Полярная строганина

Два первых домика принесли в жертву богу огня А́гни.

Могучее, неукротимое пламя металось над ними. Это было страшное, но неизъяснимо влекущее представление – оно завораживало.

Очень давно, в детстве, в тысяча девятьсот пятьдесят пятом году, я впервые увидел большой пожар.

Было это на Фрунзенском плаце в Хамовниках. В это время началась капитальная перестройка района и прокладка Комсомольского проспекта как раз на месте плаца. Наша семья жила в Хамовнических казармах, в доме двадцать.

Напротив проходной располагался открытый конноспортивный комплекс, сразу за ним возвышалось здание Большого Манежа (теперешний спорткомплекс ЦСКА), а чуть дальше и левее – Маленький Манеж. Все эти сооружения предназначались для тренировки военных конников, живущих в нашем городке и руководимых отчаянным рубакой – Михаилом Будённым. Вероятно, именно отсюда берёт корни насмешливое прозвище футбольных и хоккейных команд ЦСКА – «Конюшня». Чуть правее нашей проходной недавно выстроили ряд двухэтажных бараков для проживания строителей (лими́тчиков) новой магистрали.

И вот здесь, в одном из строений, летним вечером вспыхнул неистовый пожар, ненасытный и мгновенно пожирающий всё вокруг.

Родители, выбежав посмотреть, взяли и нас со старшим братом.

Я уже поужинал, и меня тянуло в сон, но увиденное тотчас пробудило меня. Ничего подобного я не видел; наблюдал, конечно, пламя костра, огонь в печи, но такого даже и представить себе не мог. Это зрелище было под стать страшным явлениям стихии: извержению вулкана, цунами и землетрясению.

Пламя, выплёскиваясь из окон здания, издавало оглушительный, грозный гул, как огромный мощный водопад, на могучей реке.

И всё же это было удивительно притягательное зрелище, страшное и манящее, словно обрыв бездонной пропасти или край платформы перед подходящим поездом! Там – гибель, но непреодолимое желание тянет и тянет на это тончайшее остриё жизни… Ты словно хочешь нащупать и познать эту загадочную границу бытия…

Пожар, будто разъярённый хищник, вырвавшийся из клетки, охватил всё здание. Огненный вихрь бушевал перед нами: гул огня, треск сгорающего дерева, оглушительная пальба горящего шифера, женские крики, причитания и отчаянные вопли. Этот барак был женским общежитием.

Я всё время пытался продвинуться вперёд, но нестерпимый жар и крепкая рука отца удерживали меня на месте.

Ненасытное пламя охватило ещё одну секцию постройки, и в этот момент наверху, на втором этаже, со звоном разбитого стекла грохнуло распахнутое окно, и оттуда с отчаянным воплем, взявшись за руки, выпрыгнули две девушки, словно ведьмы из преисподней. Они были в белых ночных рубашках, уже тронутых огнём; их распушенные волосы сыпали искрами и дымились. Всё это предстало передо мной в ужасающем рапиде, позволяющем рассмотреть мельчайшие детали. Девушки были босые, но на одной из них был надет розовый носочек – почему-то один…

Люди бросились к девушкам; их громкие возгласы, крики и рыдания перекрыли сирены пожарных машин и «скорой помощи».

– Как же долго они ехали, – подумал я о пожарных, – ведь служат в соседнем военном городке?

Мощные струи воды пронзили разгулявшееся пламя – повалил пар и раздалось злобное шипение отступающего огненного змея.

– Домой, – сказала мама, и мы, оборачиваясь на каждом шагу, неторопливо двинулись к проходной.

«Рождённых в рубашках» полярников увезла «скорая», а огонь стихал под натиском брандспойтов. На следующий день мы узнали, что обитателям первого загоревшегося балка не удалось выбраться из пожара – они погибли. С них-то всё и началось. Это были охотники-промысловики, вернувшиеся несколько дней назад из зимовья с богатым уловом песцов.

За день до пожара они сдали шкурки и, купив ящик водки, сели пьянствовать. Пожарные рассказывали, что, вероятно, кто-то из них опрокинул керосиновую лампу, а выбраться сил не было. Вот он какой бывает охотничий фарт!

В экспедицию мы приходили часто, почти ежедневно: увидеться с коллегами, пообщаться с начальством – все мы ждали заброски в поле.

Возле одноэтажного здания администрации располагались склад и лесопилка. На складе мы обзавелись необходимым экспедиционным снаряжением, а на лесопилке получали брус, доски и фанеру для постройки палаток, антенны и городни́.

В один из дней кто-то рассказал нам, что сегодня состоится долгожданная премьера советского сериала «Семнадцать мгновений весны». Я не читал Юлиана Семёнова и ничего не знал о первоисточнике, а Тёса был хорошо знаком с творчеством этого писателя и обрадовался, узнав о премьере.

Вечером все собрались в небольшом зале у огромного чёрно-белого экрана. Я очень редко смотрел телевизор, так как у нас дома его не было. И только когда я женился, да старший брат покинул отчий дом, родители приобрели небольшой «Рекорд».

Фильм всем понравился, и отныне вечерами мы собирались у «голубого» экрана, наблюдая за удивительными приключениями Штирлица и его главного соперника в гениальном исполнении Леонида Броневого. Пожалуй, только это и могло скрасить невыносимое ожидание заветного борта.

Через несколько дней Фишер пригласил нас с собой в портовый посёлок Тикси-1. Миша договорился с главным инженером, и нам дали ГАЗ-69 с водителем на весь день. Более того, он выклянчил у Володи Бирюкова несколько талончиков на дефицитные товары в портовом магазине. С утра пораньше мы уселись в арктического «козла», и вскоре он, отрабатывая своё прозвище, запрыгал по неровностям дороги, ведущей в морской порт. Весь путь был не более семи километров.

Вначале трасса петляла по склону пологой сопки, а затем начался извилистый спуск. Неожиданно водитель притормозил и обратился к нам:

– Вот все спрашивают, почему есть Тикси-1 и Тикси-3, а где же Тикси-2. Да вот и Тикси-2 – это наше кладбище!

Вид некрополя всегда навевает думы о бренности человеческой жизни, особенно здесь, в Арктике, где нередко она обрывается внезапно, за считанные секунды, не давая времени принять смерть и проститься с близкими…

Покурив и издали посмотрев на заполярный погост, мы тронулись дальше.

Миша завёз нас к своим старым знакомым, работникам порта. Сегодня у них был выходной, и два крепких тридцатилетних мужика не спеша выпивали. Семейная жизнь у обоих осталась за бортом, и как-то сложилось, что уже несколько лет они жили в одной квартире на первом этаже с видом на море и прекрасно ладили: общая работа, общие друзья, общие увлечения, а подчас и общие подружки.

Ребята обняли Фишера, помяв ему бока, и тепло поздоровались с нами. Мы познакомились: бородатого блондина звали Лёхой, а начинающего лысеть брюнета с ухоженной эспаньолкой – Димой. Приветливые, хорошие лица…

Наскоро выпив с ними по рюмке и закусив малосолкой, мы отправились в портовый магазин, где постоянным жителям посёлка был открыт доступ в особую секцию универмага. Здесь были представлены дублёнки и шубы, пыжиковые и ондатровые шапки, женские и мужские итальянские сапожки и многое другое, что в Москве можно было купить только в заветной «Берёзке» на чеки Внешпосылторга.

Нас с Тёсой всё это мало интересовало: цены были самые обычные, то есть высокие. Интересно было только наличие этих супердефицитных товаров здесь, на краю света. Но Наташа запала на дублёнку и красивые сапожки, да и Мише надо было купить подарок жене.

Ребята остались в магазине, а мы, побродив по портовой набережной, вернулись к гостеприимным тиксинцам.

Полярники искренне обрадовались гостям и стали всерьёз собирать на стол. Картошка в мундире была уже сварена и дышала ароматом деревенской избы, красивые ломти мяса, благоухая, мариновались в миске.

– Давай закуску хорошую сделаем – сагуда́й! – предложил Лёша.

– А это что такое? Из чего? – недоумённо спросил я.

– Да это получше малосолки будет, вот увидите!

Тиксинцы сняли с подоконника красивого чира, недавно принесённого рыбаками. Быстро разделав рыбу, Дима нарубил свежее мясо маленькими кубиками. Порезав зелёный лук, черемшу и укроп, отправил всё вместе в эмалированную миску. Крепко посолив и поперчив содержимое, он, помешивая его ложкой, обильно полил столовым уксусом.

Кусочки рыбы сразу покрылись белым налётом, словно инеем, – это уксус мариновал нежнейшую сырую рыбу. Помешав закуску ещё пару минут, Дима пригласил всех к столу:

– Вот и сагудай подоспел!

Лёха поставил на стол бутылку водки и стопки, но затем передумал:

– Предлагаю под такой закусон спиртяшки треснуть. Вы как? – обратился он к нам.

– Спирт мы пили, правда, водой запивали…

– Под сагудай вода после спирта не требуется. Другое дело перед спиртом пару глотков сделать – это стоит, – заметил Дима. – Самое главное: не вдыхай, а сразу ложку закуски вдогонку. Надеюсь, Северный закон освоили? Каждый наливает себе сам!

Сагудай оказался божественным, а ведь это почти сырая рыба… Ожидая астрономов, мы неспешно выпивали и закусывали, затем поспело горячее – и мы ушли на новый виток…

Ребята рассказывали об арктической жизни, поведали, что оба ходили на судах, но затем решили осесть в посёлке. Уже несколько лет работают в порту Тикси. Они называли свой посёлок Тикси́, вероятно, чтобы подчеркнуть свою полярную иско́нность. Нас с Саней посадили за длинную сторону стола, напротив окна, за которым перекатывались серые ледяные валы, а сами заняли места вокруг нас на торцах. Разговор оживлялся, и пришло время полярных баек, когда никто не может определить, что правда, а что вымысел.

Первым начал Лёха:

– Давненько это было. Я ещё мо́ря не видел, осел после армии на юге Якутии, в посёлке Чернышевский, работал на лесозаготовках. Летом все выходные проводили на Вилюйском водохранилище – рыбачили и охотились. В приятелях у меня был владелец хорошей скоростной лодки с двумя «Вихрями» – Коля Копылов. Рыбачили мы чаще всего в бухте Пятипалой, там больших островов много, а возле них рыбы полно. Да и людей немного – далековато от всех посёлков.

И вот как-то раз помчались мы с ним к любимым местам. Проходим мимо большого лесистого острова, а Коля и говорит мне: «Давай-ка я тебе чудо покажу – вовек не забудешь!» Причалили мы к берегу и пошли пешком вглубь острова. Поднялись на сопку, а там сосна стоит, будто рогатка, а точнее, хомут перевёрнутый («Лира», – подумал я), мощная, но низкорослая и ветвистая… Вот Копылов и показывает на неё:

– Посмотри, что на дереве висит?

Смотрю, а там, как раз в рогатине, торчит лодка – «Прогресс»!

Высоты до неё – метра три, не меньше!

– И как же она попала туда? – изумился я.

– Жили у нас в посёлке два брата – не разлей вода: вместе работали, охотились и рыбачили тоже вдвоём. Как-то пошли они на своём «Прогрессе» сети проверить. Погода тихая, мотор еле стрекочет – отдыхают. Вдруг видят: перед ними сохатый плывёт – загребает себе, не торопится. Лось огромный, одни рога чего стоят, но как его взять-то. А ведь до берега доплывёт – поминай как звали…

Тут один из братьев сообразил и стал ча́льную цепь ему на рога кидать, а второй подруливает. Наконец цепь за рога зацепилась – как раз возле острова – ну, братья обрадовались: какая добыча, без единого выстрела!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Унибром – самая популярная фотобумага в СССР.

2

«За́уэр три кольца» – немецкое ружьё высшего класса; название происходит от клейма фирмы Krupp на стволах, ставшего символом безупречного качества.

3

Арга́-Муо́ра-Си́се – крупнейший остров в дельте Лены (Якутия), в переводе с якутского – «Остров северо-западных ветров».

4

Городня – лёгкая деревянная будка для защиты геодезического инструмента от ветра, осадков и солнца при проведении наблюдений в полевых условиях.

5

Балóк – деревянный утеплённый домик для полярников, геодезистов и охотников в Арктике.

6

Бли́стер – прозрачный полусферический колпак на борту вертолёта для обзора и аэрофотосъёмки.

7

Лаба́з – высокий помост для хранения припасов в тайге и тундре; защищает продукты от хищников и грызунов.

8

Ле́дник – вырубленный в вечной мерзлоте колодец-холодильник для хранения припасов в Арктике.

9

Solingen – немецкая опасная бритва высшего качества, с использованием высокоуглеродистой стали и особой технологии заточки.

10

Бекаси́нник – мелкая охотничья дробь № 8, 9 или 10 (диаметром 2,0–2,5 мм), предназначенная для стрельбы по мелкой дичи – бекасу, дупелю, перепелу и другой болотной и полевой птице.

11

Бокфли́нт (от нем. Bockflinte) или вертика́лка – охотничье ружьё с вертикальным расположением стволов (один над другим).

12

Sauer & Sohn – легендарная немецкая оружейная фирма; её штучные ружья с гравировкой считались эталоном качества и изящества.

13

Скрипка «Леди Блант» – инструмент работы Антонио Страдивари (1721). Считается самой ценной и дорогой скрипкой в мире.

14

Личная разница (личное уравнение) – систематическая погрешность наблюдателя при фиксации момента прохождения светила через нить окуляра, обусловленная индивидуальной скоростью реакции.

15

Гелиотро́п – геодезический прибор, состоящий из лампы, параболического зеркала и системы наведения, служащий для подачи ярких световых сигналов на большие расстояния.

16

«Буханка» – это народное прозвище автомобиля УАЗ-452.