуда. Дерево и табак — знакомый парфюм, от которого сейчас мутило. — Знаешь, Марина, в твоей версии есть одна дыра. Инвестор еще не подписан. А значит, никакого срочного аудита не было.

Я еще могла сказать, что Клейман попросил предварительные цифры. Это было бы правдоподобно. Но Артём смотрел на название папки, а там стояло имя Леры. Мой ответ уже ничего не исправлял. Я прикрыла записную книжку, оставив палец между страницами. Хоть пароль не достанется ему вместе с ноутбуком.

Артём достал телефон, набрал номер и включил громкую связь, даже не глядя на дисплей.

— Привет, Славик. Это Артём. Да, сейчас. Мне нужно полное отключение всех прав пользователя М. Волкова. Блок на вход в здание тоже активировать немедленно. Через пять минут она должна быть физически вне периметра офиса. И Славик... если увидишь какие-то файлы, которые она пыталась скачать, удали их навсегда. Безвозвратно.

Он сбросил звонок и посмотрел на меня сверху вниз.

— Ты думаешь, я не вижу, как ты копаешься в прошлом? — прошептал он, наклоняясь к моему уху. Его дыхание было горячим и неприятным. — Ты подписала черновик контракта на раздел активов вчера утром. Завтра судья увидит твои «измены». А сегодня ты просто уволенная жена без доступа к деньгам. Даже к своей кружке, из которой ты пила чай на утренних встречах.

Я покачнулась и схватилась за край стола. Артём смотрел на мои пальцы; я разжала их и выпрямилась.

Дверь кабинета открылась без стука. Вошли два молодых парня в серых униформах IT-отдела и секретарша Катя, которая обычно избегала моего взгляда.

— Марина Викторовна, нам нужно провести вас в зону обслуживания, — сказал один из техников, уже глядя на ноутбук.

Подошли к нему с двух сторон. Один отсоединил сеть, второй повернул ко мне экран с оборванной загрузкой. Раньше спрашивали, когда мне удобно. Сейчас даже ответа не ждали.

На мониторе ярко горела надпись белыми буквами на черном фоне: ACCESS DENIED.

Я наклонилась к экрану: что успело скопироваться? Надпись закрывала список файлов.

Пришлось идти за вещами к своему столу. Рамка с фотографией мамы не помещалась в сумку; завернула ее в шарф. Кружку взяла за ручку. Катя стояла рядом, держала дверь открытой и смотрела куда угодно, только не на меня. Я попросила пакет. Она принесла прозрачный файл для документов. Мы обе посмотрели на него и ничего не сказали.

В коридоре Артём шел за мной до лифта. У него в этот раз хватало времени. Вошел следом; я стояла с кружкой и завернутой в шарф рамкой. В зеркале мы все еще выглядели супругами, которые вместе едут с работы. Только я держала свои вещи, а он смотрел, чтобы никуда не свернула. Молчали до холла.

У служебного входа Дмитрий снова преградил путь. Я прижала рамку к себе, чтобы не задеть его, и остановилась.

— Извините, Марина Викторовна. Ваш пропуск аннулирован. Вам нужно покинуть территорию через главный выход для гостей.

В холле люди предъявляли пропуски, смеялись, ждали лифт. Мимо прошел бухгалтер с папкой, кивнул мне и ускорил шаг. Я переставила кружку из одной руки в другую. Мне некуда было ее деть, и от этой нелепой мелочи хотелось заплакать сильнее, чем от приказа об увольнении. Сейчас выйду, закажу машину и наконец поставлю ее на сиденье.

Телефон в кармане завибрировал. Одно сообщение. От Виктора Сорокина.

«Ты вышла? Не возвращайся за ноутбуком. Встречаемся через час. Адрес пришлю отдельно. Посмотри вложение.»

Приложенный файл назывался «Evidence.pdf». Я дрожащими пальцами коснулась экрана. Файл открылся. Я увеличила верхнюю строку с именами участников.

Скриншот переписки в Telegram между Артёмом и Лерой. Я приблизила строку с датой: сегодняшнее утро, 8:45.

Артём: «Она попросилась доделать налоговый отчет. Сейчас отрезаем ей кислород. К вечеру она будет умолять о пощаде. Подготовь финальный пакет документов для суда. Пусть видит, что её любовь была всего лишь ресурсом, который мы исчерпали.»

Лера: «Вы уверены, что она не сделает глупостей?»

Артём: «Марина слишком умна, чтобы делать глупости. Она просто тихо уйдет. Как всегда.»

Я прочитала это дважды. Третий раз, чтобы убедиться, что глаза не врут.

Утром он уже собирался отрезать меня от сети. Ни налоговый отчет, ни приглашение в кабинет не были попыткой договориться. Он позволил мне сесть за ноутбук и дождался, пока я полезу за документами. Я вернулась к первому сообщению. Восемь сорок пять. В это время я еще ехала к нему.

Виктор прислал чужую переписку. Откуда? Я могла гадать сколько угодно, но скриншот лежал в моем телефоне, а мой ноутбук остался у Артёма. Сорокин сейчас знал о нас больше, чем я хотела бы ему рассказывать. Надо будет спросить прямо. И не позволить отшутиться, как он обычно делал.

Скриншот сохранила отдельно. Его тоже надо проверить.

Подняла голову: на стекле отражался холл и я с кружкой в руке. До чего же нелепо. Оставила машину без денег на парковку, а теперь еще и с пакетиком личных вещей из собственного офиса. Но встречу с Виктором отменять не стану. Мне нужен доступ к документам, и жалеть себя можно после.

Я написала Виктору: «Жду адрес». Потом нашла машину в приложении и села наконец на диван в холле. На коленях поставила свою дурацкую кружку.

Глава 6

Охранник в лобби «Сорокин и партнеры» загородил проход. Я показала ему сообщение Виктора, но он смотрел мне в лицо. Узнал. Поправила воротник пальто: под глазами синяки, руки трясутся. Хорошенькая клиентка для солидной фирмы.

— Вы бывшая жена Артёма Волкова, — сказал охранник, повернув голову к микрофону на лацкане. Я опустила телефон: все, что скажу ему, услышат и на другом конце. — Вход для посторонних закрыт. После восьми вечера особенно.

Секьюрити произнес «бывшая жена» так уверенно, что я едва не начала спорить: мы еще не разведены. Ну и что это даст? Он держал проход закрытым и смотрел на меня, ожидая, когда уйду. Я стиснула телефон. Сначала договорюсь, чтобы меня пропустили, потом буду выяснять, кто здесь уже сообщил о моем разводе.

— Уберите руки, — бросила я охраннику, который потянулся к воротнику моего пальто, чтобы мягко, но настойчиво развернуть меня к выходу.

Подняла телефон. Пальцы скользили по экрану, влажные от холодного пота. В сообщении Виктора наконец появился номер этажа. Я набрала его и включила громкую связь. Охранник слышал каждое слово.

— Пропустите Марину, она ко мне, — сказал Виктор. Охранник убрал руку и нажал кнопку вызова лифта.

Когда створки открылись, я вошла и нажала кнопку нужного этажа. Внутри пахло хлоркой. Охранник остался у стойки, провожая меня взглядом.

Монитор освещал край стола. Виктор сидел спиной ко входу. Рядом с ним стоял бокал виски, вполне полный, хотя встреча была рабочая. Я задержалась у двери. Очень хотелось спросить, почему охрана меня не пускает, но он даже не обернулся. Устроился удобно, а я снаружи мокла. Это раздражало сильнее, чем должно было.

Я прошла к столу. Виктор подождал, пока я вытащу флешку. Не попросил сесть, не спросил, как добралась. Я тоже не собиралась начинать с погоды и моего бедственного положения. Пальцы плохо слушались: флешку пришлось доставать двумя руками, чтобы не уронить. Положила между нами и сразу убрала ладони со стола.

На флешке лежала рабочая резервная копия отчетов, сделанная еще до блокировки. Я помнила суммы и могла объяснить каждую. Этим мы и займемся, если Виктор наконец перестанет молчать.

— Я знаю, что ты знаешь правду об инвесторе, — сказала я. Виктор посмотрел на флешку; я придержала ее пальцем, пока он не поднял глаза. — Я не прошу защиты, Виктор. Я предлагаю сделку.

Он медленно повернулся ко мне всем креслом. Свет монитора падал на скулу; вблизи стали видны тени под глазами. Улыбнулся, а я все еще ждала ответа. Флешка лежала между нами. Виктор ее не брал, оставляя мне возможность убрать палец и передумать.

Вместо ответа Виктор взял трубку стационарного телефона и начал набирать номер. Кнопки оставались у меня на виду. Последние четыре цифры знала наизусть: Артём. Он прижал трубку к уху, а я продолжала смотреть на телефон. Хотела забрать флешку со стола, но пришлось бы протянуть руку прямо перед Виктором. Мы еще ничего не обсудили, а он уже звонит моему мужу. Я отодвинула сумку ближе к себе. Если сейчас предложит мне поговорить с Артёмом, уйду.

Уперлась каблуком в пол, готовая подняться. Виктор еще слушал гудки. Сколько он собирается держать меня так? Трубка с глухим стуком легла на рычаг. Он ничего не сказал Артёму — и мне тоже.

— Он бы не ответил, — сказал он спокойно, делая глоток виски. — У него сейчас совещание с ФСБ по поводу «Золотых ворот». Ты пришла на час позже, чем мы договорились. Артём уже в панике. Он понимает, что контроль над ситуацией уплывает.

Села, когда он положил трубку. Не хотелось, чтобы он видел, как меня трясет после этого звонка. Виктор пил виски и ждал следующего вопроса. Можно считать, что он меня проверял. Можно считать, что просто любил пугать людей. Я собиралась выяснить только одно: что именно он готов сделать для меня, а не против Артёма.

— Чего ты хочешь? — спросила я, подвигая стул ближе к столу.

В бумагах, которые он придвинул ко мне, я узнала формулировки мужа. Согласна на раздел, претензий не имею. Отдельно — ошибки в ведении финансов компании. Именно эту строку я перечитала трижды. Ошибки не названы, суммы не указаны. Артём сможет вписать туда что угодно, если я подпишу, не разбираясь.

В приложении стояло условие о проверке документов: согласие действует на основе предоставленных данных. Если они ложные, соглашение можно оспаривать. Виктор ткнул пальцем в это место. Я подвинула лист к лампе, чтобы прочитать сноску целиком. Без меня он ее дальше не перевернет. Хватит с меня той утренней подписи.

— Ты станешь моими руками внутри компании, — сказал Виктор, водя пальцем по тексту. — Подпишешь это. Выглядеть будет как сдача позиций. Но для суда это будет ловушка. Риск есть. Артём скажет, что документы сфабрикованы. Или что мы намеренно исказили их смысл. Его защитник будет добиваться дела о подлоге уже против тебя. С этим можно сесть, Марина. Я хочу, чтобы ты услышала это до подписи.

Подлог. Он сказал это слово почти между делом. Я перечитала приложение: в нем были мои настоящие цифры, а не выдуманные отчеты. Даже так защитник Артёма попробует назвать их ложью.

Рядом с флешкой лежала черная ручка. Подвинула ее кончиком пальца, но брать пока не стала. «Истеричка» — Лера произносила это охотно, громко. Потом мне не хватило денег даже на воду. Артём уже собирал свою папку, пока я стояла перед кассой с заблокированной картой. А теперь еще один мужчина ждал моей подписи.

Одна моя подпись уже стояла под документом, которого я не прочитала. Сейчас сделаю иначе: дочитаю приложение, пересчитаю сумму и только тогда возьму ручку. Больше от меня пока ничего не требуется.

— Если я упаду, ты вытащишь меня? — спросила я. Виктор смотрел на лист. Пришлось дождаться, пока посмотрит мне в глаза.

Виктор усмехнулся. Впервые за вечер его лицо дрогнуло.

— Я буду защищать тебя. Но подпись за тебя поставить не могу. И гарантировать исход тоже.

Ручка была тяжелая, непривычная. Я расписалась на своем экземпляре и на его, проверяя, чтобы листы не поменялись местами. Последнюю букву вывела слишком крупно, за край строки. Виктор забрал бумаги. Я положила ручку на стол, а свой экземпляр убрала в сумку — не оставлю его здесь даже на минуту.

Глава 7

И тут свет погас.

Лампа погасла, монитор тоже. Сначала я подумала, что Виктор выключил свет. Но в коридоре кто-то выругался и хлопнула дверь. Я положила ладонь на сумку: документы внутри. В темноте слышалось, как Виктор встает. Бокал звякнул о стол, я даже вздрогнула. Потом он сказал, чтобы я оставалась на месте.

Виктор придержал кресло, чтобы не задеть его в темноте, и сказал:

— Это не охрана. Это Лера. Она искала тебя весь день.

Я сжала сумку. Мой экземпляр внутри, можно уходить. Только Лера сейчас между мной и выходом. Пока мы разбирали сноски, она искала нас по всему городу. Добралась. Даже сегодня мне не дадут уйти спокойно.

Дверь распахнулась. Свет аварийных ламп в коридоре пробился узкой полосой, освещая фигуру в дверном проеме. Лера стояла там, с телефоном в руке, направив камеру на нас. По ее щеке бегал свет экрана; она проверяла, попадаем ли мы оба в кадр.

— Привет, Марина, — ее голос звенел от торжества. — Артём сказал, что ты здесь. Он уже едет.

Лера держала телефон обеими руками: так проще снять, когда мало света. В объектив попадала я, а Виктор оставался сбоку. Я заслонила лицо ладонью. Лера сместилась следом. Мне захотелось выдернуть аппарат, разбить его о край стола. Сдержалась. Сначала хотя бы прикрою объектив.

Вышла из тени к телефону. Лера подняла его выше, чтобы я вся попала в кадр. На секунду показалось: сейчас смотрю прямо в глаза Артёму. Пусть смотрит. Сняла ладонь с лица и подошла еще ближе.

Лера попятилась. Ей понадобилось отвести телефон подальше, чтобы снова навести на меня камеру. Тут я и выхватила аппарат: ухватилась за край, дернула, не давая ей перехватить его удобнее. Она вскрикнула. Палец попал на кнопку, экран погас; запись остановилась. Я держала телефон между нами. Попробуй теперь снять, как я плачу.

— Скажи ему, что мы обсуждали условия развода, — я вернула телефон, задержав пальцы на корпусе, пока Лера не посмотрела на меня. — И что я согласна на всё. Кроме одного.