БУКВАРЬ

БУКВАРЬ

А (чёрная)

Арбуз – сладкий и душистый – как раз был разрезан пополам, когда в дверь внезапно позвонили. Пётр Денисов недовольно крякнул и пошёл открывать, глотая на ходу слюну. На пороге стоял взъерошенный и взволнованный Павел Дуров – друг детства, которого Денисов не видел больше года. От Павла разило перегаром и копчёной рыбой, а его борода не предвещала ничего хорошего.

- Я видел Бога, - решительно переступив через порог в квартиру, сходу объявил Дуров.

- Чего? – нахмурился Денисов.

- Ты не ослышался, - поспешил заверить Дуров, залпом опустошив подвернувшийся ему под руку в коридоре стакан с водой. – Я располагаю неопровержимым доказательством существования Бога.

- О, как! – усмехнулся Денисов, не веря ни единому его слову. – Доказательство Бога?

- Именно, - подтвердил Дуров. – Я пройду?

- Конечно…

Гость стремительно стянул с себя башмаки и прошёл в комнату. Увидев на столе разрезанный пополам сочный арбуз, Павел тут же с жадностью на него накинулся, отрезав себе увесистую алую краюху.

- Мне нужны детали, - сказал Пётр, внимательно наблюдая за другом.

- Не всё так просто, - заметил Дуров, поедая арбуз, капая при этом на бороду и пол. – Ты должен поехать со мной и сам всё увидеть своими глазами.

- Куда поехать?

- В «Мирный».

Денисов знал, о чём говорил ему Дуров - заброшенный военный городок, в котором уже больше двадцати лет никто не проживал. Денисов никогда там не бывал, но однажды проезжал мимо шлагбаума, за которым располагался городок, и то, что он увидел за шлагбаумом, производило самое удручающее впечатление: пустынные дворы, заброшенные пятиэтажные дома без окон и ржавые трубы старой кочегарки.

- Ты хочешь мне сказать, что видел Бога в «Мирном»? – усмехнулся Пётр, взяв и себе арбуз. – Заброшенный военный городок на краю города?

- Он самый, - кивнул Павел, открыв зажигалкой бутылку «Малкинской» воды.

- Лучшего места не придумать, - заметил Денисов, вызвав у Дурова приступ неприятного гоготания. – Ты пьяный?

Пётр сомневался в психическом здоровье нежданного гостя.

- Это к делу не имеет никакого отношения, - ответил Павел. – Гм… Слушай, вкусный арбуз! Где ты его достал? У нас он стоит целую кучу денег.

- Пришлось раскошелиться, - сказал Пётр, потеряв интерес к арбузу.

- Что, красная икра стоит поперёк горла? – снова неприятно загоготал Павел.

- Вроде того… Знаешь, у меня важные дела… Не хочу тебя торопить…

- Ты хочешь, чтобы я убрался поскорее и куда подальше, - закончил за Денисова Дуров. – Я тебя понимаю, и потому совсем не сержусь. Не знаю, как бы я повёл себя на твоём месте, если бы услышал такое от потерявшего последнее доверие друга, который, ко всему прочему, ещё и пьян. В очередной раз, мать его!

- У меня действительно дела, - тихо сказал Пётр.

- Какие? Слопать в одно рыло дорогущий арбуз?

- Только не гогочи опять, - резко вставил Пётр, бросив полосатую краюху на стол. – Ты похож сейчас на психа.

- Воображаю, - сдержался Павел, оставив арбуз в покое. – Я понял: тебя смущает моя борода. Ты никогда не видел меня с бородой. Хочешь я её состригу сейчас же прямо при тебе?

Дуров стал метаться по комнате в поисках ножниц.

- Не паясничай, - скривился Денисов. – Мне плевать с бородой ты или нет.

- Давай так! - порывисто присев на диван и хлопнув себя по ляжкам, подытожил Дуров. – Ты поедешь со мной в «Мирный», и если ничего такого там не увидишь, то, даю тебе слово, я брошу пить.

- Заманчивое предложение, - ответил Пётр.

- Неужели ты не воспользуешься редким случаем и не поможешь своему старому другу справиться с пагубной привычкой? – дожимал его Павел. – Ты знаешь: подобных обещаний я никогда и никому не давал. А слово своё я держу.

Пётр внимательно наблюдал за Павлом, веря, что в жизни у того произошли какие-то важные перемены, что тот был очень взволнован, даже напуган чем-то, не зная, как ему справиться с обрушившимися на него событиями в одиночку. В то же время Пётр продолжал ловить себя на мысли, что его старый друг страдает психическим расстройством.

- Однажды ты уже видел НЛО, - сказал Денисов, помолчав.

- Да, чёрт возьми, видел! – чуть не криком ответил Дуров. – Я вам честно об этом сказал, но вы мне не поверили. Ни один из вас! С тех пор ты избегаешь встреч со мной.

- Врать не буду: избегаю, - признался Пётр. – Напомни, как всё произошло?

- Ты сам прекрасно знаешь, - ответил Павел. – Ты тоже там был.

- Вот именно! – воскликнул Пётр. – И ничего там не видел. Ни-че-го!

- Не видел и не видел, - махнул рукой Павел. – Сейчас совсем другое дело. Я тебе дал своё слово. Ты волен распорядиться им как тебе угодно. Но распорядись им по совести.

- Ишь ты, - засмеялся Пётр. – По совести… Какие громкие слова.

- Для меня они не утратили своей значимости, - сказал Павел, достав из кармана пачку сигарет. – Тебе решать.

- Не кури в комнате, - попросил Денисов, обдумывая предложение Дурова. – Расскажи мне, что ты увидел в «Мирном»? Намекни хоть.

- Я не могу сейчас раскрыть все карты, - ответил Павел. – Ты должен сам проделать этот путь…Впрочем…

Павел извлёк из кармана брюк сложенный в четвертинку старый лист.

- На вот, почитай.

- Что это? – спросил Денисов.

- Одно из множества доказательств, - ответил Дуров.

Пётр расправил лист, увидев набранный на печатной машинке текст:

«…проснулся с рассветом. Он не знал, какое заключение сделать из своей случайной поездки. Голова шла кругом, ум за разум заплетался. Павел сбегал в магазин, чтобы взять водки. «Без пол-литра здесь не разобраться», - подумал он, решая в уме странную головоломку. Опохмелившись и закусив копчёной чавычой, Павел разложил на полу чистые листы, которые он взял с собой на всякий случай. Шальная мысль, что он способен заглянуть в своё будущее, хоть краешком глаза, хоть на одну минуту, не давала ему покоя всё это время. Листы были старые, грязные и заскорузлые, но на новизну текста, на его волшебные свойства данный факт, как предполагал Павел, сказаться не должен. Обложив весь пол в своей спальне, Павел присел на край кровати и стал наблюдать за чистыми листами, ожидая немедленного наполнения текстом одного из них.

Никогда Павел не хотел знать своего будущего. В беседах с немногочисленными друзьями он любил повторять, что будущее тем и занимательно, что никто и ничего не способны на него воздействовать, а, следовательно, о будущем никто ничего не знает, включая всех предсказателей, которые может быть и видят картины будущего, как застывшие навсегда фотоснимки в альбоме, но воздействовать на него не могут. «Глупый, бесполезный дар», - говорил Павел. Теперь же, имея такую фантастическую возможность, он сомневался. Он не знал толком, как поступить, когда завеса будущего вдруг приоткроется перед ним, явив ему свои сокровенные тайны – читать дальше, читать запоем, или же увидеть пару-тройку ключевых фраз и быстро смешать листы в одну беспорядочную кучу? Как бы то ни было, Павел выжидал. Сомневался и выжидал

- Божественное вмешательство, - произнёс Павел вслух. – Вот оно. Самое настоящее.

Между тем прошёл час, но с листами ничего сверхъестественного не происходило. Ополовинив бутылку с водкой, Павел незаметно прикорнул. В летучем сне он увидел девятилетнего себя и своего друга детства Петра, разъезжающих по району на отцовском мотоцикле с коляской. Тогда от отца Павлику крепко перепало за мотоцикл. Очнувшись, Павел осушил не выпитую им стопку и в очередной раз убедился, что листы чисты. «Сон в руку», - резюмировал Павел, взяв с пола один из листов наугад. Сложив его в четвертинку, Павел вышел из дома и прямиком отправился к Петру, которого не видел больше года».

- Я ничего не понял, - прочитав лист, честно признался Пётр. – Ты написал? Разъясни мне, неразумному.

- Потом сам всё поймёшь, - сказал Павел, сложив листок и спрятав его обратно в карман. – Боюсь сглазить…

Пока Денисов читал, Дуров весь просиял от радости, как если бы сделал очень важное для себя открытие.

- Чего улыбаешься? – спросил его Пётр. – Я ничего не понял из твоего листа.

- Пойдём до пивной прогуляемся, - предложил Павел, жадно и звучно глотнув из бутылки «Малкинской» воды. – Трубы горят.

- Чёрт с тобой, - сдался Денисов. – Пойдём пить пиво.

- Ты не пожалеешь, брат, - пообещал Дуров, чуть ли не бегом ринувшись в коридор.

Пётр надел чёрные джинсы и синий свитер, проверив свой кошелёк на наличие денег и банковских карт – Денисов знал, что одним пивом перед Дуровым он не отвертится, а денег у того, как всегда, в обрез.

- Арбуз не забудь! – крикнул из прихожей Павел.

Б (коричневая)

Было довольно странным спустя год идти в пивную с некогда лучшим непривычно бородатым другом, которого, как полагал Пётр, он потерял навсегда. В определённый момент Денисов поймал себя на неприятной мысли, что он, Денисов, стесняется на людях своего друга, в частности его помятого вида и его поношенной одежды. А ведь они дружили с детства – жили когда-то в одном подъезде (Пётр на втором этаже, Павел на третьем), играли в одном дворе, ходили в одну группу в детском саду, учились потом в одном классе, просидев бок о бок за одной партой все одиннадцать лет. Даже в учительском журнале их фамилии соседствовали. Денисов помогал Дурову с литературой и русским, а Дуров в свою очередь подтягивал Денисова по точным наукам. Оба занимались спортом – ходили в секцию баскетбола и карате. В классе они были самой дружной и неразлучной парой. Учителя неизменно ставили их в пример перед одноклассниками, когда речь заходила о настоящей дружбе. В старших классах они стали пользоваться популярностью у девчонок, которых друзья, несмотря на схожие вкусы и предпочтения, никогда не делили. Вместе они бегали с девчонками на танцы и гуляли вчетвером по вечерним улицам общего на всех детства до глубокой ночи. Выбор дальнейшей профессии также имел схожие для Петра и Павла черты – один стал журналистом, а второй фотографом. Первым женился Денисов, но и Дуров не заставил себя долго ждать, сочетав себя браком уже на следующий год, дав реванш Петру в том, что первым обзавёлся детьми. Они продолжали дружить семьями, и все праздники старались отмечать вместе. Оба никогда не таились друг от друга, ничего не скрывая, обсуждая всё, что только могут обсуждать люди, и признаваясь во всём, в чём иной человек боится признаться самому себе. Они знали всё друг о друге, все самые страшные тайны и уязвимые места. Так Павел первым узнал, что Пётр после семи лет брака собирается разводиться с женой, о чём та лишь догадывалась. Вскоре, разделяя общую на двоих судьбу, развёлся и Павел. Именно тогда в тот сложный для обоих друзей период Дуров пристрастился к спиртному. На сей раз Денисов не разделил привычку друга, впервые, твёрдо решив для себя, что двух запоев с Дуровым, окончившихся в больнице под капельницами, на его век вполне достаточно. Алкоголь, по глубокому убеждению Петра, и явился тем камнем преткновения, который упал между закадычными друзьями, отдалив друг от друга и едва не сделав их чужими. Трезвый пьяного не поймёт. Петр испытывал отвращение, когда наблюдал пьяного Павла, в очередной раз явившегося к нему домой, чтобы занять денег на опохмел. Денисов перестал отвечать на телефонные звонки Дурова и открывать ему дверь, решив про себя, что тот давно спился и свихнулся, а как человек – кончился. Больше года они не виделись, и вот, к изумлению Петра, они опять вместе и опять идут быстрым шагом к ближайшей пивной…

Заказали по кружке тёмного пива. Выбрав самый дальний столик у окна, Павел уселся на пластиковый стул и залпом ополовинил свою кружку. Его рука дрожала, а кадык неприятно пульсировал. Пригубив и свою кружку, Пётр осуждающе посмотрел на друга, не зная, то ли пожалеть его, то ли возненавидеть. Дуров довольно крякнул, гулко поставил кружку на стол и тыльной стороной ладони вытер белую пену со своей бороды.

- Полегчало? – поинтересовался Денисов.

- Издеваешься? – усмехнулся Дуров. – Дай мне хотя бы пять минут.

- По какому случаю эта твоя борода? – спросил Пётр.

- Был такой случай, - ответил Павел, закурив. – Расскажу как-нибудь, если так любопытно.

- Очень любопытно… Но в меньшей степени, чем твоё заявление по поводу Бога. Ты меня заинтриговал: не каждый день услышишь подобное.

- Ещё бы! Ты даже не представляешь, как тебе повезло, что именно тебе я хочу показать то, что увидел сам и то, что изменило мою жизнь навсегда.

- Прямо таки изменило, - сомневался Денисов. – Разве что твоя борода…

- Не ёрничай, - прервал Дуров, присосавшись к кружке с пивом. – Бороду я отрастил задолго до того.

- И давно твоя жизнь изменилась? – поинтересовался Денисов.

- С сегодняшнего дня, - ответил Дуров. – Я пока не знаю, каким образом она изменилась и куда меня заведёт её кривая, но я точно знаю одно – как раньше жить я уже не могу.

Павел встал из-за стола.

- Ты куда? – спросил его Пётр.

- Отлить, - сказал он, направившись к барной стойке. Спросив что-то у официантки, Павел скрылся в подсобном помещении. Пока он отсутствовал, Пётр взвешивал все за и против, размышляя над предложением друга отправиться далеко за город в поисках неизвестно чего, о чём он говорил туманно и намёками. Чаши весов клонились в сторону отказа – допить пиво, взять ещё по кружке-другой и на том распрощаться.

- Чем вообще сейчас занимаешься? – спросил Пётр у Павла, когда тот вернулся из подсобки.

- Пью, как видишь, перебиваюсь случайными женщинами, делаю регулярные вылазки на природу, чтобы пофотографировать, и слушаю новый инструментальный альбом «Пинк Флойд», - ответил Павел, усевшись за стол. – А ты чем похвастаешься?

- Да, в общем-то, нечем, - пожал плечами Пётр. – Живу один, никуда не выезжаю, пишу статьи… Всё как обычно. Время летит быстро и однообразно.

- Значит, я не зря к тебе наведался, - констатировал Павел. – Твою скуку я намерен развеять самым радикальным образом. Готов спорить, что с таким предложением к тебе никто ещё не обращался и вряд ли когда-нибудь обратится.

- Я согласился попить с тобой пивка, поговорить о том, о сём, и только, - заметил Денисов. – Лететь с бухты-барахты к чёрту на рога я не собираюсь.

- Пойми, ты ничего не теряешь, - продолжал уговаривать Павел. – На худой конец напишешь статью про долину Грёз. Ты давно там был? Вот-вот, я о том же… Со своей стороны обещаю отменный фотоотчёт из заповедника к твоей статье. Ну? Чего тут киснуть? Едем?

Чаши весов дрогнули и заколебались в другую сторону.

- Допустим, - сказал Денисов. – Когда ты хочешь поехать?

- Да хоть сейчас! – с готовностью отозвался Дуров. - Только давай сначала забежим в магазин и возьмём водки. Без пол-литра там не разобраться.

Денисов медленно поставил кружку с пивом на стол и внимательно посмотрел на друга.

- А-А-А! – воскликнул он, хлопнув себя по лбу. – Какой же я идиот, что клюнул на твою удочку!

- Какую удочку? – спросил Павел.

- Я видел Бога, - передразнил его Пётр. – Так бы прямо и сказал: хочу, мол, похмелиться. Вот и всё. Зачем выдумывать небылицы?!

- Я ничего не выдумывал, - ответил Дуров со всей серьёзностью, на какую только был способен. – Да, я видел чудо. И ты тоже его увидишь, если доверишься мне.

- Слушай, я тут подумал: ты, случайно, не вступил в какую-нибудь секту? – спросил Денисов в лоб.

- Кукую ещё секту? – усмехнулся Дуров.

- Ну, не знаю, какие они сейчас есть, - сказал Пётр, закурив. – Свидетели чего-то там, что заставляет людей бросать свои семьи и продавать свои дома.

- Ты оскорбляешь мой разум, - с неподдельной обидой в голосе ответил Павел. – Я далёк от всей этой шушеры так же как и ты. Мне претит одна только мысль, что среди нас есть бутафорские пророки, перевоплощённые в людей Бога, на поверку оказывающиеся обычными шарлатанами, у которых чувства стыда и совести напрочь атрофированы. Я презираю таких людишек, и от всей души желаю, чтобы они горели вечно в отнюдь не бутафорском аду.

- Ладно-ладно, не заводись, - поспешил успокоить друга Пётр.

- Ты действительно держишь меня за дурачка, коли думаешь так, - произнёс Павел, встав из-за стола с очевидным намерением уйти.

- Извини, - придержал его за руку Пётр. – Глупость сказал.

- Несусветную! – добавил Павел. - Я и секта… Брат, ты давно со мной не общался.

Пётр задумчиво крутил на столе пустую кружку: скучные статьи, осенняя тоска, спонтанная прогулка с другом в долину Грёз…

- Ты дал слово, помнишь? – сказал он Дурову.

- Дал, - подтвердил тот.

- Хорошо, - капитулировал Денисов, потушив сигарету. – Поехали.

- Так бы сразу…

Из пивной друзья отправились в магазин. После недолгих совещаний взяли три бутылки водки, пластиковые стаканчики, разливной сладкий квас, шоколадные конфеты, батон и палку колбасы в довесок к арбузу.

К немалому удивлению Петра за спиртное расплатился Павел.

В (голубая)

Ветерок срывал с деревьев осеннюю листву и щедро забрасывал редких прохожих багрово-огненным гербарием. Друзья шли к гаражам на самую окраину города – ту окраину, где когда-то оба провели своё детство. Миновав пятиэтажные коробки и мебельный магазин, они перешли пустынную дорогу, направившись к детскому саду с мечтательным названием «Чайка». Пётр давно не бывал в этих краях, ощутив в себе прилив ностальгической волны ко всему, что имело отношение к его счастливому детству: продуктовый магазин, спуск с горы вдоль всё тех же пятиэтажных домов, старые фонари и, наконец, открытая площадка детского сада, на которой он играл ребёнком. Поглядывая за забор на окна детского сада, Денисов неожиданно вспомнил, как ему залепили твёрдым снежком прямо в глаз, когда он прятался за санками – глаз мгновенно заплыл и долго потом слезился.

- Да, - задумчиво произнёс Пётр. – Давно я здесь не бывал.

- Что такое? – спросил его Павел. – Ностальгия навеяла?

- Она самая, - грустно улыбнулся Денисов, посмотрев на полосатые трубы районной ТЭЦ, дымившиеся по правую сторону от детского сада. – Помнишь, там, на пригорке стоял старый катер, в котором мы прятались от воспитательниц, воображая себя моряками?

- Помню, конечно, - ответил Дуров, достав ключи от гаража. - Его давным-давно убрали.

- Жаль, - вздохнул Денисов, прищурившись на осеннее солнце.

- О-па! – воскликнул Павел, отворив свой гараж. – А вот и наша ласточка. Помнишь, как мы на ней лихо гоняли по улицам? Ух, крепко мне тогда досталось от отца!

- Ты издеваешься? – спросил Пётр, уставившись на старый болотного цвета мотоцикл с коляской «Урал», принадлежавший когда-то отцу Павла.

- Преемственность поколений, - изрёк Дуров, усевшись на мотоцикл.

- Ты хочешь мне сказать, что мы поедем в «Мирный» вот на этом? – не унимался Денисов, не веря своим глазам. – Мы разобьёмся на фиг в этой развалюхе!

- Не слушай его, - улыбаясь во весь рот, обратился Павел к мотоциклу.- Он не верит в тебя, поэтому так говорит. Посмотрим, как он запоёт, когда мы домчим его до места.

- Как мы поедем по городу пьяные? – спросил Пётр, оглядываясь в знакомом ему с детства гараже.

- Очень осторожно, - ответил Дуров. – Окольными тропами. В том направлении куда мы поедем, нас не остановят.

- Какой ужас, - поморщился Денисов, наклонившись к старому мотоциклу. – Что же ты такой страшный, а?

- Зато исправный, - сказал Павел, уперев свои руки в руль. – Он меня никогда не подводил. Надёжная машина. Тридцать шесть лошадок! С таким табуном он нас домчит куда угодно. Будь спок!

- Хорошо, что водки купили, - усмехнулся Пётр, загрузив пакеты в коляску. – Где у тебя стаканы?

- На полке, - указал Павел. – Сполосни их. Вода в той бутылке.

Пока Павел откупоривал водку, Пётр тщательно промыл гранёные стаканы водой и достал из пакета арбуз. Налили по первой.

- За встречу, - тостировал Павел. Друзья выпили, закусив сочной ягодой.

- Я там, на полке, кое-что заметил, - сказал Денисов, вытирая мокрый подбородок.

- Радиоприёмник? - расплылся в улыбке Дуров. – Помнишь его? А ведь он в рабочем состоянии.

- Не может быть! – не поверил Пётр.

Павел снял с пыльной полки старый приёмник на батарейках, который друзья, ещё будучи школьниками, всюду таскали с собой, и настроил его на радиоволну. Грянула громкая танцевальная музыка.

- Ты смотри, работает, - засмеялся Денисов.

- Возьмём с собой, - предложил Дуров, поставив приёмник на мотоцикл.

- А шлемы с очками для мотоциклета сохранились? – спросил Денисов, разлив по второй.

- Конечно, - ответил Павел. – Вот они.

Пётр сдул пыль с красного шлема, нахлобучив его на свою голову.

- Ты в нём поедешь? - кашлянул Павел. - Зачем?

- Не хочу, чтобы меня увидели знакомые, пока мы будем проезжать город, - сказал Пётр, примерив и очки.

- Меня стыдишься? – без обиняков спросил Дуров.

- Его, - усмехнулся Пётр, указав на мотоцикл.

Павел достал канистру и принялся заправлять мотоцикл. Пётр покосился на оголившуюся спину друга, заметив на пояснице тусклый след от старой сведённой татуировки, сделанной Дуровым у какого-то любителя в пьяном угаре. Павел тогда выбрал китайский, как его заверил «мастер», символ, обозначающий достаток и любовь, который ему благополучно и накололи. Вскоре после того Павел имел счастье общаться с японцами, посетившими термальные источники в Паратунке. При виде татуировки японцы покатились со смеху. Через переводчика растерянному Павлу объяснили, что символ вовсе не китайский, а японский, и означает он отнюдь не достаток и любовь. «Здравствуй, горчица» - под дружный хохот японцев услышал обескураженный Дуров дословный перевод своей татуировки…

- Чего улыбаешься? – закончив заправку, спросил у Денисова Дуров.

- Давно свёл татуировку? – поинтересовался Пётр, сдерживаясь от смеха.

- А-а-а, - сообразил Павел, приготовив запасную канистру с бензином. – Вот ты о чём… Знаешь, давно. Глупо, конечно, получилось.

- Ещё бы, - рассмеялся Пётр. – Лучше бы картинку какую-нибудь наколол.

- И не говори, - усмехнулся Павел, налив водки. – Давай выпьем на дорожку.

Друзья взяли стаканы и молча чокнулись.

- Чего-то не хватает, - поморщился Денисов, щёлкая пальцами. – Чего-то такого, с остринкой… Может холодца с горчичкой?

- Иди ты! - поперхнулся Дуров.

- Здравствуй, горчица! – не удержался Денисов, захохотав до слёз. Павел метнул в него грязную тряпку, забрав себе весь арбуз.

- Здравствуй, арбуз, - сказал он, заедая сочной мякотью.

Покончив со всеми приготовлениями, друзья выкатили мотоцикл на улицу. Пётр пребывал в отличном настроении и веселился от души – в очках и в шлеме, посмеиваясь над собой, он с важным видом уселся в люльку. Павел закрыл гараж и ловко прыгнул за руль.

- Двенадцать семнадцать, - сказал он, взглянув на свои «командирские», доставшиеся ему от отца часы. – Запомни это время и этот день, чувак: они навсегда изменят твою жизнь.

- Поехали! – провозгласил Пётр, махнув рукой.

Г (зелёная)

Голова приятно кружилась от выпитой водки. Узкая дорога плутала мимо улиц и дворов, где друзья провели всё своё детство. Гаражи и детский сад остались позади. Миновав продуктовый магазин по левую сторону и мебельный – по правую, мотоцикл неспешно покатился вниз мимо жилых домов. Пётр поглядывал по сторонам сквозь тусклые стёкла очков, отмечая про себя те немногие перемены, которые произошли за двадцать с небольшим лет с его родным районом. Он жил недалеко отсюда, но ему и в голову не приходило явиться сюда спустя десятилетия, чтобы устроить себе ностальгическую прогулку по утраченному детству. Теперь, когда прогулка всё же состоялась, Пётр понял – он многое терял, когда отказывался воспользоваться машиной времени, которая, как оказалось, всегда была у него под боком. За развалинами старого барака, за рощей, там, в вышине, Денисов с щемящим сердце чувством увидел пятиэтажный панельный дом, в котором прошло всё его детство. Он быстро отыскал глазами окно на втором этаже по левую сторону – окно его детской комнаты с цветочными занавесками и турником под потолком.