Национальная библиотека. Выпуск 02/2026. Проза. Поэзия

Начали замену погружного оборудования «Шлюмберже» на «Новомет» с самых «жирных» скважин[14]. Днём меняли погружное оборудование, я предварительно настраивал станции частотного привода. А ночью производили демонтаж старого и монтаж нового подземного оборудования. За сутки приходилось спать всего по три-четыре часа. После ремонта третьей скважины бригаду КРС поставили на третий куст для замены насоса на водяной скважине. На участке у «Новомета» не было мощных насосов более пятисот кВт, в связи с чем водяные скважины остались на обслуживании у «Шлюмберже». Наконец-то у меня выпало время передышки, я полдня отсыпался, а с обеда поехал пробовать реанимировать оставшиеся четыре скважины. Только на вторые сутки после всех возможных мероприятий одну скважину мне удалось перевести из ремонта в работу. Оставшиеся три никак не поддавались.

После отличного результата я решил побриться – борода уже доставляла неудобства, она чесалась, и по ней можно было определить, что я ел на этой неделе. Немного поразмыслив, я из процесса сбривания бороды сделал целую фотосессию. Безопасной бритвой с тремя лезвиями подбривал бороду частями перед зеркалом. Одной формы справа, а другой конфигурации – с левой стороны лица. Каждый образ фотографировал на телефон. В завершение искусного бритья запечатлел усы разных длин и форм. В финале я был начисто выбрит.

Время было удачное, и я наконец смог позвонить домой. Вика была рада услышать любимый голос, она рассказывала о том, что произошло дома, с родственниками, как готовится к школе – опять в этом году новый первый класс. Телефон каждую минуту прерывался, и нужно было набирать номер снова. Любимая спохватилась и начала расспрашивать: «А у тебя как дела?»; «Как твоё здоровье?»; «Нет ли аллергии?» Чтобы Вика не расстраивалась, я просто ответил: «У меня всё хорошо, а аллергии у меня на Севере никогда не было, ты же знаешь. Где здесь взяться пыли или пыльце?» На четвёртой минуте попрощались, я пообещал позвонить, как только будет возможность. Раздались долгие гудки, я медленно положил трубку. С одной стороны, я был рад услышать любимый голос, а с другой стороны, навалилась гнетущая тоска. Придя в вагончик, достал ноутбук, включил музыку, чтобы развеяться, немного отвлечься. А там такая правдивая, прямо в тему песня Николая Расторгуева, разрывая душу, давила своим содержанием, я стал подпевать до боли знакомые слова:

Струйкой дым понесла тишина,Запечалилась в небе луна.Ну и пусть – мне печаль не страшна.Главное, что есть ты у меня!Про себя втихаря помолюсь,Закурю и опять зарекусь.Жаль, что только сейчас понял я —Главное, что есть ты у меня!А ты там, там, там, где смородина растёт,И берёза тонким прутиком песок метёт.А ты там, где весна, а я здесь, где зима…Главное, что есть ты у меня!Фотокарточку нежно храню.Ты смеёшься на ней, я кричу.Я вернусь, по-другому нельзя,Потому что есть ты у меня!Вновь поход, и опять мы идём,Ловим воздух, как лошади, ртом.Ну и пусть впереди западня.Главное, что есть ты у меня!А ты там, там, там, где смородина растёт,И берёза тонким прутиком песок метёт.А ты там, где весна, а я здесь, где зима…Главное, что есть ты у меня!

Вечером на ужине Володя сообщил новость, что Сергей запустил водяную скважину ППД[15], которая перекачивала воду с уровня пятьсот метров в нефтесодержащий пласт на глубине двух километров. Это нужно для поддержания пластового давления. Постепенно на всех кустах давление стало восстанавливаться, и даже некоторые скважины стали вновь фонтанировать.

Глава вторая. Скважина № 13

Следующий капитальный ремонт предстояло по графику сделать на пятом кусту на скважине № 13. Она была с драматичной историей. Когда её бурили, произошёл выброс с возникновением пожара. Потушили и загерметизировали скважину только через месяц, всё это время пламя из обсадной колонны под высоким давлением вырывалось на сотню метров из земли. После аварии останки расплавленного металла и скелета буровой вышки оттащили в тайгу недалеко от куста, дабы не было видно с дороги, с целью не раздражать работников видом изуродованных скрученных остатков буровой. После этого пожара дебит на всех кустах снизился примерно на тридцать процентов. И вот теперь предстояло заменить насос на этой чёртовой скважине. Мощность насоса превышала пятьсот киловатт, и поэтому обслуживание осталось за «Шлюмберже», чему я был безумно рад.

При подъёме НКТ неожиданно скважина ожила, несколько раз фонтанировала, но периодически захлёбывалась, давая бригаде КРС работать. Но после подъёма ЭЦН начала фонтанировать беспрерывно, усиливая мощность выброса. На вторые сутки фонтан с напором бил с такой силой, что его невозможно было закрыть. Весь куст накрыло облако метана. От начальника промысла поступила команда отключить все электроустановки на пятом кусту. Я с электриками прибыл, проверил своё оборудование. Несколько станций управления и трансформаторов пришлось оттирать от рыжей нефти.

Мастер КРС вызвал специалиста из МЧС[16], который впоследствии снял этого мастера с должности. Новый временный начальник ликвидации аварии непосредственно сам руководил глушением скважины и дальнейшими работами по замене ЭЦН. Пытались заглушить скважину агрегатами, но это было временным решением: в агрегате воды всего восемь кубов. Поэтому подключили агрегат с насосом, который качает воду в скважину из озера, находящегося рядом. Фонтан уменьшился до простого постоянного перелива, стало возможно спускать новое погружное оборудование в скважину. Сергей выполнил строго по инструкциям монтаж своей установки и спокойно ждал времени запуска насоса.

Через два дня вечером Сергей уехал на запуск частотного привода. После обеда я зашёл в вагончик-штаб, чтобы узнать, куда переехал КРС. На моё удивление, Сергей станцию, оказывается, ещё не запустил.

– Как так? Он же вчера вечером ещё уехал.

– Да вот так, – не скрывая недовольства, ответил Вадим Петрович. – У тебя есть полчаса?

– Да хоть час, я же на вахте.

– Ты бы, Аркаша, съездил посмотрел, что там к чему.

– Хорошо, Вадим Петрович, пусть вахтовка к вагончику подъезжает, а я пока каску и инструменты возьму.

Через полчаса я был у станции злосчастной скважины № 13. Смотреть на Сергея было жутко, бросается в глаза, что он не соображает, что делает. Весь заросший, взлохмаченный, зрачки расширенные, движения плавные, заторможенные. Третьи сутки он практически без сна находится на кусту, где до сих пор стоит резкий запах углеводородов. Поприветствовав Сергея, я поинтересовался, что у него случилось.

– При запуске большие токи, частотный привод не раскручивает насос и выдаёт аварию.

– Что ты делал?

– Да что только не делал, – уставшим голосом пояснял Сергей. – Утром перевёз и поменял новую станцию управления – результат аналогичный. Ещё этот чудак на букву «М» каждые полчаса вбегает и кричит: «Когда запустишь?» да «Когда запустишь?». Задолбал уже. Вон он снова бежит, спотыкается.

На ростверк вихрем влетел невысокий человек с красной мордой, неопрятно одетый наполовину в робу, наполовину в гражданку, весь дёрганый, постоянно поправляя очки в тёмно-коричневой оправе.

– А ты кто такой? – Он впервые увидел меня на пятом кусту. – Что ты тут делаешь?

– Вообще-то я здесь работаю уже третий год, обслуживаю оборудование «Новомет».

– А-а-а, – многозначительно протянул собеседник, не найдя, что ответить мне, и обратился к Сергею, резко поправив очки: – Когда запустишь станцию?

– Сейчас разберёмся, дай нам полчаса и уйди, не мешай. Нам здесь лишняя суета не нужна.

– Да как ты смеешь? – выпучив глаза так, что, казалось, они вылезут из орбит. Он ещё что-то бурчал себе под нос, а когда понял, что на него не обращают никакого внимания, выкрикнул, убегая с ростверка: – Я буду жаловаться. Я на всех вас докладную напишу.

Я подошёл к трансформатору, не обращая внимания на выкрики МЧС-ника, посмотрел по схеме, на какое напряжение он настроен, переписал показания приборов в блокнот, достал инструмент и стал менять обмотки трансформатора.

– Сергей, ты бы пошёл к КРС-никам, отдохнул у них в вагончике. Я закончу, тебя позову, без тебя всё равно запускать не буду.

– Нет, спасибо, я не пойду, я здесь должен быть. А что ты хочешь делать?

– Сейчас увеличим напряжение на пятьдесят процентов, а частоту ты пока выставь на тридцать герц максимум.

– И что это нам даст?

– Эх, Серёжа-Серёжа, – с грустью в голосе, но не критикуя, я стал пояснять: – Вот, смотри, в блокноте я всё рассчитал. При настройке на пятьдесят герц напряжение при выходе из частотника триста восемьдесят вольт, при увеличении напряжения на пятьдесят процентов получаем пятьсот семьдесят вольт. При снижении максимальной частоты до тридцати герц получаем напряжение в триста сорок вольт, то есть ниже номинала, но при этом на данной частоте момент и сила тока будут равны почти номинальным значениям. Если насос заклинен, значит, повышенный момент на данной частоте должен его раскрутить. Всё ясно?

– Да. Вроде всё ясно, – растягивая слова, ответил он. Сергей подошёл к станции управления и выбрал максимальную частоту в тридцать герц. И пока я возился с трансформатором, он сел на ящик с инструментом, прислонился к ограждению ростверка и тут же уснул. Через пятнадцать минут у меня было всё готово к пуску, я кое-как растолкал Сергея.

– Что, Сергей? Вот так всегда, только начнёшь работать, обязательно кто-нибудь разбудит. – Но Сергею было не до шуток. – Видок у тебя, конечно, не айс. Тебе бы отдохнуть. Давай жми «Пуск», всё готово.

Сергей поднялся и, шатаясь, подошёл к станции, нажал кнопку. Станция запищала и через четыре секунды остановилась на частоте двенадцать герц по аварии «превышение тока IGBT модуля».

– Ну, всё понятно, жёсткий клин у насоса, – констатировал я. – Нужно поднимать установку.

– Этого не может быть, я проверял вращение перед самым спуском, насос вращался вместе с двигателем от руки, – чуть не плача возражал Сергей. – Меня вообще уволят, вал у одного насоса сломал, эту установку неправильно собрал – получается, снова накосячил. Но это не так, я всё проверял. Что ещё можно сделать?

– Предлагаю последний вариант. Давай поменяем направление вращения насоса не на частотном приводе, как ты уже делал, а с заменой двух фаз на трансформаторе.

– Я только за, – оживился Сергей в надежде на чудо.

Я отключил питание и перекинул две фазы.

– Пускай, – сказал я Сергею, но понимал, что это мало что изменит.

А чуда и не случилось, станция так же, по тем же параметрам остановилась. Я молча отключил станцию и стал возвращать обмотки трансформатора в прежнее состояние. Сергей отошёл в сторону, он смотрел вдаль, на водную гладь болота, окружающего ростверк, смотрел на противоположный берег с невысокими соснами и лиственными деревьями. Ком подкатил к горлу, но слёз не было, усталость съела всё. Только сейчас напряжение ушло в сторону, а усталость навалилась. Было видно, как ноги непроизвольно подкосились, Сергей еле удержался за поручни.

– Пойдём, я всё восстановил, – сказал я, подойдя к Сергею. – Здесь уже делать нечего. Ты сделал всё, что мог. Не знаю, что там произошло, но погружная установка у тебя сломана. Как говорится, вскрытие покажет. Ты лучше сам доложи сначала этому чудику из МЧС, а затем начальнику промысла.

После ужина я зашёл к Вадиму Петровичу. Сергей ему уже всё доложил, но Петрович ждал информации от меня. Я подтвердил свои догадки: вариантов нет, нужно поднимать установку, и только при демонтаже погружного насоса можно будет конкретно вынести вердикт, что произошло. А вот вопрос Вадима Петровича меня слегка насторожил.

– Аркаша, а у тебя насос на пятьсот киловатт есть?

– Нет, – уверенно ответил я, прекрасно зная, какое оборудование есть на месторождении. – Максимальная мощность насоса на четыреста восемьдесят киловатт.

– Ладно, я запишу. Иди отдыхай, а завтра с утра прошу подойти ко мне, смотри никуда не уезжай.

– Да я вроде никуда и не планировал ехать. Все свои скважины восстановил – которые поддались.

– По тебе видно, – расплылся в улыбке Петрович. – Рука не дрогнула при бритье?

– Нет, зато избавился от чесотки, и мне кажется, что кожа помолодела.

– Это тебе только кажется. – Вадим Петрович почесал свою покрытую сединой бороду. – Действуем, как договорились.

Мы попрощались крепкими рукопожатиями, и я пошёл к себе, а Вадим Петрович продолжил готовить отчёт. Был отчётный период – конец месяца. Полвахты пролетело в аварийной суете, как один день.

Придя в вагончик, лёг спать. Открыл книгу, которую оставил сменщик, прочёл полстраницы, глаза закрылись, и пустота накрыла меня. Тьма расступилась, и я очутился на ровной круглой лужайке, покрытой голубой травой, колыхающейся на лёгком ветру, вокруг был белый плотный туман. Пошёл вперёд, сначала медленно ступая, ощупывая поверхность, затем быстрым шагом. Поняв, что это не лужайка, а огромный луг, я побежал вперёд. Засим взлетел, набирая высоту, туман стал растворяться. Перед взором открылась волшебная страна. Волшебство было во всём: и в высоко над землёй парящем замке в готическом стиле, и в цветовой гамме расстилающегося ковром леса, над которым парил в воздухе я, пролетая на бреющем полёте над макушками огромных деревьев. Вдруг пронзительный свист привлёк моё внимание. Посмотрев наверх, увидел чёрного дракона, пикирующего на меня. Вдруг липкий страх овладел мной, холодный пот выступил на спине и на груди. Потеряв воздушность, я стал падать в бездну, и мрак снова поглотил меня. Вздрогнув во сне, весь мокрый, в холодном липком поту я проснулся.

– Всё, «Игры престолов» перестаю смотреть, – тихо прошептал я сам себе, взял часы со стола, посмотрел на время. – Однако быстро ночка пролетела, уже пора вставать.

Встал, умылся, оделся и вышел на улицу.

Солнце поднялось высоко над горизонтом, мошка и комары жужжали и пищали как заведённые. Редкие белоснежные облака напоминали о том, что сегодня дождя не планируется. Как всегда, в хорошую погоду так и хочется сказать – лепота. Хотелось бы сегодня сходить куда-нибудь в лес на часик, собрать грибов и ягод, хоть перекусить дарами природы. «Пожарить бы грибы с картошкой и ягоды натолочь в чае. Но сначала нужно пойти в штаб, как вчера обещал Петровичу», – промелькнула мысль, когда шёл по тропинке среди ягеля.

– Аркаша, поздравляю тебя, – заявил Вадим Петрович, широко улыбаясь во всё лицо, как только увидел эцэнщика. – Согласовали замену насоса на тринадцатой скважине на вашу новометовскую установку.

– Так у меня же нет такой мощной установки, – возразил я.

– Ничего страшного, технологи согласовали установку на четыреста восемьдесят киловатт. Так что готовь оборудование. Вот заявка. Ночью будет монтаж.

– Так подождите, нужно ведь разобраться, что с установкой «Шлюмберже» случилось.

– Да что там разбираться! Ты же сам знаешь, что в таких ситуациях может быть только одна неисправность – это заклинило муфту по ошибке при монтаже.

– Сергей говорит, что он проверял вращение после полной сборки.

– И ты ему веришь? – Вадим Петрович пристально посмотрел прямо мне в глаза. – Тогда скажи, что ещё могло случиться? У тебя есть варианты?

– Нет, но я бы дождался сначала демонтажа, чтобы делать выводы.

– Но всё же аргументов у тебя нет. Готовь своё оборудование. Поедешь с Сергеем на демонтаж, я не приму акт демонтажа без твоей подписи. Жду в акте только достоверные и обоснованные выводы. Иди возьми кран-площадку, тебе ведь наземное оборудование ещё нужно сегодня завести и подключить.

– Ну вот, не было печали, купила баба порося, – прокомментировал я сложившуюся ситуацию, выходя на улицу.

– Подожди, не уходи, позвони своим, а то у меня уже телефон красный от этих звонков.

– Эх, сейчас я всё про себя узнаю. – Я сел за стол, на котором стоял телефон, и набрал знакомый номер начальника участка на Вынгапуре. После стандартных приветствий стало слышно, как в трубку начали орать:

– Ты почему на связь не выходишь?

– Как почему? Потому что нахожусь постоянно на кустах, – стал возражать я. – Проведите телефонную связь по всему месторождению и тогда спрашивайте.

– Ты чё пререкаешься, – не унимались в трубке.

– Вы хоть понимаете, что с утра, до того как вы ещё проснулись, я уже выехал на куст? Короткий обед, и снова уезжаю. Приезжаю, когда вас уже на месте нет, а потом ещё ночью еду на демонтаж/монтаж, и так каждый божий день! – На лбу у меня появились капельки пота, рука, сжимающая трубку, побелела. – Когда мне спать прикажете?

– Я всё понимаю, – сменив крик на нормальный тон, ответил начальник участка. – Но звонить ты обязан каждый день.

– Во-первых, пришлите мне в помощь монтажников, а во-вторых, составьте мне график работы, как я должен, по-вашему, работать. Так как я на вахте, составьте его согласно КЗоТу, двенадцатичасовой рабочий день с полноценным отдыхом. Не забудьте в график включить приём пищи и время на бестолковые телефонные переговоры. – Я бросил трубку, не прощаясь и не дождавшись криков с обратной стороны.

– Извините, Вадим Петрович, нервы уже ни к чёрту.

– Что, ругают?

– Нет, поздравили с новыми объёмами. – Я тяжело поднялся и, выходя, добавил: – «На свете нет ужаснее напасти, чем идиот, дорвавшийся до власти».

Настроение сразу испортилось. Так и направился за инструментом. Нужно было выбрать время и сделать визуальный осмотр станции управления и силового трансформатора напряжения. Затем проверить и сверить с заявкой погружное оборудование, заправить трансформаторное масло в канистру, проверить, испытать мегомметром погружной кабель и подготовить прокладки, монтажные гайки. В суете время пролетело незаметно, только в семь часов вечера я освободился, после ужина прилёг отдохнуть, так как в одиннадцать ночи нужно выезжать. Демонтаж предварительно назначен на полночь. Но мне уснуть не удалось, от тяжестей болела спина, и предплечья рук невыносимо ныли. На последнем демонтаже от боли я не смог открутить болты на установке, хорошо, бригада из капитального ремонта помогла. А сегодня при подготовке универсального хомута-элеватора рука сама разжалась, не в силах удержать его. «Ещё один монтаж могу не выдержать. А ведь только половина вахты прошла», – подумал я, переворачиваясь на другой бок. Боль в руках не прекращалась ни на секунду, от таких мучений точно не уснуть, посмотрел на часы – через полчаса вставать. Но и валяться уже не хотелось. Я поднялся, надел робу, включил чайник и вышел на улицу. На улице моросил дождь, низкие тучи затеняли бледное светящееся небо. «Тоска зелёная», – подумал я, заходя в вагончик.

Перекусив, взял инструмент и направился к машине, с вечера приготовленной для монтажа погружной установки. Со мной в кабину третьим сел заспанный Володя. Сергей со своим инструментом сел в автокран. В обычном случае работа у меня началась бы как минимум через четыре часа, всё зависит от того, как пойдёт демонтаж у Сергея, но в данной ситуации разбор погружной установки будет комиссионный – общий, с подписью трёхстороннего акта.

Подъехали к скважине № 13 на пятом кусту. Бригада КРС уже закончила работу, к подъехавшим машинам, спотыкаясь, бежал начальник аварийной бригады МЧС. Не поздоровавшись, он начал орать:

– Вы где были? Бригада закончила полчаса назад, а вас до сих пор нет.

– Не шуми, – вылезая из кабины, возразил ему мастер добычи. – Вы сами назначили демонтаж ровно на полночь, а сейчас двадцать три тридцать.

– Когда вы закончите? – не обращая внимания на ответ, сыпал вопросами нервный руководитель ликвидации аварии.

– По регламенту восемь часов на разбор установки, час на погрузку-разгрузку оборудования на салазках и восемь часов на монтаж погружной установки, – констатировал я.

– Сколько-сколько? Семнадцать часов? – У собеседника дар речи пропал, он, как рыба, молча раскрывал и закрывал рот, весь трясся и махал руками.

– Да не бзди, это время, максимально нам отведённое по регламенту. Дай бог, сделаем быстрее.

Не найдя что ответить, он развернулся и вприпрыжку направился в свой вагончик досыпать. Коллеги поднялись на приустьевую площадку для ремонта погружного оборудования. Из скважины бил небольшой фонтанчик, сантиметров двадцать в высоту. Вода переливалась под скважину на грунт и текла по неглубокому арыку в озеро, из которого воду под давлением снова закачивали в скважину. Такого глушения скважин я ещё никогда не видел. Подошла ночная смена бригады КРС, и работа закипела. Они открутили последнюю трубу НКТ и хотели уже поднимать насос, как Сергей их остановил. Он достал подходящую муфту и проверил вращение. Вал в насосе стоял мёртво, вращения не было.

– Вся установка заклинила, верно? – за Сергея констатировал я факт, показав мастеру добычи, что насос не вращается.

– Да, Аркадий, ты был прав. – Володя посмотрел на Сергея, комментарии были излишни.

Подняли и отсоединили первую секцию насоса. Проверили отдельно верхнюю секцию – на ней был клин, но и вал остальной установки тоже не вращался. Это насторожило меня. «Такого не может быть».

– Ты точно проверял всю установку в сборе? – обратился я к Сергею, но свои сомнения не высказал, сначала нужно всё тщательно проверить.

– Да, я на сто процентов уверен, что собрал всё верно. Она вращалась, мамой клянусь! – Веко у Сергея над левым глазом подёргивалось, губы и подбородок дрожали.

Продолжили дальнейший демонтаж установки. Следующая секция при разделении не вращалась. И остальные две секции тоже при разделении были в жёстком клине. У двигателя вал вращался нормально.

– Пошли писать акт, – обратившись к коллегам, сказал я.

– А как же монтаж новой установки? Потом бы написали, – переспросил Володя, ему очень не хотелось сидеть на монтаже до утра под моросящим дождём.

– А ты не понимаешь, что произошло? – Я прямо посмотрел в глаза Володи, но уверенного взгляда не увидел, он был скорее рассеянный. – Насос, собранный Сергеем, был исправным до того момента, как его опустили в скважину. Вот этот идиотский способ глушения скважины при откачке воды из озера и привёл к неисправности УЭЦНа. Пойдём вместе посмотрим.

Они подошли к озеру. Шланг от агрегата по земле уходил под воду, лёжа на грунте.

– Вот вам и картина маслом. Вместе с водой закачиваем песок в скважину. Мелкий песок забил две секции на входе при спуске, а при подъёме и демонтаже, скорей всего, забил последнюю, четвёртую секцию, – резюмировал я. – Я в таких условиях опускать в скважину свою установку не дам.

– Пойдём к барану, который всё это придумал, будем объяснять.

Пересказывать то, что произошло в вагончике у начальника ликвидации аварии, не стану. Никто из коллег не слышал такого красноречивого мата никогда в жизни, даже в армии. Мат с угрозами лился нескончаемой рекой, он бурлил, утихал и с новой силой выплёскивался на спокойно стоявших нефтяников. У Сергея не было сил не то что возражать, а даже выслушивать. Володе было интересно слушать такие пируэты, он готов был даже записывать их, ведь за полчаса излияния нецензурных выражений МЧС-ник ни разу не повторился. Лично мне было противно видеть бездарного руководителя, который все свои ошибки переваливает на коллег. После очередной порции желчи и нецензурной брани начальник ликвидации аварии начал угрожать:

– Я сейчас позвоню вашему генеральному директору!

– Да хоть министру обороны! – Мне уже порядком надоело выслушивать эту ересь.

– Я последний раз предупреждаю! Я считаю до трёх!

– А я бы на вашем месте вычеркнул эту фразу из резюме.

В ответ новая волна негодования с нецензурной бранью накрыла вагончик.

– Короче, орать можешь сколько хочешь, я свою установку опускать в скважину с песком не позволю, хоть министру энергетики иди жалуйся. Если хочешь, чтобы я монтировал ЭЦН, заглуши сначала скважину как положено – соляным раствором, и лишь тогда вызывай меня на монтаж. Всё ясно? Разговор закончен! – Я не стал слушать возражений и вышел из вагончика, хлопнув дверью, другими словами, поставив жирную точку. Из вагончика доносились крики и угрозы: «Я вас всех уволю!» Надо отметить, угрозы не беспочвенные. Ма́стера бригады КРС перевели в помощники бурильщика.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Нефтегазодобывающее управление (НГДУ) – предприятие или структурное подразделение, занимающееся добычей сырой нефти и газа, а также их подготовкой к транспортировке и перекачке до узла коммерческого учёта.