Инженеры слова

Русоволосая славянка казалась такой родной, такой своей, что сразу же захотелось в ее теплые объятия. Рядом с ней Виталий почувствовал себя расслабленно и спокойно. Как у мамы Лены, которая его воспитала. Виталий тряхнул головой: нет, аналога мамы он не хочет. Для того чтобы стать по-настоящему взрослым, нужен секс. А мамы изначально были запрограммированы асексуально. Они не вызывали желания. Хотя о таких союзах он тоже слышал. Но это словно играть во взрослого, оставаясь ребенком.

Он еще походил по магазину кукол-компаньонов, прислушиваясь к своим ощущениям от каждой модели женщины. Рыжая была прикольной. Виталию показалось, что с ней будет весело. Но ей не хватало какой-то… стабильности, что ли. Он чувствовал, что скучать с ней не придется, но и отдыхать она тоже не даст.

Через час он вышел из магазина немного растерянный, но довольный. Скоро, уже очень скоро он сдаст экзамен, и его переведут на настоящую работу: писать сценарии для рекламного агентства с помощью VITA-бота. И тогда он сможет купить себе женщину-компаньона.

* * *

Виталий едва сдерживал торжество: на экзамене он быстрее всех сгенерировал с помощью VITA-бота сценарий короткометражки. Студент с факультета видеогенерации мгновенно оживил текст, и короткометражка собрала высшие баллы у строгого жюри из людей.

– Поздравляю, – директор колледжа визуальных искусств пожал Виталию руку. – Давно не встречал таких мастерских генераций. У тебя определенно талант!

Директора тут же потеснил Виктор Викторов, министр культуры:

– Поддерживаю. Такие таланты нужны в Министерстве. Когда готовы приступить?

– Приступить к чему?

– К работе над киносценарием. Соцзаказ. У нас. В Министерстве культуры.

– А как же?.. – Виталий растерянно посмотрел на директора колледжа. – Илья, а как же агентство?

– Ну, когда на моего выпускника положило глаз само Министерство – я не смею останавливать, – Илья тепло похлопал Виталия по плечу. – Это отличная возможность, Вит. Твой талант со средствами Министерства – я даже представить не могу, что из этого может получиться. Забудь про агентство. Перед тобой открывается совсем другой уровень.

* * *

Виталий возвращался домой. Автопилот вел машину, и Вит переваривал ощущения первого рабочего дня. Нужно было сгенерировать сценарий для полного метра. С одной стороны, требовалось так показать силу негативных эмоций, чтобы у зрителей мурашки бегали по коже, а с другой, подчеркнуть всю сложность и бессмысленность этого негатива. Предстоит большая работа по исследованию истории человечества в период до появления интернета.

– Vita, дай раскладку, что больше всего давило на психику доинтернетовских предков.

– Да, мой патрон, – Vita-бот тут же вывел на линзу очков краткую сводку и стал озвучивать текст в чип в ухе. – Самобичевание, самокритика, самообесценивание и необходимость скрывать это, компенсируя раздуванием видимой части своей личности. Люди ХХ века ставили оценку себя другими выше собственной. Было даже крылатое выражение, отражающее психологию советского пролетариата: «Что люди скажут?!». Оно служило фильтром в процессе воспитания нового поколения, для которого мнение других людей уже не имело такого большого значения, но интроект все еще был силен и создавал раскол внутри личности: «Почему я так отчаянно стараюсь казаться тем, кем не являюсь?!» Второй волной, которая усилила этот раскол, стало появление первых соцсетей, где было принято приукрашивать жизнь индивида, скрывая все негативное, что мог испытывать человек.

– Ужас какой, – вздохнул Вит. – Вот же мучились люди.

– Да, нелегко им пришлось, – привычно поддержал Vita-бот. – Но в это время происходит скачок развития фармацевтики, появляются антидепрессанты, и общество начинает легче выдерживать хронический стресс.

– Анти-что?

– Антидепрессанты – это группа лекарственных средств, которые воздействовали на работу нервной системы. Они применялись для лечения депрессии, тревожных расстройств, зависимостей и некоторых других психических заболеваний. Антидепрессанты регулировали химические процессы в мозге, что помогало смягчить симптомы этих состояний.

– То есть у них не было тотального принятия, поддержки и сопровождения, и вместо этого они употребляли что-то синтетическое, чтобы нормализовать свое состояние?

– Да, именно так.

– Интере…

Машина дернулась так резко, что Виталий не сразу понял, что произошло. Пространство на мгновение утратило устойчивость: линии расплылись, звук оборвался. Обычно в такие моменты Vita мгновенно комментировал происходящее, предлагая алгоритм действий, но сейчас Виталий ощущал в голове непривычную пустоту.

Сознание вернулось так же быстро и внезапно, как покинуло его. Виталий проморгался: осколки очков рассыпались по коленям, но не повредили кожу. Зрение восстановилось. Машина заехала одним колесом на бордюр. Вроде бы ничего не болело, только пульсировало за ухом – там, где стоял аудиочип. И тишина. Оглушающая тишина в голове.

Парень аккуратно потрогал за ухом. Пальцам было мокро. Струйка крови текла за воротник рубашки. Рука наткнулась на что-то маленькое и твердое.

– Черт, – Виталий рассматривал красный от крови аудиочип. – Vita? Ты со мной?

Тишина.

Он позвал еще раз, почти шепотом:

– Vita… ну пожалуйста… где ты?

Голос сорвался. Виталий впервые за десять лет услышал собственный вопрос без привычного спокойного ответа внутри головы. Это было как проснуться посреди ночи и обнаружить, что ты один в огромной темной квартире. Страх пришел не сразу – сначала была пустота, холодная и липкая, словно кто-то вынул из груди важный кусок. Только потом сердце заколотилось так, будто пыталось заполнить эту пустоту. Тут его внимание привлекло какое-то движение: к машине бежал полицейский.

– С вами все в порядке? – постучал в окно автомобиля.

– Да, – Виталий спрятал руку с окровавленными пальцами.

– Я видел, как вашу машину закрутило. Автопилот?

– Да, похоже, дал сбой.

– С вами точно все в порядке? Очки?

– Вот разве что очки разбились, – Виталий постарался растерянно улыбнуться. Чистой рукой он нажал нужную кнопку на панели управления, отключая автопилот. – Сейчас сразу же поеду за новыми линзами.

– Вас сопроводить? – не отставал полицейский.

– Не нужно беспокоиться: сервис недалеко, дорога пустая, доеду спокойно сам.

– Хорошо. Счастливого пути!

Виталий вцепился в руль, пытаясь унять дрожь в пальцах. Первый раз в жизни он по-настоящему испытывал то, что видел только в кино, – страх.

* * *

Виталий приехал домой и бросился к центральной медиастанции. Привычный индикатор, отмечающий связь со встроенным биологическим Vita-ботом, не горел. Лоб покрылся испариной.

Ехать в сервис нельзя: нарушение целостности аудиочипа чревато годом восстановления, адаптация нервной системы к новому устройству во взрослом возрасте происходит небыстро. Еще не факт, что с новым чипом Виталий сможет так же блестяще генерировать рабочие материалы, да и не станут его ждать в министерстве целый год. Парень не мог рисковать ни своим положением, ни только что появившейся шикарной перспективой заработать достаточно денег для покупки компаньона.

Мозг Виталия работал в авральном режиме, выдавая кучу вариантов развития событий.

Парень даже не сразу заметил, что ведет внутренний диалог сам с собой вместо VITA-бота.

Первое. Нужно заказать новые линзы. Не ехать в сервис, а именно заказать доставку: так получится избежать диагностики.

Второе. Нужно купить портативное интернет-устройство. Ходить в очках и делать вид, что общаюсь со своим ботом, я смогу, а вот доступ ко всемирной информации нужно найти альтернативный.

Третье. Сегодня придется поработать руками: искать информацию по истории доинтернетовских предков. Нужно все собрать в одну папку – так будет проще запомнить.

Такой активности Виталий еще ни разу не проявлял. За несколько свободных вечерних часов он сделал все, что наметил. Смотря на себя в зеркало, тренировался делать расфокусированный взгляд, чтобы было не заметно, что линзы не подключены к биологическому боту. Через какое-то время это стало получаться. Во всяком случае, так ему казалось.

Вместе с линзами доставили интернет-браслет. Он был стилизован под древний, еще начала XХI века, фитнес-браслет, но смотрелся изящно. Виталий потренировался пользоваться им незаметно: сидя за столом, нужно было откинуться на спинку кресла, а руки опустить на колени. Тогда те, кто сбоку и спереди, не заметят, как он касается экрана. Главное – не забывать запрашивать вслух, что ищешь. Но это не было проблемой: после отселения от мамы-робота и внедрения VITA-бота Виталий привык постоянно общаться с тем вслух.

Осталось самое главное: понять, как работать. Как создавать эти сюжеты, если теперь ко всей информации, ко всем алгоритмам нужно будет получать доступ через браслет? Это как же замедлится его производительность?!

Поужинав, Виталий снова сел к домашнему компьютеру и запустил поиск по истории предков. Через пару часов, собрав все нужное в отдельную папку, Виталий дал команду включить воспроизведение текста в колонку около кровати, а сам устроился поудобнее и через минуту провалился в сон.

* * *

Он проснулся и не сразу понял, что именно изменилось. Тело ощущалось иначе – плотнее, тяжелее, будто в нем появилось дополнительное измерение.

Первый раз за десять лет после установки Vita-бота Виталий утром помнил свой сон. Парень уже и забыл, как это – не только видеть истории со стороны, словно в кино, но и быть участником того, что происходит, чувствовать, как реагирует тело и как проваливаешься в сильные эмоции. Это было… неописуемо!

В XXIV веке слово «тревога» осталось только в исторических словарях. Люди просыпались без тяжести в груди, не знали, что такое ком в горле перед важным разговором. Даже радость была ровной и предсказуемой – как теплый свет потолочных панелей. Никто не кричал от восторга, не плакал от счастья и не дрожал от предвкушения. Все было… комфортно. Детей воспитывали мамы-роботы, запрограммированные на безусловное принятие и поддержку ребенка. Злиться, негодовать и сердиться просто не было повода. Отношения строились с роботами-компаньонами, которые в зависимости от настроек характера могли так или иначе будить острые чувства, которые никогда не были токсичными. Обычно это были возбуждение, интерес, преодоление риска. Ситуации, когда человек в отношениях мог почувствовать себя отвергнутым, непринятым, осуждаемым, исключались. Браки между людьми считались архаизмом – все равно что писать от руки. Зачем рисковать ревностью, предательством или разочарованием, если можно выбрать компаньона с идеально подобранным характером и уровнем эмоциональной отзывчивости? Энергию люди направляли на создание новых технологий и поддержание действующего интернет-оборудования.

Негативные эмоции можно было испытать дозированно и только по подражанию, для этого существовали художественные фильмы, созданием которых занималось исключительно государство. Это был один из самых прибыльных сегментов экономики, мечта каждого, чья профессия связана с творческой генерацией.

В 10 лет Виталию провели стандартную диагностику способностей для лучшего подбора модели биологического бота. Мальчик показал высокие результаты в области речевого художественного творчества. Он мог составить текст так, что читающий не только понимал, о чем он, но и чувствовал себя как будто внутри описываемых событий. Это и определило поступление Виталия на сценарный факультет, успешно окончив который, юноша сейчас одной ногой стоял в мире своей мечты – работе в Министерстве культуры и искусства.

После внедрения VITA-бота вся информация во время сна человека обрабатывается биокомпьютером и отправляется на госсерверы. Кэш памяти сна автоматически очищается во время пробуждения. В государственном хранилище данных сна Искусственный Интеллект пытается вычислить алгоритм творческого синтеза из нервных импульсов человека и загружает данные в себя. Несмотря на столетия такого анализа, ИИ хоть и развился до невероятных высот, однако вычислить исходный код, благодаря которому в человеческом мозгу все-таки происходит переработка и синтез нервных импульсов, которые выдают аутентичные творческие результаты, так и не удалось. Каждую ночь ИИ собирает от миллиардов человек результат их бессознательных процессов, доступ к которым открывается во сне, но пока еще не способен самостоятельно генерировать уникальное творчество. Только бесконечно анализировать и синтезировать уже существующее.

Виталий сел на кровати и постарался отдышаться. Во сне он увидел мальчика – он сам был этим мальчиком, – который испытывал ужас от того, что его мама убила беззащитного человека. Мальчик бросился бежать, но его нагоняло чудовище. Раскрытая огромная пасть, в которой вот-вот должна была оказаться его голова, – последнее, что увидел Виталий, перед тем как проснуться.

Сейчас сердце его стучало, руки, ноги были холодными, а лоб и шея покрылись потом.

Страх липкой коркой сковывал спину.

– Vita, как мне восстановить состояние? – спросил он в пустоту, забыв, что бота внутри него нет.

– Черт, придется вставать и искать самому, – по привычке прокомментировал вслух. На панели экрана стационарного компьютера появился список рекомендаций:

1. Сделать несколько глубоких вдохов и выдохов.

2. Ополоснуть лицо холодной водой.

3. Выпить стакан воды мелкими глотками.

4. Сделать зарядку.

Виталий выполнил все последовательно и почувствовал, как его состояние нормализовалось.

«Вот это американские горки!» – восторженно подумал он.

* * *

На работе Виталий по памяти записал свой сон. Пальцы касались клавиш и как будто сами выводили новые детали. Виталий их не помнил, но, прочитав написанное, ясно почувствовал: так и было. Эпизод с мальчиком неожиданно дополнился предысторией: будто его мама была средневековой целительницей, которой принесли раненого, но она не смогла его выходить, и ей оставалось лишь помочь ему отойти в мир иной без боли. Виталий удивился выражению «отойти в мир иной», полез в интернет-справочник, чтобы узнать, что это значит. Оказалось, «умереть».

Такого с ним еще ни разу не было: все новое он обычно получал через генерацию. Загружал свои мысли, а VITA-бот выдавал их синтез, концентрат. И это казалось творчеством. Но сейчас! Сейчас происходило что-то удивительное: как будто не мысли выдавали новый материал – само тело рождало эти слова, выражения и образы. Хотелось одновременно потянуться и зажмуриться от удовольствия. От телесного удовольствия!

Как так?! Приятные ощущения всегда приходили извне: будь то вкусная еда, массажеры, изменение климат-контроля. А тут само тело продуцировало такое удовлетворение, о котором раньше и подумать не мог!

На следующий день все повторилось. Виталий помнил свой сон, записал его на работе, дополняя деталями, которые шли откуда-то изнутри. Но герой, точнее героиня, был уже другой. И другое время – начало XXI века.

Последующие дни он собирал разрозненные истории и выписывал их как отдельные сюжеты. Ему приходилось искать значения слов и выражений, рождаемых его пальцами. Принцип работы поменялся: до аварии Виталий исследовал сеть, набирал материал, потом загружал его в бота и генерировал сюжет. Сейчас же сюжет приходил во снах, а детали юноша узнавал из сети.

Он перечитывал кусочки и то улыбался, то вздрагивал. Один раз Виталий лежал в кровати перед сном и думал, как это все соединить. Ему нужен сценарий полного метра, а не отдельные короткометражки.

Парень заснул с этими мыслями, а когда проснулся, побежал к компьютеру, даже не позавтракав, чтобы успеть записать. Во сне все сюжеты переплелись: стало понятно, как связаны герои между собой. Связь эта была сквозь время. Также появилось и «новенькое»: то, что сначала казалось магическим, оказалось психиатрическим, и это все нужно было успеть записать!

Так Виталий первый раз опоздал на работу.

* * *

– Виталий, вы же знаете, что у нас четкий график, опоздания недопустимы. Вам выносится предупреждение. Следующее опоздание – увольнение.

– Да, простите, Виктор. Это не повторится. Но я… Я закончил сценарий! Рабочее название «Веретено».

– Вы хотите сказать, что закончили генерацию киносценария с вашим ботом на месяц раньше, чем стоит в плане?

– Да, конечно, – Виталий слегка побледнел, поняв, что чуть не попался. – Мы с Vita-ботом сегодня утром догенерировали сценарий. Поэтому я и опоздал.

Виктор внимательно посмотрел на Виталия. Тот поежился. Это было странно.

– Пришлите мне файл.

* * *

– Это потрясающе! Я не мог оторваться, пока не дочитал до конца! – на следующий день министр культуры первым делом подошел к Виталию. – Такое знание истории, такая яркая передача негативных чувств, такая потрясающая логика: как негативное воспитание приводит к психическим заболеваниям. А эти ужасные сцены средневековых казней! Народ повалит в кинозалы! Сегодня же отдаю сценарий в отдел видеогенераций. Вы превзошли мои ожидания, молодой человек!

Виктор Викторов поймал руку Виталия для рукопожатия, потянулся другой рукой хлопнуть парня по спине и тут же заметил свежий шрам. Шрам на том месте, где должен был оставаться старый рубец от вживления биологического бота. Глава Министерства отклонился назад и внимательно посмотрел в лицо подчиненного. Тот порозовел, сказал «спасибо» и постарался отступить на шаг. Виталий не понял, что именно произошло, однако уловил перемену в эмоциях начальника и затаил дыхание.

– Поразительная генерация, – сказал наконец министр, но интонация не совпадала со словами.

Виталий почувствовал, как каменеют мышцы лица. Подобные реакции редко оставались незамеченными системой, которая тут же подбирала оптимальную корректировку. Но сейчас система молчала.

– Мы с Vita-ботом старались, – добавил он.

Виктор медленно кивнул, как будто фиксируя не слова, а паузу между ними.

* * *

Последующую неделю Виталий постоянно ловил на себе взгляды главы Министерства. Тот стал чаще обычного заходить в их отдел и наблюдать за работой. Виталию стало казаться, что Виктор догадывается. Тревога нарастала с каждым днем: если вскроется, что у него нет биологического бота, то простым восстановлением не отделаться. Это преступление, за которое ссылают в резервацию Потерянных без права восстановления биобота.

Эти резервации казались чем-то мифическим. Известно, что там не было сетей, не было интерфейсов, не было даже фонового присутствия системы. Люди жили среди предметов, которые не отвечали на прикосновения. Бумажные книги, механические замки, темнота без адаптивной подсветки. Самое страшное: там не было мгновенного ответа на любой вопрос. Даже половые отношения люди строили друг с другом и выращивали детей сами! Никаких роботов-компаньонов! Жизнь только собственным умом. Непостижимо!

Если о поломке или потере биобота допускается сообщать в течение суток, то задержка в месяц – это гарантированная ссылка.

Тело Виталия не умело долго выдерживать тревогу. Поначалу непривычные ощущения даже слегка возбуждали, но уже через несколько дней постоянное ожидание разоблачения сделало его нервным и дерганым. Чтобы не нарваться – даже слабые негативные эмоции привлекают к себе внимание окружающих, – Виталий старался ни с кем не общаться на работе, прикрываясь тем, что трудится над новой генерацией.

Но в тот вторник его сердце упало, когда на экране рабочего компьютера появилось оповещение: «Виталий, вас вызывает Виктор Викторов».

Юноша шел в кабинет начальника на ватных ногах.

– Заходите, Виталий, – голос Виктора был серьезным. – Присаживайтесь.

Побледневший Виталий сел. Виктор откинулся в кресле и долго смотрел на него, не мигая. В глазах министра не было ни угрозы, ни осуждения – только усталое узнавание.

– Я наблюдаю за вами уже неделю.

«Чертова пауза!» – сердце Виталия забилось где-то в горле. Но он молчал.

– Сначала я думал, что это ошибка, что мне показалось. Но вас выдает напряжение. И этот сценарий… Он не похож на все остальные. Как давно вы лишились своего бота?

Виталий закрыл лицо руками. Опровергать? Имитировать недоумение? Он чувствовал, что это бесполезно.

– В первый рабочий день здесь. Авария, – он посмотрел начальнику прямо в глаза.

– То есть ваша генерация – это…?

– Это не генерация. Я написал это сам.

Виктор молчал. Виталий же оцепенел. Но одно его радовало: после признания тело расслабилось от облегчения.

Виктор обошел его сбоку:

– Если это вскроется, можно попасть в резервацию Потерянных. Вы понимаете, чем рискуете? Или уже почувствовали, что некоторые риски стоят того?

– Если? – не понял Виталий.

– Да, если, – министр сел рядом и положил на стол маленький чип.

Виталий удивленно посмотрел на Виктора, на чип, потом снова на начальника.

– То есть вы…

– Не продолжай. Во избежание… всякого. Но ты меня понял правильно, – Виталий даже не заметил, как начальник перешел на «ты».

Юноша присмотрелся: очки Виктора были идеально прозрачными. Даже слишком. Как его собственные. Брови от удивления поползли вверх.

Виктор достал из кармана пузырек. Поставил на стол перед Виталием.

– Это успокоительное. Когда будет сильно накрывать тревога – прими 10 капель и запей водой. Отпустит.

– Лекарство?! Это же запрещено! – возмутился Виталий.

– А жить без биобота не запрещено?!

– И то правда, – выдохнул Виталий. У него никак не укладывалось в голове, что сам глава Министерства носит биочип в кармане. Лекарство – это уже так, приправа к основному шоку. – А как давно вы…?

– Тебе лучше не знать. Фильм, который снимут по твоему сценарию, выйдет на международный рынок. Мы подадим его на мировую премию. У него есть все шансы выиграть. Но самое основное, самое важное – это тебе научиться держать себя, контролировать свои эмоции и скрывать неоптимальные чувства. Понял?

Виталий еще не мог поверить, что все обошлось.

– Д-д-да.

– Ну и молодец.

* * *

К вечеру в личный кабинет банка Виталию пришла премия. Когда он посмотрел на цифры, дыхание второй раз за день дало сбой. Парень закашлялся. Теперь он сможет купить женщину-компаньона! Уже сегодня! Хотя нет. Лучше завтра на свежую голову и в более спокойных эмоциях.

Но когда Виталий проснулся утром, его сердце все еще билось как бешеное: во сне он жил, страдал, преодолевал, плакал и захлебывался от наслаждения и счастья с женщиной. Она не имела настроек. Ее эмоции нельзя было оптимизировать. Она была… живая.

Алена Кощеева

Тролли

Глава 1

По интеллектуальной дороге тарахтел ПАЗ–3206 «Наследие», воспроизводил записанные в прошлом веке звуки разбитой подвески, искусственно подпрыгивал, а вместе с ним и все десять пассажиров. Лис смотрела в окно и думала, на кой черт в девяностом году запустили по маршруту этот ретро-транспорт.

Ее зеленые брюки в белую клетку липли к коленям не хуже шерстяных, хотя были сшиты из тонкого хлопка. Оверсайз-футболка пристала к спине, волосы у лба намокли от пота. Утомительно проплывали модифицированные тополя вдоль полей, через форточку залетал пропаренный запах скошенной травы. Настроение плавилось вместе с надеждами на приятную командировку. Хотелось оправдать свою диковинную фамилию Чайка и улететь куда-то к морю. Лис повернулась к Корнееву и сказала:

– От этой поездки у меня точно третий седой локон появится.

Тот сидел с раздражающе довольным видом, словно ехал не на объект ПВО за тысячу километров от дома, а на рыбалку мечты. Из динамиков донесся характерный лязг старого двигателя, которого в эру магнитного транспорта уже не существовало даже в дальних районах.

– Аутентичность! – Корнеев широко улыбнулся и поднял указательный палец вверх. По загорелому лицу коллеги скатывались капельки пота, застревали в густых бровях, и ему приходилось смахивать их, словно назойливых мух. Но Корнеев словно не замечал жары, он был безнадежен. При виде старого компьютера его глаза загорались. Восстановленные поезда и автобусы он фотографировал, как другие люди закаты, а в музее техники он мог провести весь отпуск. И местный губернатор со своей любовью к историческим реконструкциям казался ему чуть ли не национальным героем.

– Андрей Сергеевич, – язвительно-ласково произнесла Лис. – Вы чему радуетесь?

– Жизни.

– Напрасно.

– Андрюха, ты бы и правда поскромнее, – усмехнулся Коля Мельник, сидящий напротив, – а то наша Лизавета Игоревна и тебя заставит штаны в клетку носить.

– Желтые или красные?

– Не, – поддержала начальница шутку, – для него у меня розовые припасены.