Няня для принцессы

Принцесса немного посидела и начала вредничать и плакать. Сначала тихо, хныкая. Потом громче. Он присел у коляски, что-то стал ей говорить — я не слышала что. Но малышка продолжала плакать. Её лицо сморщилось, слёзы потекли по щекам.

— Да что такое! — услышала я его ругань даже через стекло.

Он поднялся и стал катать коляску. Малышка затихла. Он остановился. Девочка снова заплакала. Игнат снова стал её катать. Прошёлся вдоль дома, заглядывая в окна и высматривая меня. Я спряталась за штору и наблюдала за ними.

Поняв, что вернусь я ещё не скоро, он стал возить малышку вдоль дома туда и обратно. Девочка притихла и стала любоваться пейзажем. Она смотрела на цветы, на деревья, на птиц. Я постояла в доме ещё пять минут и вышла к ним.

— Прошу прощения, — сказала я, подходя.

— Что случилось? — он обернулся, и на его лице было выражение человека, который только что сделал что-то важное и не хочет это признавать.

— Что-то утром было в завтраке не свежее. Живот скрутило, — я виновато улыбнулась.

— Может, в больницу? А то ещё Вику заразите, — он посмотрел на дочь, которая улыбалась ему из коляски.

— Да нет, я выпила таблетку, думаю, прошло.

— Ну, хорошо.

— Да. Погода сегодня отличная. Может, вы составите нам компанию на прогулке? — я старалась, чтобы это звучало легко, ненавязчиво.

— Да, давайте, — неожиданно легко согласился он.

Я пошла по аллее дальше, а он повёз коляску. Малышка смотрела по сторонам, а потом стала закрывать глаза, засыпая. Её ресницы слипались, головка клонилась набок.

— Она спит на улице? — изумился Игнат, заглядывая в коляску.

— Да.

— Ей же холодно, — он нахмурился.

— Нет, что вы. Она тепло одета, а детям полезно спать на свежем воздухе, — я поправила одеяльце, укрывая Вику.

— И долго она будет спать?

— Где-то час.

— Может, коляску занести домой? — он смотрел на неё с такой заботой, что я почти поверила, что ему не всё равно.

— Не надо. Она проснётся, если мы её потревожим.

— Тогда, я пожалуй, пойду? — он отступил на шаг.

— Хорошо. Спасибо, что помогли, — я улыбнулась.

Он улыбнулся в ответ — коротко, уголком губ, — и ушёл. Я смотрела ему вслед. Отлично. Первый раунд за мной. Но почему же он так не хочет общаться с собственной дочерью? Что такого случилось, что он закрылся от неё?

Сам Игнат к малышке не подходил. Но мы не сдавались. Заходили к нему в кабинет, словно малышка сама туда зашла. Я оставляла игрушки везде — на его столе, на кресле, на подоконнике в библиотеке. Чтобы он лишний раз зашёл в детскую и принёс нам их. Иногда он приносил — молча, с непроницаемым лицом. Но приносил.

К концу второй недели он стал сам приходить к малышке. Сначала стоял в дверях, наблюдая. Потом заходил, брал её на руки, держал неловко, словно боялся. А сегодня меня даже удивил — попросил коляску и пошёл гулять с Викой вокруг дома. Я была очень рада. Стояла на кухне у окна и смотрела, как он везёт коляску и что-то рассказывает малышке. Она смеялась, тянула к нему руки.

— Надо же, у тебя получилось! — заглядывая через плечо, сказала кухарка. Алиса вытирала руки о полотенце и улыбалась.

— Почему он к ней так? Она же маленькая, ей нужен отец, — я не отрывала взгляда от окна.

— Да и мама бы ей не помешала, — вздохнула Алиса.

— А кстати, всё забываю спросить, где она? — я обернулась к кухарке.

Алиса помолчала, потом села на табурет и сложила руки на коленях.

— Умерла во время родов. Врачи ничего не смогли сделать. Игнат с больницы вернулся совсем другим. Смерть жены его сильно подкосила, — она говорила тихо, словно боялась, что стены услышат.

— Как это случилось? — я тоже села, чувствуя, что ноги не держат.

— Роды были тяжёлые. Она потеряла много крови. Врачи боролись, но... — Алиса махнула рукой. — Малышку он забрал, даже пытался сам за ней ухаживать. Но у него не получилось. Мужчина, что с него взять. Нанял няню, а сам с головой ушёл в работу. К малышке подходил всё реже и реже. А потом и вовсе перестал её навещать.

— Но почему? Она же его дочь.

— Да и Лера, стерва, не даёт ему с дочкой общаться, — Алиса понизила голос. — Старается, чтобы он всё внимание уделял только ей. Она с самого дня похорон от Игната не отходит. Он и так долго держался, но всё же не каменный. Ей удалось залезть в его кровать. Так теперь она себя тут хозяйкой чувствует. Поговаривают, она скоро совсем сюда переедет.

— Ну, он-то её любит? — спросила я, хотя не была уверена, что хочу знать ответ.

— Да конечно, — Алиса усмехнулась. — Ему так, лишь развлечение. Я-то знаю, когда Игнат Васильевич влюблён. У него глаза горят, и он совсем другой. Уж поверь мне.

Я молчала. Смотрела в окно, где Игнат катал коляску с Викой, и думала о том, что этот холодный, закрытый мужчина, оказывается, тоже умеет страдать. И от этого он не становился мне ближе, но становился понятнее.

Глава 7

Шли дни, и я с удивлением замечала, как Игнат привязывается к малышке всё больше. Это происходило медленно, незаметно, словно лёд таял под весенним солнцем. Сначала он просто заходил в детскую — на минуту, на две. Стоял в дверях, смотрел, как Вика играет, и уходил. Потом стал оставаться дольше. Садился в кресло в углу, брал в руки какую-нибудь игрушку и вертел её, словно не зная, что с ней делать. А однажды я застала его на полу рядом с Викой — он строил с ней башню из кубиков. Малышка смеялась, хлопала в ладоши, когда башня падала, и он улыбался. По-настоящему улыбался.

Он меньше стал выезжать из дома. Отменял встречи, ссылался на дела, которые можно было решить по телефону. И это сказалось на его девушке. Лера — я уже знала её имя, хотя старалась не произносить его лишний раз — вначале разрывала его телефон. Я слышала, как вибрирует его мобильный на столе в кабинете, как он сбрасывает вызовы один за другим. Потом она стала приезжать. Закатывала скандалы прямо в холле, кричала так, что было слышно на втором этаже. Игнат молча выслушивал, а потом уходил, оставляя её одну.

А в один прекрасный день, когда мы втроём гуляли в парке — Игнат катал коляску, я шла рядом, Вика спала, убаюканная мерным покачиванием, — подъехала машина. Чёрный блестящий седан, из которого вышла Лера. Таксист помог ей достать из багажника чемодан — большой, кожаный, явно дорогой. Она взялась за ручки и покатила чемодан в сторону дома. Но увидев нас, замахала рукой и пошла в нашу сторону. Её каблуки утопали в гравии дорожки, но она шла уверенно, словно по подиуму.

— Привет, мой хороший! Соскучился? — пропела она, подходя к Игнату вплотную.

— Безумно, — тихо сказал он.

Слово прозвучало так, словно он произносил его через силу. Я стояла в стороне, держась за ручку коляски, и чувствовала себя лишней. Мне хотелось исчезнуть, раствориться в воздухе.

Несмотря на его скучающий вид, она подошла к нему вплотную и поцеловала в щеку. Долго, демонстративно, словно ставя точку в каком-то невидимом споре.

— А ты чего с чемоданом? Уезжаешь куда? — спросил он, кивнув на багаж.

— Я приехала, любимый! — она рассмеялась, словно он сказал что-то забавное. — У тебя много дел, ты постоянно занят, вот я и решила, что нам нужно больше времени проводить вместе. Поэтому я переезжаю к тебе. Здорово, правда?

Повисла пауза. Я видела, как на его скулах заходили желваки. Он сжал челюсть так, что на шее натянулись жилы.

— Очень, — наконец произнёс он. — Но меня стоило предупредить.

— А я решила сделать тебе сюрприз! — она захлопала в ладоши, словно ребёнок. — Отнесите чемодан в дом, — сказала она мне, даже не удостоив взглядом. И снова стала гладить куртку Игната, словно я была мебелью.

Я стояла, не двигаясь. Руки сжались в кулаки сами собой. Кто она такая, чтобы мне приказывать? Но я промолчала. Стиснула зубы и промолчала.

— Татьяна — няня, у неё другие обязанности, — сказал Игнат, и в его голосе прозвучала сталь. — Пошли в дом, Лера.

Он взял её чемодан и пошёл в дом. Она, цепляясь шпильками за землю, ковыляла за Игнатом. Я осталась стоять на дорожке, глядя им вслед. Вика проснулась и захныкала. Я наклонилась к ней, поправила одеяльце.

— Всё хорошо, маленькая, — прошептала я. — Всё будет хорошо.

Мы с малышкой пришли домой позже. Я специально не торопилась, гуляла по саду, показывала Вике цветы, рассказывала про бабочек. Но как только мы вошли в дом, сразу же услышали крики Леры. Они эхом разносились по холлу, отражаясь от мраморных стен.

— Ты не можешь меня отправить в гостевую комнату! Я не гостья! Я твоя семья! — визжала она.

Я поднималась по лестнице, держа Вику на руках. Малышка притихла, прислушиваясь к крикам. Её глазки расширились, и я прижала её крепче к себе.

— Послушай, будет лучше, если твои вещи будут в отдельной комнате, — голос Игната был ровным, спокойным, но я слышала в нём напряжение.

— Вещи? По-твоему, я вещь? — крик Леры стал ещё громче.

— Может, хватит орать? — резко ответил он.

Мы ушли в детскую и закрыли дверь. Я села на пол, посадила Вику рядом и дала ей её любимого плюшевого зайца. Она тут же засунула ухо в рот и успокоилась.

— Не бойся, — сказала я ей. — Это взрослые разбираются. Не наше дело.

Когда мы выходили кушать, в доме уже было тихо. А на кухне кроме кухарки никого не было. Алиса хлопотала у плиты, что-то напевая себе под нос.

— А где все? — спросила я, усаживая Вику в стульчик.

— Игнат Васильевич уехал по делам, — ответила Алиса, ставя передо мной тарелку с супом. — А эта... — она кивнула в сторону лестницы, — наверху. Заперлась в гостевой и не выходит.

Я кивнула. Внутри было какое-то странное чувство — смесь облегчения от того, что Игнат уехал, и тревоги от того, что Лера осталась в доме.

С самого утра погода не задалась. Серые тучи заволокли всё небо, словно кто-то натянул грязное одеяло. Дул холодный ветер, и шёл мелкий, нудный дождь. Он барабанил по стеклу, стекал тонкими струйками, навевая тоску.

Малышка просилась гулять. Она стояла у окна, прижавшись ладошками к стеклу, и смотрела на улицу.

— Гулять, — говорила она, тыча пальчиком в окно. — Гулять!

— Вика, сегодня нельзя, — я присела рядом с ней на корточки. — Дождик. Мы промокнем и заболеем.

— Гулять! — настаивала она, и её губки задрожали.

— Ну, маленькая, ну что ты... — я погладила её по голове, но она отстранилась и топнула ножкой.

— Гулять! — крикнула она, и слёзы брызнули из её глаз.

Я пыталась объяснить ей, что сегодня не погуляешь, но она капризничала и меня не слушала. Она села на пол, забарабанила ножками и заревела в голос. Я стояла над ней, чувствуя себя беспомощной. Что делать? Как её успокоить?

И тут меня осенило.

— А пойдём гулять по дому? — предложила я.

Она перестала плакать и взглянула на меня с интересом. Слёзы ещё блестели на её ресницах, но в глазах уже загорелся огонёк.

— По дому? — переспросила она.

— Да! Мы пойдём в поход. По всему дому. Как настоящие путешественники.

Она встала, вытерла слёзы рукавом и взяла меня за руку. Мы вышли из комнаты и стали гулять. Гулять — это громко сказано. Малышка бежала вперёд, а я шла за ней. Она забегала за угол, пряталась и смеялась, я делала вид, что ищу её, а когда находила, то малышка заливалась смехом и бежала дальше. Её смех эхом разносился по коридорам, и в доме словно становилось светлее.

— Ку-ку! — кричала она, выглядывая из-за колонны.

— Где Вика? Куда она пропала? — я оглядывалась по сторонам, делая вид, что не вижу её. — Неужели она превратилась в мышку?

— Нет! — смеялась она. — Я тут!

— А, вот ты где! — я делала вид, что удивляюсь, и она убегала снова.

Таким темпом мы добежали до бассейна. Комната с бассейном была огромной — стеклянные стены, панорамные окна, шезлонги вдоль бортика. Игнат плавал, размеренно разрезая воду руками. А Лера лежала в шезлонге и пила коктейль — что-то зелёное, в высоком бокале с трубочкой. Она выглядела как королева на отдыхе — белоснежный купальник, солнцезащитные очки, белый халат.

Малышка с разбегу влетела в Леру и упала ей прямо на живот. Лера вскрикнула — громко, пронзительно. Коктейль опрокинулся, и зелёная жижа залила её белоснежный купальник. Она в ужасе закричала, вскочила, замахала руками.

— Что за... — она не договорила, потому что Вика, испугавшись её крика, заплакала.

Я схватила малышку на руки и в ужасе отошла от Леры на пару шагов.

— Простите! Простите, пожалуйста! Она не хотела! — я прижимала Вику к себе, чувствуя, как колотится её сердечко.

Игнат, который всё это видел, засмеялся. Он смеялся так искренне, так открыто, что я на секунду забыла, где я и что происходит. Я виновато улыбнулась.

— Ты... — Лера смотрела на него с ненавистью. — Ты ещё и смеёшься?

Она развернулась и, злясь и пыхтя, ушла, толкнув меня плечом, словно нечаянно. Я пошатнулась, но удержалась на ногах.

— Таня, ничего страшного, — сказал Игнат, выходя из бассейна. Вода стекала по его телу, и я поспешно отвела взгляд. — Вика играла, она же не специально.

— Всё равно неловко, — пробормотала я.

— Слушайте, а у меня идея, — он вдруг оживился. — Может, научить Вику плавать?

— Сейчас? — удивилась я.

— Да. Иди ко мне! — сказал он и протянул к ней руки. Малышка тут же запросилась к нему, замахала ручками.

Игнат взял девочку, раздел её — я помогла, подала полотенце — и опустил рядом с собой в воду. Дочка в восторге завизжала и начала бить руками и ногами по воде. Брызги разлетались в разные стороны, попадали мне на лицо, на одежду, но я не обращала внимания. Я смотрела на них.

— Молодец! Вот так! — говорил Игнат, поддерживая её. — Греби ручками!

Наплескавшись, он опустил её ещё ниже, держа за грудь. Вика уже не боялась — она смеялась, фыркала, когда вода попадала в лицо.

Я сидела у края бассейна и смотрела, как он аккуратно помогает малышке. Поправлял её движения, помогал освоиться в воде. У Вики для первого раза очень даже неплохо получалось. Она вовсю гребла руками и ногами, подражая отцу. Игнат её всё время поддерживал.

— А у неё неплохо получилось для первого раза, — сказала я, когда они вылезли.

— Так было бы в кого, — он выпятил грудь, словно хвастался. — У неё же гены! У меня первое место по плаванию! В молодости занимался. В кабинете много кубков и наград.

— Здорово, — я улыбнулась, вытирая Вику полотенцем. — А я вот плавать так и не научилась.

— Совсем? — он посмотрел на меня с удивлением.

— Да. Как-то не довелось.

— Так это можно исправить. Хотите, научу? — спросил он и заглянул в глаза.

Я почувствовала, как краска заливает щёки. Что он делает? Зачем так смотрит? Я хотела ответить, но не успела.

— Надо же! Вы словно семейная пара на отдыхе. Как мило! — раздался язвительный голос.

Я обернулась и увидела Леру. Она уже успела переодеться и стояла в бежевом платье, которое облегало её фигуру. Волосы были уложены, макияж обновлён. Она выглядела безупречно. И смотрела на меня с такой ненавистью, что мне стало холодно.

— Что, так сильно палимся? — спросил Игнат. Вместо того чтобы оправдываться.

— Что ты себе позволяешь? — крикнула она. Её лицо покраснело, руки сжались в кулаки.

— Мы пойдём, у Вики расписание, — я взяла малышку на руки и унесла её в комнату.

Я закрыла дверь, но крики всё равно были слышны.

— Ты с ума сошёл, заигрывать с прислугой? — визжала Лера.

— Ты в своём уме? Что ты вообще несёшь? — отвечал Игнат.

— Я? Да я видела, как ты строишь ей глазки!

Я закрыла дверь плотнее и прижала Вику к себе. Малышка смотрела на меня своими огромными глазами, в которых ещё стояли слёзы.

— Всё хорошо, — прошептала я. — Всё хорошо, маленькая.

Вечером малышка опять пустилась бегать по дому. Игната нигде не было — наверное, уехал или заперся в кабинете. А вот Лера сидела в гостиной и листала свадебный журнал. Она выглядела спокойной, словно скандала и не было. Увидев меня, она подняла голову.

— Игнат сделал мне предложение, — сказала она, показывая журнал. На развороте были фотографии невест в белоснежных платьях, букеты, кольца.

— Поздравляю, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Так что зря ты на него позарилась, — продолжила она, и в её голосе прозвучала угроза.

— Вика, нельзя! — сказала я, забирая у малышки фарфоровую статуэтку. Ещё немного, и она бы её разбила.

— Как только поженимся, сплавлю эту малышку в пансионат, — Лера произнесла это буднично, словно говорила о погоде. — Сразу и от тебя, и от неё избавлюсь.

Я замерла. Внутри всё похолодело. Она что, серьёзно? Она говорит о живом ребёнке, как о ненужной вещи?

— Ты куда? Я ещё не договорила! — крикнула Лера, когда Вика, смеясь, побежала в другую комнату.

— А мне некогда болтать по пустякам, — сказала я и закрыла дверь. Громко, чтобы она поняла, что разговор окончен.

Но осадок от разговора остался. Тяжёлый, липкий, как грязь. Было неприятно, что Лера не хочет даже пробовать подружиться с малышкой. Она просто решила от неё избавиться. Самое ужасное, что я ничего с этим поделать не могу. Игнат меня не послушает, скажет, что я всё придумала. Что я всего лишь няня, и не моё дело лезть в их отношения.

Я сидела в детской, смотрела на спящую Вику и думала о том, что делать. Как защитить этого маленького человечка? Как не дать Лере осуществить её план? Я не знала ответа. Но я знала одно: я не сдамся. Я сделаю всё, чтобы Вика была в безопасности. Даже если для этого мне придётся пойти против всех.

Глава 8

После того как Лера переехала в дом Игната, он стал целыми днями пропадать на работе. Уезжал рано утром, когда я ещё только просыпалась, возвращался поздно вечером, когда Вика уже спала. Иногда я слышала, как хлопает входная дверь, как он идёт по коридору — тяжёлым, усталым шагом, как скрипят половицы под его ногами. Но видеть его почти не видела. Только иногда, мельком, когда он заходил в детскую — поцеловать спящую дочь, поправить одеяло. И уходил так же тихо, как появлялся.

Её это злило. Очень злило. Она не привыкла к тому, что внимание Игната куда-то исчезает. Сначала она пыталась достучаться до него по телефону — я слышала, как вибрирует его мобильный на столе в кабинете, как она сбрасывает вызовы один за другим. Потом стала приезжать к нему на работу. Возвращалась оттуда злая, с красными глазами, хлопала дверями так, что дрожали стёкла.

Она срывалась на всех. На кухарке — за то, что суп недостаточно горячий. На экономке — за то, что в комнате недостаточно чисто. На охране — за то, что они «слишком медленно открывают ворота». Она кричала, ругалась, и била посуду. Я видела однажды, как она швырнула чашку в стену — та разлетелась на мелкие осколки, и Алиса потом долго собирала их с пола, бормоча что-то себе под нос и качая головой.

А когда и это не помогло — Игнат всё равно не обращал на неё внимания, — она придумала кое-что другое.

Мы играли с малышкой в куклы. Я сидела на полу, Вика — напротив меня, и мы «кормили» кукол кашей из маленьких пластмассовых тарелочек. Малышка что-то лепетала, наклоняясь над игрушками, и её волосики падали ей на лицо. Я убирала их, заправляла за ушки, и она улыбалась мне — беззубой, счастливой улыбкой.

— Кушай, кукла, — говорила она, поднося ложку к пластмассовому рту. — Вкусно!

— Очень вкусно, — соглашалась я. — А теперь давай покормим зайчика?

— Зайчика! — она схватила плюшевого зайца и попыталась запихнуть ему ложку в ухо. Я засмеялась и мягко поправила её.

Открылась дверь, и вошла Лера. Она была одета в облегающее платье, волосы уложены, макияж безупречен. Но глаза — холодные, колючие. Она окинула взглядом комнату, игрушки на полу, меня, сидящую на ковре.

— Здравствуйте! — сказала я ей, поднимаясь с пола.

— Ты на сегодня свободна, у тебя выходной, — сказала она и пошла к Вике. Малышка посмотрела на неё с настороженностью, прижала куклу к себе.

— Я не отпрашивалась, — ответила я, чувствуя, как внутри поднимается тревога.

— Игнат разрешил, — бросила она, не оборачиваясь.

— А кто останется с малышкой? — я сделала шаг к ней.

— Я и Игнат. У нас сегодня будет семейный день. Иди! — она махнула рукой в сторону двери, словно выгоняла назойливую муху.

Сомневаясь в её словах, я встала и вышла из комнаты. Прикрыла дверь и дошла до лестницы. Внутри всё сжималось от беспокойства. Что-то тут было не так. Игнат никогда не давал мне выходной через Леру. Никогда. Он всегда говорил лично, всегда предупреждал заранее. Я развернулась и пошла в кабинет Игната — но его там не было. Пустой стол, погасший монитор, кресло отодвинуто. Я набрала его номер и стала звонить, но трубку он не взял. Гудки тянулись один за другим, и с каждым становилось всё тревожнее.

Вернулась опять к детской и заглянула в комнату. Лера сидела с малышкой и держала куклу в руках. Вика смотрела на неё настороженно, не играла. В кармане завибрировал телефон — звонил Игнат.

— Таня, что-то случилось? — спросил он, и в его голосе слышалась тревога.

— Вы правда дали мне выходной? — спросила я, стараясь говорить тихо.

— Что? Ты о чём? — он явно не понимал.

Я ему рассказала о том, что Лера хочет провести день с семьёй. О том, что она сказала, будто он разрешил. В трубке была долгая пауза. Я слышала его дыхание, тяжёлое, напряжённое. Словно он сдерживал себя, чтобы не накричать.

— Я сам лично даю такие распоряжения. И вы это знаете, — наконец сказал он. — Надеюсь, вы не бросили Вику наедине с Лерой?

— Я рядом с детской, — ответила я.

— Тогда вернитесь к ребёнку и выполняйте свои обязанности. И спасибо, что сказали, Татьяна.

Я развернулась и вошла в комнату. Малышка так и играла, как ни в чём не бывало. Она строчила куклу, что-то бормотала. А Лера сидела на кровати и смотрела на ребёнка. В её взгляде было что-то холодное, оценивающее. Словно она прикидывала, как от неё избавиться.

— Ты почему ещё здесь? — спросила она, увидев меня.

— Игнат распоряжения не давал, вы мне соврали, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо.

— Ты что, глупая? — она вскочила с кровати. — Ты зачем Игнату звонила? Я хотела сделать ему сюрприз!

— С этого и надо было начинать, — ответила я, не отводя взгляда.

— Ну а сейчас ты что тут стоишь? Кышь! — она махнула рукой, словно отгоняла кошку.

— Я никуда от ребёнка не уйду! — я скрестила руки на груди.

Она посмотрела на меня долгим, тяжёлым взглядом. Потом её губы сложились в подобие улыбки. Но улыбка была нехорошая, с подтекстом.

— Тогда одевай её, и поехали в город, — сказала она.

— Зачем? — я насторожилась.

— Сделаем сюрприз Игнату, — она развернулась и вышла из комнаты, не давая мне возможности возразить.

Я постояла секунду, глядя на закрывшуюся дверь. Что она задумала? Но выбора не было — я не могла оставить Вику одну. Пришлось одевать малышку. Я надела на неё тёплый комбинезон, шапочку, ботиночки. Вика радостно тянула ручки, она любила гулять.

Мы вышли на улицу. Там уже стояла злая Лера. Она нервно постукивала каблуком по асфальту. Её лицо было напряжённым, губы сжаты.

— Ну что вы так долго? Садитесь, — бросила она, открывая дверь машины.

Мы сели в машину и поехали в город. Малышка сидела в кресле и смотрела по сторонам. Её глазки расширялись при виде больших зданий, машин, людей. Она тыкала пальчиком в окно и что-то лепетала. Лера сидела на переднем сидении и постоянно куда-то звонила. Она говорила тихо, прикрывая рот рукой, но я слышала обрывки фраз. «Да, я скоро буду», «Жди меня там», «Не опаздывай». Кому она звонила? Игнату? Или кому-то ещё?

Машина остановилась около торгового центра. Мы поднялись на третий этаж, там был детский парк. Разноцветные шарики, батуты, горки, лабиринты. Всё сверкало, переливалось, играла музыка. Вика сразу же туда запросилась — она тянула меня за руку, подпрыгивала на месте.