Грай воронов

Однажды Гизала увидела повзрослевшую дочь с мечом Магнуса, который давно лежал без дела под их общей кроватью. Далия достала его, протёрла от пыли и принялась тренироваться, с трудом удерживая тяжёлую сталь в руках. Гизала тут же отчитала её, да так, что девушка едва сдерживала слёзы, слушая жестокие слова матери.

— Ты никогда не станешь воительницей и не будешь сражаться. Запомни это, — отчеканила напоследок Гизала, вырывая меч из рук дочери.

Солнце заливало небеса золотым светом, когда Магнус и Далия возвращались из чертога Вигго, где конунг собирал тинг. Далия шагала рядом с отцом, переполненная счастьем, ведь впереди её ждало испытание, которое должно было доказать, достойна ли она встать в ряды воинов. Слова лились из неё потоком, она говорила о своих мечтах, о будущем, о том, какой видела собственную судьбу. Но отец почти не слушал, его взгляд был устремлён вдаль, а мысли витали где-то далеко за горизонтом.

Они вышли на поле, отделявшее их от городка. Магнус остановился, огляделся и глубоко вдохнул свежий ветер. Воздух был напоен ароматами деревьев и цветов, а со стороны домов тянуло дымом и запахом готовящейся еды. Он опустился на траву, примяв её своим мощным телом, и на губах его появилась улыбка. Далия звонко рассмеялась, легла рядом и подняла глаза к небу. Над ними медленно плыли белые облака, и казалось, стоит лишь протянуть руку, чтобы коснуться их. Вокруг раздавалось пение птиц, вплетаясь в шелест травы и листвы и унося их обоих в далёкие, тёплые воспоминания.

— Это облако похоже на… — Далия задумчиво нахмурилась, внимательно всматриваясь в небо. — Хм.

— На лошадь? — с лёгкой улыбкой подсказал Магнус.

Приложив пальцы к отросшей бороде, он задумчиво потёр подбородок.

— А может, это… это… Слейпнир?

— Восьминогий конь Одина?

— Ну не твой же, — с лукавой усмешкой произнёс Магнус.

Иногда она вытягивала руку, указывая на очередную причудливую тень, и они вместе угадывали, на что та похожа: на дракона, на воина с поднятым мечом или на корабль, поймавший ветер наполненным парусом. Так они могли лежать часами, позволяя небу рассказывать свои тихие истории.

— Эй, что случилось с моим жизнерадостным отцом? — тихо спросила Далия, заметив, как тот изменился в лице. — Я могу чем-то помочь?

Ответа она не получила. Далия наморщила лоб и надула губы, как бывало в детстве.

— Ты уже взрослая, — спокойно произнёс он. — Скоро у тебя начнётся своя жизнь, и в ней для меня будет гораздо меньше места.

Сердце Магнуса тревожно забилось, словно птица, бьющаяся о прутья клетки. Он предчувствовал то, о чём ещё не решался сказать вслух. Разговор, которого он так долго избегал, оказался тяжелее, чем мог себе представить.

— Далия, ты знаешь…

С детства Магнус учил дочь держать слово, не отступать перед трудностями и самой отвечать за свои поступки. Но где-то глубоко внутри всё это время тлела тревога, которую не удавалось заглушить даже тогда, когда разум подсказывал: он сделал всё, чтобы она была готова. Он вложил в неё полжизни, передал всё, что знал и чему научился сам, а теперь наступало время отпустить её туда, где уже не сможет идти рядом и всякий раз протягивать руку, если она оступится.

— Рано или поздно мне придётся тебя отпустить, — голос Магнуса прозвучал глухо. Он на мгновение отвернулся и грубым движением большого пальца стёр слезу, выступившую в уголке глаза. — Туда, куда рвётся твоя душа, но рядом меня не будет.

Он замолчал, тяжело выдохнул и снова посмотрел на неё.

— Я буду в твоём сердце.

Далия ступала по утоптанной земляной тропе легко и уверенно, всё глубже уходя в чащу. Лес давно стал для неё знакомым местом, почти таким же родным, как двор собственного дома, здесь она замечала каждую выступившую из земли корягу, каждую ветвь, преграждавшую путь, и знала, где под ногами спрячется мягкий мох, а где земля станет влажной после недавнего дождя. Пальцы скользили по шероховатой коре, когда она проходила мимо деревьев, и вместе с прохладой древесины на коже оставался терпкий запах ели.

Спустя несколько мгновений за её спиной послышался лёгкий хруст веток. Локи появился почти бесшумно, словно давно шёл следом и лишь теперь решил дать о себе знать. Сложив руки за спиной, он неторопливо шагал по тропе, наблюдая, как Далия время от времени останавливается, наклоняется к земле и осторожно выбирает нужные ей травы и коренья. Она была настолько погружена в своё занятие, что сначала даже не обернулась.

— Мне скучно, — протянул Локи, подбирая с земли шишку.

Далия не успела ничего ответить, как шишка стукнула её прямо в плечо. Она резко выпрямилась и метнула в его сторону тяжёлый взгляд из-под нахмуренных бровей.

— Локи! — фыркнула она. — Если тебе настолько скучно, помоги мне собирать травы или сгинь так же тихо, как и появился.

Она снова опустилась к земле, срывая пучок артемизии, но продолжала следить за ним краем глаза. В глубине души Далия совсем не хотела, чтобы Локи уходил, хотя сама себе в этом не признавалась. Локи, конечно, заметил перемену в её лице и ухмыльнулся, после чего ускорил шаг и поравнялся с ней.

— Ты правда хочешь, чтобы я ушёл? — наконец спросил он тише.

Далия не подняла головы. Она стряхнула землю с корня, покрутила его между пальцами и лишь пожала плечом.

— Решай сам.

Локи молчал, в его взгляде мелькнуло что-то похожее на улыбку, но он быстро спрятал её, присаживаясь рядом с поваленным деревом. Несколько мгновений он смотрел на склонённую спину Далии, будто ждал, что она всё-таки прогонит его, однако девушка лишь продолжила отделять стебли.

— Ладно, — пробормотал он. — Показывай, что рвать.

Она покосилась на него, явно не ожидая такого ответа.

— Серьёзно?

— Нет, — фыркнул Локи, тут же срывая первый попавшийся стебель. — Просто решил помочь тебе, а то без меня ты и до ночи не управишься.

— Это крапива, умник.

Локи замер, посмотрел на ладонь, где уже выступили красные точки, и тихо выругался сквозь зубы. Далия прикусила губу, пытаясь сохранить серьёзное лицо, но всё-таки не выдержала и громко рассмеялась.

— Несмешно, — буркнул он, потирая ладонь.

— Очень смешно, — сквозь смех ответила Далия.

Локи бросил на неё недовольный взгляд, но уходить не стал. Оставшись рядом, он медленно наклонился к ней, сокращая и без того небольшое расстояние между ними, так что его тёплое дыхание коснулось её щеки.

— Будешь смеяться — сама потом будешь ухаживать за мной.

— Это всего лишь крапива, не нужно устраивать из этого целую трагедию, словно тебя укусила змея.

— Она и укусила. — Локи выгнул бровь, облизывая губы. — Так что, лечить будешь меня?

Между ними повисла та привычная игра, которая с годами стала почти частью их разговоров: стоило одному задеть другого, как второй тут же искал способ ответить.

— Всё ещё думаешь, что без тебя я не справлюсь?

Последнее растение легло в поясную сумку, и разговор тут же свернул в другую сторону. Пальцы Далии ещё некоторое время перебирали стебли, поправляя их внутри.

— Я в этом уверен.

— Тогда ты сам напросился.

Она резко толкнула его в плечо. Локи совершенно не ожидал этого, стал заваливаться назад, тело по инерции качнулось, нога скользнула по примятой траве, и он, пытаясь удержать равновесие, взмахнул рукой, но лишь задел ближайшую ветку. Под спиной хрустнули сухие ветки, Локи несколько мгновений лежал, ошеломлённо глядя в кроны деревьев, словно сам не успел понять, как оказался на земле.

Далия шагнула к нему и остановилась рядом, с трудом сдерживая улыбку. Наклонившись, она упёрла ладони в колени и посмотрела на него сверху вниз. Белые локоны упали вперёд, кончиками коснувшись его груди.

— А говоришь, помочь хотел. — Губы Далии растянулись в ухмылке. — А сам всё норовишь прилечь. Устал? Тогда отдыхай.

В её голосе звенела победная насмешка. Локи медленно приподнял бровь, перекатился на бок и посмотрел на неё снизу вверх, щурясь от солнца, пробивавшегося сквозь ветви. Несколько мгновений он ничего не говорил, лишь разглядывал её с тем выражением, которое Далия уже слишком хорошо знала. Потом уголок его губ пополз вверх.

— Радуйся, пока можешь.

Прищурившись, она чуть склонила голову, внимательно разглядывая собеседника.

— Я бы на твоём месте долго не лежала на земле, — с хищным оскалом протянула девушка. — Особенно когда рядом муравейник.

Она лениво указала пальцем на муравейник у корней дерева, возле которого Локи так блаженно развалился.

— А то вдруг покусают… твои драгоценные достоинства.

Далия громко рассмеялась и, не дожидаясь его ответа, легко развернулась, направляясь глубже в лес. Трава мягко зашуршала под её шагами, ветви цеплялись за косы и белые локоны, но она лишь отмахивалась от них, продолжая идти. Локи резко поднялся на локтях и бросил беглый взгляд на муравейник. Несколько мгновений он смотрел на него с подозрением, всерьёз обдумывая её угрозу, затем фыркнул и вскочил на ноги, стряхивая с одежды сухие ветки и травинки.

— Очень смешно, — выкрикнул он, но в голосе уже слышалось обещание отомстить.

Через мгновение Локи нагнал её и двинулся следом, держась чуть позади. Его шаги глухо отдавались по сырой земле, под ногами ломались мелкие веточки, он не спускал с Далии взгляда. Она двигалась впереди плавно, почти не глядя под ноги, время от времени отводя ладонью ветви, чтобы они не хлестнули по лицу.

— Знаешь, — протянул он спустя несколько шагов, — если бы муравьи всё-таки добрались до меня, виновата была бы ты.

Далия ничего не ответила, лишь продолжила идти, будто вовсе не слышала его, и от этого молчания Локи невольно усмехнулся. Он слишком хорошо знал её, чтобы поверить в это равнодушие.

Его взгляд снова задержался на её спине, на белых волосах, мелькавших между зелёных ветвей, и на той же уверенной походке, которую он знал с детства. В памяти один за другим возникали годы, проведённые здесь. Сколько раз ему приходилось вставать между той девчушкой и чужой жестокостью, сколько раз он ловил её после очередного падения, вытирал кровь с разбитых колен и ждал, пока она перестанет плакать. В этом лесу она когда-то застряла на дереве и долго не решалась спуститься, а потом разрыдалась, когда оса ужалила её в руку. Здесь же она разбивала колени о корни, злилась на собственную боль, вытирала слёзы кулаком и снова упрямо шла дальше.

Тогда Локи ещё не задумывался, почему всегда оказывался рядом. Он просто знал, что если Далии грозила беда, он должен был встать между ней и тем, что могло причинить ей вред.

— А ты помнишь, как в этом самом лесу ты визжала, когда букашка села тебе на плечо? — насмешливо бросил Локи.

Лес крепко связывал их прошлое, здесь они провели почти всё детство, и столько всего случилось среди этих деревьев, что и по пальцам не пересчитать. Здесь они бегали до самого заката, прятались от родителей, устраивали друг другу пакости, ссорились, а через несколько мгновений снова носились по одной тропе, будто ничего и не произошло.

— Неправда!

Далия резко обернулась.

— Правда, правда, — протянул он, довольно щурясь. — Ты визжала так, что вся Скандинавия слышала. Думаю, даже боги услышали тебя!

Локи расхохотался, запрокинув голову, и тут же поймал на себе её пристальный взгляд, способный, казалось, прожечь в нём дыру.

— Локи, отстань!

Она сердито оттолкнула ветку и ускорила шаг, но он всё равно заметил, как на мгновение дрогнули уголки её губ. Локи посмотрел ей вслед и тоже усмехнулся. Он слишком хорошо помнил тот детский крик, с которым она когда-то подскочила на месте, отчаянно смахивая насекомое с плеча, а потом обиженно надула щёки. Воспоминание осталось таким ясным, что на миг ему почудилось, точно перед ним снова та маленькая Далия, которая злилась из-за каждой царапины и требовала, чтобы никто не смеялся над ней. Только теперь между ними лежали годы, и девочка, которую он привык видеть рядом с собой, давно осталась в прошлом.

Впереди шла Далия, и Локи снова невольно задержал на ней цепкое внимание. Он знал эту походку с детства, помнил, как она бегала по лесу, спотыкалась о корни и всё равно поднималась, но теперь в каждом её движении появилось что-то новое. Стройная фигура, тонкая талия, прямая спина, белые волосы, скользившие по спине при каждом шаге, — прежде он видел всё это и не придавал значения. Теперь же его внимание цеплялось за отдельные детали и почему-то не спешило переключаться на что-то другое. Локи сам не понимал, отчего вдруг заметил то, мимо чего столько лет проходил, но в этот раз отвернуться оказалось сложнее, чем обычно.

— Далия… — тихо произнёс Локи, покачав головой, словно надеялся отогнать навязчивые мысли.

Девушка обернулась, и он снова встретился с её глазами. В них по-прежнему жила та девчонка, с которой он когда-то дрался из-за пустяков, которая могла разозлиться из-за одной насмешки, а через минуту рассмеяться вместе с ним. Но теперь рядом с этой знакомой Далией появилась другая — взрослеющая девушка, которую он только начинал видеть по-новому. От этого внутри неприятно и сладко сжималось, и Локи сам не понимал, почему ему хочется снова и снова смотреть на неё.

Локи загляделся на её на губы, ещё недавно кривившиеся в насмешке, на выбившуюся белую прядь у щеки, а затем снова посмотрел в глаза. Локи слишком долго молчал и слишком долго смотрел, чтобы не заметить перемену в самом себе. В его взгляде уже не осталось одной лишь привычной товарищеской насмешки. Там появилось что-то новое, ещё не названное им самим, но оттого не менее опасное.

— Локи, догоняй!

Пока юноша ещё пытался разобраться в странном чувстве, которое не давало ему покоя, Далия бросила на него короткий взгляд и сорвалась с места.

Она мчалась вперёд, легко проскальзывая между деревьями, ветер тут же подхватил её белые волосы, бросая пряди на лицо и холодя разгорячённую кожу. В груди становилось тесно от бега, сердце билось всё сильнее, и ей казалось, что ещё немного — и оно вырвется наружу, пробьёт рёбра, упадёт прямо под ноги и разобьётся о корни и опавшие листья. Но если это случится, она всё равно подберёт его, соберёт каждый кусочек, отряхнёт от грязи и спрячет при себе. Ведь в нём была её жизнь — та, которую она ещё только начинала понимать, и те новые, необъяснимые чувства, которые почему-то всё чаще связывались с одним-единственным именем.

Далия наконец замедлила шаг и остановилась, тяжело дыша. Ладони легли на колени, пока она пыталась восстановить дыхание, кровь гулко пульсировала в висках, а тело ещё хранило жар бега. Выпрямившись, Далия обернулась, ожидая увидеть между деревьями знакомую фигуру Локи, но за её спиной раскинулся лишь тихий лес. Ветви покачивались под ветром, где-то в чаще перекликались птицы, под ногами потрескивали сухие ветки, и больше ничего.

— Ну и где ты? — тихо пробормотала она, всматриваясь между стволами. В ответ шелестели только листья, а Локи всё не показывался.

Далия ещё немного постояла, всматриваясь в лесную чащу, затем поджала губы и со всей силы пнула подвернувшийся камень. Тот отлетел в сторону, несколько раз подпрыгнул на неровной земле. Она дождалась, пока он остановится, и только после этого нехотя двинулась дальше, всё ещё надеясь услышать за спиной знакомые шаги.

— Ты меня бросил! — крикнула Далия, её голос прокатился между деревьями, возвращаясь эхом.

Она ещё несколько мгновений стояла неподвижно, глядя туда, где должна была показаться его фигура, а потом уже тише, почти с досадой на саму себя, прошептала:

— Локи…

Поднявшись на крутой склон, где многовековые деревья стояли, склонившись к земле, обнажая корни и словно шепча всему живому свои тайны, Далия ахнула. Перед ней открылся прекрасный вид: внизу раскинулся Хедебю, над крышами домов вился дым очагов, а по реке тянулись корабли, медленно уходя вдаль. Далия долго смотрела им вслед, гадая, куда держит путь каждый из них.

Она уселась на шероховатый уступ, подтянула колени к груди, обняла их руками и положила сверху подбородок. После бега дыхание постепенно успокоилось, а сердце перестало гулко колотиться в груди. Теперь вокруг царила тишина, нарушаемая лишь шелестом листвы и далёкими звуками Хедебю.

Незаметно для самой себя Далия снова стала думать о семье, далёкой от того идеала, который она когда-то представляла. Перед глазами у неё был другой пример — Сигни и Бьёрн. Ей нравилось смотреть на них, на то, как Бьёрн разговаривал с женой и как заботился о ней. В её собственном доме всё было иначе: там она чаще слышала от матери колкости, чем ласковые слова, и привыкла к тому, что у них тишина почти всегда заканчивалась очередной ссорой.

Почему такая красивая женщина постоянно несчастлива? Неужели она настолько ненавидит меня? — часто спрашивала себя Далия, но ответа так и не находила. Отец всегда умалчивал о том, что произошло до её рождения, и она давно поняла, что не получит от него правды, пока он сам не решит рассказать.

— Всеотец, — хрипло прошептала Далия, подняв лицо к небу. — Что, если однажды и я стану такой, как мать? Что, если тоже научусь ненавидеть всех и вся?

Она медленно покачала головой и тыльной стороной ладони смахнула слезу, скатившуюся по щеке. Далия могла гордо выдерживать натиск матери, могла отвечать ей колкостями или молчанием, но от этого потребность в любви никуда не исчезала. Ей хотелось быть любимой не только отцом. Хотелось однажды почувствовать, что её любят просто за то, что она есть.

— Ждёт ли меня великое будущее?

В этот миг над лесом пронёсся ворон. Он резко каркнул и тяжело взмахнул крыльями, отчего Далия вздрогнула и невольно выпрямилась. Очередной удар сердца отдался в груди, совпав с криком птицы. Она замерла, провожая ворона взглядом, пока тот не скрылся за верхушками деревьев. Хороший ли это знак или дурной, Далия не знала, но в старых сказаниях вороны редко появлялись без причины.

Она качнула головой, отгоняя мысли и о будущем, и о доме, однако отогнать воспоминание о синих глазах оказалось куда труднее.

— Локи, — насмешливо пробормотала она себе под нос. — Локи, Локи, Локи… Опять этот Локи!

Далия гневно насупила нос, но почти сразу за спиной раздался знакомый голос:

— Что, моя дорогая?

Голос прозвучал так неожиданно, что Далия вздрогнула и резко обернулась. Локи стоял всего в нескольких шагах, будто уже давно наблюдал за ней, а на его губах играла лукавая улыбка. Он не спешил подходить.

— Ты опять произносишь моё имя, — протянул он, подходя ближе. — Осторожнее, Далия. А то я начну думать, что тебе нравится его произносить.

На его губах мелькнула знакомая ухмылка.

— Хотя… можешь продолжать. Мне нравится, как оно звучит из твоих уст.

Далия глубоко вдохнула, возвращая себе спокойствие, и опустила ноги с уступа. Она внимательно посмотрела на своего друга, стараясь не показать, насколько не вовремя он появился.

— Прекрати кривляться, Локи, — хмыкнула она и легонько толкнула его в твёрдую грудь, когда тот уселся рядом с ней. — Думаешь, это смешно?

— А разве не видно? — усмехнулся он. — По-моему, тебе это даже нравится, впрочем, как и мне.

— Ошибаешься, Локи, — её улыбка стала острее. — Очень сильно ошибаешься.

Локи поймал её за запястье, несколько мгновений он молча смотрел ей в глаза, а затем большим пальцем медленно провёл по коже её запястья. В этом жесте было что-то непривычное для их старой игры, ведь раньше они толкались, спорили и цеплялись друг к другу лишь ради очередной насмешки, теперь же любое прикосновение было необходимым им обоим.

— Милая Далия… — тихо произнёс он.

В его голосе привычная насмешка смешалась с чем-то более мягким, и от этого Далия вдруг перестала улыбаться. Внутри снова поднялась та самая непонятная тревога, которую она пыталась не замечать всё последнее время. Ей хотелось посмотреть ему в глаза и одновременно отвернуться, пока он не заметил слишком многого.

— О чём думала, маленькая Далия? — спросил Локи, не отпуская её руку.

Далия выдержала его напористый взгляд, а затем, словно желая вернуть привычные правила игры, невинно улыбнулась и свободной рукой поправила выбившуюся прядь его волос.

— О том, как надрать тебе зад.

Локи тихо присвистнул.

— У-у-у… — протянул он, наклоняясь ближе. — Боюсь, у тебя на это не хватит сил.

Теперь между ними оставалось совсем немного места. Его дыхание коснулось её лица, и Далия почувствовала, как по коже пробежала предательская дрожь.

— Проверим? — почти шёпотом спросила она.

Уголок губ Локи медленно поднялся. Он чуть склонил голову, не отводя взгляда, и на несколько долгих мгновений они просто смотрели друг на друга. В его глазах уже не было прежней мальчишеской насмешки, а Далия впервые поймала себя на том, что не хочет первой нарушать эту близость. Локи осторожно провёл ладонью по её щеке, задержав пальцы у виска, и Далия невольно замерла.

Она понимала, что ещё одно движение — и они переступят ту невидимую черту.

— Ты слишком уверена в себе, — тихо произнёс Локи.

Лес вокруг стих, оставляя им только шелест ветвей и собственное дыхание. Ни один из них не отступил.

ГЛАВА 6. Жертва на алтаре тирана

С первыми лучами Гизала проснулась в редком для себя состоянии — лёгком и свободном, когда на душе ничего не скребло, а в голове царил порядок. В такие дни ей казалось, что счастье всё-таки может быть простым, тихим и не требующим причины.

Умывшись холодной водой, она подошла к столику в углу комнаты. Тёмное дерево, изящные линии — всё в нём было сделано руками её покойного отца. Столик пережил немало лет и стал свидетелем множества событий, отчего теперь казался Гизале почти живым. Она провела по гладкой поверхности кончиком пальца, оставив в пыли тонкую дорожку, и задержала на ней взгляд.

Присев, Гизала провела ладонью по волосам и наклонилась к отполированной бронзовой чаше, всматриваясь в смутное отражение. Уголки её губ чуть приподнялись. Взяв со столика гребень, она принялась медленно расчёсывать длинные светло-пепельные волосы, бережно перебирая прядь за прядью. Вглядываясь в отражение, она невольно вернулась мыслями в прошлое, в те годы, когда была моложе и ещё не знала, сколько перемен принесут ей грядущие годы. Тогда она казалась себе неотразимой, полной жизни и сил, теперь же в отражении видела лишь бледную тень той красоты, которой когда-то так гордилась.

Солнечный свет уже проникал в комнату, медленно скользя по стенам и деревянному полу. Она резко качнула головой, словно стряхивая воспоминания так же нетерпеливо, как смахивают назойливых мух с обеденного стола. Мысли рассеялись, и Гизала вновь сосредоточилась на своём отражении. Гребень мягко скользил по густым волосам, движения становились ровными и размеренными, а пряди послушно ложились на плечи. Спустя мгновение она тихо запела, почти неслышно, едва нарушая голосом утреннюю тишину. Мелодия текла мягко и плавно, наполняя комнату тёплым домашним покоем, словно в этих стенах никогда не было ссор.

Две тонкие косы она заплела у висков и закрепила на затылке, остальные волосы откинула назад, позволяя им свободно рассыпаться по спине. У лба оставила несколько прядей, смягчавших черты лица и подчёркивавших едва заметные морщинки — следы прожитых лет. Гизала выбрала платье из лёгкой синей ткани и подпоясала его кожаным ремнём. Уже выходя из комнаты, она накинула на плечи шерстяную накидку с глубоким капюшоном.

Выходя из дома, Гизала столкнулась с Магнусом у самой двери, тот как раз собирался войти. Сердце предательски ёкнуло, и женщина невольно остановилась, проследив за ним взглядом, однако муж даже не посмотрел в её сторону и не спросил, куда она собралась, как делал прежде. От этого стало ещё больнее, и Гизала закусила губу, понимая, что сама навлекла на себя эту беду.

— Я… — голос невольно ослаб. — Я пойду прогуляюсь. Не теряй меня.

В ответ она услышала лишь тишину. Магнус уже сел у очага и, ловко работая ножом, продолжил вырезать из куска дерева какую-то фигурку, очертания которой Гизала не могла разобрать издали: то ли медведя, то ли лошадь.

Гизала прикрыла за собой дверь и пошла прочь, не понимая, что теперь делать с мужем и как вернуть то, что сама разрушила между ними.