И грянет мир

– Располагайтесь, думаю, что у нашего гостя есть к нам вопросы, – и он указал рукой на стоящий возле одного из окон короткий диванчик.

– Пошли, – шепнула Лэя, взяла меня за руку, и потащила к дивану.

Подождав пока мы устроимся, мастер кивнул, а затем сделал то, от чего я подскочил и, наверное, сбежал бы из кабинета – он пальцами поманил стоящее возле другого окна кресло. Когда оно подъехало к нему, сел, и, откинувшись на спинку, с интересом посмотрел на меня.

Убежать мне помешала Лэя. Успела сцапать за ремень и рывком вернула мою тушку на диван.

– Простите… это так неожиданно… оно само поехало… это почему-то показалось страшным… – начал мямлить я, оправдываясь. Но мастер не стал слушать мой лепет, небрежно взмахнул рукой и, словно досадуя на самого себя, поморщился:

– Это нормальная человеческая реакция. Сам виноват. Сколько бы лет не прожил, обязательно что-нибудь упустишь – следовало предупредить гостя о том, что сейчас произойдёт. Я же действовал по привычке, и вот вам результат!

Он вопросительно посмотрел на Лэю, продолжавшую держать меня сзади за ремень, и укоризненно покачал головой:

– Думаю, Александра уже можно опустить! Насколько я вижу, он вполне совладал со своими эмоциями и готов спрашивать.

Я продолжал молча таращиться на мастера, пока не почувствовал, как сидящая рядом со мной Лэя не толкнула меня локтем в бок.

– А!.. Ну да, я это… чё спросить-то хотел. Это… Я, домой, смогу вернуться?

– Конечно, сможете! – удивился мастер. – Неужели кто-то позволил вам в этом усомниться?!

– Нет, нет! Что вы! – всполошился я. – Насчёт возвращения со мной вообще никто не разговаривал. Просто подумал о маме. Если не вернусь, она беспокоиться начнёт. Искать меня будет… В общем, желательно бы вернуться не очень поздно.

– Конечно же будет беспокоиться, – согласился мастер, – мамы они все такие. Сколько бы нам не было лет, они всегда будут за нас переживать! – он слегка хлопнул ладонями по подлокотникам и решительно добавил:

– Но не в нашем случае. Не волнуйтесь, Александр! Вы вернётесь домой в любой подходящий для вас момент времени, – и, видимо, заметив мой недоуменный взгляд поправился:

– В момент времени там, у вас.

– В смысле, у нас? – не понял я.

– В том смысле, что здесь вы можете прожить сколько угодно долго. Несмотря на это, вернуть мы вас сможем в любой момент времени до вашего перехода сюда. Главное, чтобы вы внешне изменились не слишком сильно. Иначе получится, что вышли из дома подростком, а вернулись через пару часов двадцатилетним юношей! Вопросы возникнуть могут. Вы не находите?

Я посмотрел на Лэю, но, увидев, как она сдерживает улыбку, изумился:

– Даже в тот момент, когда мы сцепились с этими бугаями?! И в том же месте?!

– Совершенно верно! Даже в этот момент и в том же месте.

– Но… как же так?.. – опешил я, не в состоянии осмыслить услышанное. – Я ведь тогда столкнусь сам с собой. Увижу сам себя! Если я, тот, себя этого увижу? Что тогда будет? Кошмар будет!

Мастер засмеялся:

– Нет, друг мой. Не увидите! Сработает так называемый парадокс Гелонтэна. Если его предельно упростить, то можно сказать так – ты не можешь находиться там, где находился в определённый промежуток времени, так как находишься в другом месте, в этот же промежуток времени. И, соответственно, наоборот – ты не можешь находиться в другом месте, потому что находишься там, где находишься сейчас.

– Это что за парадокс такой?

– Гелонтэн – один из величайших умов нашего мира. Этот парадокс его детище, отсюда и название.

Да уж, есть над чем задуматься! Слова вроде знакомые, а вот совместить их с собственным разумом не выходит никак. Осознав, что ничего не понял, с некоторой даже гордостью за собственный мир, выдал:

– А у нас вроде как по-другому. Самого себя вполне можно увидеть. И не только увидеть, но даже пообщаться. Если вернуться во времени назад, или вперёд, в будущее…

Едва это произнёс, как до меня дошло. Я хлопнул себя ладонью по лбу и, поморщившись, с сожалением пробормотал:

– Простите, что-то я совсем из ума выжил, фантастику приплёл. Мы пока ещё не умеем временем управлять… в отличие от вас, – и сконфуженно замолчал. Когда через некоторое время понял, что никто над моей бестолковостью смеяться не собирается, забросил пробный камень:

– Значит, я могу не спешить домой? Вы меня сами не выдворите?

– Не выдворим. Хотя бы потому, что вы сейчас спокойно разговариваете со мной, а не лежите под присмотром целителя. Что является обычным для человека состоянием после перехода. Это единственный на моей памяти случай. Мне хотелось бы понять его природу.

– Выходит, во мне что-то такое есть? – обрадовался я, вспомнив, что мне действительно предлагалось полежать на травке.

– Именно! – развёл руками мастер. – Хотелось бы пообщаться с вами подольше. Если вы не возражаете, – поторопился добавить он, поднимаясь из кресла.

Я пожал плечами:

– Да ради бога. Я не против, только рад буду.

– Ну и отлично! – кивнул мастер и посмотрел на тут же подскочившую с дивана Лэю. – Лэя-тэн поможет вам устроиться и ответит на все ваши вопросы, – и он направился к столу. Но, сделав несколько шагов, остановился, постоял в задумчивости, а потом вернулся к нам.

– Будьте добры, дайте мне, пожалуйста, вашу руку, – попросил он.

Я недоуменно посмотрел на Лэю, но та утвердительно кивнула, и я, пожав плечами, выполнил его просьбу.

– Ладонью вверх, так удобнее, – улыбнулся мастер и, едва я повернул кисть, накрыл её сверху своей ладонью, подержал несколько секунд, а затем, спрятал руку за спину.

Некоторое время ничего не происходило, и я озадаченно покосился на девушку. Но та, не отрывая взгляда от моей руки, вдруг в изумлении широко раскрыла глаза.

Я тоже посмотрел на свою руку и едва удержался, чтобы не начать трясти ею – над моей ладонью появилось хорошо видимое серебристое свечение, которое, быстро поднимаясь по руке, вскоре полностью охватило моё тело.

Мастер, ни слова не говоря, отошёл к окну и замер, словно увидел во дворе мастериума что-то очень интересное.

Когда ты начинаешь светиться как гирлянда, это, вне всякого сомнения, интересно. Но ещё интереснее узнать, что это такое? И вообще, что со мной только что произошло? Вдруг я эту заразу уже здесь подхватил? И меня теперь домой не отпустят. Начнут лечить или ещё чего-нибудь там.

– Со мной что-то не так? Надеюсь, это не смертельно? – спросил я, и вопросительно посмотрел на девушку.

– Вот ещё, выдумал! – делано возмутилась Лэя. – Смертельно! Скажешь тоже. Санна, она у всех есть. У каждого своя, различных цветов и оттенков. Даже всевозможные вкрапления встречаются. Двух одинаковых не быва… – она вдруг споткнулась на полуслове и растерянно посмотрела на старшего мастера, по-прежнему сосредоточенно рассматривающего двор мастериума.

Не дождавшись от него реакции, растерянно пробормотала:

– Вернее… до этого момента… не было.

– Да, двух одинаковых не было, – не поворачиваясь к нам, сказал мастер. Помолчал немного, а потом негромко, словно рассуждал вслух, добавил:

– По крайней мере, это объясняет знание языка…

Лэя, чуть ли не силком выволокла меня из кабинета. Когда я хотел возмутиться таким непочтительным обращением, прошипела:

– Пошли, давай! Сама тебе всё расскажу. Ему лучше не мешать. Голова у него сейчас занята.

– А где здесь можно корм какой-нибудь добыть? Есть уже охота, – переключился я на более важную тему, почувствовав бурчание в животе. Всё-таки времени после последней кормёжки прошло немало.

– Пойдём, я бы тоже перекусить не отказалась, сейчас как раз удобно будет. Все на занятиях.

Сначала я думал, что мы пришли в самую обыкновенную столовую или кафешку, где стояли десяток столиков, окружённых пуфиками. Но больше ничего, что связывало бы это место с общепитом не смог обнаружить. Ни тебе прилавков, ни печей, ни персонала, обслуживающего голодных посетителей. Даже запахов не было! Где что брать, не понятно. Лэя, не стала заморачиваться с объяснениями. Вставила в прорезь, расположенную в центре одного из столов, пластину тёмно-вишнёвого цвета, и прикоснулась пальцами к надписям, нанесённым прямо на столешницу. После чего подошла к стене, сдвинула в сторону панель и позвала меня:

– Иди сюда, забирай, я одна не дотащу!

Когда дело касается еды, долго меня уговаривать не надо: быстренько подскочил к ней и выхватил из ниши большое деревянное блюдо. Загруженное едой – мясом и какими-то овощами.

Мы сидели на открытой террасе, пристроенной к одному из зданий, и уплетали тушёного ласуна. Лэя рассказала, что это животное похоже на наших кроликов. Только гораздо крупнее, и уши у них не такие длинные. Это аппетит у меня не отбило. Поэтому воспринимать окружающее пространство я начал после того, как схомячил две порции. Ну вот, теперь можно и поговорить.

– А почему я не могу прочитать то, что написано в меню? Я ведь знаю ваш язык, – ткнул я пальцем в слегка светившиеся надписи на столе:

– Это ведь меню?

– Да, это меню, – кивнула Лэя, – а прочитать ты не можешь потому, что тебя никто не учил ни читать, ни писать.

– А как вашего мастера зовут? – опять спросил я, и отхлебнул какой-то кисло-сладкий напиток розового цвета – название его даже запомнить не пытался, слишком замысловатое. То ли дело ласун – коротко, и запоминается легко.

– Старшего мастера, – поправила девушка, и тоже взяла высокий стакан с напитком, – старшего мастера зовут Леон-тэн.

– Да, вот кстати, насчёт имени… Он назвал тебя…

– Когда мастер достигает первой ступени, к его имени добавляется звание «тэн» в честь высшего мастера Гелонтэна.

– И сколько ступеней вам надо преодолеть, чтобы стать высшим мастером?

– Семь. Затем старший мастер и только потом высший. Но после Гелонтэна, – сокрушённо вздохнула Лэя, – до звания высший мастер никто не добирался. Есть правда надежда на Леон-тэна. Он достаточно молод, запасом времени для этого вполне располагает.

– Так значит ты мастер первой ступени?!

– Да! Я удостоилась такой чести, – смущённо улыбнулась Лэя. Видимо она это звание получила недавно, и ещё не привыкла к нему.

– А Мия и Риз?

– Нет, они пока просто мастера. У них несколько иная деятельность, нежели у меня. Они воины. Там другая градация после первоначального звания мастера. Но ты ведь хочешь спросить совсем о другом? Не так ли?!

– О другом, – согласился я, – скажи, а что не так с этой, как её… с моей санной?

Прежде чем ответить, Лэя аккуратно поставила стакан на стол. Потом окинула террасу отстранённым взглядом и, делая паузу после каждого слова, начала рассказывать:

– Я. Пожалуй. Начну. Издалека… Мы, то есть наш мир, как и вы, являемся жителями одной планеты, – она резко подняла вверх указательный палец, призывая меня заткнуться, – вы называете её Земля. Мы – Аллантом. Кроме нас, есть ещё два известных нам мира. Если грубо выразиться, прикреплённых к этой планете, – и она вопросительно посмотрела на меня, мол, теперь можно, валяй со своими вопросами.

Разочаровывать её я не собирался.