Измена: Дочь подруги. Книга откровений

Не дождетесь!

– Ну, – поджимаю губы, – ты девочка взрослая, – вижу в ее глазах торжествующий блеск. – Только маме сообщи! – тут же осаживаю ее я. – А то скажет потом, что мы эксплуатируем бедного ребенка!

Ехидно ухмыляясь, сажусь рядом с Павлом, протягиваю ему чашку кофе.

– Я передумал! – фыркает он, глядя на чашку. – Пойду, пожалуй, спать.

– Конечно, дорогой, – покорно киваю. – Я приду чуть позже.

Карина тоже подхватывается:

– Вы сейчас не собираетесь в душ? – скромно хлопает глазками она.

– Нет, нет… Иди, – взмахиваю пальцами. – Спокойной ночи, – улыбаюсь ее спине.

Откидываюсь на диван, оглядываю пустую гостиную и… улыбаюсь.

Спокойно спать сегодня буду только я…

.

– Господи, да что ж вы съели в этом своем ресторане!

Картинно заламываю руки, еле сдерживая смех…

– Дядь Паш… – стонет Каринка у дверей туалета.

– Вера! – кричит тот из-за двери. – Вера, у нас есть что-то от…

И затыкается… Она же тут… Рядом…

Ха!

Она не то, что рядом, она мечтает попасть на твое место…

– Я же говорила, что в том районе ничего порядочного нет! – ворчу я, уходя на кухню.

Аптечка у меня там…

Закрываю за собой дверь, сгибаюсь пополам от хохота, зажимая рот ладонью…

Божечки, дай мне сил сдержать эмоции…

– Пашенька, от поноса все кончилось, – расстроенно кричу, выбрасывая противодиарейное в мусорку.

Поглубже, чтобы он не увидел…

– Вот только смекта, – бегу с пакетиком.

Одним…

– Должна помочь… – смотрю на Павла, напряженно выходящего из туалета.

Карина топчется возле двери, судорожно поправляя растрепанные волосы. Тушь растеклась у нее под глазами, придавая ей вид измученной панды.

Павел выходит, бледно-зеленый, словно морская волна. На лбу и висках испарина, домашняя футболка вся измята, с явными пятнами пота по спине.

Он старается не смотреть на свою пассию, но той все равно! Совершенно! Словно Жанна Д`Арк, осаждающая крепость во время столетней войны, она вламывается в клозет, громко хлопает дверью…

Еще сильнее побледневший Павел судорожно нащупывает на стене выключатель вытяжки…

– А пакетик один? – удрученно тянет он.

– Один, – пожимаю плечами. – Тебе? Или Карине?

– Давай Карине! – с видом рыцаря ершика и вантуза откликается он.

– Конечно! – киваю.

Возвращаюсь на кухню, философски смотрю на пакет лекарства…

Карине его… Как же!

Открываю, с совершенно чистой совестью высыпаю содержимое в раковину, сама зачерпываю пол-ложки крахмала, немного сахара…

– Ребят, – возвращаюсь к дверям туалета, за который снова борются эти двое. – Может, вам скорую?

Протягиваю стакан Карине. Павел снова ныряет внутрь самой популярной сегодня ночью комнаты…

– Нет! – стонет Карина. – Сейчас пройдет…

Ну да, смотрю на нее скептически, наверное, действительно скоро пройдет.

– Вы, главное, пейте больше, – чуть не плачу со смеху, глядя, как Паша открывает, но тут же снова закрывает дверь туалета. Изнутри.

Карина хватается за живот, сжимает коленки…

– Боже, беги в ванную! Потом вымоешь! – ору я погромче.

Она смотрит на меня взглядом раненой белки и…

Несется в ванную!

Победа!

Размазала обоих по всем статьям!

Интересно, они будут это обсуждать во время ближайшего интима? И когда он у них будет? Ближайший…

Квартирку отдельную они захотели… Ага…

– Паша! Надо натравить на этот ресторан санэпидемстанцию! – кричу отчаянно.

– Не надо! – рычит он.

Снова пытается выйти.

– Хороший ресторан! – произносит зло. – Мы часто там обедаем!

Эта фраза звучит как пушечный выстрел. Я на мгновение теряю самообладание, изумленно смотрю на него…

Он распахивает глаза, понимая, что сказал, и тут же поправляется:

– С партнерами!

А у меня внутри все сжимается невидимой ледяной рукой…

Он часто обедает около ее института…

Он знает там рестораны. У него есть любимые среди них…

А когда началась эта связь?

Боже, аж под ребрами все дрожит… Я-то думала, что это после переезда… Эти ее халатики… Длинные, словно случайно выставленные ноги… А выходит…

И тут внутри воцаряется ледяная, оглушающая пустота…

Уничтожу.

Полностью.

Навсегда.

.

Глава 11

Эти двое герои…

После своей веселой ночки, они собрались и ушли из дома… Оба… В разное, правда, время.

Пашка вызвал такси. Сказал, что он не в состоянии сегодня садиться за руль. А у него там что-то важное в офисе.

Ну пусть. Важное, значит, важное.

Карина собралась и молча ушла спустя час. Судя по времени, ко второй паре.

А я сижу на кухне, перед своим ноутбуком…

Не пишется от слова совсем...

Да, развлеклась я знатно, поиздевавшись над своими героями и их прототипами. Но в любой истории должен быть логический конец.

Пора, кажется, и тут ставить точку…

Вздыхаю, смотрю на открытый чат с адвокатом. Еще вчера в ночи он прислал мне сообщение, что будет ждать меня в своем офисе с трех и до восьми. Нужно отнести ему оригиналы документов и обсудить последовательность действий.

Нужно.

Хватит.

Все, что требовалось, я сделала. Бумажки Паша подписал, авторские права на все у меня оформлены…

В общем, больше тянуть незачем… Подсыпать им то слабительное, то виагру так себе удовольствие… Приятно, конечно, посмотреть на их измученные лица, но я же смотрю и на их откровенные взгляды. Слышу Пашкины неуместные насмешки, терплю его высокомерие и фырканье…

Нет.

Все.

Хватит.

Только вот…

Карина – дочь Эли. А Эля мне… Ну… Сейчас она мне однозначно ближе, чем муж. Если бы она была рядом, то я совершенно точно пошла бы к ней плакаться на свою женскую долю.

И я уверена, что Элька бы выслушала, поняла бы и обняла… Несмотря на то, что разлучница ее собственная дочь…

И… С Элей надо объясниться. Надо поговорить. Спокойно. Без эмоций и без обвинений. Просто поговорить…

Долго решаюсь, беру наконец телефон…

И тут он сам звонит в моих руках!

Смотрю на имя абонента и улыбаюсь. Все же я права! Все же действительно между нами крепкая связь…

– Эля? – принимаю звонок. – Привет!

Мой голос дрожит… Да, она подруга, но сказать подруге, что ее дочь разрушила мою семью…

Хотя… Какую там семью…

Не успеваю подобрать слов, как слышу в трубке:

– Верка, ты там что, совсем сдурела?

Голос Эли раздраженный, даже злой…

– Ты чего мою дочь выгоняешь? – с вызовом начинает она, не давая мне и слова вставить. – Что тебе там в твоих московских хоромах тесно стало? – несет какую-то околесицу подруга, а я чувствую, как по моему телу рассыпается мелкая дрожь.

Словно землетрясение. Словно все рушится. Опора уходит из-под ног…

– Медовому месяцу моя Кариночка мешает? – распаляется Элька.

– Да не она мне мешает, а я им! – выпаливаю со слезами в голосе. – Кариночка твоя к Паше моему лезет вовсю!

– Что? – вопит Эля, и я слышу в ее голосе интонации, которых никогда не знала. – Что ты несешь? Ты там совсем на своих книгах помешалась? Реальность с выдумкой попутала? Ты хоть нос свой из романчиков-то высуни!

– Да при чем тут романчики! Эля! Да ты сама посмотри! Она с ним обедает, она устроилась к нему на работу, она… – срываюсь. – Я только и слышу: “дядь Паш”, “дядь Паш”… – мой голос дрожит от сдерживаемых эмоций.

– Верка, ты дура?! – очень твердо произносит Эля. – Девочка моя без отца росла! Нормально, что она ко взрослому мужику тянется.

– Нормально? – вскрикиваю. – Нормально? А то, что он ей учебу оплачивает, это тоже нормально? Втайне от меня, между прочим!

– В смысле “учебу оплачивает”? – переспрашивает Элька удивленно. – Учебу я оплачиваю…

– То есть? – рвано вздыхаю. – Ты в курсе?

– Что ее с бюджета отчислили? В курсе, конечно! Там какого-то министерского сынка надо было пристроить, вот мою Кариночку… – Эля картинно всхлипывает. – Кто ж за сироту заступится, – переходит на причитания она. – А Павлу твоему низкий поклон, что о девочке заботится. У него, в отличие от тебя, совесть есть…

– Эля, – хриплю я в трубку. – Услышь меня, Эля, они любовники…

– Не выдумывай! – орет на меня она. – Раз тебе моя дочь поперек горла стала – так и скажи! Нечего напраслину на честных людей возводить! Боже! Я знала, что деньги портят людей, но чтобы так! Вера, Вера… Хоть мужа своего бы пожалела! – сваливает Элька в одну кучу все мыслимые и немыслимые претензии. – Ты мне больше не подруга! А дочь свою я от тебя заберу! Хорошо, хоть Павел ей помогает, добрый человек! Хоть у кого-то сочувствие есть, сироту не обижает! – она переходит на привычный ей тон причитаний. – Ты бы хоть раз в жизни подумала! Каково мне! Ее! Одной! Без мужа!..

Я уже хочу ее прервать…

Напоминать Эле, что никто не заставлял ее хранить верность покойнику-алкоголику, бессмысленно. Но мы сейчас говорим о моей семье, а не о ее! И при чем тут ее картинное вдовство!

Но шанса расставить все точки над “И” подруга мне не дает.

С очередным всхлипом она выкрикивает:

– Зажравшаяся мразь! – и бросает трубку.

Отвожу смартфон от уха, смотрю на него так, будто увидела какую-то диковинку…

Что это было?

Это, вообще, как?

Это… Это моя подруга?

Да как же… То есть… Выходит…

О боже…

Никаких подруг у меня, выходит, нет…

Есть коллеги, знакомые, издатели и читатели…

А муж и та, кого сестрой считала, попросту предали. Растоптали. Выбросили.

Чувствую себя так, будто мне навешали оплеух… Палками побили. У позорного столба. На площади.

Ну не-ет! Так быть не должно! Это их стыдить надо, а не меня! И Эля… Эля…

Тут же сама набираю номер подруги и… “Абонент не может принять вызов!”

Еще раз…

Результат тот же.

Понятно! Либо она отключила телефон, либо, и того лучше, меня в черный список бросила.

Ну что ж…

Зато ж теперь я могу ничего не стесняться! Если вы со мной так, то и я буду с вами так же!

Вы у меня еще попляшете! Вам ночь на унитазе райской сказкой покажется!

Решительно швыряю в сумочку телефон, очки, меняю домашний халат на трикотажное повседневное платье и, вступив в кроссовки, выхожу из дома.

Адвокат.

Мне к нему.

Я буду отстаивать свою честь и достоинство в правовом поле!

.

Глава 12

– Ну, прежде всего, все доходы вашего ИП мы должны квалифицировать как персональный доход, полученный за счет личного таланта и способностей, – нудно и методично перечисляет Валентин Сергеевич.

Он не смотрит на меня, он смотрит в свои бумаги. И меня это устраивает. Юриспруденция, крючкотворство, называйте, как хотите. Но профессия адвоката прежде всего – это знание тысяч законов, подзаконных актов и способов их применения. А уже потом умение нравиться клиентам и судьям…

– Нужно в рамках бракоразводного процесса добиться аудита его фирмы, – мой адвокат поправляет очки. – Ну и, естественно, надо оценить ее как можно дешевле… – некрасиво улыбается он.

– В смысле “как можно дешевле”? – щурюсь я, соображая. – Это же совместно нажитое имущество. Разве нет?

– Да, а вы на нее претендуете? – спокойно уточняет Валентин Сергеевич.

– Нет, – качаю головой. – Даже если он скрывал от меня доходы, то там… Пф-ф-ф… – закатываю глаза. – Едва ли он в плюсе… Скорее, просто на нуле… Не банкрот он только за счет моих денег.

– Смотрите, – адвокат складывает руки в замок на своем животе, глубоко вздыхает, как будто собирается долго и обстоятельно говорить. – Фирма – это совместно нажитое имущество. А доходы, полученные благодаря вашему таланту – нет. Ваш супруг подписал бумагу, по которой ваше индивидуальное предприятие вкладывало деньги в его индивидуальное предприятие на правах займа. То есть, – Валентин Сергеевич вскидывает брови, – ваши личные деньги вкладывались в ваше совместное предприятие!

– Ага! – начинаю понимать я. – То есть моего там намного больше!

– Угу! – кивает адвокат, довольный тем, что я поняла. – А так как, – он спокойно поправляет очки, – долги тоже делятся при разводе, – хмыкает он, – то половину этой суммы, – Валентин Сергеевич кивает на договора займа, – вернуть вашему ИП должны вы, а половину – ваш супруг. Вы как индивидуальный предприниматель эту половину сами себе прощаете, а вот его часть остается висеть на нем. И компенсировать он ее обязан личным имуществом. Например, – тут адвокат с торжествующей улыбкой смотрит на меня, – долей в квартире!

– О! – восклицаю я, довольная таким неожиданным результатом. – Надо же как!

– Да, – адвокат снова едва заметно улыбается, и в этой улыбке мелькает настоящий профессиональный азарт охотника, загнавшего добычу в ловушку. – Можно постараться даже вывернуть дело так, что ваш супруг вам еще и должен останется… – он поднимает подписанные Пашей бумаги, всматривается в цифры. – Все покажет аудит, – тут Валентин Сергеевич плотно сжимает губы. – Увы, не исключено, что ваш муж скрывал истинное положение дел, и у нас не получится разыграть эту комбинацию, – вздыхает он. – Но тогда, – грустно разводит руками, – по крайней мере, получите возмещение этих средств, – он кивает на бумаги о займе.