Ребёнок без будущего

Лея смотрела на карточки. Впервые с ночи она отодвинулась от кроватки больше чем на шаг.

— У Томы мать с ней?

— Да.

— А у Раи кто?

Мара покачала головой.

Лея взяла карточку, подержала и положила обратно. Ной шевельнулся, она сразу повернулась к нему. Он снова заснул.

В суд отправили обе записи. В сеть — короткий фрагмент с закрытыми лицами детей. Лея разрешила использовать плач Ноя и сама прослушала то, что собирались опубликовать. Антон уже держал палец над кнопкой, когда она попросила остановиться.

— Там, где я кричу. Оставьте тоже. Чтобы не получилось, будто я просто стояла и ждала.

Он вернул начало.

Через семь минут запись удалили. Ещё через четыре она появилась снова, уже на других страницах. Театральный сторож принёс им телефон: ролик прислала его дочь, не знавшая, кого он прячет в подвале.

Глеб читал комментарии. Потом закрыл. Там снова спорили о будущем, о стране, о ценах на воду. Но некоторые спрашивали только одно: почему из записи вырезали ребёнка?

К вечеру Селиванова перенесла заседание на ближайшее утро. До него оставалось пятнадцать часов. Семь дней, на которые надеялась Лея, кончились, не успев начаться.

Она встала, взяла пустую бутылочку и пошла мыть её у раковины. Антон хотел сказать что-нибудь обнадёживающее, но увидел, как точно она отмеряет воду, и промолчал. Ноя всё равно нужно было кормить. Даже в ночь перед судом.

Глава 8

Верните его матери

Вера Павловна ждала у входа в зал с пакетом пирожков. Антон увидел её первой и на секунду забыл, куда шёл.

— Вы как здесь?

— На автобусе. Долго. Из той комнаты, которую мне дали, ещё дольше было бы.

— Вы туда не переехали?

— У сестры живу. Не начинайте сейчас.

Она заглянула в переноску. Лея отодвинула край покрывала.

— Это он?

Антон кивнул.

— Здравствуй, — сказала Вера Павловна. — Я тоже им помешала. Ты хоть маленький, у тебя сил больше.