Взрослеть

А в начале ноября судьба подарила Андрею шанс.

Собираясь на свои курсы английского, Рита решила, что погода позволяет надеть мини-юбку и новенькие модные сапожки, которые она все-таки купила, обойдя все известные ей магазины, и которые непременно сразят наповал ее Сереженьку. Совмещение образовательного процесса со свиданием прошло успешно, однако девушка весь вечер промерзла на ледяном ветру и наутро проснулась с больным горлом. Во время уроков поднялась и температура, окончательно разрушая надежды на то, что все обойдется.

Андрей, войдя в кабинет репетиторского центра, где занималась их группа, привычно бросил взгляд на парту, за которой всегда сидела Аня с подругой, и резко затормозил. Вопреки традициям в этот раз Аня была одна, а Риты вообще не наблюдалось в поле зрения.

— Всем привет! Васильева, а где твоя вторая половина? — Вовка Яковлев и тут неизменно устраивал балаган. Аня подозревала, что он неровно дышит к ее подруге, потому и красуется перед Риткой.

— Заболела.

— В смысле? Она же утром в школе была!

— Утром была, а с трудов ее отправили с температурой под сорок. Похоже, на больничный уйдет.

— Во дела... — Вовка заметно сник.

Наверное, он полдня готовил шутки, которые планировал отпускать в автобусе, когда все они после занятия поедут домой, подумала Аня. Ей даже стало немного жаль Яковлева, ведь у него не было ни единого шанса. Ради Вовки Рита никогда бы не согласилась мерзнуть в мини-юбке и тонких капронках в ноябре!

— Привет еще раз! — подошедший к ее парте Андрей вырвал девушку из размышлений. — Ань, спасай, будь другом. Можешь системы объяснить? Я за гневными восклицаниями Ирочки и половины не понял.

— Да, конечно, — отозвалась девушка. И, увидев, что Андрей привычно приземляется на корточки возле ее парты, добавила: — Да садись на стул, я не кусаюсь!

Утром на уроке алгебры Ирина Ивановна неожиданно для себя выяснила, что класс категорически забыл все, что проходили три года назад, и не умеет решать системы уравнений. Математичка была в шоке и разразилась тирадой на тему «Вот учишь их, учишь, и все без толку!». Потом она собрала волю в кулак и попыталась вкратце объяснить тему, чтобы идти дальше по плану урока, но большинству учеников эта попытка понимания не прибавила. В итоге все сорок минут алгебры были посвящены исключительно этой теме, а точнее, возмущениям Ирины Ивановны, которые лично Аня мастерски пропускала мимо ушей, справедливо полагая, что к ней это все не относится, — она системы решать умела. Но вот на дом задали два листа из учебника за восьмой класс, что, конечно, не радовало.

Аня успела быстренько рассказать теорию, и Андрей даже начал под ее контролем решать домашнее задание, когда в кабинет вошла Ирина Ивановна. Рассаживаться уже было поздно. Парень, впрочем, и не планировал: три часа за одной партой с Аней его вполне устраивали. Изредка переговариваясь шепотом, они выполняли задания, а во время перерыва продолжили изучение систем. Аня нашла в решении Андрея пару ошибок и объяснила, как правильно, — в итоге в голове парня появилась удивительная ясность по этому вопросу. Он даже смутно припомнил, что действительно изучал это в восьмом классе.

Когда занятие было окончено, одноклассники привычной компанией двинулись к автобусной остановке. Андрей примкнул было к ним, чтобы не сильно навязываться своей сегодняшней соседке по парте, но вдруг заметил, как Аня поворачивает в противоположную сторону. На ночь глядя. Одна.

— А ты куда? — осторожно уточнил Андрей, догнав девушку быстрым шагом.

— Домой, — Аня махнула рукой куда-то в темноту дворов. — Я тут рядом живу.

— Ты же всегда с нами на автобусе едешь...

— Так я с Ритой за компанию. Автобус отсюда дальше едет в ту сторону и объезжает микрорайон, вот и получается четыре остановки до моего дома. Можно еще полчаса поболтать после занятий. А по прямой тут минут пять, — объяснила девочка.

— Минут пять, говоришь? Ну пошли.

— Куда?

— Провожу. Не отпускать же тебя одну по темноте.

И Андрей пошел следом, мучительно придумывая, что бы еще сказать. К счастью, Аня сама сообщила, что ей еще нужно зайти за хлебом, и парень уцепился за эту возможность:

— Да без проблем. Зайдем. Я как раз мороженое хочу. Ты какое любишь?

— Фруктовое. Ладно, пошли. Нам вон туда.

Андрей решил использовать свой шанс по полной, раз уж удача сегодня на его стороне. Когда Аня подошла к кассе, парень уже ждал ее у выхода.

— Держи. Фруктовое, — протянул он рожок в блестящей обертке.

— Ну спасибо, — улыбнулась она.

Себе парень взял «Лакомку». Аня такое есть попросту не умела — коварное мороженое начинало таять практически сразу и обязательно капало на чистую кофту. Закон подлости работал без исключений. Впрочем, на улице сегодня днем было минус три, а к вечеру еще похолодало. У куртки Андрея есть все шансы выжить в этом неравном бою.

— Ань, что по физике задавали?

— Двенадцатый параграф, там задача в конце. Ты сейчас еще и физику будешь делать на ночь глядя? — удивилась Аня. Сама она планировала поесть, почитать книжку и завалиться спать. С физикой девушка расправилась еще позавчера.

— Ну да, — пожал плечами Андрей. В его стиле было делать домашку прямо перед уроком. Или не делать ее вовсе, если не вспомнит.

— Удачи, — хмыкнула девушка. И, заметив погрустневший взгляд парня, добавила: — Да ладно, там не сложно. Задача на повторение.

— Вот сейчас вообще не обрадовала, конечно, — проворчал Андрей и проглотил практически половину «Лакомки» разом. Затем еще кусок. Да, с такими темпами его одежде ничего не грозит даже в жару.

— Да я серьезно! Там в пример точно такая же задача приведена. Подставь нужные цифры и не изобретай велосипед.

— А ты именно так пятерки получаешь? — усмехнулся парень. Вроде бы ехидный вопрос прозвучал как-то по-доброму, и Аня решила не обижаться, хотя за годы учебы ее изрядно достали шутками про ботаников. И про блондинок. И про ботаников-блондинок, которых в природе существовать не должно, — это вообще была любимая тема Гринча.

— В основном, — улыбнулась она. — Но иногда приходится думать. Считаю, что это несправедливо!

За разговорами ребята подошли к подъезду девушки. Пока Аня доедала мороженое, Андрей рассказывал о подготовке к ЕГЭ по физике в том же центре. Этот предмет девушка сдавать не планировала. Она вообще определяла себя как страдающего гуманитария, которому приходится разбираться в точных науках только ради приличных оценок в аттестате.

— Слушай. Если ты еще минут десять постоишь тут, имеешь все шансы в третий раз за сегодня огрести от Ирочки, — спохватилась Аня.

— Это почему? — удивился Андрей такому плавному переходу с законов Ома, во время повторения которых его едва не дернуло током прямо на лабораторной, к их классной.

— Потому что она живет вон в том подъезде и скоро пойдет домой.

— Серьезно?

— Ну. Вон ее балкон, на втором этаже. А на третьем жила моя подружка, и я в детстве часто ходила к ней в гости. Можно сказать, я донимала Ирочку задолго до Гринча, — ностальгически протянула Аня. — Хорошо, что она не в курсе, кто именно визжал и топал у нее над головой по воскресеньям. А то она немного злопамятная...

Андрей хмыкнул. О характере Ирины Ивановны Стеценко по школе ходили легенды. Их классная не отличалась кротким нравом и демонстрировала его практически на каждом уроке. Худшего класса, чем нынешний 11 «А», у нее, по ее словам, еще не было. Правда, Серега, который два года назад окончил школу, уверял, что его классу Ирина Ивановна давала точно такую же характеристику. Перспектива снова встретиться с любимой классной Андрея не вдохновляла: он действительно дважды за сегодняшний день получил от нее дружеский нагоняй — на уроке, за системы уравнений, чтоб им пусто было, и на дополнительных занятиях, за ошибку в графике функций. Поэтому парень настороженно оглянулся, не идет ли где-нибудь поблизости Ирина Ивановна, и повернулся к Ане.

— Ладно, если опасность настолько близко, то я действительно побегу. Пока! И спасибо, что объяснила мне эти чертовы системы.

И быстро чмокнул ее в замерзшую щеку, пока не передумал.

***

На следующее утро Андрей сделал героическое усилие над собой, проснулся на полчаса раньше и пришел в школу до начала уроков. Увидев, что Аня стоит в коридоре одна, — Рита все-таки ушла на больничный и не могла захватить ее внимание полностью — он подошел ближе.

— Доброе утро! Как дела?

— Да неплохо. А у тебя?

— Как всегда — лучше всех!

— Физику-то решил?

— Упс...

— Дать списать?

Андрей с удивлением посмотрел на девушку. Их с Гринчем баталии насчет списывания слышал весь класс, и все давно усвоили: Аня может объяснить, если непонятно и ты хочешь разобраться в вопросе, но готового решения не даст. Кажется, лед между ними наконец тронулся. Но это не точно...

— Да ну, я сам. Сейчас на литературе займусь.

В пятницу вечером Андрей снова сел с Аней на дополнительном занятии по математике и потом проводил ее домой. Аня не возражала. Не возражала она и против того, чтобы Андрей снова поцеловал ее в щеку напоследок. И даже не выглядела шокированной, как в прошлый раз. Улыбнулась и попрощалась. Потом окликнула, видя, что он пошел совсем не в ту сторону:

— Андрей! Остановка там!

— Я пройдусь! — с плохо скрываемой радостью ответил ей парень. Вот еще не хватало лыбиться как придурок на весь автобус!

***

Проведя всю субботу и воскресенье — единственный выходной! — в томительном ожидании, Андрей планировал в понедельник во что бы то ни стало снова проводить Аню домой, но уже после уроков. Даже с утра надел куртку и прихватил с собой шапку, хотя обычно шел на уроки в одной рубашке в любую погоду — от его подъезда до крыльца школы было ровно три минуты ходу, замерзнуть просто невозможно. Зато не приходится тратить время на очередь в гардеробе. Удобно!

После ОБЖ — последнего урока, который у парней и девчонок проходил в разных кабинетах, — Андрей поджидал девушку у стенда с расписанием на первом этаже, но Аня, спустившись по лестнице, подошла к ближайшему окну, запрыгнула на высокий подоконник, словно вовсе не планировала идти домой, и достала какой-то учебник. Андрей подошел к ней.

— Ты сегодня в школе ночуешь? — спросил он, оперевшись на подоконник рядом с Аней.

— Почти. У меня русский через полтора часа, домой ехать смысла нет. Я пока туда доберусь, уже обратно пора выдвигаться.

— Тоже подготовка к ЕГЭ?

— К олимпиаде пока. К ЕГЭ — потом.

— Оу! И что ты там изучаешь?

— Да все подряд, от пунктуации до старославянских выражений.

— Звучит страшно, — усмехнулся Андрей. — И какие у тебя планы на ближайшие полтора часа?

— В библиотеку, — пожала плечами Аня. В этом царстве книг она провела едва ли не полжизни. — С подоконника уборщица обязательно выгонит.

— Можно составить тебе компанию? Я найду, с каким еще вопросом по математике пристать.

— Пойдем. Хоть посмотришь, где это! — засмеялась Аня и, захлопнув учебник, затолкала его в сумку.

В связи с полным отсутствием посетителей в читальном зале царила идеальная тишина. Библиотекарь Татьяна Алексеевна ничего не имела против того, чтобы старшеклассники тихонько позанимались математикой. Аня и Андрей обосновались за дальним столом и обложились распечатками с заданиями ЕГЭ прошлых лет. Час спустя парень уже неплохо ориентировался в синусах, косинусах и графиках функций, которые фигурировали чуть не в каждом втором задании. Аня буквально с ходу заметила ошибку, которую он допускал раз за разом, и подсказала правильный принцип решения, после этого дело пошло веселее.

— Слушай, а можно я к тебе на репетиторство запишусь? Ирочка больше возмущается, чем объясняет! — усмехнулся парень, уже с легкостью выстраивая очередной график функций.

— Отлично. Я к Ирочке на репетиторство, а ты ко мне. Круговорот алгебры в природе! — хмыкнула Аня. Андрей улыбнулся. — Ладно, на этом предлагаю остановиться, мне к Анне Николаевне скоро идти.

— Да, давай. Спасибо, что объяснила!

— И что показала тебе наконец библиотеку? — подколола девушка.

— Нет, ну тут я вообще-то бывал. Давненько, правда. Вот в первом классе часами торчать приходилось. Хотя было весело...

Аня замерла с распечатками в руках.

— В первом классе? Погоди... Это мы с тобой, что ли, тут всех на уши ставили?

— Вообще-то, да. Как ты могла меня забыть? — притворно возмутился парень.

— Ну не то чтобы прям забыть... — растерялась Аня. — Я помню, мы тут одно время с каким-то мальчиком то журналы листали, то в морской бой играли. Нас однажды даже выгнали за хохот! Но не помню, что за мальчик и из какого класса, светленький такой...

Андрей многозначительно посмотрел на одноклассницу.

— Ой... Светленький! — рассмеялась девушка, заметив случайный каламбур.

— Так, молодежь! Не шумим в библиотеке! — тут же отреагировала на посторонние звуки Татьяна Алексеевна.

— Извините, мы уже уходим, — ответил ей Андрей, подхватывая рюкзак.

***

За пару дней до конца августа будущему первокласснику Андрею отец торжественно вручил ключ от квартиры и показал, как открывать и закрывать дверь. Родители сочли его достаточно самостоятельным, а дорогу от школы до дома, двести метров по прямой, достаточно безопасной для ребенка. Вот только этот ключ Андрей умудрился потерять уже через пять дней, побежав после уроков играть в футбол с Максом Гринчуком, с которым они вместе ходили в сад, но попали в разные классы. Второй ключ Андрей потерял двенадцатого сентября, когда все с тем же Максом лазил по деревьям в соседнем дворе. Затем он где-то посеял и третий ключ. А потом и вовсе допустил промах, после которого лимит родительского доверия был исчерпан: когда приятели позвали Андрея гулять, мальчик выбежал на улицу, забыв запереть дверь. Старшая сестра Светка, которая училась уже в пятом классе и на этом основании нещадно рвалась воспитывать неразумного братца, с превеликим удовольствием сдала его с потрохами.

Андрея лишили привилегии возвращаться домой самостоятельно и уходить гулять без надзора — до тех пор, пока он не «докажет, что уже в состоянии следить за собой и своими вещами». Как это доказывать, история умалчивала, но теперь ему полагалось после уроков ждать сестру и никуда из школы не уходить. А у Светки порой бывало и по шесть уроков, когда у Андрея максимум четыре! Сначала мальчик тосковал на скамейке у входа на первом этаже, но его непосредственность и общительность довольно быстро надоели вахтерше. Так Андрей начал искать более укромные места в школе и случайно забрел в библиотеку. Нет, в сентябре их класс приводили сюда на экскурсию, но возвращаться в это царство книг он больше не собирался: гонять мячик ему было гораздо интереснее. Но почему бы и не посмотреть, что тут есть? Как только он вошел, его тут же окликнули.

— Привет! Ты хочешь взять книжку? Татьяны Алексеевны нет, но я могу записать.

— Нет, я просто зашел. Сестру жду. А как тебя зовут?

— Аня.

— А меня Андрей. Давай поиграем?

— Это же библиотека, тут нельзя играть.

— А мы тихонько...

— Тихонько, наверное, можно.

Из-за стола с конторкой торчали два пышных белых банта. Они покачнулись и двинулись вправо. Хозяйка бантиков выбралась из своего укрытия. Андрей увидел девочку в голубом костюмчике под цвет глаз, ее задорную улыбку и ямочки на щеках, и пропал. Окончательно и бесповоротно. Влюбился со всей серьезностью, на которую только способен первоклассник во второй четверти. Точнее, это мама потом со смехом рассказала Андрюшке, что он влюбился, — сам мальчик ни о чем таком даже не думал. Глупости какие-то!

Как узнал Андрей, девочка была дочкой учительницы и довольно часто сидела в библиотеке в ожидании, когда у мамы закончится рабочий день. Аня тоже училась в первом классе, и оказалось, что с ней удивительно легко общаться. Раньше Андрей с девочками особенно не дружил — хватало и вредной Светки, глядя на которую, невольно подумаешь, что все девчонки такие. Но в этот раз, придя домой, мальчик взахлеб рассказывал маме, как они с девочкой Аней играли в крестики-нолики, читали книжку про Винни-Пуха и даже успели выучить стих — оказалось, им задали одно и то же! Мама, выслушав этот поток эмоций, только улыбнулась и заметила, что девочка скоро узнает, как Андрей терпеть не может читать. «А уж если она увидит твои неаккуратные прописи, вообще в обморок упадет!» — тут же вклинилась Светка. В целом ее бы устроило, если бы после уроков не приходилось искать братца по всей школе и Андрей точно ждал бы в библиотеке, но воздержаться от комментария было выше ее сил.

Вопреки ожиданиям мамы, Андрей продолжил бегать в библиотеку каждый день — чтобы поиграть с Аней, конечно же, а не ради книг — и за компанию даже начал читать. Аня, казалось, знала чуть ли не все, что стояло на полках для учеников начальной школы, и то и дело рекомендовала ему книжки. Причем исключительно веселые и интересные — нудные народные сказки, которых дома было с избытком и которые обожала Светка, Андрей терпеть не мог. Когда надоедало сидеть в библиотеке, ребята выбирались в пустынные во время урока коридоры поиграть в шпионов (надо было подкрасться к какому-нибудь классу, чтобы тебя не заметили, и послушать, о чем там говорят) или сидели на подоконниках (за это обычно ругали на переменах, но во время урока никто не видел) и о чем-нибудь тихонько разговаривали.

Однажды, за пару дней до каникул, Андрей привычно пришел в библиотеку после занятий, но Ани здесь не было. «Заболела твоя подружка, — объяснила Татьяна Алексеевна. — Хочешь, напиши записку, я передам ее маме». Андрей застеснялся. Он немного посидел в читальном зале с книжкой про Простоквашино и пошел домой — к счастью, в этот день у Светки было всего на один урок больше. А перед самым новым годом родители объявили Андрею, что записали его на хоккей, тренировки будут проходить чуть ли не сразу после уроков, и придется разрешить мальчику уходить домой самостоятельно («Но попробуй только потерять еще хоть один ключ!»). Счастью Андрея не было предела: о хоккее он мечтал с раннего детства, но по малолетству в секцию его не принимали. Теперь сразу после уроков он несся домой, чтобы быстро переодеться, наскоро перекусить и лететь на корт. Вот только стыдно было перед библиотечной подружкой Аней, к которой он заходил все реже, ведь практически каждый день после уроков его на крыльце школы поджидал Макс Гринчук — они оказались в одной команде. Конечно, иногда Андрей все-таки забегал к Ане, стараясь как-то ненавязчиво отделаться от приятеля, если у них нет тренировки. Поговорить с девочкой хотя бы немного ему казалось очень важным. Даже когда он уже не мог торчать в читальном зале часами — родители, помня его промахи, обязательно проконтролируют, дома ли он, телефонным звонком в назначенное время. В редкие совместные посиделки в библиотеке Андрей и Аня продолжали болтать о чем-нибудь (совсем не об учебе), играть, вместе читать: мальчик покорно брал домой те книги, что советовала ему девочка, удивляясь самому себе и удивляя маму. Но видеться так часто, как хотелось бы, уже не получалось.

Во втором классе Андрей изредка заглядывал в библиотеку перед уроками, ведь они теперь учились во вторую смену, и — о, чудо! — Аня бывала там и по утрам. У него самого тренировки порой заканчивались за час до начала занятий, и надо было успеть не только переодеться и поесть, а иногда и сделать домашку, потому что вечером было откровенно лень. Но обойтись совсем без общения со своей подружкой он по-прежнему не мог. Страшно завидовал Гринчуку, который учится с Аней в одном классе, а теперь еще и сидит за одной с ней партой. Андрей бы многое отдал за такую возможность, а этот дурак совершенно не ценил свою соседку! Ворчал постоянно, как она ему надоела. А когда Светленький попытался защитить девочку, Макс огрызнулся: «Ты что, влюбился в нее, что ли?». Приятель, впрочем, об этом тут же забыл, а вот Андрей — нет. И на всякий случай перестал спрашивать об Ане, довольствуясь только тем, что Макс рассказывает сам. А еще на переменах неизменно выискивал взглядом девочку с двумя хвостиками и с ямочками на щеках. Но на переменах Аня практически не обращала на него внимания: то ли обижалась, что он редко приходит в библиотеку, то ли в окружении подружек ей было совсем не до него. Иногда они играли во что-нибудь класс на класс, но и только.

А ближе к концу второго класса и вовсе случилось то, о чем Андрей предпочел бы забыть раз и навсегда. Но, к сожалению, события этого дня никак не забывались, и потому чувство стыда накрывало мальчика с головой, когда Аня появлялась в поле его зрения.

Близилась к концу третья четверть. И хотя днем уже на солнышке начинал подтаивать снег и появлялись лужи, на улице все-таки было еще морозно. Каток, что располагался в теньке, пока и не думал таять — ребята вовсю готовились к матчу с командой соседней школы. Гуляя после уроков, Андрей и Макс вели высокоинтеллектуальный мужской разговор о том, что все девчонки дуры. Андрей при этом имел в виду Светку, а Макс, разумеется, Аню. Что они с соседкой по парте не поделили на этот раз, приятель не мог внятно сформулировать, только возмущался. И на пике своих возмущений он вдруг заметил, что во дворе школы, сидя на корточках прямо возле большой лужи, Аня и Рита пускают кораблики из бумаги.

Макс начал подзуживать Андрея: а слабо тебе подбежать и толкнуть Аньку в лужу? Андрей, разумеется, не хотел обижать подружку. Это же Аня! Она недавно мимоходом подсказала, как запомнить эти дурацкие падежи, что совершенно не хотели укладываться у него в голове. И Андрей, отвечая у доски на следующий день, даже получил пятерку по русскому, который у него хромал с самого начала. Ну вот как ее — в лужу? Да он бы и любую другую девочку не стал толкать, а вот Макса — запросто! И тут Гринчук, увидев, что приятель мнется и не решается, снова выдал свое коронное: «Влюбился, что ли?».

Дома мама нет-нет да и напоминала Андрею о его симпатиях к замечательной Ане. Хотя и по-доброму, но все-таки подшучивала, что, если сын не будет стараться на уроках, то девочка, читающая книжки в библиотеке, на него даже и не посмотрит. А Светка вообще откровенно дразнилась: ты глянь, кавалер выискался, еще шоколадкой угости! Андрей, кстати, угощал, правда, конфетами — заныкал самые вкусные из своего новогоднего подарка. Да и вообще постоянно таскал в портфеле что-то съестное и не жадничал поделиться с подружкой. Но Светке, конечно, знать об этом было необязательно, она просто завидовала — на нее совершенно не обращал внимания верзила Хомяков из 8 «Б», по которому она сохла.

Когда Макс задал свой вопрос, Андрей неожиданно подумал: а вдруг приятель и правда заметил его интерес? Что, если он сам по неосторожности слишком часто спрашивал об Ане, и друг начал что-то подозревать? А как было не спросить, когда Макс постоянно упоминает ее, все-таки они полдня проводят за одной партой. Позор! Еще начнет на всю школу орать про «тили-тили-тесто». Да Аня на него в жизни после такого не посмотрит! В общем, Андрей испугался разоблачения и, больше не мешкая ни секунды, разогнался и на бегу толкнул Аню в спину, тут же припустив еще быстрее на пару с Максом, пока девчонки были заняты и шокированы произошедшим. О том, что его собственный отец прибил бы сына за такие выходки, он подумал уже после. В их доме девочек обижать было нельзя. И как бы его временами ни бесила Светка, которая обожала играть в мамочку и разговаривала с братом в основном командным тоном: сделай то, убери это, а кастрюлю за тебя кто на место поставит, — даже ей практически не прилетало в ответ. Она же девочка!

Андрею было невыносимо стыдно за свой поступок. Да, Макс взял его на слабо. Но голова на плечах и своя есть, и стоило ею думать. В душе теплилась слабая надежда, что Аня с подружкой его все-таки не узнали, но он и сам понимал, что в целом это ситуацию не меняет. Он виноват и не представляет, что делать. Пойти поймать девочку в библиотеке и заговорить как ни в чем не бывало, чтобы понять, знает она о его проступке или нет? Страшно! Как ей в глаза-то смотреть? Подойти и сразу извиниться? А вдруг она все-таки не знает, кто это был, и получится, что он сдал себя с потрохами? В итоге Андрей принял самое правильное, на его взгляд, решение — никому ни в чем не признаваться, пока ему ничего не предъявили. Макс не выдаст. Во-первых, если выдаст, ему тоже влетит, ведь идея его, а во-вторых, Гринчук вытворял и похлеще, наверняка уже и думать забыл об этом происшествии.

История последствий не имела. Андрей не получил двойки за поведение, Аня его не отлупила при встрече, отец не объявил, что разочарован в сыне (ну, просто потому, что остался в счастливом неведении). Но Андрей больше так и не смог себя заставить прийти в библиотеку перед уроками и как ни в чем не бывало угощать конфетами девочку, которую он — придурок бесхарактерный! — утопил в луже. Андрей злился сам на себя, раз уж больше никто не знал, что на него нужно злиться. И, поскольку мальчик все-таки скучал по Ане, он втихаря разглядывал свою подружку на каждой перемене и с замирающим сердцем слушал, как Макс в очередной раз возмущается по поводу неудачного соседства за партой. Самое главное было — не выдать своего интереса, чтобы больше никогда не слышать в свой адрес этой глупости, будто он влюбился!