Измена: Дочь подруги. Книга откровений

Увлекаю его за собой в нашу спальню…

– Отстань от девочки, – хмыкаю, закрывая за собой дверь. – Эля сказала, что у нее кто-то есть, вроде как даже серьезно все, – тяну задумчиво. – Она собралась жениха с родителями знакомить.

– С родителями? – хрипло уточняет Павел.

– Ну да, – кладу руку ему на грудь. – Может, она там сейчас с ним переписывается… А ты к ней со своими разговорами, – улыбаюсь, чувствуя, как дрожит тело мужа под моими ладонями.

– Вера… – хрипит он. – Вера! – глаза его загораются гневным огнем. – Вера!

И он вдруг стискивает меня в объятиях…

Ох!

К этому я не была готова! Я рассчитывала, что он будет полночи мучиться под душем…

А он…

– Как ты вкусно пахнешь! – прильнул губами к моей шее.

А мне вдруг становится до дрожи противно…

Именно от упоминания о запахе…

Потому что она тоже… Она мною пахнет!

– Пашка! – отталкиваю его, смеясь. – Ну ты нашел время! Выбрал единственный день в месяц, когда у меня дела!

– Вер, когда это нам мешало, – напирает он, развязывая мой халат.

А у меня аж мурашки по коже… Не сладкие и манящие, а… такие, как бывает, когда трогаешь что-то противное…

– Паш, подожди, я правда не могу, – шепчу смущенно. – Но есть же альтернативные способы! – подмигиваю мужу. – Давай поиграемся!

Укладываю его на кровать, распускаю пояс своего халата, беру его запястье и…

– Ух! Верка! Да ты у меня огонь! – с восторгом произносит он, глядя, как я затягиваю узел на его запястье.

– Сейчас второе, – мурлычу, доставая из брюк его ремень. – А теперь, погнали!

Ни о каком удовольствии речи, конечно, не идет!

Хотя нет!

Я отчаянно прыгаю по кровати, чтобы она как можно громче скрипела, пару раз даже толкаю ее так, что она ударяется изголовьем о стену…

О смежную со спальней Карины стену…

Я стону, хохочу, восхищаюсь своим мужем так громко, как могу!

А он…

Он весь измучился, бедняжка, в ожидании разрядки.

Потому что на него мне откровенно плевать.

Рычит, крутится, извивается…

А я восхищенно смотрю на него:

– О! Паша! – восклицаю громко, понимая, что эта дрянь нас отлично слышит.

Ну… Пришлось, конечно, вспомнить кое-что из обязанностей супруги…

Я удрученно похихикала, что мне надо к стоматологу, и от оральных ласк тоже отвертелась, но…

В общем, от напряжения своего Пашка избавлялся с трудом и громким стоном облегчения!

После чего я развязала его и отправила в ванную… И… Судя по тому, сколько он там проторчал, виагра все еще продолжала действовать…

Пока он в душе, я закрываю дверь на ключ, убираю его себе под подушку и… Делаю вид, что крепко сплю…

Эта козлина, проверив мой безмятежный сон, пробует-таки открыть замок! Но я тут же принимаюсь ворочаться, и…

Ему ничего не остается, как с тяжелым вздохом лечь рядом со мной…

Я слушаю, как он раздраженно шипит, ворчит, и улыбаюсь.

А на утро мой маленький спектакль получает неожиданное продолжение!

Я встаю раньше Пашки, выхожу на кухню, а там…

Яростно крошит сыр на бутерброды злая и растрепанная Карина.

– М-да, – смотрю на ее произведение кулинарного искусства. – Ну зато ж ты красивая!

Хихикаю, отворачиваюсь.

Она резко вздрагивает, поджимая губы, и с таким остервенением вонзает нож в доску, будто представляет на его месте меня. Или Пашу.

– Мы вчера не слишком тебе мешали? – невинно хлопаю ресницами, потягиваясь и театрально вздыхая. – Пашка буквально с ума сошел! Не думала, что новая прическа может настолько завести мужчину… – мечтательно поправляю локоны, новый цвет которых, конечно, вчера никто не заметил. – Прямо медовый месяц какой-то…

Карина бросает на меня яростный взгляд исподлобья, краснеет и снова вонзает нож в сыр с удвоенной силой. А я с наслаждением наблюдаю за ее бессильной злостью.

В этот момент появляется Павел.

Он уже в костюме.

Поправляет узел галстука так, будто хочет задушиться…

– Д-доброе утро… – тихо здоровается он, стараясь не смотреть ни на одну из нас.

Карина резко поднимает голову, глаза ее вспыхивают недовольством, губы поджимаются в тонкую линию:

– Доброе утро, Павел Александрович! – ледяным тоном цедит она, подчеркивая официальность обращения.

Пашка бледнеет, дергается, будто его ошпарили кипятком, распахивает рот…

– К-карина… Э-э-э-э… – начинает он.

Но тут уже влезаю я.

– Пашенька, ты даже кофе не попьешь? – нежно улыбаюсь, наслаждаясь их немым противостоянием.

– Н-н-ет, – заикаясь, крутит головой мой муж. – Мне пора! Я позвоню!

И вылетает в коридор.

Слышно, как хлопает входная дверь.

Карина раздраженно отбрасывает нож, а я с удовольствием, сербая и смакуя вкус, отпиваю любимый напиток…

– Карина? – поворачиваюсь к этой злобной стерве. – У меня для тебя сюрприз!

.

Глава 7

– Ты только послушай! – шепчу заговорщически, несмотря на то, что никого, кроме нас, в квартире нет. – Это эксклюзив!

Протягиваю Карине флакон духов в красивой, дорогой упаковке.

Правда дорогие.

Правда эксклюзив.

Девчонка нерешительно берет подарок, подозрительно всматриваясь в мое лицо.

– Это топовая компания, они делают ароматы для кинозвезд и политиков! – округляю глаза. – Анализируют образ, привычки, вкусы и… Баснословно дорого, но оно того стоит! – произношу с восхищением.

Широко улыбаюсь. Карина мрачнеет, аккуратно, словно нехотя, берет коробочку из моих рук. Ее пальцы сжимают упаковку слишком сильно…

– Мне самой уже поздновато так экспериментировать, – улыбаюсь виновато, – но идея же шикарна! Не удержалась, – виновато опускаю глаза, – сделала для тебя!

Карина, хмурясь, неохотно откупоривает флакон, и кухня наполняется дерзким и терпким ароматом жасмина и фрезии. Чувствуется также что-то ягодное… И, кажется, лимон…

Молодежно, свежо, ярко… Совсем не похоже на меня.

– Он… потрясающий, – тихо произносит Карина, явно не ожидая этого.

Она моргает, слабо улыбаясь, но тут же сжимает губы, словно вспомнив что-то неприятное.

Аромат действительно интересный.

Мне нравится.

Особенно мне в нем нравится то, что его ни за что не спутать с моими духами. Собственно, это и был заказ: стиль молодой девушки, максимально не похожий на… те духи, которыми пользуюсь я!

У них вышло!

Пусть теперь попробует к Пашке беззастенчиво прижиматься!

Ну или не использовать эти духи!

Она не дура. Стерва, дрянь, шалавка, но не дура…

– Пользуйся, малышка! – нежно трогаю ее волосы. – Мне нравится тебя баловать! Рядом с тобой я жалею, что у нас с Пашей нет детей, – вздыхаю. – Хотя! – закусываю нижнюю губу, словно говорю о чем-то сокровенном. – Не такие уж мы с ним и старые! Вон у меня моя корректор в сорок два родила! – бросаю на нее игривый взгляд. – Что скажешь? Подходим мы с Пашуткой для роли молодых родителей?

– Д-да! – напряженно мямлит она, резко отворачиваясь. – А почему нет? Никогда не поздно… – и тут она бросает на меня полный вызова взгляд. – Если любите друг друга…

– Ах, милая, – улыбаюсь снисходительно, – любовь – это хорошо в первые месяцы… Ну, – пожимаю плечами, – может быть, год… Потом важнее другое, – бросаю на нее покровительственный взгляд.

– И что же? – Карина нахально вскидывает подбородок, но ее голос предательски дрожит.

– Порядочность! – слишком резко бросаю я, ощущая, как в груди поднимается обжигающая ярость. – Доверие, честность, надежность… – последние слова почти шиплю, глядя ей прямо в глаза.

Под моим взглядом она слегка бледнеет.

Чувствую, как у меня под ребрами начинает все вибрировать, дрожать от злости.

Я всегда была порядочной, надежной и честной… И что получила в ответ?

– И самое главное, – заканчиваю, чуть смягчившись, – люди должны хотеть быть вместе, – улыбаюсь. – Сегодня, – задумчиво склоняю голову. – Завтра, – веду пальцами по ободку чашки. – Через десять или двадцать лет… – смотрю куда-то вдаль невидящим взглядом. – Особенно в старости! – произношу чуть бодрее, чем следует. – Когда уже вставные зубы и геморрой… И главная тема для разговора – хорошо ли сходил в туалет! У Пашки вечно с этим проблемы, – заканчиваю, разрушая ехидством всю романтику разговора.

Каринка вздрагивает, округляет глаза!

Вижу в ее взгляде настоящий ужас и отвращение!

Что, дорогая, об этом ты не задумывалась?

Сжимаю губы в плотную линию, чтобы не расплыться в улыбке, отворачиваюсь, делаю вид, что пью кофе…

– Ты только дядь Паше не говори, что я тебе рассказала, – тихонько прошу ее. – Он обидится, – хмыкаю. – Но, – смотрю на нее искренне, – ты же у нас почти член семьи… Как дочка, – улыбаюсь ей нежно. – Кто знает, – вздыхаю мечтательно, – может, однажды именно ты будешь искать для него врачей…

– Ой! – аж подпрыгивает Карина. – Я ж совсем забыла! – бледнеет, мечется по кухне. – Нам же сегодня пару поставили!

– Ах, дорогая, конечно! Беги! – взволнованно машу руками. – Тебе собрать бутерброды?

– Нет-нет! – резко выпаливает она. – Я потом, я сама, я…

Она забывает, что хотела сказать.

Ну и славно.

Теряй голову, девочка… Теряй… Любить ты не в состоянии, так хоть от ужаса реальной жизни теряй…

– Как там твоя лабораторная? – спрашиваю громко, наблюдая, как она бегает между кухней и ванной.

– Еще не объявляли результат! – выпаливает.

– Я верю, что ты нашла верный ответ! – подбадриваю ее с двусмысленным фальшивым оптимизмом.

Она уже не реагирует.

На ходу расчесывает волосы, кидает в сумочку косметичку…

– До вечера! – кричит от двери.

– Пока, родная! – нарочито нежно прощаюсь с ней я. – Стой!

Подбегаю, хватаю флакончик духов, который она поставила на зеркало, и…

– Ты не против? – спрашиваю со взглядом ребенка, держащего в руках новогодний подарок.

– Конечно! – пытается растянуть губы в улыбке она.

И я щедро обливаю ее… Жасмин… Фрезия… Ягоды… Цитрус… Ярко, дерзко… Совсем не похоже на мой аромат!

Бледная Каринка вылетает из квартиры, хлопая дверью, а я остаюсь, чувствуя, как внутри холодная пустота медленно уступает место странному, почти болезненному удовлетворению.

Хороший вышел сюрприз.

Но он на сегодня не последний.

Криво улыбаюсь, беру телефон…

– Алло, кафедра? Здравствуйте. Я по поводу Карины Мининой…

.

Глава 8

Мне отвечает дама с хорошо поставленным голосом, представившаяся секретарем…

– Карина! – голос в трубке звучит так, будто обладательница этого имени ему хорошо известна.

И не с очень приятной стороны!

– Да, да, – улыбаюсь в трубку, пытаясь сгладить впечатление, – Карина Минина… У девочки возникли проблемы с общежитием.

– У девочки возникли проблемы не с общежитием, – очень категорично отвечает мне женщина с кафедры Карины. – У нее возникли проблемы с учебой. Она отчислена с бюджетного отделения.

– Как?! – ахаю, совершенно не готовая к такой новости, ноги подкашиваются – сама того не желая, сажусь на диван. – Как отчислена?

– С бюджета, – раздраженно и как-то мстительно уточняет женщина. – Молча. За неуспеваемость. А студентам коммерческого отделения общежитие мы не предоставляем!

– Коммерческого? – тяну растерянно. – Ах да, как же я могла забыть! Простите! Я все напутала! Спасибо за уточнение…

– Пожалуйста! – совершенно недружелюбно отзывается дама и, не дожидаясь моих очередных вопросов, кладет трубку.

Вот те на…

Растерянно замираю… Элька ничего не говорила! Да и… Откуда у нее деньги-то? Она осталась без мужа, когда Каринке было двенадцать. Овдовела. Я не очень хорошо его знала, они поженились уже после того, как я уехала, но говорят, что парень пил. Официальная версия – погиб на производстве. И именно эту официальную версию Эля несла как знамя. Поднимая маленькую дочь, надрываясь на двух работах, гордо именовала себя вдовой.

В общем, денег в этой семье не было от слова совсем. Почему ж я и согласилась приютить эту дрянь малолетнюю… Понимала, что ни о какой аренде речи быть не может. Это потом уже, когда я посмотрела на гардероб Каринки поближе, у меня возникли сомнения…

Но трусы и лифчики ей вполне мог оплатить мужчина… Стискиваю зубы, заставляю думать себя о некоем эфемерном мужчине… Не о Павле…

Но учеба…

Стоп!

А почему учебу-то мужчина оплатить не может?

Еще как может!

Подскакиваю как ужаленная, лечу к ноутбуку, открываю банковские приложения ко всем нашим счетам…

Нашим. Да…

Увы и ах, мы женились тогда, когда о брачном контракте говорить было чуть ли не совестно. У нас все общее. Квартира, машины, непонятно зачем купленный лет семь назад участок и счета… Абсолютно все банковские счета.

Всматриваюсь…

Так…

Вроде бы ни один не пострадал…

Точно не пострадал!

Уф…

Заставляю себя выдохнуть, но внутри ворочается что-то мерзкое, холодное, неприятное…

Вот тут клали на депозит именно эту сумму, вот тут…

Так! Постойте-ка! Мы открывали вклад на эту сумму, а проценты?

Тут же разворачиваю историю движения средств…

Так и есть!

Все! Абсолютно все проценты со всех счетов сняты!

Это выходит общей суммой…. Елки-палки… Без сорока тысяч оплата за год Каринке…

Да что ж это такое?

Да как же так?

Утыкаюсь лбом в руки, тихо всхлипываю, чувствуя себя раздавленной и глупой одновременно. Доказательств нет. Есть только мерзкая, тошнотворная уверенность в правоте своих подозрений.

Черт возьми, как так вышло? Как? Что это? Совпадение?

Нет. Все. Не могу больше…

Тянусь к телефону, набираю номер адвоката, к которому заглядывала пару дней назад…

– Вера Андреевна! – произносит он почти радостно. – А я как раз собирался вам звонить! – он не дает произнести мне ни слова. – Кажется, я придумал, как оставить вашего супруга при разводе ни с чем! – выпаливает он возбужденно.

Но тут же запинается, меняет тон:

– Если вы, конечно, не передумали… – аккуратно добавляет Валентин Сергеевич.

– Нет! – отзываюсь глухо и очень решительно. – Не передумала! Рассказывайте!

.

***

Ждать…

Это самое трудное…

Ждать…

Сижу на кресле в гостиной. Закинула нога на ногу, скрестила руки на груди… Зубы тоже стиснула… А то стучат от напряжения.

Передо мною ноутбук. На экране текст. Перечитываю в третий или четвертый раз… Коротко, просто, максимально двусмысленно! Да, мне нравится.

Теперь остается только ждать…

Закрываю воспаленные глаза, глубоко вдыхаю.

Щелк!

Дверной замок.

Ура!

Подскакиваю с кресла, почти бегу навстречу и резко останавливаюсь на пороге гостиной, еле сдерживая болезненный стон: снова вдвоем…

Ну что ж... Так тому и быть. Кидаюсь к мужу с формальными объятиями…

– Мои дорогие! – радостно восклицаю, жмурясь при этом, чтобы не показать слез. – Я уже заждалась! – отворачиваюсь от кислой, высокомерной мины Каринки.

Отмечаю, что она духами не воспользовалась.

Ну ладно. Есть у меня и на этот случай кирпич за пазухой. Подождем пару дней.

– Вы голодные? – взглядом преданной собаки смотрю на Павла.

– Да нет, – морщится тот, отворачиваясь. – У меня были переговоры во второй половине дня, мы с партнером заканчивали их в ресторане…

– А ты? – смотрю на Карину.

У нее-то не было переговоров!

Смотрю на дочь подруги очень внимательно. Она широко распахивает глаза от неожиданности, открывает и закрывает рот, как рыба…

– Каринку я тоже накормил! – спешит ей на помощь Павел.

Понятно… Кто-то себе сегодня покупал прощение за шумную ночь с женой.

– Ресторан был рядом с ее корпусом, – мямлит он, – я ей набрал, предложил домой довезти, ну и… – рассказывает он что-то не очень складное спокойным голосом.

– Рядом с ее корпусом? – приподнимаю брови. – А что это за ресторан? – уточняю невинно.

– Вер, что за допрос?! – вдруг вскрикивает муж. – Тебе что, делать больше нечего, кроме как дурные вопросы задавать? Совсем уже двинулась на своих книгах! – кривится он, взмахивая рукой. – Из дома не выходишь, с людьми не общаешься!

Замираю, оглушенная таким хамством.

Боковым зрением вижу неприкрытую ехидную улыбку Карины…

М-да, дорогуша… Хорошо смеется тот, кто смеется последним…

– Паш, ты абсолютно прав, – вздыхаю сокрушенно. – Я слишком много занимаюсь книгами и слишком мало всем остальным… Представляешь, – смотрю на мужа жалобно, – у меня возникли проблемы с налоговой! – чуть не плачу.

Правда, совсем не из-за мифических проблем с отчетами и выплатами… Но причину моих слез им понимать не обязательно, главное, что они видят, что все серьезно…

Каринка высокомерно хмыкает, а Паша, хорошо знающий, откуда в этом доме деньги берутся, бледнеет и обеспокоенно переспрашивает:

– С налоговой? – хмурится, тут же достает телефон. – Что за проблемы?

– Да у меня там доход – расход за пару периодов не сходится, – виновато туплю взгляд. – Поможешь мне? Подпишешь пару бумажек?

.

Глава 9

– Вот тут, вот тут, и еще вот тут…

Подсовываю Павлу тщательно составленные документы.

Паша поджимает губы, взгляд мечется по строчкам договора. Пальцы нервно перебирают ручку, и секунду мне кажется, что он откажется.

– Подожди, – хмурится он, вчитываясь, – это же за уже закрытый налоговый период.

Внутри все сжимается в тугую пружину… Откажется? Посмеет?

– Мне бухгалтер сказала, что нужно так оформить, чтобы сделка не вызывала подозрений! – почти елейно лепечу я. – А то выйдет, что я тебе все займы предоставляла исключительно в этом году… Получится странно…

Паша поджимает губы, недовольно морщится…

– Ну ты же понимаешь, что это просто формальность… – смотрю на него умоляюще.

– Мне надо будет предупредить свою бухгалтерию, – ворчит он и…

Устало вздыхает и подписывает договора задним числом.

Это не махинация с моей стороны. Скорее, восстановление справедливости. Я же действительно давала эти деньги.

Но без официальной бумаги это было просто семейное имущество… А теперь это долговые обязательства ИП “ТрансМаршрут” перед ИП “Марьина В. А.” Причем с процентами. Смешными, не рыночными, но с процентами! “Ты же понимаешь, что совсем без процентов это вызовет двойное подозрение”, – словно смутившись, уговариваю его я…

И у меня выходит.

Я все же писательница. А Паша – недальновидный простофиля. Почти семнадцать лет я оправдывала его, жалела, убеждала себя, что не всем же быть гениями. Но сейчас вижу ясно: он не просто неудачник – он паразит, которому не хватило ума оценить все, что ему было подарено. Он растоптал не только чувства, но и мое достоинство. Ну что ж, раз любовь вернуть нельзя, то деньги я верну сполна – пусть знает свое место.

– Ну вот! Спасибо! – подхватываю бумаги, тут же сую их в сканер. – Ужинать вы не хотите, а кофе выпьете? Я шарлотку испекла, – улыбаюсь своей самой нежной улыбкой.

– Кофе можно, – недовольно кряхтя, встает Павел.

Он идет в гостиную, где уже красиво расположилась в моем любимом кресле Карина, а я – на кухню…

Кофе… С шарлоткой…

– Абсолютный гуманитарий, – едва слышно бормочет Пашка, и я буквально чувствую, как в груди вспыхивает жар.

Карина, словно вторя ему, презрительно смеется.

Я стискиваю зубы так сильно, что скулы сводит судорогой.

Ладно.

Посмеемся.

– Держите, мои дорогие! – приношу им разрезанный пирог. – Шарлотка мне обычно удается…

– Да, – довольно крякает Пашка, – печешь ты лучше, чем составляешь финансовые отчеты…

Карина, совершенно не скрываясь, высокомерно кривится.

А Пашка откусывает большой кусок пирога.

– Я тоже печь люблю, – глядя, как он довольно чавкает, произносит эта малолетняя шваль. – Только редко это делаю, – поджимает губы. – Берегу фигуру.

– Боже, Кариночка! – с наигранным возмущением ахаю я. – Твою фигуру ничего не испортит! Ты же просто Венера Милосская!

Она довольно сияет, Пашка смотрит на нее с гордостью… Будто имеет на это какое-то право.

– К тому же, – добавляю, понизив голос, – шарлотка один из самых низкокалорийных пирогов! – подмигиваю. – За счет яблок…

Та хмыкает, капризно поджимает губки и… берет себе кусок.

Отлично.

На то, что я себе пирога не положила, никто из этих двоих не обращает внимания.

Ну и ладно!

Вы же любите веселенькие ночки? Вот и повеселитесь… У двери туалета… Слабительное-то для кофе я все-таки купила… Тогда… с виагрой… Не пропадать же добру.

Пару минут молчу, давай им наесться моего коварного лакомства, а потом…

– Представляете, моя история набирает обороты! – принимаюсь рассказывать довольно, попивая кофе.

– Какая история? – хмурится Пашка, беря второй кусок.

– Ну та! – взмахиваю рукой. – Про измену с дочерью подруги!

Карина едва заметно вздрагивает, рука с ложкой на мгновение застывает в воздухе. Она бросает быстрый, напряженный взгляд на моего мужа, но тут же скрывает его за наигранным равнодушием.

– Я написала сцену, где жена выяснила, что муж тратит на любовницу баснословные суммы! И что тут началось в комментариях! – довольно закатываю глаза. – Уничтожить! Растоптать! Сжечь! – хохочу.

– Какие у тебя кровожадные читательницы, – недовольно произносит Павел.

– Я думаю, дело в том, что многие узнают в героине себя, – философски пожимаю плечами. – Эта накопленная, невысказанная боль, – грустно вздыхаю. – Мои книги для них как терапия, – поджимаю губы. – И именно поэтому! – восклицаю, поставив чашку на стол. – Я завела для этой истории отдельную страничку! – довольно щурюсь. – Это теперь почти интерактивное шоу! Ты не представляешь, какой вышел охват! – довольно улыбаюсь.

– Шоу? – хмурится Павел. – Тебе не кажется, что ты увлеклась?

– В смысле? – вскидываю бровь.

– Ну… – откашливается он. – Одно дело, когда это просто твои книжки для подружек и престарелых соседок, – намеренно ехидно произносит Паша, отлично зная, что у меня давно многотысячные тиражи.

Карина довольно ухмыляется, жуя свою, точнее мою, шарлотку.

– А другое, – смотрит муж на меня строго, – когда ты выходишь в общественное пространство! Ты не представляешь, какую волну могут поднять в интернете. Ты уверена, что ты справишься с последствиями?

Его попытки меня задеть вызывают лишь тихое внутреннее наслаждение. Все идет именно так, как я задумала: он сам ведет себя в ловушку, уверенный, что управляет ситуацией.

– С последствиями? – чуть склоняю голову. – А чего ты боишься, Пашенька?

Повисает неловкая, почти осязаемая тишина. И в этот момент до него наконец доходит, что мы давно уже говорим не о книгах.

.

Глава 10

– Я ничего не боюсь, – гордо вскидывает подбородок Павел, косясь на Карину. – Я за тебя переживаю.

– Все будет хорошо, – произношу примирительно. – У меня все будет хорошо! – и пока они не услышали, что именно я сказала, быстро поднимаюсь. – Еще кофе?

Выхожу в кухню, просто чтобы отдышаться… Чтобы они не увидели мои эмоции. Аж руки дрожат. Я смогу, я выдержу.

Раскрыть карты сейчас – это значит отдать Паше половину того, что я заработала. Я! Не он. Я!

Даже эта чертова квартира… Оглядываюсь на дорогой кухонный гарнитур и дубовые двери, вспоминая, как мы ее покупали.

Трешка. Я тогда еще надеялась, что у нас будет ребенок. Паша ворчал, когда мы оформляли ипотеку, что это безрассудство, что надо брать двушку, а еще лучше однушку без кредита, потому что мой заработок – это случайность! Статистическая погрешность! Потому что так не бывает, чтобы сидеть дома, “строчить женские писульки” и на этом стабильно зарабатывать… Я хотела поправить: “Зарабатывать больше, чем муж”, но сдержалась. А зря. Сейчас закрываю глаза, медитативно выдыхаю и думаю, как много всего я сделала зря…

Кофемашина отрабатывает, я подхватываю поднос с чашками, иду к ним… Да чтоб вы все провалились! Но я сама затеяла эту игру…

Возвращаюсь в гостиную и слышу обрывок фразы Карины:

– Как здорово! – восторженно хлопает в ладоши она. – Конечно, я согласна!

Замираю, удивленно глядя на мужа.

– Я предложил Карине подработать в моей фирме, – бросает он мне недовольно. – Она вполне справится с обязанностями младшего логиста….

– Она же учится на дневном! – восклицаю я удивленно.

– Оформлю по совместительству, – отмахивается Паша. – Будет работать после пар, вечерами.

– Может, на аренду квартиры себе заработаю! – лукаво улыбается Каринка, пожимая плечами. – Чтобы никто никому не мешал, – бросает многозначительный взгляд на Павла.

А тот краснеет.

Ах вот оно что!

Ему нужно снять ей квартирку! Не понравилось девочке слушать стоны и скрипы из нашей спальни!

Вот же ж!

На полставки младшим менеджером она квартиру собралась оплачивать!