Развод в 44. Без меня ты пустышка, генерал!

— Она позвонила узнать, кто отвезет ее к кардиологу.

— И обязательно нужно было сообщать о разводе?

— Артем, ты объявил мне о разводе позавчера. Как долго я должна делать вид, что ничего не произошло?

— Могла бы хотя бы дать мне самому поговорить с матерью.

— У тебя было два дня.

— Я занят.

— Знаю.

— И что теперь с ее врачом?

— Прием завтра в одиннадцать тридцать. Садовая, сорок два, третий этаж. Доктор Николай Сергеевич Баранов. Номер клиники у тебя есть, я отправляла его две недели назад.

— Я завтра не могу.

— Тогда договорись с водителем или попроси кого-нибудь помочь.

— Марина, у меня с утра совещание!

Я посмотрела на часы.

До следующей рабочей встречи оставалось пятнадцать минут.

— Артем, ты сейчас кричишь на меня из-за того, что тебе нужно организовать поездку собственной матери к врачу?

— Я не кричу.

— Хорошо. Тогда разговаривай спокойно.

Он помолчал.

— Ты всегда этим занималась.

— Да. А теперь мы разводимся.

— Не нужно превращать развод в мелочную месть.

— Я сообщила тебе адрес, время приема и фамилию врача. Что еще я должна сделать?

— Ничего, — резко ответил он. — Сам разберусь.

— Отлично.

Закончив разговор, я еще несколько секунд смотрела на телефон. Хотелось перезвонить и сказать, что я сама закажу машину, предупрежу администратора клиники и попрошу встретить Софью Павловну у входа.

На все это ушло бы минут десять.

Раньше я даже не задумывалась.

Теперь сдержалась.

Софья Павловна была взрослой, вполне самостоятельной женщиной. Артем тоже. Им предстояло научиться договариваться друг с другом без моего постоянного участия.

От этой мысли мне стало не столько легче, сколько непривычно.

***

Договор аренды мы подписали в половине третьего.

Хозяйку квартиры звали Инна Павловна.

Она оказалась аккуратной женщиной лет шестидесяти, которая первым делом показала мне, где перекрывается вода, и попросила не курить на балконе.

— Соседи жалуются, — объяснила она. — Предыдущий жилец постоянно дымил, а потом говорил, что это не он.

— Я не курю.

— Вот и прекрасно.

Мы вместе проверили бытовую технику, записали показания счетчиков, сфотографировали состояние квартиры и подписали акт передачи.

Елена Савина заранее изучила договор и предложила изменить несколько пунктов. Хозяйка согласилась без возражений.

За первый месяц, залог и услуги агента я заплатила чуть больше двухсот тысяч рублей.

Сумма получилась неприятная.

Я посмотрела на остаток счета и впервые серьезно задумалась о том, сколько мне потребуется зарабатывать, чтобы сохранять независимость.

Зарплата в центре покрывала лишь часть будущих расходов. Если я не хотела быстро потратить накопления, требовалась дополнительная работа. Крупные покупки пока придется отложить.

Я даже знала, с чего начать.

Еще весной мне предлагали консультировать небольшую некоммерческую организацию по финансовому планированию. Тогда я отказалась, потому что Артем не хотел, чтобы я возвращалась домой позже семи.

Теперь согласовать это предложение было не с кем.

И меня это вполне устраивало.

— Марина Сергеевна, вам ключи, — сказала Инна Павловна.

Она положила на стол две связки обычных металлических ключей с синими пластиковыми брелоками. Я взяла их.

В нашем большом доме у меня была собственная спальня, кабинет, гардеробная и прекрасная кухня.

Здесь все помещалось на шестидесяти квадратных метрах.

Но впервые за долгое время никто не собирался указывать мне, когда возвращаться, чем заниматься и кого приглашать.

— Нравится? — спросила хозяйка.

— Да, — ответила я. — Очень.

***

Зоя приехала к нашему дому около пяти.

Я ждала ее у ворот.

На заднем сиденье ее машины лежали складные коробки, большой рулон упаковочной пленки и пакет с пирожками.

— На случай, если ты опять ничего не ела, — объяснила она.

— Я обедала.

— Отлично. Тогда пирожки съедим вечером.

Мы вошли в дом.

На первом этаже работала домработница Светлана. Она приходила к нам дважды в неделю и занималась уборкой.

Увидев коробки, она растерялась.

— Марина Сергеевна, вы куда-то уезжаете?

— Переезжаю, Свет.

— Надолго?

— Пока не знаю.

Она посмотрела на Зою, потом снова на меня.

— А Артем Викторович знает?

— Знает.

— Мне он ничего не говорил.

— Это теперь лучше уточнять у него.

Светлана опустила глаза.

Я поняла, что поставила ее в неловкое положение. Она работала у нас почти восемь лет, и мы всегда хорошо ладили.

— Свет, послушайте, — сказала я. — Я очень благодарна вам за все. Просто дальше вопросы работы в доме придется решать с Артемом. Он будет оплачивать ваши услуги и договариваться о графике.

— А вы больше не вернетесь?

Я не сразу ответила.

— Не знаю.

Она кивнула.

— Мне очень жаль.

— Спасибо.

Я поднялась наверх.

Зоя пошла следом.

Первым делом мы собрали документы и личные вещи. Елена Савина посоветовала мне сохранить фотографии состояния комнат и мебели, но не вывозить спорное имущество без согласования.

Поэтому шкафы с посудой, картины, бытовая техника и мебель остались на местах.

Я взяла одежду, украшения, свои рабочие материалы, семейные фотографии, личные документы и несколько вещей, доставшихся от матери.

Когда дошла до шкатулки с украшениями, остановилась.

Внутри лежали золотые серьги, которые Артем подарил мне на десятую годовщину свадьбы.

Рядом — тонкая цепочка от мамы.

Я взяла цепочку, а серьги оставила лежать в шкатулке.

— Забирай, — сказала Зоя.

— Не знаю.

— Марина, это твой подарок. Ты не обязана оставлять его следующей жене.

Я положила серьги в маленький мешочек.

— Просто не хочу сейчас об этом думать.

— Тогда не думай. Собирай.

Она передала мне следующую коробку.

Мы работали почти час.

Я нашла школьные тетради Веры, старую фотографию нашей первой квартиры и открытку, которую Артем прислал мне из командировки много лет назад.

«Скучаю по вам. Скоро вернусь. Люблю».

На открытке было нарисовано море.

Я долго держала ее в руках.

— Что там? — спросила Зоя.

— Старое письмо.

— Хочешь забрать?

— Да.

Я убрала открытку между страницами альбома. Вернуть прошлое не надеялась, но и уничтожать двадцать три года своей жизни из-за того, как они закончились, не хотела.

Когда мы спустили последнюю коробку, входная дверь открылась.

Вернулся Артем — в темно-зеленом кителе с генеральскими погонами, с аккуратно застегнутым воротником, в тяжелых ботинках.

Раньше я любила, когда он приходил домой в форме. Мне нравилось, как он выглядел, как держался, как уверенно разговаривал.

Теперь я заметила только то, что он вошел прямо в гостиную, не сняв обувь.

— Что здесь происходит? — спросил он.

Зоя выпрямилась.

— Добрый вечер, Артем Викторович.

Он посмотрел на нее.

— Здравствуйте, Зоя Николаевна. Марина, что за коробки?

— Мои вещи.

— Ты действительно съезжаешь?

— Да.

— Я думал, ты сначала успокоишься.

Зоя закатила глаза, отвернувшись от Артема.

Я едва удержалась от улыбки.

— Артем, я же вчера сказала, что нашла квартиру.

— И где?

— Это не имеет значения.

Он нахмурился.

— Как это не имеет значения? Мне нужно знать, где ты будешь жить.

— Зачем?

— Марина, не задавай глупых вопросов.

— Я серьезно спрашиваю.

Он посмотрел на Зою.

— Может быть, вы оставите нас на несколько минут?

Она перевела взгляд на меня.

Я кивнула.

— Зой, подожди, пожалуйста, возле машины.

— Конечно. Я пирожки проверю.

Когда она вышла, Артем закрыл дверь.

— Ты специально устроила этот спектакль при посторонних?

Я посмотрела на коробки.

— Какой спектакль?

— Демонстративно собираешь вещи, зовешь свидетелей.

— Зоя помогает мне с переездом.

— Могла бы попросить водителя.

— Твоего?

— Хотя бы.

— Артем, я больше не собираюсь пользоваться твоими служебными возможностями для личных дел.

Он раздраженно усмехнулся.

— Раньше тебя все устраивало.

— До нашего разговора я не знала, что ты год живешь на две семьи.

— Не начинай заново.

Я подняла коробку с книгами.

— Тогда дай мне закончить.

Муж перегородил проход.

— Подожди. Нам надо обсудить завтрашний прием.

Я даже растерялась.

— Какой прием?

— Благотворительный вечер у Орлова. Ты же занималась приглашениями.

Я вспомнила.

Почти месяц назад предприниматель Андрей Павлович Орлов предложил организовать закрытую встречу потенциальных благотворителей. Мы собирались представить работу нескольких реабилитационных проектов и обсудить финансирование на следующий год.

Артем тоже должен был присутствовать как приглашенный гость. Для него это была возможность поддержать отношения с людьми, которые занимались строительством и промышленными поставками.

Я составила предварительную программу, согласовала список участников и передала все организаторам.

— Прием завтра в семь, — сказала я. — Тебе присылали приглашение.

— Я знаю, во сколько прием. Где список гостей?

— В общей папке. Я тебе отправляла ссылку.

— Там нет информации по некоторым людям.

— Какой именно?

— Орлов пригласил председателя попечительского совета. Мне нужно знать, кто его сопровождает, с кем он знаком и о чем с ним лучше говорить.

Я посмотрела на мужа.

— Артем, ты можешь просто познакомиться с человеком и поговорить с ним.

— Мне не нужны советы, как разговаривать с людьми.

— Тогда в чем проблема?

— Раньше ты готовила мне все сведения заранее.

— Раньше я была твоей женой и сопровождала тебя на мероприятиях.

— И что теперь?

— Теперь я не буду этого делать.

Он несколько секунд молчал.

— Ты собираешься поставить меня в неловкое положение?

— Почему? Тебя пригласили как самостоятельного человека. Ты генерал, Артем. У тебя помощница, секретариат, сотрудники. Попроси подготовить необходимые сведения.

— Оксана не знает этих людей.

— Значит, познакомится.

Он потер лоб.

— Ты даже не представляешь, сколько у меня сейчас проблем.

Я посмотрела на коробку в своих руках.

— Представляю, что некоторые из них можно решить обычным телефонным звонком.

— Очень смешно.

— Я не шучу.

Он отошел от двери.

Я направилась к выходу, но муж снова заговорил:

— Мать сегодня позвонила мне три раза. Ты могла бы хотя бы с ней не прекращать общение.

Я остановилась.

— Я не прекращала с ней общение. Мы разговаривали сегодня.

— И почему тогда она требует, чтобы я отвез ее к врачу?

— Потому что ты ее сын.

— Я не могу бросить работу ради каждого приема!

— Тогда вызови ей машину.

— Она не хочет ехать одна.

— Договорись с водителем. Или поезжай сам. Или перенеси совещание на час. Ты ведь сам всегда говорил, что сложные вопросы умеешь решать.

Он посмотрел на меня с таким удивлением, будто впервые услышал собственные слова со стороны.

— Ты стала совершенно другой.

— Нет, Артем. Я просто перестала делать то, что раньше делала за тебя.

Я прошла мимо него.

Он не остановил.

***

Мы закончили грузить коробки в половине седьмого.

Зоя привезла вместительный автомобиль, но все равно пришлось несколько раз переставлять вещи. В багажник едва поместились два чемодана и коробка с книгами.

Светлана вышла проводить меня.

Она протянула маленький пакет.

— Марина Сергеевна, тут ваши чайные чашки. Те, что с синими цветами. Я помню, вам их мама дарила.

Я взяла пакет.

Чашки действительно принадлежали маме. Старый фарфоровый сервиз на две персоны. Я много лет хранила его в кухонном шкафу и доставала только для себя.

— Спасибо, Свет.

Она крепко обняла меня.

— Если что понадобится, позвоните.

— Обязательно.

Артем стоял на крыльце.

За все время, пока мы переносили вещи, он ни разу не предложил помочь.

Когда я подошла к своей машине, он спустился.

— Ты оставляешь ключи?

— Нет.

— Почему?

— Потому что дом остается общим имуществом до решения вопроса о разделе. Я не отказываюсь от права пользоваться им.

— Ты же сама сказала, что съезжаешь.

— Съезжаю. Ключи сохраняю. Мой адвокат объяснит тебе остальное.

Он усмехнулся.

— Теперь у тебя на все один ответ. Мой адвокат.

— Очень удобный ответ, — согласилась я.

Муж посмотрел на Зою, которая уже сидела за рулем своей машины.

— Она в курсе всего?

— Да.

— Прекрасно. Завтра об этом будет знать половина города.

Я устало посмотрела на него.

— Артем, ты сам ушел к другой женщине. Ее знают твои коллеги, сотрудники компании, общие знакомые. Ты привел ее сюда. И теперь переживаешь, что кто-то узнает о разводе?

— Есть вещи, которые не принято выносить из семьи.

— Из какой именно?

Он стиснул зубы.

Я открыла дверь автомобиля.

— Пока, Артем.

— Марина.

Я обернулась.

— Что?

Он немного помолчал.

— Не думай, что я не понимаю, как тебе сейчас тяжело.

Эти слова удивили меня больше, чем все его вчерашние обвинения.

Я даже понадеялась, что он извинится, признает свою жестокость или хотя бы спросит, есть ли у меня деньги на первое время.

Но Артем продолжил:

— Просто ты сама все усложняешь. Если бы ты спокойно приняла ситуацию, мы могли бы остаться нормальными людьми и помогать друг другу.

Я положила руку на дверь.

— Ты хочешь, чтобы я продолжала тебе помогать?

— Мы столько лет вместе прожили.

— Именно поэтому я больше не хочу.

Он отвернулся.

Я села за руль.

Завела машину и выехала со двора.

Когда ворота закрылись, я остановилась у обочины.

Зоя притормозила рядом и опустила стекло.

— Марин, все нормально?

Я кивнула.

— Да.

— Уверена?

— Не очень. Но поехали.

Она не стала расспрашивать.

Мы выехали на дорогу.

Я смотрела вперед и старалась не думать о том, что больше не знаю, когда вернусь в дом, который столько лет считала своим.

***

В новую квартиру мы попали около восьми.

Лифт оказался небольшим, поэтому коробки поднимали в несколько заходов.

Зоя сразу занялась кухней.

Поставила чайник, нашла тарелки, разложила пирожки.

— Ты почему так мало посуды взяла? — спросила она.

— Больше не нужно.

— Две чашки, три тарелки, одна кастрюля. Ты что, в студенческое общежитие переехала?

— Почти.

— Ладно. Завтра купим нормальную сковородку.

— У меня есть сковородка.

— Это не сковородка, Марина. Это маленькая алюминиевая крышка с ручкой.

Я засмеялась.

Зоя поставила передо мной тарелку.

— Ешь.

За кухонным столом мы разговаривали о самых обычных вещах: какие шторы повесить, где купить недорогой стеллаж, стоит ли ставить на балконе кресло.

Потом Зоя неожиданно спросила:

— А ты вообще давно в последний раз выбирала что-нибудь только для себя?

Я задумалась.

— Платье на день рождения.

— Не считается. Ты его ведь для ужина с Артемом покупала?

Я кивнула.

— Тогда другой пример.

Я попыталась вспомнить.

Каждый раз находилась причина, по которой мои покупки так или иначе были связаны с мужем, дочерью или домом.

Даже отпуск мы выбирали исходя из графика Артема.

Когда Вера была маленькой, я мечтала провести неделю в Италии. Просто гулять, смотреть старые города, сидеть в маленьких кафе.

Артем сказал, что это бессмысленная трата денег.

Позже мы могли позволить себе любые поездки, но он предпочитал знакомые курорты и хорошие отели, где ему не приходилось много ходить.

В Италию я так и не съездила.

— Не помню, — честно ответила я.

Зоя отломила кусочек пирожка.

— Тогда начни с чего-нибудь небольшого.

— Например?

— Купи себе хорошую сковородку. И никого не спрашивай.

Я снова рассмеялась.

— Ты удивительно романтичный человек.

— Зато практичный.

Она осталась еще на час.

Мы разобрали постельное белье, расставили книги и нашли место для маминого сервиза.

Перед уходом Зоя обняла меня.

— Позвони, если станет совсем плохо.

— Позвоню.

— И телефон Артема ночью не бери.

— Постараюсь.

— Не старайся. Просто не бери.

Когда дверь закрылась, я впервые осталась одна.

В квартире было тихо.

На кухне работал холодильник. За окном иногда проезжали машины. От соседей сверху доносились шаги.

Я прошла по квартире: спальня, небольшая гостиная, совмещенная с кухней, ванная, коридор.

Ни огромной гардеробной, ни гостевых комнат, ни террасы.

Зато все было чистым, светлым и удобным.

Я села на диван.

Впервые за день мне не нужно было никуда ехать и ничего решать.

И именно тогда стало по-настоящему страшно. Дело было не в деньгах и не в возрасте — я просто не знала, кто я теперь. Столько лет я была женой генерала, хозяйкой большого дома, женщиной, которая каждое утро готовит мужу кофе и напоминает ему о важных встречах. В одиночестве эти привычные роли больше не помогали.

Сорок четыре года.

Двадцать три из них я прожила рядом с Артемом.

И теперь у меня были съемная квартира, работа, дочь в другом городе и телефон, на который продолжали приходить сообщения от человека, больше не желавшего быть моим мужем.

Я достала альбом.

Нашла фотографию с собственной свадьбы.

На ней Артем держал меня за талию. Молодой, красивый, счастливый. Я смотрела на него так, будто впереди у нас не могло быть ничего плохого.

Я провела пальцем по уголку снимка.

Мне очень захотелось позвонить маме.

Она бы сказала, что все наладится.

Потом спросила, ела ли я сегодня, и предложила приехать пожить у нее.

Но мамы не было уже шестнадцать лет.

Я закрыла альбом.

В ванной умылась холодной водой, переоделась и легла.

Спать не получалось.

Я несколько раз проверяла, закрыта ли входная дверь. Потом встала попить воды.

В половине двенадцатого телефон завибрировал.

Артем.

Я посмотрела на экран и вспомнила слова Зои.

Не брать.

Телефон перестал звонить.

Через минуту пришло сообщение:

«Марина, где у нас документы по обслуживанию котельной? Завтра должен приехать мастер».

Я села на кровати.

Вот что оказалось для него важным после моего переезда: документы на котельную. Он не спросил, как я добралась, нужно ли мне что-нибудь, и не извинился за то, что произошло.

Я открыла переписку.

Написала:

«Договор с обслуживающей организацией в синей папке, нижний ящик шкафа в кабинете. Номер мастера прикреплен к договору».

Положила телефон.

Через три минуты новый звонок.

Я ответила.

— Марина, там три синие папки! — раздраженно сообщил Артем.

— Нужная подписана «Дом. Инженерные системы».

— А сразу нельзя было сказать?

Я закрыла глаза.

— Артем, сейчас почти полночь.

— У меня завтра с утра мастер приезжает. Он спрашивает, когда был последний осмотр.

— В апреле.

— Почему я об этом не знаю?

— Потому что ты ни разу не интересовался.

— Опять начинаешь!

— Нет. Просто отвечаю на вопрос.

Он что-то передвинул на своей стороне.

— Ладно. Нашел. А почему договор оформлен на твое имя?

— Потому что я его заключала.

— И что мне теперь делать?

— Позвонить в компанию и переоформить контактное лицо. Или заключить новый договор.

— Ты понимаешь, что создаешь мне кучу проблем?

Я посмотрела на часы.

Двенадцать без десяти.

— Артем, у тебя большая зарплата, водитель, помощница и собственный телефон. Ты вполне способен договориться с мастером по обслуживанию котла.

Он замолчал.

Потом сказал:

— Тебе нравится наблюдать, как я со всем этим разбираюсь?

— Нет.

— Тогда почему ты не можешь просто помочь?

— Я только что сказала, где лежит договор, когда проводили осмотр и что нужно сделать. Разве это не помощь?

— Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду.

— Да. Ты хочешь, чтобы я все сделала сама.

— Раньше это не было проблемой.

— Раньше мы были семьей.

Тишина.

Я услышала, как муж тяжело дышит.

Потом он произнес:

— Я двадцать три года обеспечивал тебе жизнь, о которой многие женщины мечтают.

Я устало потерла лицо.

— Артем, давай закончим.

— Нет, подожди. Мне надоело слушать, что ты якобы все делала сама. Кто платил за этот дом? Кто покупал машины? Кто обеспечивал тебя всем необходимым?

— Ты.

— Вот именно!

— А я занималась остальным.

— Каким остальным? — резко спросил он. — Ты сидела дома, встречалась с подругами и занималась своим благотворительным центром. Тоже мне работа.

Я посмотрела на свои руки.

На безымянном пальце осталась светлая полоска от обручального кольца. Я сняла его вчера вечером, перед тем как лечь спать.

— Знаешь что, Артем?

— Что?

— Ты прав. Наверное, я действительно ничего особенного не делала.

Он не сразу ответил.

— Рад, что ты наконец это признала.

— Поэтому тебе будет совершенно нетрудно справиться без меня.

Я отключила звонок.

Через секунду он позвонил снова.

Я включила беззвучный режим.

Убрала телефон в ящик прикроватной тумбочки и легла.

На этот раз уснула почти сразу.

***

На следующее утро я проснулась от будильника.

Было семь тридцать.

Никому не нужно было готовить завтрак.

Никто не просил найти носки, рубашку или документы.

Я сварила кофе, сделала себе омлет и открыла рабочий календарь.

В десять у нас была встреча с представителями партнерской организации.

В двенадцать — обсуждение бюджета.

В три — звонок с потенциальным новым заказчиком, которому требовалось финансовое сопровождение.

Я выбрала темные брюки, светлую блузку и невысокие туфли.

Перед зеркалом задержалась чуть дольше обычного.

Последние годы Артем часто говорил, что мне стоит одеваться сдержаннее.