И грянет мир

Андрей Пучков

И грянет мир

Гелонтэн шёл, с трудом переставляя ноги. Казалось, к ним прицеплены тяжёлые жернова, и чтобы двигаться, ему приходилось тащить их за собой. Время от времени он опускал глаза, убеждая себя в том, что у него на ногах кроме сапог ничего нет.

Идти пришлось долго. Целую вечность. Сил больше не осталось. Надо лечь и отдохнуть, иначе умрёт! Но он знал: если ляжет, подняться уже не сможет.

Впереди показалось тёмное пятно. Гелонтен растянул в усмешке пересохшие губы, чувствуя, как рот наполняется кровью. Всё-таки он сумел добраться до этого места. Сумел, несмотря на страшную рану. От такой раны любой бы умер в течение нескольких минут, но только не он, самый могущественный из ныне живущих мастеров, носителей санны. Санна поддерживала его умирающее тело, но и у него есть предел. Он уже почти подошёл к нему. Ещё чуть-чуть и его разум начнёт свой путь в мир, из которого нет возврата. Но перед этим надо сделать то, что задумал.

Зрение уже почти отказало, и перед собой мастер видел лишь расплывающееся зелёное пространство, на котором клубилось чёрное зло. Гелонтэн вытянул руку и, пошатываясь, побрёл к этому тёмному пятну. Надо подойти ближе, чтобы попасть наверняка, иначе его смерть будет напрасной.

Мастер не сумел выполнить задуманного, собрав остатки санны в огненный шар, он направил его в сторону чёрного пятна и, умер. Санна больше не поддерживала жизнь в изуродованном теле. Потеряв связь со своим создателем, шар врезался в верхнюю часть огромного чёрного камня, и оглушительно взорвался…

Прошло совсем немного времени, как недалеко от лежащего тела, возник пространственный портал. На поляне появилась высокая, затянутая в серый плащ фигура человека.

– Так вот ты где, друг мой Гелонтэн? – пробормотал пришелец опускаясь рядом с телом мастера на колени. Затем горестно покачал головой, тяжело вздохнул, и посетовал:

– Напрасно! Всё оказалось напрасно. Что же ты натворил? Нам столько ещё предстояло совершить. Я ведь тебя поднял, помог осознать свою силу, поделился санной… – и он сокрушённо махнул рукой. Постоял в задумчивости, а затем направился к чёрному камню, переступая через разбросанные повсюду отливающие тьмой обломки. Внезапно остановился и, повернувшись к телу бывшего соратника, негромко произнёс:

– Ты всё-таки пошёл к ней. Ты понял, что она даст тебе ответ. Ты умный, Гелонтэн! Я не хотел, чтобы так получилось. Жаль, что я не сумел просчитать тебя, – он некоторое время вглядывался в заострившиеся черты лица мёртвого мастера. Потом вдруг зло усмехнувшись, добавил, словно разрывал на куски неприятное слово:

– Ге… лон… тэн! Я не буду по тебе скорбеть. Не умею я этого. Но твой урок я усвоил. Можешь мне поверить – больше такой оплошности я не допущу.

Он вернулся, взял мертвеца за руку, и потащил тело в сторону камня.

Глава 1

Открыв глаза, я с изумлением осмотрелся. Никогда не видел ничего подобного. Меня окружало бесконечное пространство холмов, покрытых зелёной травой с разноцветными островками цветов. Я присел, провёл ладонью по траве и улыбнулся: «Мягкая! Как кошку гладишь». Встал и, задрав голову, посмотрел в ярко-голубую бесконечность. Пришла мысль, что сейчас должно что-то произойти. В ту же секунду из-за моей спины плеснуло золото.

– Солнце – прошептал я, с удовольствием рассматривая заискрившиеся под солнечными лучами холмы. Ощущение ожидания не проходило, наоборот, усиливалось с каждой секундой.

«Значит, не солнце…» – догадался я и увидел, как искорки, покрывающие траву, устремились к недалёким холмам. Они, золотистыми струйками вливались друг в друга и, превращаясь в ручейки, заполняли ложбину между ними.

И тогда я побежал к этому небольшому сверкающему озерцу. Если что-то и произойдёт, то только там. Я чувствовал это. И это случилось. Из озера вышла окутанная золотой дымкой фигура.

«Надо успеть, иначе она уйдёт!» – и я наддал ещё.

Фигура поднялась на вершину холма, обернулась ко мне и, поманила рукой.

«Стоп, стоп, стоп! Она!.. Это что, девчонка что ли?» – удивился я, и ещё быстрее начал работать ногами. Но расстояние между нами сокращалось слишком медленно. Дымчатая фигура, задержавшись на вершине, начала спускаться на другую его сторону.

«Стой, стой!» – заорал я, и вдруг с изумлением понял, что не слышу собственного голоса.

«Ничего не поделаешь, надо лететь» – и, оттолкнувшись от земли ногами, потянулся вверх. Нет, никак! Тело, непослушно распластавшись в воздухе, начало медленно опускаться на траву. Тогда, я вытянул перед собой руки, и собрав все силы, опять потянулся вверх. Падение остановилось, и я начал медленно скользить над землёй, едва не задевая лицом самые высокие травины.

«Ещё бы чуть-чуть!.. Совсем немного!.. Ну же!.. Надо выше, выше!» – поддавшись собственному наговору, и заскрипев от напряжения зубами, рванул вверх. Получилось! От увеличивающейся высоты, пушистый травяной ковёр начал размазываться и превращаться в гладкое полотно.

Восторг захлестнул разум. Я, радостно засмеялся, и устремился в небесную синеву, а потом стремительно спикировал к земле. Ещё рывок вверх. Неспешный полёт. Вновь стремительный спуск. И так раз за разом. Это счастье! Это счастье!

Я стремительно нёсся над землёй. Мне надо догнать эту незнакомку. И я её догнал. Взлетев над очередным холмом, ринулся вниз и врезался в распавшуюся от столкновения со мной на сотни золотых искр фигуру.

Наяву глаза открывать не хотелось. Сон обалденный! Словно на самом деле летал. Запомнить бы его таким. Но, не получится. Так бывает всегда. С каждой секундой, сказочная реальность стремительно выветривалась из головы, теряла резкость и, переставала быть сказочной. Удручённо вздохнул, и с сожалением открыл глаза. Опять во сне летал. Отлично!.. Чувствую, денёк будет удачным.

Тут следует остановиться на окружающей меня обстановке.

Итак, мы с мамой вдвоём живём в большой трёхкомнатной квартире. Своего отца я не помню. Поскольку мама сказала, что знать о нём ничего не хочет, я решил, что и мне ни к чему сведения о нём. Мама работает главным врачом городской клинической больницы. В связи с этим мы с ней видимся редко, что благотворно сказывается на наших отношениях. Мама говорит, что мы просто не успеваем надоесть друг другу.

Ну и разумеется, дедушка с бабушкой. Не могу их не упомянуть хотя бы потому, что каждый приезд к нам, бабуля ознаменует моей кормёжкой. Можно подумать, что без них голодал. Я как-то заикнулся, что мама готовит не хуже её, так она завелась и потребовала устроить котлетный турнир, который безоговорочно выиграла. Дед, несмотря на свой двухметровый рост и богатырское телосложение, побаивается бабулю. Когда пришло время работы судейской коллегии, он шепнул мне, что проще будет, если его дочь с треском провалит поединок.

Ещё у меня есть приятель Димон, которого я знаю с тех пор, как начал осознавать себя личностью. Другими словами – с детского сада.

О себе могу добавить ещё то, что мне исполнилось шестнадцать лет. Учусь в девятом, вернее, уже заканчиваю девятый класс. Учёба меня совершенно не напрягает. Все предметы даются легко, что буквально бесит Димона, так как у меня высвобождалась куча времен. Ну а ему, это самое время приходится тратить на домашнее задание, и прочую школьную тягомотину.

Удачным день получился не только сегодня. В последнее время дела у меня вообще шли неплохо. Да что там скромничать. Прекрасно шли! Ни с того ни с сего у меня стало всё получаться. Желания исполнялись на раз. В это даже не верилось. Но, верить приходилось. Это происходит со мной. Я это испытал, как говориться, на собственной шкуре.

Ладно, хорош валяться. Пора! Откинув одеяло, встал, с удовольствием потянулся и потопал в ванную комнату.

Вольготно развалившись, я сидел на заднем сиденье лимузина и с интересом рассматривал затянутый бежевой кожей салон. Сегодня важный день. Я, в конце концов, решился произвести впечатление на Татьяну – мою одноклассницу и самую красивую девчонку в школе. Или, хотя бы, для начала обратить на себя внимание. Разумеется, этот шедевр автопрома принадлежал не мне. Но после моего желания поехать в школу на шикарной машине, она ко мне послушно подкатила.

Водитель, правда, имел несколько ошарашенный вид, словно удивлялся собственным поступкам. В виски кольнула совесть. Это не удивительно, что он обалдел. Ещё бы! Ехал по своим делам, никого не трогал, а тут я нарисовался со своими желаниями. И ему пришлось везти какого-то недоросля в самую обычную, среднюю школу. Сидит вон, и недоумевает – зачем он вообще меня куда-то везёт, и кто я такой.

– К школе надо подъехать в девять часов, – наклонился я к водителю, и словно оправдываясь, добавил:

– У нас сегодня нет первого урока.

Водитель кивнул и скинул скорость.

Подкатил удачно. Как раз весь класс кучковался возле школьного крыльца. Сквозь тонированные стёкла видно, как друзья-товарищи уставились на машину, с интересом ожидая, кого же это нелёгкая принесла на таком авто.

«Меня принесла!» – хмыкнул я, и, дождавшись, когда обалдевший от своих поступков водитель откроет мне дверь, неторопливо выбрался из салона.

Я прав, денёк сегодня что надо. Белокурый и голубоглазый предмет моих воздыханий, приоткрыв от изумления ротик, глазела на водителя. Прикрывая иногда глазки, словно не веря тому, что видит.

Небрежно забросил рюкзак на плечо, улыбнулся, и приветливо помахал одноклассникам рукой. Удостоверившись, что Танька наконец-то осознала увиденное, поспешил присоединиться к родному коллективу.

Жизнь не совершенна! Ничего с этим не поделаешь. Пришлось убедиться в этом лишний раз. Из-за кустов, растущих вдоль аллеи, ведущей к крыльцу школы, выполз Момон с двумя своими дружками.

Момон старше меня на год и учится в параллельном классе. Он здоровенный, толстый, сильный и тупой, что само по себе не придавало ему привлекательности. Так он ещё и пользовался этими своими качествами без разбору. Периодически доставал обычных пацанов вроде меня. К тому же, он постоянно ходил с двумя своими приятелями, лишь немногим уступающими ему в силе и тупости.

– Я не понял! А тебе кто разрешил разъезжать на таких тачках?! – издевательски захохотал Момон, высокомерно глянул на притихших школьников, и направился ко мне. Два его приятеля, хихикая засеменили следом за боссом, предвкушая очередное развлечение.

Видит бог, я не хотел этого. У меня сегодня благостные мысли и романтическое настроение. Я не желал неприятностей никому, даже этому толстому идиоту.

Остановившись передо мной, Момон радостно оскалился, снял у меня с плеча рюкзак с учебниками и бросил его на брусчатку.

– Ты с каждым днём становишься всё тупее и тупее, – горестно вздохнул я, посмотрел на свой невезучий рюкзак, и по слогам повторил:

– Ту-пе-е… Дошло наконец? – поинтересовался язвительно, поднял руку, и небрежно постучал ему пальцем по лбу. Одновременно с этим, пожелав победить в драке с этими тремя уродцами.

Если бы на Момона упал холодильник, он бы не так ошалел, как от моего унизительного по отношению к нему поступка. Несколько раз беззвучно открыв и закрыв рот, Момон ударил меня кулаком в лицо.

Я не стал ждать, когда мне прилетит по физиономии. Присел и ткнул его кулаком в «солнышко». Толстяк, выпучил глаза, схватился за живот, закряхтел, и медленно опустился на колени. Потом, скрючившись в три погибели завалился на бок.

Оставив в покое Момона, переключился на его приятелей. Сначала они оба недоумённо таращились на скукоженного кореша. В конце концов сообразили, что развлечение почему-то пошло не по плану, и виновником этого непонятного сбоя являюсь именно я.

– Ты чё это а?.. Ты чё это?.. Ты чё?.. – попытался выразить словами своё возмущение однокашник Момона, по кличке Бур. Но словарного запаса ему явно не хватало, и он, выдав:

– Я тебя, гада, сам сейчас, это… зашибу! – начал с остервенением молотить кулачищами, стараясь попасть мне в голову.

– У вас день сегодня неправильный, что ли? – пробормотал я, уклоняясь от размашистых ударов Бура. – Так и норовите мне фэйс начистить! Бяки противные…

Некоторое время мы с ним исполняли танец двух дебилов. Однако, мне это быстро наскучило. Я перехватил при очередном ударе его руку, вывернул её наружу и, надавил большими пальцами на тыльную сторону кисти. Бур заверещал, и опрокинулся на спину. Продолжая удерживать его руку, я ласково спросил:

– Сломать?

– Не-не-не! – неожиданно тоненьким голосом взвизгнул он. – Слушай, братан, не надо а?

– Действительно, зачем родственника калечить, брат как-никак, – вздохнул я сочувственно, отпуская руку парня. Тот шустро поднялся и, придерживая пострадавшую конечность другой рукой. Тяжёлой трусцой поскакал в сторону калитки.

На нас смотрели все! Кроме родного класса, собралось ещё человек сорок. Но меня, по вполне понятным причинам, интересовала только ОНА. Я покосился на Таньку, и направился к оставшемуся нетронутым приятелю Момона.

Этот оказался самым умным из их троицы. Посмотрев на то, как я расправился с его друзьями, он без труда сложил два и два. В результате этих нехитрых вычислений, получил правильное решение. После чего, не дожидаясь учителя математики, резво рванул вслед за своими приятелями.

Когда я подошел к крыльцу школы, передо мной расступились, как перед директором. Подмигнув Таньке и, поправив на плече рюкзак, неторопливо зашёл в распахнутые кем-то передо мной двери.

Блеск! Мне нравится такая жизнь. Знать бы только что это такое, и чем эти мои способности для меня закончатся в недалёком будущем.

Несколько дней ходил героем. С удовольствием прислушиваясь к раздававшемуся за спиной восторженному шёпоту пацанов, обсуждающих мою феерическую битву в школьном дворе. Но меня интересовало не это. То, ради чего всё это затевалось, произошло на третий день.

– Слышь, Сань, у тебя нет желания с Танькой погулять? – обратилась ко мне с ожидаемым вопросом, лучшая Танькина подруга Ирка. Она перехватила меня на школьном крыльце, когда я уже собирался идти домой.

– Так я же её вроде несколько раз приглашал в кино сходить, – изобразил я недоумение, – она не захотела.

– Ну и что, подумаешь! – фыркнула Ирка. – Тогда не хотела, а сейчас захотела. Что тут такого?

«Действительно, что такого?» – решил я, и согласился:

– Когда она сможет?

Смогла она в этот же день, в семь часов вечера.

Я, как дурачок, прибежал на час раньше и маялся приятным томлением в ожидании чудесного вечера. Но всё оказалось гораздо прозаичнее. Кроме того, что Танька пришла с Иркой, так она ещё и оделась в драные джинсы и футболку с коряво нарисованной страшной рожей на груди. Словно не на свидание собиралась, а на какие-нибудь крысиные бега! И мало того, не успел я поинтересоваться предстоящими планами, как она спросила:

– Ты не мог бы попросить у своего родственника ещё раз машину покататься?

Я смотрел в безмятежные Танькины глазки и с грустью понимал, что мир не такой, каким кажется. Как человеком она мной не интересовалась. Вернее, я её интересовал только как инструмент, с помощью которого можно прокатиться на шикарном авто.

– Конечно, мог бы, – вздохнул я. Отошёл в сторонку, и прижал сотовый к уху, делая вид, что звоню кому-то. Заодно пожелал, чтобы ко мне приехал лимузин. Ну что же, сам виноват. Никто меня не расспрашивал, откуда взялась такая машина. Сам рассказал, что она, якобы, принадлежит моему несуществующему дяде.

Девчонки взвизгнули от восторга, когда из подъехавшего к нам огромного автомобиля. Выбрался одетый в тёмно-синюю униформу мужик и с обалдевшим видом открыл заднюю дверь.

– Прошу вас, – взмахом руки пригласил я их в машину, а когда водитель закрыл за ними дверь, попросил:

– Покатайте этих дамочек по городу пол часика, а потом здесь же высадите, – и, не дожидаясь ответа, направился на автобусную остановку, подняв воротник под начинающимся весенним дождём.

Мне повезло, что машина похожа на ту, на которой я приехал в школу. На то, что водитель другой, девчонки внимания не обратили.

«Человек жив надеждой», – обдумывал я народную мудрость, когда через пару дней дожидался предмет своих сердечных мук недалеко от школы. Я решил дать ей ещё один шанс. Звучит, конечно, чересчур самоуверенно, так как не она, а я за ней бегал и всячески старался привлечь её внимание.

Дождался!.. Она никуда не хотела со мной идти. Но, когда я предложил снова покататься – с радостью согласилась. Причём, как я понял, если я не поеду с ней, как и в прошлый раз, будет просто замечательно. Проглотив пилюлю, я нагло заявил, что с покатушками придётся подождать. Мои приятели её опередили. Покататься же я предложил из уважения, в расчёте на будущее. Услышав в ответ: «Когда будет машина, тогда и поговорим!» – потопал домой, мысленно успокаивая себя тем, что найду кого и получше. Подумаешь, фифа какая!

В самом-то деле! Я высокий, выше всех в классе. И, между прочим, не только в своём классе. Занимаюсь спортом. Учусь отлично. Выгляжу тоже неплохо! По крайней мере, наверняка знаю нескольких девчонок, которые не прочь со мной встречаться. Они, между прочим, тоже очень даже ничего себе! Что этой-то надо? Непонятно.

Кстати, мои способности получать желаемое, с Танькой почему-то не срабатывали. Сколько раз уже пробовал. Даже пожелав, чтобы она согласилась со мной погулять, напрягался, усиленно думая о ней. Бесполезно, как будто меня и нет вовсе.

* * *

Начались каникулы, и жизнь кардинально изменилась в лучшую сторону. Основное улучшение заключалось в том, что не надо рано утром вставать, полусонным собираться, а потом ещё и топать до школы.

Однако радость от этого события быстро сошла на «нет». По чьему-то дьявольскому хотению. На следующее же утро после начала каникул, я, ни свет, ни заря, проснулся сам. Проснулся и валялся в кровати, досадуя на странности бытия. Всегда получается так, что если необходимо идти в школу, то спать хотелось до невозможности. Если же такой необходимости не наблюдалось, твой организм, независимо от хозяйской воли, начинал с утра пораньше бодрствовать, раздражая своей резвостью.

Мама уже ушла на работу. Я, не торопясь сходил в душ и в волю поплескался. Когда уселся за стол, предвкушая, как буду поглощать напечённые мамой с утра оладушки, вдруг понял – мне надо сходить в парк.

Это желание оказалось настолько неожиданным, что даже настроение испортилось. Я точно знаю, что не собирался туда идти, а тут вдруг на тебе! На ровном месте желание «накатило». Обдумав проблему со своими внезапными хотелками, я решил, что назло самому себе не пойду. К тому же, там совершенно нечего делать.

Зазвонил телефон. Вздохнул, положил вилку с нанизанным на неё оладушком, поставил сотик на громкую связь, и прорычал:

– Чего тебе надо? Ты знаешь, сколько сейчас времени?

– А то! – заржал Димон и в свою очередь задал идиотский вопрос:

– Чем занимаешься?

Я опять вздохнул. Нет, этого уже не переделаешь! С первого класса мы с ним сидим за одной партой. С тех пор он не изменился, как был беспардонным долбадроном, так им и остался.

– Димон, скажи, пожалуйста, кто ты по гороскопу?

– Точно не знаю, – насторожился приятель, – вроде как рыба. А зачем тебе?

– Нет! Ты не рыба, Димон! Ты, чёрт по гороскопу! И совести у тебя, кстати, нет. От слова «совсем»! Мне, как старому и больному человеку, требуется покой и уединение, а ты…

– А я приглашаю тебя в парке порезвиться! – радостно засмеялся приятель и, придавая большего веса своим словам, добавил:

– Погодка, знаешь ли, шепчет. Погнали, старче! Оттянемся по полной программе!

Я отключился, поднялся из-за стола и, с опаской уставился на телефон.

Ерунда какая-то… И этот туда же?! Он то с какого перепугу в парк устремился? Насколько я знаю, Димон никогда не фанател от кустиков и скамеечек. Ну и вдогонку – каким образом он собирался «оттянутся» на аттракционах, предназначенных для дошколят? Других развлечений там отродясь не наблюдалось.

Опять брякнул вызов.

– Чего-то прервалось… – начал Димон, но я его перебил:

– Тебе парк когда в башку пришёл?

– Да вот только что, потому и звоню, – озадаченно пробормотал Димон, – а что? Делать всё равно нечего.

– Да нет, ничего, так просто. Мы с тобой можно сказать одновременно в парк захотели.

– Если так, то погнали, чего дома-то париться!

– Ладно, погнали, – сдал я свои позиции, – давай тогда в десять, возле фонтана. Там, кстати, и прокатные электро-самокаты можно прихватить.

– Лады! Я за самокаты, не на карусельках же кружиться, – и он отключился.

Положив телефон на стол, я задумался о странном совпадении желаний. Однако, довольно быстро придя к решению «шло бы оно всё лесом», вернулся к прерванному завтраку.

Париться дома действительно не стоило. Но и в парк идти не хотелось. Странное ощущение. С одной стороны, меня тянуло в парк, как пчелу на мёд, с другой стороны, я понимал, что там делать нечего. И не просто нечего, а вообще, с некоторых пор, нужно держаться от него подальше.

Бред, одним словом. Окончательно запутавшись в своих желаниях, я чертыхнулся и поставил в микроволновку оладушки. Остыли совсем, пока с Димоном трепался.

Я сидел на обшарпанном сиденье и, как болванчик покачиваясь в такт движениям автобуса, обдумывал интересную мысль – вот уже три дня я не использовал свои способности. Если поначалу ещё потешался над ошарашенным видом людей, непонимающих, почему они выполняют желания какого-то пацана. То теперь стало неприятно от того, что я заставлял их делать то, чего они не хотели.

Да что там неприятно! Откровенно стыдно. Как вспомню лицо молоденькой девчонки в кафе, растерянно смотревшей на меня, не понимая, почему она не просит покупателя рассчитаться за мороженое! Или за пиццу, или за билет в кинотеатр. Даже Момона жалко. Хотя, по большому счёту, его бил как бы и не я. Тело двигалось само, без участия моего разума. Но желание навалять ему оказалось моим, никуда от этого уже не денешься.

Почувствовав, как вспыхнуло лицо, опустил голову, и уставился на свои кроссовки. Почему-то показалось, что окружавшие меня люди догадывались о том, что я вор. Именно так, вор! По-другому мои хотелки и не назовёшь.

Ну вот, прибыли. Я вышел из автобуса, и неторопливо направился к широко раскрытым парковым воротам. Спешить некуда. Димон, скорее всего, ещё не объявился. У него есть отвратительная привычка всегда и везде опаздывать. Кроме того, он живёт дальше меня от парка.

Но Димон, на удивление, оказался уже на месте. Он стоял недалеко от входа в парк, и, приоткрыв рот, смотрел на стоящего перед ним седовласого старичка, одетого в элегантный костюм серого цвета. Со стороны казалось, что почтенный гражданин что-то говорит малолетнему, лохматому бомжу, напялившему на себя мятую футболку и потёртые джинсы.

Увидев эту странную парочку, я резко остановился. Но тут же получил толчок в плечо от нетерпеливых посетителей парка. Судорожно осмотрелся, и метнулся к каменному столбу, на котором висела кованая створка ворот.

Вроде не заметили. Не обращая внимания на удивлённо поглядывающих на меня людей, дождался, когда из ворот выйдет большая толпа отдыхающих. Смешался с ней и, отойдя подальше, со всех ног припустил бегом на остановку.

Весь день на звонки приятеля не отвечал. Позвонил ему вечером сам и, прикрыв глаза начал слушать всё, что он обо мне думает. Тот, периодически срываясь на визг, с нешуточным удовольствием орал на меня минут пять. Иной раз казалось, что он даже плевался в трубку. Когда истерика, наконец, улеглась, я, как ни в чём не бывало спросил:

– А что это за старикан с тобой в парке был? О чём ты с ним разговаривал?

Приятель опять взвыл, но, вопрос ему показался интересным, и он поинтересовался:

– Ты о чём это? Что ещё за старикан?

– Обычный дедок, – хмыкнул я, – одет в серый костюм, волосы седые, чёрные очки…

– Ты чего-то попутал, – озадачился Димон, – ни с каким стариком я не разговаривал. Я там видел пожилых мужиков, но похожих на твоего не встречал.