Шерка

Волк и хозяин были похожи друг на друга. Несмотря на то, что Карро не помнил, когда у него появился хвостатый друг, он утверждал, что они были вместе всегда.

Сначала я думала, что Ваарко без сомнений смышленый, но обычный зверь. Пусть и превосходящий размером всех своих сородичей. Но потом я поняла, что ошиблась. Было в Ваарко что-то еще… что-то магическое и очень похожее на то, что было в нас с Карро. Я даже предположила, что это он создал волка, но Карро сказал:

— Нет, я уверен, что Бадзун-Гра его не создавал.

Как бы там ни было, я довольно быстро усвоила, что можно говорить с Ваарко как с обычным человеком. Тот понимал человеческую речь и даже, когда снисходил до меня, мог кивнуть или моргнуть кроваво-красными глазами.

Бадзун-Гра… Я редко произносила это имя. Чаще всего говорила «он». Даже в мыслях. И несмотря на все мое любопытство, про него я спрашивала редко. Что-то внутри меня сопротивлялось разговорам о нем, даже когда они были вполне безобидные.

Что я узнала о нашем Отце, так это то, что он долго спал. Был сокрыт. Карро не знал где, как и не знал, что его пробудило. Я всячески отказывалась об этом думать. Постоянно переводила тему, и вскоре мы вообще перестали о нем говорить.

Но вот о кнарках мы говорили часто. И Карро поведал мне, что не все кнарки одинаковы. Была определенная иерархия, и не просто по важности, а по… дарам. Большинство наших сородичей обладали лишь чрезмерными силой, скоростью, выносливостью и терпением. Но были и те, кто помимо этого, был одарен чем-то сверхъестественным. Как Карро, который мог говорить не только с Ваарко, но и с другими животными. Точнее, он их понимал и мог легко направлять. Танцы они для него, конечно, не плясали, но я пару раз видела, как Карро отклонял голодных медведей с нашего пути.

Старик сообщил, что Шата тоже обладала неким даром, но не говорил каким, сколько бы я ни пыталась. Он лишь отвечал, что я сама все вспомню, когда придет время. Я на это лишь фыркала.

Таццен. Мы подошли к Городу Мудрости.

Его огоньки уже виднелись сквозь редеющие заросли, только вот войти в город было не суждено. Ваарко учуял, что в Таццене находился очередной кнарк. И он здесь был по наши души, так как время выплаты дани еще не пришло.

Мне ничего не оставалось, как ждать на опушке леса, пока Карро не разузнает, что это за кнарк. Если это не Дигон-ищейка, то мы могли спрятаться где-то в городе. К примеру, в церковной башне, где мы чаще всего это делали. Если это все же Дигон, то нужно либо пробраться в красный замок, либо бежать со всех ног подальше от Таццена.

Это оказался не Дигон.

Глава 3

— Жаль, что нас нельзя убить. — сказала я, глядя на ночной город.

— Надоедает? — спросил Карро.

— Весьма.

— Ты занимаешься этим полгода. Я занимаюсь этим тридцать лет.

— Лучше смерть.

Карро улыбнулся, что бывало нечасто.

Мы сидели на выступе церковной башни, словно горгульи, и смотрели на дальнюю дорогу, ведущую из города. По ней недавно прошел кнарк, который пробыл в Таццене несколько дней.

— И сколько раз ты сидел здесь и смотрел на уходящую из города Шату? — спросила я, повернувшись к старому кнарку.

— Не сосчитать.

Я кивнула, будто получив нужный мне ответ, но внутри снова кольнуло. Прошлая жизнь, словно лезвие, сидела у меня в груди и резала при каждом удобном случае.

— Ты уверен, что он был один? — спросила я, снова посмотрев на дорогу.

— Ты каждый раз спрашиваешь.

— Все же жаль, что нас нельзя убить. — повторила я.

— Ты бы попыталась убить каждого кнарка, что охотится за нами?

— Твое слово «попыталась» оскорбляет мои чувства, старик. — я повернулась к Карро. — Я бы не пыталась. Я бы убила.

Карро равнодушно кивнул и сказал:

— Можно возвращаться.

И мы спрыгнули с выступа церковной башни, беззвучно приземлившись на ноги в темном переулке.

В замке воров нас не было месяц, а ничего и не изменилось. Когда мы с Карро уходили в столицу, тут была бурная пьянка, и когда мы пришли обратно, тут была бурная пьянка.

Карро предпочитал черные ходы, а я заходила через главный, и уже как обычно, проходя через зал, краем глаза наблюдала за отвратительным сбродом, который только и жаждал, что пить эль, выковыривать мясо из гнилых зубов, драться и грязно совокупляться у всех на виду.

— Зачем вам этот сброд? — как-то раз спросила я у Клео.

— Вполне милые люди. — ответил он, но после моего укоризненного взгляда добавил. — Воры и мошенники не самый воспитанный народ, Мит, но свое дело знают. К слову, они не всегда такие, а только когда собираются вместе и напиваются.

Собирались вместе и напивались они почти каждый день.

Войдя во второй зал, я стянула берилловые очи с лица. Здесь можно было не скрываться, хотя не думаю, что во всем замке остался хоть один человек, который не слышал, что в друзьях у их королей теперь водится кнарк. И не просто кнарк, а она. Великая и одним взглядом ужасающая Шата.

Проходя мимо столов, я кивала тем, кто здоровался со мной. То есть почти всем, так как никто не хотел проявить неуважение к Шате. Несмотря на то, что им сообщили, что я теперь душка, и зовут меня Митра, воры относились ко мне с осторожностью, что лично я одобряла. Хотя надо признать, что среди них были действительно толковые и талантливые парни.

Пока шла по залу, обнаружила, что здесь нет кое-кого. Остановившись у стола с Рэйлом и Вироном, я спросила:

— Где Янни-пом-пом?

— Он с Сенши. — ответил Вирон.

Я фыркнула.

— Как увидите его, передайте, что я вернулась, но ненадолго. — сказала я и пошла дальше.

Мне не нравилось, когда Янни проводил время с Сенши. Не то чтобы я беспокоилась, что она его обидит, нет, Сенши очень хорошо с ним обращалась. Просто эта блондинистая дрянь меня бесила, и плевать мне было, чья она там сестра. А общаться я им позволяла только потому, что Янни боготворил Сенши (не так, как меня, конечно, но все же), и если ему нравилось проводить с ней время, то пусть проводит. Лишь бы счастлив был.

Я кивнула стражникам, охраняющим двери, и поднялась наверх в свою комнату. И застыла на пороге, с удивлением обнаружив там Тириду.

— Миледи? Это вы? — боязливо спросила слепая служанка, повернув пол лица к двери.

— Да.

— С возвращением. — тихо добавила она, но не спросила, как прошел мой очередной поход.

Я проглотила ком, подошла к кувшину с вином и сказала:

— Я не была уверена, что еще когда-то увижу тебя здесь.

— В замке? Но мне некуда идти...

— В моей комнате. — уточнила я и налила себе бокал. Хотела налить Тириде, но знала, что сейчас она точно откажется. А ведь не так давно мы с ней весело напивались, танцевали и болтали всю ночь. Она была моей единственной отдушиной в новой жизни.

— Хотите, чтобы я ушла? — тихо спросила Тири.

— Нет. Но если тебе больше не хочется быть… — я не знала, что правильней: «моей служанкой» или «единственной подругой». — Если тебе больше не хочется находиться со мной рядом, то я не обижусь. Расстроюсь, да, но отпущу тебя и попрошу братьев найти тебе работу гораздо лучше.

— Благодарю вас, миледи, но я подумала и решила остаться с вами.

— Почему?

Тири лишь сжала губы и еле заметно покачала головой. У нее не было ответа.

— И ты не боишься? — уточнила я и почувствовала, что не готова услышать ответ.

— Вас?

— Меня.

Тирида помолчала, поморгала слепыми глазами и ответила:

— Боюсь, но я постараюсь привыкнуть. Прошу только дать мне время.

— У тебя его столько, сколько нужно. — вздохнула я.

Конечно, мне бы хотелось услышать, что она меня не боится, но это бы было вранье. А мы уже давно договорились, что будем честны друг с другом. Сразу после того, как Тири призналась, что души во мне не чает, а я ответила, что это взаимно.

— Я могу идти? — спросила она.

— Конечно. — ответила я, расстроившись, что она снова начала задавать этот вопрос. Мы и о нем договаривались: когда она хочет, она уходит, не спрашивая у меня разрешения. А теперь мы вернулись в начало.

— Скоро принесу ужин, миледи. — открывая дверь, произнесла Тирида, но не вышла. Потоптавшись на месте, она добавила. — Когда вы сказали мне, кем являетесь, я не поверила, подумала, это какая-то шутка, но все же решила поспрашивать у других. И мне сказали, что вы не просто… кнарк, — это слово она произнесла так, будто подавилась. — А что вы… та самая из них… Шата… — Тири выдохнула это имя с дрожью. — Мне бы хотелось знать, правда ли это?

Лгать и утаивать не было смысла. Я сама ей призналась.

— Да, это правда, Тири.

Мои слова ударили ее словно пощечина.

Она как-то сумела кивнуть и вышла за порог, когда я добавила:

— Но это не меняет того, что я по-прежнему считаю тебя своим самым близким другом.

Тири кивнула, не улыбнулась и закрыла дверь с той стороны.

Я шумно выдохнула. Это оказалось сложнее, чем я думала. А точнее, я была уверена, что больше не увижу Тириду никогда. Столько ужаса было в ее слепом взгляде, когда я ей сообщила… Она снесла все блюда со стола, когда попятилась на него спиной. Хотя до этого дня, несмотря на слепоту, Тири ни разу не задела какую-либо мебель — она знала всю комнату как свои пять пальцев.

Как бы там ни было, последняя наша встреча была ужасной. Не знаю, почему я решила, что служанка готова узнать такую правду обо мне. Лучше бы она оставалась в неведении и продолжала верить, что является горничной какой-то таинственной леди из знатного дома, которая любит носить брюки, мужские сорочки и регулярно исчезает из замка в поисках неведомых разгадок.

Но леший дернул ее спросить, куда я ухожу и зачем. А меня леший дернул в этот раз ответить правду. Она уже спрашивала и не единожды, но я всегда давала уклончивые ответы. Но потом, неожиданно для меня, мы с Тири так сблизились… Она начала делиться своей историей, а я иногда рассказывала ей отрывки из своего прошлого.

Тири рассказала, что мать всегда винила ее за то, что та родилась слепой. Отца Тири и не знала вовсе, даже имени. Служанка сказала, что и сама мать не знала. Пока Тирида росла, в их ветхой хижине в деревне рядом с Тацценом постоянно менялись мужчины. Ее мать не могла оставаться одна, ей был необходим «защитник», так она это называла. Но только защитники были такие себе, никто надолго не задерживался. Все получали от матери то, что им было нужно и исчезали. А нужно всем было одно и то же: временные ночлеги, луковые похлебки, соломенные подстилки, женское лоно и… лоно девочки тоже. Незадолго до того, как я призналась Тириде, кто я, она рассказала, что ее мать довольно быстро поняла, что некоторых мужчин привлекают маленькие девочки и, дабы подольше удержать их в своем доме, она отдавала им дочку в пользование. Впервые, Тириду положили на подстилку к мужчине, когда ей едва исполнилось пять.

Я спросила, где ее мать сейчас. Тирида ответила, что наверно в той же хижине в деревне неподалеку.

Там я ее и нашла. По рассказам Тири мать была довольно молодая, поскольку родила ее в четырнадцать, но выглядела она как больная женщина на пороге тяжелой старости. Я предположила, что всему виной те болезни, которые приходят вместе с мужчинами и их свободолюбивыми причиндалами.

Но это точно была мать Тириды. Услышав, что я знаю ее дочку, грязная шлюха сразу же стала хвататься за мою руку и выспрашивать, где она, и водятся ли у нее деньжата. Женщина стала причитать, что «Тирида бросила родную кровь, исчезла, и ни вести от нее, а мать жеш так волновалась все эти годы и рассчитывала, что дочка будет заботиться о больной матери, ведь та ей жизнь дала, кормила, поила. Да, и вообще, благодарна должна быть маленькая дрянь, что мать ее сразу после рождения в реке не утопила, узрев, что глаза-то мутные. Обуза такая на всю жизнь, это жеш надо, мать какую жертву принесла, а девчонка взяла и сбежала, когда ей исполнилось двенадцать. Неблагодарная свинья, скажи жеш?!» — с мерзкой улыбкой добавила женщина, не выпуская мою руку из своей на удивление крепкой хватки.

Я выколола ей глаза.

Сначала намеревалась убить, но выслушав такую пламенную речь, решила, что старая шлюха не заслужила смерти. Она будет жить, но без глаз, как всю жизнь жила Тири.

Когда я вышла из хижины под звериные вопли ослепленной шлюхи, всюду сопровождающий меня Карро не сказал ни слова. Ваарко, послушно лежащий у ног хозяина, лишь зевнул и лениво поднялся на лапы.

— Не спросишь? — уточнила я, когда мы углублялись в лес. Ор матери Тири было слышно еще пол лиги.

— Нет. — ответил Карро.

Когда я вернулась в красный замок, Тирида спросила, как прошел мой поход по очень важным делам, которые внезапно возникли после ее рассказа. Я ответила, что мой поход прошел как нельзя лучше: все, что мне было нужно, я осуществила. Тири улыбнулась и спросила, через сколько я бы хотела принять ванну. Я предпочла принять ее немедля, поскольку мне было необходимо смыть след нечестивой потаскухи со своей руки. После того дня мы с Тири стали еще ближе. Мы общались с ней душа в душу, а потом, по кой-то хрен, мне захотелось признаться, что я — кнарк.

Я своими руками разрушила единственные понятные мне отношения в новой жизни. Только Тирида была для меня достаточно прозрачна, а действия ее логичны и последовательны. Все остальные мои новые «друзья» либо что-то от меня скрывали, либо что-то от меня хотели, либо боялись меня до смерти. Тирида же всего лишь прилежно выполняла свою работу и была замечательным и чутким собеседником. Ну, ладно, еще был Янни.

— Могу войти, миледи? — послышался голос Тири из-за двери.

Снова спрашивает разрешение.

— Да. — раздраженно ответила я.

— Ваш ужин.

— Ага.

Тирида замерла с подносами и тарелками, а я поняла, что сижу за пустым столом, к которому ей необходимо подойти, но теперь она боится.

Я встала и, специально громко шагая, отошла к кровати. Тирида благодарно кивнула и принялась расставлять тарелки на столе.

Я наблюдала за ней, понимая, что не вижу былой легкости в ее движениях. Они скованы и тревожны. Тири даже уронила ложку, чего с ней ни разу не бывало за эти полгода.

Я с горечью отвернулась, не рискнув предложить помощь. Думаю, она шарахнется от меня, как от огня, если вдруг подойду. Не хочу доставлять ей еще больше хлопот, чем уже было.

— Прошу прощения. — подняв ложку, сказала она.

— Не смей извиняться передо мной!

Тири промолчала. Расставив все блюда и кувшины, она наконец смогла справиться с приборами и пошла к двери.

— Вам приготовить ванну позже? — спросила она.

— Нет, спасибо.

— Мне вовсе не сложно…

— Да, нет, Тири, все в порядке, меня просто не будет в замке.

Тишина, но служанка не вышла.

— Снова пойдете в библиотеку? — спросила она.

— Да.

— Хорошо. — уже более спокойно сказала Тирида и спустя мгновенье добавила. — Надеюсь, в этот раз миледи найдет что ищет.

Она улыбнулась, и я была готова расцеловать ее за эту улыбку.

— Спасибо, Тири. Я тоже на это надеюсь.

Она вышла за дверь, но я окликнула ее:

— Тири? А Аркин еще не вернулся?

— Нет, миледи. Я сразу сообщу вам, когда милорд Аркин вернется.

— Благодарю.

Дверь захлопнулась, и я принялась за запеченную в имбире форель. Но успела откусить лишь дважды, когда дверь распахнулась, и, громко топая, ворвался высокий толстый дурачок.

— Митра! — по-детски воскликнул он с широченной улыбкой.

— Здравствуй, Янни-пом-пом!

Едва я поднялась, меня сгребли в медвежьи объятия, подняли и попрыгали вместе со мной. Когда Янни не мог справиться с переполняющей его радостью, он всегда так делал. Сначала меня это раздражало, а теперь даже нравилось. Янни любил меня так искренне и так чисто, что я готова была спускать ему любые шалости.

— Ты вернулась! Я так ждал! Я так ждал!

Я высвободила руки и обняла его за могучие плечи.

— Я тоже по тебе скучала. — сказала я, прижавшись щекой к его большому, но по-прежнему детскому сердечку. Тук-тук-тук-тук — быстро тарабанило оно.

Янни вернул меня на ноги и ребячески нахмурился.

— Вирон сказал, что ты снова уходишь. — надулся толстячок.

— Ну не прям сейчас. — улыбнулась я и усадила его за стол. — Ты голоден?

— Хочу вишневый пирог! — ткнул Янни.

— Еще бы! Ты всегда первым делом хочешь сладкое, но сначала поешь рыбу.

— Не люблю рыбу! — Янни обиженно сложил руки на груди.

— Ты любишь рыбу. Не ёрничай. Месяц назад ты говорил, что форель — твое любимое блюдо. Ешь. — сказала я и подвинула ему свою тарелку.

— Не говорил! — буркнул Янни и демонстративно отвернулся от рыбы.

— Янни.

— Ладно, съем кусочек! Один! — дурачок погрозил мне пальцем.

— Хорошо, Янни, один кусочек. — улыбнулась я.

Конечно же, он съел всю рыбу, и ни для кого это не стало удивлением. Янни часто воображал, что он не очень-то хочет покушать, но покушать он хотел всегда.

— А теперь можно пирог? — спросил он.

— Хватай скорей! — улыбнулась я и тут же нахмурилась, потому что вспомнила Рею. Я говорила с Янни именно так, как Рея говорила с маленькой мной.

— Я не хотю, фтоб ты уходива! — с полным ртом пробубнил Янни.

— Сначала прожевать и проглотить.

Последовал громкий глоток.

— Я не хочу, чтобы ты уходила! — повторил Янни и откусил смачный пирог еще раз.

— Я должна, Янни-пом-пом. У меня есть дела, которые нужно решить.

— Какие?

— Важные.

— Какие?

— Такие, которые не могут подождать.

— Какие?

— Янни-пом-пом! — предупреждающе сказала я.

— Митра-пом-пом! — с таким же серьезным видом произнес толстячок и сразу засмеялся. — Ты поняла? Да? Ты поняла? Янни-пом-пом и Митра-пом-пом! Вот умора!

— Я поняла, да. — улыбнулась я. — Это смешно.

Конечно, он уже забыл про свой вопрос.

— Что вы делали с Сенши, пока меня не было? — с кривым лицом спросила я.

— Митра не любит Сенши!

— Да, Митра не любит Сенши, но Янни проводит с Сенши много времени, поэтому Митре интересно, что вы делали?

— Я строил замок из книг Сенши! — бодро кивнул дурачок, но тут же надулся. — Но только Сенши не разрешает брать любые книги! А я хочу любые! Я не хочу ждать, когда она дочитает!

— Сенши разрешает брать только те книги, которые она уже прочла? — уточнила я, хотя знала эту историю наизусть. У Янни с Сенши было не так много совместных развлечений.

— Да! — обиженно воскликнул дурачок. — А я не хочу ждать!

— Ну, как это ни странно, Янни-пом-пом, но Сенши права. Сначала нужно дождаться, пока книгу прочтут, а потом уже можно играть с ней.

— Не хочу ждать! — буркнул он и сложил большие руки на груди.

— У тебя новая рубашка. — обратила внимание я.

— Да! — тут же засиял Янни. — Смотри, какие рукава! А вот тут завязки! Смотри!

Дурачок стал показывать свою темно-синюю рубаху, которая, наконец, была сшита под его огромный размер.

Сначала он меня сильно раздражал, затем мне было наплевать на него, а потом… Я сама не поняла, как так вышло, что глупый Янни стал мне словно младшим братишкой. Конечно, он был взрослый по годам, но на деле это был маленький озорной ребенок, заточенный в огромном теле. Он говорил, что думал, часто улыбался, смеялся и жил свою крошечную жизнь, которую я поклялась сделать беззаботной. Поэтому я попросила братьев выделить Янни свою комнату (в которой он очень нечасто бывал, потому что там было скучно) и сшить на его размер добротную одежду.

А еще очень быстро все в замке узнали, что если обидеть Янни или хотя бы посмеяться над ним, то придется иметь дело со мной. Чуть позже об этом узнали и во всем Таццене. Путем проб, разумеется.

Теперь дурачок хорошо выглядел и даже пах сносно. Сенши заставляла его мыться не реже раза в неделю. Хоть в чем-то мы с ней сходились. Правда, Янни долго сопротивлялся, потому что, как и все дети, ненавидел купаться, но в этой битве мы с Сенши победили. Хоть и пришлось приставить к нему нескольких слуг, чтобы помогали мыться, иначе Янни просто сидел в большой бадье с водой и игрался с деревянными корабликами.

— И когда ты вернешься? — спросил дурачок, а я удивилась, как долго он уже держал в памяти новость о моем очередном уходе.

— Я еще даже не ушла.

— Но ты уйдешь! И когда вернешься?

— Как только смогу. — пообещала я.

— Не хочу, чтобы ты уходила!

Янни ковырял угол стола. Мельком, как нашкодивший щенок, глянул на меня и снова уткнулся в стол. А я поняла, что для него это действительно важно. Наверно, именно поэтому он и запомнил это надолго, что случалось нечасто. Я положила руку на его щеку и погладила.

— Я понимаю, мой дорогой Янни-пом-пом. И постараюсь вернуться как можно скорее. А ты пообещай мне, что непременно будешь хорошо кушать и весело проводить время. Договорились?

— Хорошо. — без особого энтузиазма сказал дурачок.

— Эй? Давай наперегонки в главный зал, кто быстрее?! — зловеще прошептала я, будто мы были в комнате не одни.

— Да! — воскликнул дурачок и чуть не снес стол.

Пол пошел ходуном от его медвежьего бега. Комоды зашатались, кувшины и подсвечники зазвенели.

А мы с Янни бежали по коридорам и поддразнивали друг друга. Кто-то высовывался из своих спален поглазеть, что тут за грохот. Слуги, попадавшиеся навстречу, в испуге кидались по сторонам, чем еще больше веселили нас с Янни. И в эти несколько мгновений я даже успела забыть о той ноше, которую вынуждена нести.

Стражники даже схватились за оружие, когда Пом-пом в диком азарте вывалился в главный зал.

— Я победил! Я победил! — верещал дурачок, прыгая на месте.

— Конечно, ведь за тобой не угнаться. — улыбнулась я, заходя следом и понимая, что я не бежала, а прогуливалась быстрым шагом.

— Никто не может догнать Янни-пом-пома! — громко взревел дурачок, радуясь, словно ребенок.

Опешив, люди пялились на него, как на дебила, но стоило мне грозно глянуть на них, они тут же очнулись и начали аплодировать.

Кивнув в знак одобрения, я повернулась к Янни.

— Сейчас мне нужно в Харсток. — сказала я. — Увидимся завтра.

— В библиотеку опять? — спросил дурачок.

— Ты это тоже запомнил. — подбодрила я, обняла его и сказала. — Будь умницей.

— Лан. — брякнул Янни и неуклюже побежал к Сенши, которая с упреком смотрела на меня.

Я не обременила ее вниманием и вышла из зала.

Осознав, что на моем лице улыбка, я тут же ее стерла. Да, на краткий миг я ощутила себя просто девочкой Митрой, но на этом все. Пока моя миссия не будет достигнута, я не могла позволить себе наслаждаться радостями жизни, как это делал Янни.

Добравшись до Харстока, я вошла через главные двери, поднялась в нужную мне библиотеку и уселась на свое уже привычное место.

Монахи, как обычно, ходили мимо моего стола с презренно-настороженными взглядами. Видимо, у них была такая миссия — проверять меня, точно ли я в библиотеке, в единственно разрешенном мне уголке. Всем служителям Харстока было спокойнее, если они чувствовали, что контролируют меня. А мне было несложно давать им такую иллюзию.

Поэтому я приходила в строго отведенное для нечисти время — после заката, — и уходила не позднее рассвета. Всегда садилась за один и тот же стол и пользовалась только лишь теми книгами, которые монахи мне заранее подготавливали. И все это ради того, чтобы я не вламывалась в их цитадель и не грабила священные архивы, а изучала нужные мне летописи «с разрешения» щедрых служителей.

Что ж, я послушно играла в хорошего кнарка и выполняла все их предписания, кроме одного. Я читала не только те книги, что они мне приносили, но и те, что были строжайше спрятаны от меня под семью замками, а именно в закрытой секции этажом выше.