Ночь

Отто Зигенштейн

Ночь

Глава 1

Да простит Бог мои грехи, ибо не знаю я, за что Он послал на нас это проклятие. Я офицер полиции 3-го отдела Дуглас Гиббс, номер удостоверения 154271, оставляю эту информацию на случай, если до моего тела доберётся оно и меня не смогут опознать. Надежды больше нет. Всё осталось в прошлом, таком далёком и прекрасном, а будущего нет. То, что сейчас произошло, то, что осталось от моих друзей и товарищей… Я не хочу жить, это уже невозможно, да и зачем? За одну ночь я успел потерять веру во всё человеческое. Мне приоткрылась та обратная сторона мира, о которой я хотел бы и дальше не ведать. Прямо передо мной лежит пистолет с двумя последними патронами. Надеюсь, это сможет спасти меня от участи, постигшей моих коллег.

Всё начиналось обычно. Мы с моим напарником Джоханом и стажёром Коулом получили на дежурство северо-западный район. День был довольно скучный по меркам нашей профессии – не произошло ни одного происшествия, хотя чего мы ещё могли ждать от этого местечка? Тихий спальный район, в котором если что-то и происходит, то раз в месяц, и то что-то некрупное: из разряда шумящих соседей, пропавшей собаки и тому подобного. Один раз меня даже вызвали снимать котёнка с дерева. За всё время здесь произошла только одна кража, да и та небольшая. В общем, когда сюда отправляют патрули, мы все называем это отпуском. Наша расслабленность довела до того, что мы даже положенные нам специальные пластины искателей не брали с собой. Да и что тут говорить? Сама специфика района добавляла ощущение спокойствия. Район был выделен под сотрудников круглосуточного текстильного завода, расположенного неподалёку, так что часть жителей днём спала, пока другие работали, а вечером они менялись местами.

День был настолько мирным, что мы решили с Джоханом спать по очереди, что сильно не нравилось стажёру. Что уж тут поделать? Наверное, все полицейские по молодости спешат сделать что-нибудь на благо общества. Молодая кровь, и это никак не исправить. К сожалению, такой энтузиазм зачастую выветривается через пару-тройку лет. Тогда, посмотрев на его нескончаемую энергию, мы решили дать ему важное и ответственное задание: пешее патрулирование местности. Ближе к семи вечера он вернулся вымотанный, недовольный, без результатов.

– Ну что, Коул, славно потрудился на страже закона? – ехидно спросил его Джохан, немного приподнявшись в сиденье.

– Да какой там… – понуро ответил стажёр. – Только детвора попросила достать щенка: он каким-то образом застрял под машиной… Эх, было бы сейчас настоящее дело…

– Вольно, стажёр, – сказал я, очнувшись от полудрёмы. – Радоваться надо таким моментам нашей тяжёлой работы. За свою жизнь ты ещё успеешь повидать такого, что потом будешь сам просить назначить тебя в этот район. Полезай в машину да отдохни. Кто знает, что может подкинуть эта ночь?

– Да что она может выкинуть? - посмеивался над моим предложением Джохан - Лишь сладкий и крепкий сон, в таком-то месте.

И Коул, недовольно бурча что-то себе под нос о пустой трате времени и сил доблестных защитников правопорядка, залез в машину, где весьма быстро задремал.

Но ночью всё кардинально изменилось. Было полпервого, когда оператор передал нам вызов:

Нерская улица, дом 21. Вызывает женщина, из её слов можно было понять только то, что она обнаружила труп, но больше ничего по делу не сказала. Она в панике. Судя по всему, тело сильно изуродовано. В доме она одна.

От неожиданности мы несколько минут молча сидели в недоумении, так что оператору пришлось повторять вызов. Наконец Коул, пробудившись ото сна, резко поднялся и крикнул, что вызов принят. Мы переглянулись с Джоханом, явно думая об одном и том же. Убийство? Здесь-то? В этом районе годами ничего не происходит, а тут всё изменилось. Но выдержка быстро взяла верх над неожиданностью. Мы поехали, не включая ни сирены, ни мигалок, не желая привлекать к себе внимания на пустынных улицах, да и, если убийца не скрылся и наблюдает, мы могли его спугнуть.

По приезде нас встретил обычный, можно даже сказать, шаблонный дом этого района: двухэтажный, с прилегающим гаражом, тщательно подстриженным газоном и чистой тропинкой до двери. Но на втором этаже горел свет, который мне почему-то сразу не понравился. С ним определённо было что-то не так: он будто искажался и менял форму. Само же окно было закрыто и занавешено, так что нельзя было увидеть, что происходит внутри. Но я определённо видел в нём что-то похожее на тень человека, вернее сказать, мужской силуэт, но при этом силуэт был неправильных, лишённых пропорций очертаний. Хотя это и могла быть игра теней, меня смутило, что оператор сказал только о женщине, про мужчину ничего не было сказано, да и, как подсказывала интуиция, именно в этой комнате был обнаружен труп. Может, мне это кажется? Ведь я уснул последним, после стажёра, и мог не до конца проснуться. Коул уже шёл к двери, не обращая на это внимания. Я переглянулся с Джоханом - он тоже всматривался в тот силуэт и уже доставал оружие, как вдруг резко дёрнулся в сторону другого окна. Я выхватил оружие и побежал, огибая дом, ожидая, что он сейчас выйдет через другое окно, но с той стороны дома не было подходящих по размеру окон. Тишина. Мне пришлось возвращаться к напарнику.

– Он внутри, не сможет сбежать, там выхода особо нет, – почти шёпотом сказал я ему.

– Н-да, любопытно, – тихо отозвался он.

У двери нас уже заждался Коул.

– Стажёр, полная готовность, возможен контакт, – я подошёл и лёгким нажатием на грудь активировал его пластину. – Тебе ещё детей растить.

Он на мгновенье растерялся от моих слов и хотел что-то ответить, но послышавшийся лай собаки – дикий, неистово-агрессивный, надрывный, словно её смертельный враг стоял в двух шагах, – оборвал его на полуслове. Первые капли дождя упали на землю, и мы поспешили зайти в дом. К нам сразу же выбежала женщина с искажённым от горя, заплаканным лицом, бледная, трясущаяся; лишь повторяя сквозь короткие всхлипы, указывая на лестницу, ведущую на второй этаж:

– Джереми… Сыночек… Он… Он мёртв...

Столь беспощадное горе от утраты сына, столь беспощадное, совершенно лишило её сил. Она так и рухнула на колени в слезах, повторяя, как мантру его имя.

– Женщина, успокойтесь! – строгим, громким голосом начал Джохан. – В доме сейчас кто-то ещё есть?

– Н-нет, – заикаясь от резких слов, произнесла она.

– Коул, обойди первый этаж. Будь готов ко всему – тихо шепнул я стажёру.

Дом был небольшой, стандартного плана, наверное, даже бедный: кухня с дверью, ведущей в гараж, гостиная, ванная да туалет, а пара спален и кладовая при такой планировке обычно располагались на втором этаже. Мы сразу обнаружили какую-то странную, похожую на смесь нефти, крови и глины грязь, тянущуюся с гаража на второй этаж. Судя по непрекращающемуся лаю, собаку заперли в гараже, чтобы не мешала, и на тот момент мы списали грязь на неё. Мы продолжили допрос.

– Муж ваш где? – продолжал своим стальным голосом Джохан.

– Вдова я, он пару лет назад погиб.

– Когда вы обнаружили труп?

– Полчаса назад. – Судорожно сглатывая, продолжила она: – Я только со смены пришла. Кричу: Джереми! Джереми! – а он не отзывается, вот я и пошла проверить… А там… Там… – она вновь зашлась слезами.

– Хорошо, вы ничего странного не заметили?

– Н-нет.

– А это грязь? – он указал на пятна на лестнице.

– Я их не видела раньше – сказала она, исступлённо глядя на них.

Я быстро заглянул в гараж, но там ничего не было, да и места, где мог бы спрятаться человек, тоже. Мы решили идти на второй этаж во всеоружии, оставляя Коула на первом – приглядеть за женщиной и успокоить её, ибо в таком состоянии она мало чем могла нам помочь.

Мы быстро поднялись на второй этаж и проверили комнаты. Чисто. Тогда мы пошли к комнате, где был обнаружен труп. На первый взгляд комната не вызывала подозрений: чистая, опрятная, просторная. В ней не было следов борьбы или чего-то ещё, кроме уже знакомой грязи. Кровать, пара шкафов, игровые плакаты на стенах, в дальнем углу стоял компьютерный стол с креслом, в котором труп сидел к нам спиной. Я подошёл и развернул его. Господи, всех слов, придуманных человечеством, не хватит описать тот ужас, что мы испытали, увидев это. За свою жизнь я прошёл войну и видел, что она может вытворить с человеческими телами, но такое я видел впервые. То, что когда-то носило имя Джереми, сидело, склонившись над книгой.

Тонкие, непропорционально длинные пальцы размером с небольшой комод заканчивали то, что было руками. Хотя даже руками это назвать было сложно. Куски плоти, многократно сложенные, – вот что это было, а не руки. Ноги, покрытые чёрной шерстью, оканчивались щупальцами. Сама кожа была больше похожа на наждачную бумагу, чем на человеческую. Туловище было изуродовано полностью: разорвано посередине, торчащие рёбра напоминали разинутую пасть, а вывернутые наружу кишки чем-то походили на язык голодного монстра, по которому, от места, где должны быть лёгкие и сердце, стекала чёрная грязь, похожая на смесь крови, гноя и желчи, источавшая просто отвратительнейший запах. Но хуже было то, что произошло с лицом. Нижняя челюсть была разорвана на две болтающиеся части. Язык, высунутый наружу, опоясывал череп, заканчиваясь где-то на затылке. Глаза… Господи, прошу, когда я умру, сотри мне это из памяти. Выдернутые из глазниц, они болтались на нервах , достигая колен этого существа.

Мы стояли как вкопанные, не произнося ни единого слова. В голове лишь крутились вопросы. Что, чёрт возьми, здесь произошло? Какой больной на голову ублюдок мог сотворить такое? Да и дело ли это рук человека или же здесь прячется что-то другое? Не знаю, сколько мы так стояли, глядя на это. Когда я немного отошёл от увиденного, на улице уже вовсю шёл ливень, молнии сверкали, гремел гром заглушая даже лай собаки, который стал ещё более яростным. Не готовила нас к такому жизнь. Обычные убийства, расчленёнка, остатки фарша от разорвавшегося террориста, изувеченные ветераны, врождённые аномалии развития – я думал, моя психика выдержит всё. Но это зрелище доказало обратное. Я краем уха слышал, как Джо побежал опорожнять свой желудок. Да, всё-таки мой опыт сказывался.

- А она не ошиблась? -тихо проговорил мой напарник, уже успев вернуться- Вот эта тварь точно её сын?

- Не знаю, даже не представляю, как в этом месиве она смогла его узнать. - мои слова звучали неуверенно, а голос дрожал - Наверное, это то чудом, что доступно материнскому сердцу.

Нужно было начинать расследование хоть с чего-то. Первое, что бросилось в глаза помимо ужаса, сидящего в кресле, – книга, над которой это тело склонилось. Она была столь же ужасна, сколь и её хозяин: обтянутая кожей, человеческой, написанная на неизвестном мне языке. Лишь некоторые пометки на её полях были сделаны на устаревшем диалекте нашего языка. Открытая страница именовалась, если я правильно разобрал почерк, не иначе как «Тирилл». Всё на этом чёртовом языке, со старыми пометками: «жертва, преобразователь, сила. Плоть слаба». И неописуемые картины различных, похожих на людей монстров. Всех их отличало одно: вместо глаз были два чёрных отверстия, из которых лилась грязь. Я быстро пролистал книгу и заключил, что это больше похоже на сборник различных тварей, сказок и легенд. От всего этого вида мне становилось плохо, я начал ощущать, как меня охватывает безумие. Это всё бред. Ну не может же какая-то сказочная тварь ожить и так изуродовать человека. Здесь должно быть какое-то логическое объяснение. Может, какой-то сумасшедший искатель с даром изменения плоти?

Я хотел что-то сказать Джохану, начавшему обыскивать комнату, но мой взгляд снова остановился на трупе. Глаза… Они смотрели на меня. Я готов был поклясться, что они смотрели на меня. Мне хотелось, чтобы это всё было стрессом, шоком и ужасом, которые я испытал от вида останков. Я просто не заметил, что они изначально были в таком положении.

– Джохан… Мне кажется, он на меня смотрит…

– Да брось ты, он мёртв. У меня от вида этой чертовщины тоже фантазия бушует, тебе кажется. -он подошёл ближе, внимательно рассматривая книгу- Нет, ничего мы здесь не поделаем - не наш профиль. Нужно вызывать подкрепление и искателей, думаю, кто-то из их братии натворил дел.

- А тень? - напомнил ему, о том что мы вместе видели - Что если он где-то здесь?

- Сбежал - безапелляционно заявил Джохан. - Этаж мы обследовали, здесь прятаться просто негде, а попробовал бы этот псих спуститься вниз - наткнулся бы на нас. Выпрыгнул в окно и ушёл. Без собак тут делать нечего.

Собака стала скулить. Закончив осмотр комнаты, мы уже хотели спускаться к Коулу, к этому времени он уже наверняка женщину. Но планы наши резко изменились, когда послышался с первого этажа крик женщины, а следом за ним выстрел. От одной мысли, что Коул открыл огонь, меня на мгновенье передёрнуло. Мы с Джоханом быстро переглянулись и побежали на первый этаж, сразу же доставая из кобуры пистолеты. Когда я в последний раз бросил взгляд на труп, мне показалось, что его глаза, чуть сощуренные, будто у ребёнка, что нашёл любимую игрушку, устремлены на меня. О, как же я хотел, чтобы мне это показалось!

– Народ! – вскричал снизу Коул.

Мы быстро сбежали по лестнице и, поворачивая направо, сразу забежали в гараж под звук второго выстрела. Коул стоял у стены и трясущимися руками целился в это. То, что было изображено на иллюстрации в книге. Тирилл. Он сидел в центре гаража над новым трупом хозяйки. Существо размером с человека, гуманоидное, с грязно-жёлтой кожей, худое – нет, даже не так, анорексичное, просто скелет, обтянутый кожей. Непропорционально длинные пальцы впились в плечи женщины. Лицо – человеческое лицо, но будто бы больного сифилисом и всеми возможными дерматитами, какие только смогло обнаружить человечество. Глаз не было – две бездонные пропасти, из которых вытекала грязь, подобная той, что была на теле разорванного Джереми. Оно растянуло губы своей мерзкой беззубой улыбкой, и через секунду в улыбке возник глаз женщины, который всё ещё тянулся нервом из глазницы, уставившийся на нас, но в следующий момент оно уже раздавило его губами.

Третий выстрел. Страх – нет, даже не так: первобытный ужас охватил нас. Это был именно тот ужас - осознание того, насколько мы ничтожны по сравнению с такими монстрами. Четвёртый выстрел всё-таки смог вывести нас из шока. А затем подключились и мы, но, расстреляв весь магазин, так и не причинили ему никакого вреда – лишь заставили издать недовольный рык. Затем оно всосало второй глаз с нервом, будто это была лапша быстрого приготовления, и медленно двинулось на нас.

Мы начали отступать в холл. Джохан схватил стажёра за плечо и начал тянуть на себя, но на Коула накинулись ещё два создания. На тот момент мне показалось, что это были два бесформенных куска мяса, но сейчас я вспомнил их более отчётливо: это было то, что осталось от собаки – её словно разорвало на две симметричные части вдоль тела, так как обычно изображают внутреннее строение в учебниках биологии. Но при этом с трупом произошли серьёзные изменения: у него появились две ноги, на которых он очень резво передвигался, и пара мускулистых рук, больше похожих на руки гориллы. Но чем бы они ни были по своей сути, они набросились на Коула, и вытащить его оттуда мы уже не смогли.

Я слышал последние крики Коула, его крики о помощи, но все они быстро сменились криками агонии и боли, когда его тело стали разрывать на куски. Все эти крики эхом отпечатались в моей памяти; кажется, сами стены дома до сих пор хранят их и тихо, но назойливо и жутко отдают запечатанные звуки смерти. Я также мельком видел его последние секунды жизни: то, как его валили, как ещё падающего человека чудовища начали рвать на части, как был уничтожен барьер, созданный пластиной, и его взгляд – взгляд, который так редко, к счастью, встречается, – взгляд, полный боли, ужаса и отчаяния, так как смотрит молодой, ещё полный жизни и энергии человек на свою чудовищную, выходящую за рамки понимания смерть. Этот взгляд… Господи, прошу, умоляю, заставь меня забыть его. Даже сейчас, записывая это, у меня в памяти всплывают его глаза.

Джо, не ожидав такого, упал наземь уже в коридоре, я сразу начал помогать ему, но через нас перепрыгнул Тирилл… Да, именно так я буду его называть за неимением лучшего и нежеланием подбирать слова, чтобы описать это чудовище, ибо нескольких секунд воспоминаний хватает мне, чтобы впасть в неведомый мне доселе сверхъестественный ужас. Тирилл… Тирилл отрезал путь к выходу. Стоя в коридоре, он широко раскинул свои костлявые руки, и нам ничего не оставалось, как взбежать по лестнице. Я первым, напарник за мной следом. В крайнем случае мы могли спрыгнуть через окно комнаты, где был обнаружен труп.

Но следующее мгновение разрушило мои планы. Вскрик. Крик Джохана, полный боли. Оглянувшись, я увидел, как мать их, перила лестницы вцепились зубами в его кисть. Тирилл дотронулся до перил и пустил свою чёрную субстанцию по ним, обращая их в нечто ужасное, одновременно живое и неживое, больше похожее на растение – как плющ. Это создание вгрызалось в руку моего напарника, высасывая кровь, расползаясь всё дальше и дальше по дому. Я уже хотел дёрнуть его на себя, вырвать из этой ловушки. Да даже если бы он потерял кисть, это было бы не так страшно, как если бы он умер. Но моему плану не было суждено сбыться. В следующую секунду его обвили тонкие длинные пальцы, которые с силой сжались. Мгновение – всего одно чёртово мгновение. Его взгляд, полный боли, сменился выражением неверия, отрицания, мольбы к Богу остановить эту адскую бойню, на которую мы по своей ошибке приехали. Хруст. Сочный, резкий хруст костей. Пальцами того, из-за кого мы приехали. Тело моего напарника, разорванное на куски, упало на пол.

Джереми – нет, просто тварь адская, вылезшая из самой преисподней. Эта скотина стояла в конце коридора, подпирая ужасающей головой потолок. Я остался один, перед лицом надвигающегося рока. В панике, не зная, что делать, я отступал, отстреливаясь от ползущих пальцев этого существа. Я пару раз попал по ним, но видимого эффекта это не дало.

– Господи! – в сердцах воскликнул я.

И я чудом смог отстрелить ему палец, но даже отстрелянный, он продолжил ползти в мою сторону. Я слышал шаги на лестнице и понимал, что у меня остаётся всё меньше времени. Вдруг боковым зрением я заметил дверь подсобки и, не раздумывая, забежал в неё.

И вот я здесь. Наверное, в последнем своём пристанище. Судя по часам, если они не врут, я сижу так уже около трёх часов. Выхода из этой ситуации нет. Вбежав сюда, я сразу захлопнул за собой дверь и подпёр её собой – благо она открывается внутрь. Дальше была борьба. Удары по двери были столь чудовищны, что грозили сломать не только дверь, но и меня вместе с ней, хотя эта участь была бы предпочтительнее. Подсобка была небольшой, так что я смог упереться ногами в противоположную стену и выдержать несколько попыток вломиться. Удары были различны: сильные и редкие, сопровождающиеся невнятным мычанием - насколько я понял, принадлежали Джереми, и более быстрые, но слабые – те, что остались от собаки. Не знаю, сколько я так просидел – может, минут десять, но вдруг шаги начали удаляться от комнаты. Я вздохнул с облегчением, не зная, что это только начало кошмара. Оглядев комнату, я нашёл небольшой шкафчик и маленькое окошко почти у потолка.

План появился мгновенно: подпереть дверь шкафом, а самому бежать через окошко, вызывать подкрепление. Я очень тихо, боясь издать хоть малейший звук, подполз к шкафу и начал потихоньку двигать его к двери. Я молил всех богов, чтобы эти твари не додумались попытаться открыть дверь. Но когда я был почти у цели, случилось страшное – моя рация заговорила:

– Дуглас, приём! Меня слышно? Ответьте, приём!

Оно услышало. Дверь начала открываться мучительно медленно. Но я не стал ждать и с диким криком опрокинул шкаф, баррикадируя дверь. Тварь снова начала стучаться.

– Дуглас, что, чёрт возьми, у вас происходит? Ответьте, приём!

Видимо, услышав речь ещё одного человека, оно решило усилить удары и смогло сделать небольшое отверстие в двери, которое в темноте я изначально не увидел. Я уселся на шкаф, пытаясь укрепить дверь, и вытащил рацию.

– Центр, приём! Все мертвы, я один! – судорожным голосом кричал я в рацию. – Монстры! Монстры, повторяю! Они обращают всех в чудовищ!

– Дуглас, я вас не понимаю. Успокойтесь. Что с вами? Где все? Там фобир?

– Повторяю: все мертвы, я один! Пришлите армию, технику, прошу!

– Дуглас, пос…

Дослушать мне не дали. Через незамеченное мною отверстие проникли пальцы Джереми. Они схватили мою кисть, в которой была рация, и сжали. Я закричал что было мочи. Моя кисть превратилась в кровавое месиво, перемешанное с кусками рации и костей. Я корчился на полу в агонии, заливая его кровью. Но, всё же найдя в себе силы, я отполз к дальней стене. Пальцы какое-то время пытались нащупать меня, но так и не достали. Я порвал на себе одежду и кое-как перебинтовал свою культю а ремнём перетянул руку наподобие жгута.

Подождав немного, пока боль утихнет и пальцы скроются в отверстии, я решился бежать через окно. Очень сложно с одной рукой подтягиваться, но каким-то чудом я смог. Выглянув в окно, я ужаснулся – напротив стоял Тирилл и улыбался, широко раскинув руки, словно приглашая меня прыгнуть. Я произнёс несколько слов молитвы, от которых он поморщился, совсем как ребёнок, которому дали кислую конфету. Я свалился обратно в кладовку. Увиденное повергло меня в шок. Мне отрезали все пути к отступлению. Остаётся только молиться и ждать подкрепления.

Я ещё раз оглядел комнату, и сердце пропустило удар: через отверстие проник один из глаз Джереми, тупо глядя на меня. Быстро выхватив нож, я попытался перерезать нерв, но ничего не вышло.

– Да господи боже ж ты мой! – я с силой натянул нерв на лезвие.

И чудо свершилось: я смог перерезать его. Джереми зарычал от боли и забился в ярости. Но, вспомнив, что даже отрезанные части могут быть автономны, я ногой раздавил уставившийся на меня глаз. После этого удары продолжились, но по уже отработанной схеме я смог пережить и эту волну.

Также я нашёл несколько досок в одном из стеллажей. Одну я поставил, уперев её в стену и дверь, одновременно укрепив её и заделывая отверстие. Остальные приставил к окну, чтобы можно было наблюдать за происходящим снаружи. Выглянув, я увидел, как Тирилл прошёл сквозь забор и направился к другим домам. Мне оставалось лишь помолиться о тех, кого он там найдёт. Но даже так мне не дали шанса сбежать – у окна караулили преобразованные половины собаки.

Ну почему я ещё не мёртв? В чём смысл им играть со мной? Они же могут навалиться всей гурьбой и просто раздавить меня. Или их главная тварь – она может проходить сквозь объекты. Так почему меня до сих пор не превратили? Они ведут себя так, будто на цепи сидят и не могут просто накинуться на меня.

Я сполз по стене напротив окна. Мой взгляд был устремлён в звёздное небо, тускло освещавшее весь этот ад. Интересно, им хоть какое-то дело, этим вечным белым точкам, до того, что здесь происходит? Или проблемы людей – только наши? Какой бред, занимаюсь поэзией…

Рука ужасно болела. Подсветив её фонариком, я увидел страшное – рана почернела. Из краткого курса медицины я вспоминаю, что так выглядит некроз, но меня пугало, с какой скоростью он развивался – он словно полз по моей руке. Если пойдёт выше, я просто умру. За час он поднялся до уровня локтя; если ничего не предпринять, я сгнию заживо. Мне ничего не оставалось, как собственноручно ампутировать руку. Я как можно туже затянул ремень на плече и поднёс нож к локтю. У меня не было ничего: ни обезболивающего, ни антисептиков, но я решился резать по суставу.

Но как только я засунул остатки одежды в рот и поднёс нож, рука взбунтовалась. Она постоянно дёргалась и пыталась атаковать меня. Вид собственной размозжённой, гниющей руки, ожившей, видимо, из-за того, что её уничтожил Джереми, оставил неизгладимое впечатление. Кроме того, она начала меняться: остатки пальцев превратились во что-то, напоминающее щупальца, потянувшиеся к моей шее. Я обхватил свою руку ногами, не давая ей себя задушить, и начал резать, пока она обвивала мою ногу, пытаясь сломать её. Боль была дикая. У меня кружилась голова от осознания всего происходящего. Но всё-таки я смог её отрезать.

Моя отрезанная рука лежала на полу и извивалась, пытаясь встать и снова наброситься на меня. Последнее, что я помню перед тем, как упасть в обморок, – это то, как я вышвырнул её в окно. Очнулся я на полу в луже собственной крови, натекшей из обрубка, несмотря на все попытки остановить кровотечение. Но больше меня взволновали звуки с улицы: стрельба, сирены полицейских машин и крики моих коллег. Сердце бешено забилось. Я начал лихорадочно соображать: неужели смогли? Я пережил весь этот ад?!