Беременная жена на Новый год

Что завтра поедем покупать всё для детской. Или на УЗИ, чтобы узнать, кто у нас будет.

Арина не любила домашние посиделки. Ей нравилось гулять, тусоваться в клубе и ходить на шопинг. А мне после работы порой так хочется именно чего-то домашнего. Тихого, приятного и тёплого.

Тяну руку к животу Мары, пытаясь хоть что-то почувствовать и понять. Но либо я тупой, либо чего-то не понимаю, и для этого глаз-алмаз нужен.

Но как парни определили беременность? У неё же живот, по сути, плоский. Плотный, никаких намёков на рыхлость, ну, может, почти незаметный жирок. Но практически идеально плоский!

Как?

Надо будет у Глеба поинтересоваться. И узнать, что нужно для Мары в её положении. Как-никак я муж и должен заботиться о ней. А зная Мару, никаких витаминов она точно не пьёт и врача посещает, только когда остаётся пара минут до смерти.

Боится она их жутко с детства.

Придётся брать всё в свои руки.

Вот тебе и фиктивный муж. А обязанностей, как у настоящего.

***

Марина

Засыпать под фильмы я начала недавно. Обычно смотрела всё — от и до, а когда забеременела, меня частенько начало клонить в сон.

А в этот раз ещё и условия такие приятные были. Милый фильм. Вкуснейший аромат духов Тима. Тёплый мужчина под боком, который перебирал мои волосы. И уютный полумрак. Вот и отдалась Морфею.

А проснувшись, обнаруживаю, что фильм уже давно завершился, и на экране заставка. А Тимур так и не ушёл работать, дрыхнет, меня обнимая.

Поднимаю голову и позволяю себе полюбоваться мужчиной. Тем самым, которого люблю и от которого жду ребёнка. Которому призналась в этом, но он не понял. И даже не предположил, что такое может быть.

Разрешаю себе помечтать о великой любви. Где мы вместе и счастливы. Жаль, что это только мечты и желания, и это никогда не станет реальностью.

Я реалистка. Понимаю это. И то, что мы с Тимуром всего лишь друзья — и не больше, тоже понимаю.

Но всё же, вопреки всему, каждый раз, задувая свечи, я загадываю его. Каждый Новый год я сжигаю в бокале желание о том, чтобы быть с ним.

Дура.

Наивная влюблённая дура!

Убедившись, что он крепко спит, тянусь к его колючей щеке и оставляю поцелуй. Лёгкий, мимолётный, но желанный.

Я так хочу целовать его каждый раз, когда вижу. Но сдерживаю себя. Не даю себе даже каплю воли. Шучу, кидаю шпильки и целыми днями сижу в своей комнате, чтобы меньше видеть его.

— Что ты делаешь? — шепчут до боли любимые губы, и я испуганно хочу отстраниться, но Тимур по-прежнему меня обнимает и даже на сантиметр сдвинуться не даёт.

— Я… там пушинка была, — вру совсем нелогично.

— И ты её губами убрала? — выгибает он бровь.

— Ну… так это… руки же заняты были, — выдавливаю улыбку, понимая, как глупо я сейчас, наверное, выгляжу.

— Мар, у тебя кто-то есть? — неожиданно спрашивает он. От его вопроса у меня даже дар речи пропадает.

— Чего?..

— Мужчина у тебя есть? — повторяет он вопрос иначе.

— Н… нету, — мотаю головой, не понимая, к чему он ведёт. — Я это… не до них мне.

— А с отцом ребёнка как?

— Так ты отец ребёнка, — говорю не своим голосом, потому что его слова и то, к чему он ведёт, становится похожим на сказку.

— Смешно, — ухмыляется. — То есть не общаетесь, да?

— Общаемся.

— Он не будет против, если мы… как бы тебе это сказать? Попробуем что-то?

— Ты говоришь об отношениях? Со мной?

— Нет, с твоим ребёнком! — восклицает. — Так что?

— С чего вдруг такое предложение? — не сказать, что оно меня не радует, но оно попахивает разбитым сердцем в будущем.

— Мне сложно одному. С тобой комфортно, — пожимает он плечами. — Не сказать, что я заинтересован в тебе как в женщине. Просто сон приснился, и в нём ты. Просыпаюсь, а ты тут пушок убираешь губами, и как-то… Мне не было противно.

— Ясно, — отзываюсь и выбираюсь из его объятий. — Я не буду заменой Арины. Ясно тебе? — с вызовом ему кидаю. — С такими предложениями иди вон из моей комнаты.

— Да кто тебе сказал, что ты её замена? — поднимается он следом. — Я ни слова о ней не сказал.

— Но ты всегда будешь меня воспринимать как её копию. Это было и будет. Ты даже в детстве меня Ариной называл. И приходил ко мне играть, только если она прекращала с тобой играть.

— Мар, ну мы уже взрослые люди! Какие игры?

— Детские, Тим! Просто ты не повзрослел! — и иду в ванную комнату, чтобы умыться.

— Мар, — он заходит следом. — Ну не дуйся! Забудь вообще о предложении! Я просто проснулся, и меня какая-то муха укусила, — говорит с виноватой мордашкой, а затем на его лице пробивается улыбка. — Или поцеловала.

— Муха?! — разворачиваюсь к нему, даже не выключив кран. — Громов, иди в баню! — и брызгаю в него водой.

— Марина! Угомонись! Мара! Прекрати! — визжит он как резаный.

И, преодолев мою атаку, отражает нападение на себя тем, что захватывает меня в плен. Берёт на руки и вместе со мной заходит в душ. Включает его с коварным выражением лица, делая нас двоих мокрыми насквозь.

— Идиот! — воплю. — Громов! Идиот! Я буду мстить! Сильно мстить! Я тебе… — ругаюсь, но слова теряются, когда наши взгляды сталкиваются, и я… и я тянусь к его губам.

Тянусь к его губам, но когда между нами остаётся всего несколько миллиметров, он отворачивается, тем самым не давая поцеловать себя.

— Ну уж нет! Ты мне отказала, — напоминает, выключая воду и выходя из душа. — Не надо надо мной издеваться, Мара, — берёт полотенце и, сняв верхнюю часть одежды, начинает обтираться. — Сейчас опять поцелуешь, дашь мне лишнюю надежду непонятно на что, а потом киданёшь. Извини, с тобой уже мы это проходили минуту назад.

— А ты сечёшь, — кривлюсь в улыбке, делая вид, что именно так бы всё и было.

В действительности я не сдержалась. Не смогла перебороть свою тягу поцеловать его. Вновь ощутить вкус его губ и раствориться в нём. Как в тот вечер.

— Мар, мне это не нравится, — говорит он тоном, который не нравится уже мне. — Ты прикольная девчонка, и всё в этом духе, но мне сейчас не нужны все эти игры, связанные с флиртом. Не хочу сейчас давить на жалость, но меня бросила невеста перед самой свадьбой. И я потерял шанс на семейную жизнь. Мне нужна стабильность и понимание, что будет завтра, — говорит мне, отложив полотенце в сторону и взглянув на меня, как дядя Егор, когда злится.

— И что с того? Думаешь, только тебя бросали? — вылезаю из ванны и тоже начинаю обтираться. Сухим полотенцем, хотя желание взять его и вдохнуть любимый аромат было очень сильным.

— Нет, я о другом, — принимается он оправдываться, но я не верю ни единой его отговорке.

— Ты ведь, мне кажется, даже её не любил, — прерываю его, пройдясь лейкопластырем по свежей ране. — Ибо когда мужчину бросает любимая девушка, то он хоть как-то страдает. Пьёт там… В депрессию впадает. А ты как жил, так и живёшь.

— Возможно, со стороны так и выглядит, но я… — начинает он, но в итоге сдаётся. — Мне кажется, я разочаровался в ней после первой измены. А вернул и простил, потому что это нужно для контракта, — признаётся он, но я даже не удивлена.

Для Тимура карьера всегда была на первом месте. Арина на это не один раз жаловалась.

— Использовал её, — шепчу.

— Да, — кивает.

— Тогда хорошо, что она тебя бросила и ушла к тому, кто её любит! Кому важна она, а не его работа, — говорю ему прямо в лицо, не скрывая того, что обижена.

— Любовь уходит, дорогая моя, — прыскает он от смеха. — И остаётся то, что важно каждой женщине. Забота, уют и то, как ты себя ощущаешь рядом с человеком.

— Не проходит! — возражаю ему, сделав шаг к Тимуру. — Она просто трансформируется в нечто иное.

— Да что ты знаешь о любви, Мар? — вконец меня оскорбляет своими заявлениями.

— Я что знаю о любви?! — не выдерживаю и делаю ещё один шаг. — Гораздо больше, чем ты, вероятнее всего.

— И в кого ты была влюблена? — хмыкает он, насмешливо взглянув на меня. — В своего одноклассника, с которым встречалась последние два класса? Или в того айтишника, к которому ты бегала втайне от родителей?

— В тебя была! — кидаю ему. — Не ожидал? Да, я была в тебя влюблена, Тимур! С самого детства, но ты всегда выбирал Арину! А я для тебя всегда была другом, — обиженно вскрываю правду. — Когда ты заболел недавно, Арина так беспокоилась о том, что может подхватить от тебя что-то, что не приходила. И только я, тётя Сара и бабуля тебя навещали и приглядывали, пока ты сгорал от высокой температуры, — указываю ему на очевидное. На что он никогда не обращал внимания. — В детстве я всегда помогала тебе с информатикой и объясняла её. А ты знаешь, что я из-за тебя информатику выучила? И даже перевыучила! Ты был на пару классов старше, и мне приходилось штудировать учебники самой, лишь бы догнать твою программу. Чтобы иметь хоть какие-то поводы для общения с тобой… Но ты никогда меня не замечал…

Даже слёзы от собственных слов на глаза наворачиваются.

— Мар, — дотрагивается он до меня.

— Не трогай меня! — отдергиваю руку и отскакиваю, волком глядя на него. — Я обиделась! Не хочу с тобой разговаривать!

— Но сейчас всё нормально ведь? — делает он шаг ко мне. — Ты разлюбила меня, да?

— То есть нормально — не любить тебя?! — восклицаю, шокированная его вопросом и заявлением. — Да?! Тогда я до сих пор ненормальная, Тимур! Ненормальная дура, которая влюблена в жениха своей сестры! Ненормальная больная, которая любит тебя! Ненормальная, которая согласилась на фиктивный брак с тобой — не из-за сестры, а потому что… потому что это ещё один повод быть с тобой! — выкрикиваю и, замахнувшись, бью его по грудной клетке кулаком, а затем срываюсь и бегу в свою комнату, где запираюсь.

— Мара! — стучит он в дверь, побежав за мной. — Давай поговорим!

— Нет! Не хочу с тобой говорить! Ты тупой! Глухой! И дурак! Тупой глухонемой дурак, который никогда не слышал и не слышит того, что я ему говорю!

— Мар…

— Иди на работу! — отсылаю его и надеваю наушники, включаю музыку на всю катушку.

Не хочу его слышать больше!

Глава 8

Тимур

— Надеюсь, у тебя что-то очень важное, потому что я выбрал встречу с тобой, вместо того чтобы поехать в благотворительный фонд Алёны и повоевать с ней немного. Хочу заявить свои права на нашего ребёнка, — говорит Давид, опускаясь на стул для посетителей. — Ну и упрямая у тебя сестрёнка, Тим. Но такая бесподобная, что челюсти сводит.

— Алёна такая, — вздыхаю и откладываю работу в сторону. — Но она добрая с теми, кого считает близким. Последнее отдаст во благо.

— Знаю, — мечтательно шепчет и, открыв портмоне, достаёт оттуда пластиковую карту. — Это Маре передай. И скажи, чтобы в понедельник к девяти приходила. Приедет спец, о котором я ей рассказывал. Это пропуск, — протягивает мне прямоугольник белого пластика.

— Она будет рада, — прячу карту в карман пиджака. Там я точно её не забуду. — Кстати, о ней и хочу поговорить. О Маре.

— Что-то натворила? Помощь нужна? — деловито интересуется и меняет выражение лица на серьёзное. Это с виду Давид оболтус и раздолбай, но, когда нужно, может решить такие проблемы, за которые другие даже не возьмутся.

— Да нет, — мотаю головой. — Я это… Сегодня утром она сказала мне, что, оказывается, влюблена в меня. С самого детства. И сейчас даже.

— А я и смотрю, она на мои чары не повелась, — хмыкает он, явно смеясь над ситуацией. Мне же совсем не смешно. — Оказывается, вот кто у меня потенциальную невесту отбил. Тихоня, блин!

— Она моя жена, — напоминаю ему немного ревниво. — Так что я раньше её забронировал.

— И что? Теперь вместе?

— Да нет, — мотаю головой. — Она призналась мне и… заперлась в своей комнате.

— И ты что? — выжидающе моргает ресницами.

— Я поехал на работу, — отвечаю ему, не понимая, чего именно он от меня ждёт.

— Ой, дурак! — тянет он, откинувшись в кресле. — Нужно было в комнату к ней вломиться. Поговорить об этом. Мало того, что она девушка, так она ещё и беременна у тебя, — ругается на меня так, словно я машину ему разбил. — Ты знаешь, сейчас у неё в голове не только мозг, но и куча червяков, которые нормально ей жить не дают. Гормончики шалят. Ей нужен всплеск эмоций, чтобы спокойно жить, а ты взял и свинтил в офис! Ну взрослый ведь мужик, Тим! Какого чёрта я тебе элементарное объяснять должен?

— Уже поздно что-то менять, — поджимаю губы.

— А ты хочешь с ней что-то поменять? — скорее мне помогает понять, чего я хочу, чем спрашивает.

— Не знаю я, — вздыхаю, зло прорычав. — Но знаешь, утром проснулся и, — опускаю кое-какие подробности, — и предложил Маре попробовать что-то серьёзное. Мне с ней комфортно. Она всегда дома. Еда всегда в холодильнике есть. Иногда она может завтрак мне сделать. Фильмец вместе можем посмотреть, и наши вкусы совпадают. Она словно мой друг, с которым я живу. И я как-то представил, что она станет моей настоящей женой. У нас будет ребёнок.

— Не твой ребёнок, — уточняет Есенский.

— Это не смущает, — признаюсь без стыда. — Раньше я думал: как можно принять чужого ребёнка? А со вчерашнего дня как-то плевать на этот факт. Он родится под моей опекой и будет меня называть отцом. Плевать мне, что не будет похож на меня, но воспитать-то я смогу его под себя.

— Браво!

— Но меня смущает другое, — продолжаю озвучивать другу свои мысли. — То, что для меня Мара друг. Смогу ли я… ну… в общем… переспать с ней и того самого. Ты ведь понимаешь меня…

— С Ариной же мог, — хмыкает Давид, но я лишь взмахиваю рукой.

— Арина изначально была для меня девушкой, а Мара другое, — развожу руки в стороны. — Она мой друг, как ты. Смогу ли я?..

— Ну, ты попробуй, — предлагает он, продолжая стоять на своём.

— Как ты себе это представляешь?

— Тебя учить всему надо? — устало вздыхает. — Звони в доставку цветов. Закажи на свой адрес и на её имя букет красивый. И записку не забудь. Начни с элементарных извинений. Вечером можно позвать её куда-нибудь погулять или посидеть. А если не захочет — домашнее свидание устрой. Тоже вариант хороший!

— И ты думаешь, это поможет? — с сомнением интересуюсь.

— Тебе нужно будет её просто поцеловать, — командует Давид. — Сможешь поцеловать — значит, и в постели всё кайфово будет. Будет противно или как-то не так — скажешь ей прямо обо всём.

— Твою мать, — скулю от всей этой ситуации. — Давид, во что я ввязываюсь?

— В жизнь, друг мой, — отвечает он со вздохом. — Но Мара мне больше, чем твоя Арина, нравится. Гораздо больше. И я всеми руками топлю за то, если она будет с тобой. Так сказать, потерял её не напрасно. А то даже жалко. Но детка меня должна понять. У меня другая появилась, она ждёт от меня ребёнка. Тут выбор сам был принят.

— Ты мне сестру не обижай!

— Пф-ф! Её обидишь! — фыркает он, а на лице сразу влюблённая улыбка появляется. — Скорее она всех обидит.

— Кстати, там ничего не слышно по моему делу? Вандализма больше не наблюдается?

— Мои парни говорят, что всё спокойно, — вновь переходит на серьёзный тон. — Нет ни намёка ни на слежку, ни на какие-либо другие угрозы.

— Странно… И куда вандал делся?..

Недоумеваю. Но как Мара со мной жить начала, то вандал и правда испарился. И кто же это был? Не понимаю…

— Может, увидела Мару и поняла, что вам с ней больше ничего не светит? — словно читает он мои мысли.

— Давид, но пока слежку не снимай, — прошу его. — Понаблюдаем немного! Тем более у меня Мара в доме беременная. Не хочу сюрпризов.

— Естественно! У нас контракт! Ещё как минимум месяца три мои парни при тебе, — напоминает о пунктах договора, который мы заключили. — И кстати, Мара слишком много сидит дома. Тебе нужно её выводить на прогулки. Глеб говорит, что беременным нужен свежий воздух. Может, ты её пригласишь? Её и Алёну? А я присоединюсь? — предлагает он явно не просто так.

— Вот хитрец, — качаю головой, расхохотавшись.

— Ну а что? Дружбой надо пользоваться. А твоя сестра на контакт плохо идёт!

***

Марина

— Спасибо, что пришла! — кидаюсь к сестре на шею ещё до того, как она входит в квартиру Тимура. — Я всё ему сказала! Алёна, я просто взяла и всё ему выпалила! — заявляю и отстраняюсь от сестры, чтобы увидеть, как она закатит глаза и скажет, что я самый глупый человек на свете. Но она этого не делает.

— Прям всё-всё? — интересуется она и входит в квартиру, закрывая за нами дверь.

— Только про свои чувства, — отвечаю, продолжая ждать от неё хоть какую-то реакцию, но пока она просто анализирует.

— А про ребёнка?

— Говорила, но он не понял. Не готов ещё, вероятнее всего, — спокойно отвечаю, потому что с этим пунктом я смирилась. До него всегда что-то важное и не связанное с работой долго доходит.

— Ужас какой, — вздыхает сестра, снимая с себя пуховик и вешая его на крючок. — Расскажешь, что у вас произошло?

— Ага, — помогаю ей с шарфом и начинаю говорить. — Арина залетела от какого-то Глеба. Вместе с ним решила сбежать. Попросила меня сказать обо всём родителям и Тимуру.

— Так у них же свадьба, — недоумевает Алёна и показывает на дверь в мою комнату, и я киваю, соглашаясь идти туда.

— Она просила сказать, что свадьбы не будет и она его не любит, — говорю ей, но её это даже не шокирует. — В общем, полный джингл-беллс!

— Дальше? Как так вышло, что теперь тебя все считают Ариной? Вообще не поняла вашей схемы, но при родителях не стала ничего узнавать.

За что ей огромное спасибо. Не хочу подставить Тимура. Да и себя во лжи обвинить.

— Когда Тимур узнал, что Арина сбежала, то начал психовать, — рассказываю, пока мы идём в мою комнату. — Ему какой-то контракт чтобы заключить, жена нужна была. Он их с Ариной познакомил. И, в общем, он попросил меня временно изображать Арину. И на свадьбе, которая всё же состоится, буду я.

— А ты не боишься, что Арина узнает и тебя прибьёт? Ты ведь жениха у неё увела.

— Она его бросила, поэтому пусть идёт в баню! — зло выпаливаю. Мало того, что бросила, так ещё и подвела всех. — И я, вообще-то, её пятую точку спасаю. Если папа узнает, что она изменила Тимуру и укатила, то он её, конечно, не убьёт, но будет ей несладко.

— Ну и дела… — вздыхает Алёна, сев на мою кровать. — А сегодня что было?

— Ну… опустим все тонкости, — выкручиваю пальцы и поджимаю губы. — Но я призналась Тиму, что влюблена в него. И в том, что давно, тоже.

— А он что?

— А он за мной побежал, когда я в комнате заперлась, — повествую и даже немного злюсь, что он так быстро сдался. Всего пять минут под дверью постоял. А может, я на шестой бы открыла? — А потом на работу поехал.

— А чего ты от него ожидала? — сестра наконец начинает показывать свои эмоции. — Он же, как дедушка Даня, на работе помешан. Чисто его внук! Да и Аринка часто нам говорила, что Тимур не умеет чувства выражать. Ухаживать красиво может, а чувства — нет.

— И что мне теперь делать? — сажусь рядом с ней с расстроенной миной на лице.

— Вообще-то, поговорить, — цокает она и гладит меня по плечу, а затем и вовсе обнимает. — Мы много сложностей друг другу создаём, Марин, но единственное, что может помочь — это разговор. Я всегда за него.

— А сама-то с Давидом поговорить не хочешь? — укалываю её с улыбкой. — Он, кстати, считает, что ты от него беременна.

— От него, — вздыхает сестра. — У меня же проблемы с циклом всегда были. Мучилась с тринадцати лет. Плюс боли неконтролируемые, и, если пошло, то могло недели три быть. И, в общем, врач мне рекомендовал обновить себя, по сути. После рождения малыша обычно всё приходит в норму. Гормональный баланс и всё такое. Ну и возраст у меня уже такой, когда надо.

— И ты решила родить?

— Ага, — кивает и гладит себя по животику. — Стала принимать специальные таблетки гормональные и искать отца моего ребёнка. Я вообще другого себе мужчину выбрала, но… там не вышло. А тут Давид. Я наняла его в фонд, мы часто ссорились и бурчали друг на друга. А потом как-то смотрю, а мы целуемся. Ну и думаю, а чего добру пропадать? Генетика у него хорошая. Репутация неплохая. Семья хорошая. Все бизнесмены. И, как видишь с первого раза всё вышло. Я даже сама удивилась, что вышло. Но о том, что он друг Тимура, я не знала. Я его с Глебом чаще всего видела!

— Но…

— Нет, вешать ребёнка я на него не планирую, — словно слышит мой незаданный вопрос. — Это мой ребёнок, и если он захочет, то сможет с ним видеться. Никаких иных требовании я выдвигать не буду.

— Пока он хочет видеться лишь с тобой.

— Просто хочет ещё раз переспать, — закатывает она глаза, издав полувздох-полурык. — Не более.

— А мне он показался милым, и ты ему действительно нравишься, — пожимаю плечами и кидаю взгляд на коридор, по которому разносится стук во входную дверь. — Я быстро! — и встав, бегу открывать дверь.

Распахиваю дверь и вижу мужчину в зелёной униформе с цветами в руках.

— Арина Громова? — уточняет он, и я уже собираюсь сказать, что это моя сестра, когда вспоминаю.

— Я…

— Цветы для вас, — отдаёт он мне шикарный букет из маленьких нежно-розовых роз. — Распишитесь? — протягивает мне бланк, и я чиркаю в нём “А.Г”, даже не глядя на него. Всё моё внимание отобрали просто невероятной красоты цветы.

Закрываю дверь и лишь затем замечаю среди бутонов записку.

“Прости дурака!” — коротко и со вкусом.

— Кто там? — Алёна приходит ко мне и сразу же замечает записку в моих руках. — Хм-м… Простить-то мы простим, но устрой ему встряску, малая. Научи его проявлять чувства.

— Думаешь, я смогу?

— Я же смогла забеременеть с первого раза? — прыскает она от смеха. — И ты сможешь робота оживить. В любом случае у тебя есть я и мой гениальный мозг! Вместе мы что-нибудь придумаем. И у меня уже есть план, что нужно делать этим вечером.

Глава 9

Тимур

— Я дома, — кричу Маре, заходя в квартиру. — Мара, ты где? — но в ответ слышу лишь оглушающую тишину.

Специально приехал домой пораньше, чтобы воплотить в жизнь план Давида. Купил даже премьерный фильм, который мы могли бы посмотреть и который безумно ждала Мара последние несколько месяцев.

Снимаю пальто и прохожу вглубь квартиры, ища хоть какие-то признаки своей фиктивной, а может, уже скоро не фиктивной, жены. Но ни в гостиной, ни на кухне, ни в её спальне и ни ванной её нет. Девушки вообще нет дома, как и её верхней одежды.

— Давид, — набираю друга, понимая, что ситуация выходит из-под контроля. — Я пришёл, а её нет, — говорю, как только он трубку поднимает.

— А цветы послал? — спрашивает он.

— Цветы и записку, — говорю, глядя на вазу со своим подарком. И двумя чашками чая на столе. Значит, у неё сегодня были гости. Из тех, кто мог прийти, и о ком Мара мне не сообщит, только Алёна подходит.

Ясно! Сёстры вместе куда-то ушли.

— Так! Видимо, не мне одному сегодня не везёт, — прокашлялся Есенский. — Поехал после тебя в фонд, а Алёна уже уехала. И куда — мне никто не сообщил.

А я уже знаю куда.

— Что мне делать? Дальше каков план, господин Романтик?

— Ждать её? — предлагает он.

— Ну, это само собой, — ворчу на умника. — Она меня не простила. Что делать дальше, чтобы она простила?

— Хм-м… — повисает долгая пауза. — Все девочки любят сладости? Но вообще, романтичный ужин был бы кстати. Представь: она вернётся, а там ужин от тебя.

— Заказать что-то?

— Нет, это слишком легко, — хитро тянет он, словно это для него ужин. — Приготовь сам.

— Сам?.. — с сомнением переспрашиваю.

— Нет, не сам, — неожиданно выпаливает. — Я сейчас приеду и помогу.

— Да я сам справлюсь, — неуверенно произношу, не понимая, с чем связан его порыв.

А вдруг он Мару решил увести, раз Алёна его игнорирует? Ну уж нет! Моя жена! Никому не отдам!

— Не, я всё же помогу, — явно не замечает моего нежелания касательно его визита, но дальнейшей репликой успокаивает: — А ты мне пока о своей сестрёнке больше расскажешь. Почему ты мне никогда не рассказывал об Алене? Только об Арине вечно болтал! Двух классных крутышек скрывал?

— Да ты не спрашивал…

— Жди! Еду! — кидает он. — Буду минут через пятнадцать. И у меня в пакетах с продуктами есть мясо для стейков, — произносит и отключается.

Иду к кухонному гарнитуру и оглядываю его. Готовить после сегодняшнего тяжёлого дня сил нет, но в одном Есенский прав. Хочешь получить расположение кого-то — потрудись. И поэтому я приготовлю ужин на двоих. Самый лучший ужин в её жизни!

Давид приезжает ровно через заявленных пятнадцать минут с мясом и бутылочкой красного.

— Ты уже начал что-то делать? — интересуется он, по-хозяйски входя на кухню. Не спрашивая у меня ни на что разрешения, берёт фартук и надевает его на себя. Идёт к мойке и хорошенько моет руки.

— Я нашёл скатерть и свечи, — демонстрирую находки.

— Ну, хоть что-то! — моими успехами он явно недоволен. — Я займусь мясом, а ты нарезай салат.