Огненный всадник

Елена Лучик

Огненный всадник

Глава1. Железо и Пепел

В Железном лесу никогда не было тихо. Кира Морриган переступила через корень, который на ощупь напоминал не дерево, а остывающую кочергу. Под сапогами хрустела багровая хвоя, рассыпаясь в мелкую медную пыль. Шестой год обучения в Академии Аркас должен был приучить её к казенным оранжереям и стерильным склянкам, но гербология профессора Вэнса требовала «живого материала». Декан сказал, что кадеты, не способные отличить слезу феникса от обычного папоротника, недостойны носить значок боевого мага. Кира была достойна. Она нашла их в низине, где земля дышала сухим жаром, словно под ней тлели угли. Три бутона цвета свежей крови пульсировали в полумраке, бросая алые блики на её лицо. «Слезы феникса». Идеальные, зрелые, светящиеся изнутри. Если она доставит их в лазарет, госпожа главный лекарь впервые перестанет называть её «девочкой с северного ковена». Она опустилась на колени. Руки в тонких перчатках действовали быстрее мысли: достать колбу, подвести стеклянную воронку к основанию бутона. Слезы выделяли смолу только на резком холоде. Кира прижала ладонь к стволу — дерево обожгло кожу даже сквозь кожу перчатки — и резко отдернула руку, создавая в воздухе стужу. Бутон дрогнул. По воронке потекла густая, светящаяся рубиновая капля. Вторая. Третья. На четвертой Кира замерла. По ту сторону мелкой, цвета ртути, реки треснула ветка. Звук был тяжелым, ломающимся под чужим весом. Кира была здесь одна. Согласно уставу Академии, она должна была подать звуковой сигнал. Вместо этого она медленно, стараясь не шуметь опавшей хвоей, потянулась к поясу, где висел шоковый жезл. Взгляд зацепился за берег. Сначала за сапог. Высокий, из черной кожи, с серебряной пряжкой в виде головы ворона. Такие носили только офицеры внутренней стражи. Сапог наполовину ушел в глину. Рядом валялся плащ, тяжелый, цвета воронова крыла. Одежда была безнадежно испорчена — левый бок превратился в лохмотья, спекшиеся от жара. По краям ткань всё еще слабо дымилась. Кира бесшумно заткнула колбу пробкой и спрятала её во внутренний карман шинели. Запах, который принес ветер, заставил желудок сжаться в ледяной комок. Сладковатая гарь. Озон. Аромат некроза на ожогах четвертой степени. Так, по слухам, пахла цитадель Блэквудов после того, как Дэймон сорвался в прошлый раз, за полгода до своего исчезновения. Она подкралась к краю обрыва. Человек лежал лицом вниз, наполовину в воде. Вода вокруг него была неестественно теплой, от неё поднимался густой пар, тут же оседающий инеем на прибрежных камнях — её собственный холод, рефлекторно вырвавшийся из-за страха, вступал в реакцию с его жаром. — Эй, — голос дрогнул, и она прочистила горло. — Вставайте. Патруль.Никакой реакции. Только пар. Она ткнула его носком сапога в плечо. Тело перекатилось на бок слишком легко, словно у него были сломаны все кости. Кира отшатнулась, едва не выронив жезл. Левое плечо, шея и часть лица человека представляли собой один сплошной багрово-черный ожог. Кожа пошла пузырями, обнажив сочащееся сукровицей мясо. Но взгляд Киры прилип не к ранам. На правом, нетронутом плече, из-под разорванной ткани рубашки виднелась татуировка. Сплавившийся с кожей черный узор, повторяющий форму огненного вихря. Метка рода Блэквудов. Человек застонал. Это был не человеческий звук — низкий, вибрирующий рык, от которого «Слезы феникса» в кармане Киры начали опасно нагреваться. Голова мужчины безвольно мотнулась. Слипшиеся от крови и копоти волосы открыли лицо. Это был он. Дэймон Блэквуд. Кадеты шептались, что его забрал огонь, который он не смог контролировать. Что от него остался только пепел. Но пепел не стонет. И у пепла не светятся глаза. Кира посмотрела на его зрачки. Они были неестественно расширены, полностью поглотив радужку, и внутри них метались крошечные, запертые молнии. Он был в сознании. И он был в агонии. Его собственная стихия, которую он всегда носил внутри как ручного зверя, сейчас жрала его изнутри, не находя выхода. — Дэймон, — выдохнула Кира, забыв про субординацию, про жезл, про всё на свете. — Великий Лед, что с тобой сделали? Его губы, покрытые черной коркой, дрогнули. Он попытался сфокусировать на ней взгляд. Взгляд существа, которое уже наполовину похоронили заживо.— Холодно, — прохрипел он. — Кира… туши. И прежде чем она успела понять, что он имеет в виду, его тело выгнулось дугой. Изо рта, из ушей, из-под век хлынул поток жидкого, ослепительно-белого пламени. Морриган завизжала, выставляя руки вперед. Весь холод, который был в её теле, вся магическая сила, которую Академия в неё вбивала годами, рванулась наружу. Пар взорвался. Река на десять метров вокруг них мгновенно замерзла, образовав глубокий кратер из черного льда. Белая вспышка Дэймона столкнулась с синей стеной её магии. А потом всё стихло. Блэквуд без сознания лежал на льду. Его ожоги всё еще дымились, но пламени больше не было. Она дрожала. Её зубы стучали так сильно, что сводило челюсти. В кармане жалобно звякнула, остывая, разбившаяся колба со «Слезами феникса». Девушка посмотрела на свои руки. Перчатки сгорели дотла, ладони покрылись мелкими белыми пятнами обморожения. — Я же просто пришла за травами, — прошептала она в звенящую тишину Железного леса. Но она уже отстегивала от пояса сигнальный рог. Кадет Морриган знала: если она вызовет патруль Академии, его заберут в подземелья Инквизиции, и он оттуда уже не выйдет. Она посмотрела на его изувеченное тело, затем на свои обмороженные руки. — Чтоб тебя, Блэквуд, — процедила она, взваливая его горячую, тяжелую руку на свои плечи. — Если выживешь, будешь мне пожизненно должен. Дракон Нокс был старый, злой и не любил, когда его поднимали по тревоге в сумерках. Кира не стала тратить время на седло. Она перекинула бесчувственное тело Дэймона поперек жесткой спины зверя, сама вскочила позади и намертво сцепила руки у него на груди, прижимая к себе. — Вверх, Дружище . К западному крылу. Быстро. Взлет был жестоким. Нокс расправил двадцатифутовые крылья, и воздушная волна сбила верхушки папоротников. Кира почувствовала, как рубашка на спине начинает дымиться. Жар Дэймона просачивался сквозь её форменный мундир, сквозь кожу, добираясь до костей. Он был похож на печку, из которой забыли выгрести угли. — Тише, Дэймон, — процедила она ему в затылок. — Просто не смей умирать у меня на руках. Они летели над Академией Аркас. С высоты птичьего полета главная цитадель магов казалась серым, неприступным ульем. Кира направила Нокса к западной стене, где располагались лазареты для боевых магов. Приземление боевого дракона у медицинского корпуса вызовет тревогу по всей Академии, но у парадного входа их уже ждали бы дежурные офицеры с вопросами, на которые у Киры не было ответов.— На крышу! — скомандовала она, когда они пошли на снижение.Нокс издала недовольный клекот, но послушно опустилась на каменную площадку над лазаретом. Как только когти виверны коснулись черепицы, Кира скатилась со спины дракона, таща Дэймона за собой. Его ноги безвольно ударились о камень. — Нолан! — закричала она, пинком распахивая дверь технического люка. — Нолан, открывай, черт тебя дери! Она волокла его по винтовой лестнице, считая каждый пролет. Спина под её руками была скользкой от сукровицы и пепла. Дэймон вдруг захрипел, и Кира почувствовала, как волна жара ударила ей в лицо. Воздух в узком лестничном пролете пошел маревом. — Нет, не смей! — Она ударила его по щеке наотмашь, свободной рукой создавая перед его лицом ледяную крошку. — Нолан! Дверь в конце коридора с грохотом распахнулась. На пороге стоял мужчина в заляпанном кровью фартуке поверх строгой мантии. Магистр целительства Нолан выглядел так, будто не спал неделю, но его глаза мгновенно оценили ситуацию: обгоревший всадник, дымящаяся кадетка и запах гари. — Третий стол! Ледяной контур на максимум! — рявкнул он, даже не спрашивая, что случилось. ОнОни ввалились в операционную. Нолан уже чертил в воздухе светящиеся синим руны. — Клади его! — скомандовал он. Кира попыталась отстраниться, но Дэймон, находясь в бреду, вдруг вцепился в её запястье. Его хватка была раскаленной.— Холодно... — просипел он, глядя сквозь неё мутными, полными белого огня глазами. — Не уходи. Туши...— Я здесь, — выдохнула Кира, опуская его на каменный стол. — Я никуда не уйду. Нолан активировал рунический круг вокруг стола. Воздух в помещении мгновенно замерз. С потолка посыпалась ледяная крошка. — Кадет Морриган, если вы не хотите, чтобы ваше сердце остановилось от переохлаждения, отойдите от контура! — прикрикнул целитель. — И вашего ящера с крыши, пока он не расплавил черепицу! Живо! Кира выскочила из операционной, захлопнув за собой тяжелую дверь. Она сползла по стене на пол в коридоре. Руки тряслись так, что она не могла нащупать карман. Вся её куртка от плеч до пояса покрылась черной гарью, а на коже вздувались пузыри ожогов — цена, которую она заплатила за то, чтобы удержать Дэймона в небе. Она обхватила колени руками. Дэймон Блэквуд, Огненный всадник, официально признанный погибшим, находился сейчас в лазарете Академии Аркас. И она, кадет Кира Морриган, только что совершила государственную измену, чтобы его спасти.

Девушка сидела на ледяном каменном полу коридора, привалившись спиной к стене операционной. Её трясло. Она провела тыльной стороной ладони по щеке, стирая мокрую, холодную дорожку. Слезы. Кира даже не заметила, когда начала плакать. От усталости, от страха или от абсурдности происходящего. - Соберись, Морриган. Ты кадет четвертого года, а не истеричная первокурсница. Её взгляд упал на сумку из плотной кожи, которую она сбросила со спины еще до того, как взвалила на себя его. Сумка валялась на стуле возле смотровой кушетки. Слезы феникса. Кира вскочила на ноги так резко, что в висках застучала кровь. В пылу полета, в дыму от собственной горящей спины, рубиновые бутоны просто вылетели из головы. Но Нолан — магистр целительства. Если у него не будет материала для работы, он поймет, что ожоги его не лечатся стандартными припарками. Она рывком распахнула дверь в операционную. Нолан стоял спиной к ней, склонившись над руническим кругом. Его руки чертили в воздухе тонкие нити синего света, которые впивались в почерневшую кожу Дэймона, заставляя её медленно, с влажным хрустом, затягиваться. Воздух в комнате был таким холодным, что дыхание вырывалось изо рта целителя белыми облачками.— Нолан, — голос ее прозвучал хрипло. Целитель даже не обернулся, лишь повел рукой, и ледяная корка на плече у него пошла трещинами.— Я же сказал — за пределы контура, кадет. Вы сейчас заработаете себе сердечный приступ. Убирайтесь. — Я не за этим, — Кира подошла к своему стулу, схватила сумку и вытряхнула её содержимое на соседнюю пустую кушетку. С глухим стуком выкатилась стеклянная колба. Рубиновая смола внутри слегка светилась в полумраке. — Вот. Нолан наконец выпрямился, прерывая плетение заклинания. Он обернулся. Его взгляд метнулся от разбитой колбы к закопченной, дымящейся форме Киры, а затем снова к склянке.— Что это?— Слезы феникса, — Она шагнула к столу и осторожно, двумя пальцами, подняла колбу. — Три зрелых бутона. Смола должна ускорить регенерацию тканей. Я… я собрала их в Железном лесу. Девушка протянула склянку. Её рука всё еще дрожала. Нолан взял колбу с такой осторожностью, словно она была сделана из тончайшего хрусталя. Он поднес её к свету, рассматривая пульсирующее содержимое. Его кустистые брови сошлись на переносице. Удивление на его лице медленно сменилось тяжелым, профессиональным пониманием.— Железный лес... На границе с Пустошами. Теперь понятно, почему его собственная плазма не может найти выход — лес вытягивает её, создавая замкнутый круг. Целитель посмотрел на Киру поверх колбы. Его взгляд был острым, как скальпель.— Где именно в Железном лесу, кадет Морриган? Кира заставила себя выдержать этот взгляд. Она только что отдала ему ключ к спасению Блэквуда, и теперь Нолан имел полное право потребовать отчета.— У Кривого оврага, возле старой серебряной жилы, — ровно ответила она. — Магистр, ему это поможет? Нолан молча подошел к изголовью стола, где над головой командира висел сложный аппарат из стеклянных трубок и кристаллов. Он аккуратно влил рубиновую смолу в резервуар. Жидкость заструилась по трубкам, смешиваясь с подаваемым в легкие Дэймона холодным воздухом. Ожоги на шее всадника, до этого мертвенно-багровые, начали медленно наливаться здоровым, бледным цветом.— Это не просто поможет, кадет, — пробормотал Нолан, наблюдая за показаниями кристаллов. — Это вытащит его с того света. Если только его сердце не остановится от резкого перепада температур в ближайшие полчаса. Где ваш дракон? Кира сглотнула . Другое дело — дракон.— За Долиной Горных Лучей. На плато Ветров. Нолан замер с флаконом в руке. Его спина окаменела. Долина Горных Лучей была естественной границей Академии. За ней начинались ничейные земли, где базировались только элитные звенья боевых драконов.— Плато Ветров? — переспросил он медленно, поворачиваясь к ней. — Кадет Морриган, вы понимаете, что только что угнали боевую единицу первого ранга из-под носа у гарнизона? Перелет через горную гряду с гражданским на борту — это трибунал. Вы хоть представляете, какой перепад давления выдержал этот человек?— Он бы не выжил в седле, — тихо, но твердо сказала Кира. — А пешком я бы не успела до того, как его аура сожгла бы лес. Нолан долго смотрел на неё, затем на бледное лицо Дэймона. Он тяжело вздохнул, и его плечи опустились.— Хорошо, — наконец выдохнул он. — Идите. Идите, пока я не передумал и не сдал вас обоих дежурному офицеру. Выглядите так, будто вас пытались зажарить на вертеле. В северное крыло, лазарет для кадетов, третья дверь. Я пришлю туда дежурного с мазью от ожогов. Для вас.— Спасибо, — кивнула Кира. — Не благодарите, — отрезал целитель. — Завтра в девять утра. Мой кабинет. И вы расскажете мне, Кира Морриган, какого демона боевой дракон с плато Ветров делал в небе над Академией, и почему половина моего лазарета покрыта инеем. Свободны. Кира молча развернулась и вышла. Она не пошла в северное крыло за мазью. Боль от ожогов сейчас была фоном, далеким и неважным.Она спустилась по лестнице во двор, ежась от ночного осеннего ветра. Только сейчас она осознала масштаб катастрофы. Она не просто нарушила устав. Девушка подняла в воздух боевого дракона. Это увидят все посты на стенах. Завтра об этом будет знать не только Нолан, но и комендант крепости.

Кира подняла голову, глядя на запад, в сторону темнеющих на горизонте гор, за которыми скрывалась Долина Горных Лучей.— Во что же ты вляпался, Блэквуд? — беззвучно прошептала она. — И во что втянула меня.

Нолан дождался, пока за кадеткой Морриган с тихим шипением закроется тяжелая дверь операционной. Только тогда он позволил себе выдохнуть. Его плечи, обычно прямые как стальная балка, ссутулились. Он подошел к столу, над которым всё еще висело ледяное марево от его заклинаний.Дэймон лежал неподвижно. Грудная клетка едва заметно поднималась в такт работе рунического аппарата, принудительно нагнетавшего в легкие охлажденный воздух. Целитель закатал рукава мантии. Его руки, покрытые старыми шрамами от ожогов, начали светиться мягким, пульсирующим зеленым светом — магия глубокой регенерации.— Давай, старый друг, — пробормотал Нолан себе под нос. — Не вздумай умирать на моем столе после того, как девчонка притащила тебя через половину континента. Он начал медленно вести ладонью вдоль позвоночника Дэймона, вливая жизненную силу в почерневшие позвонки. Кожа под его пальцами начала медленно светлеть, избавляясь от мертвого багрового цвета. Внезапно Нолан замер. Его рука дрогнула, и поток зеленой магии прервался. Дэймон закашлялся. Это был сухой, рваный звук, больше похожий на скрежет гравия. Целитель тут же перевернул его на левый бок, чтобы тот не захлебнулся собственной слизью. Тяжелая, обгоревшая голова Блэквуда безвольно мотнулась. Ворот рубашки задрался еще сильнее, и Нолан увидел то, что Кира Морриган, ослепленная паникой, могла не заметить в полумраке. Чуть ниже левой ключицы, там, где кожа осталась нетронутой огнем, чернела сложная вязь. Это не была татуировка рода. Это был знак боевого подразделения. «Пепельные клинки». Элитный отряд всадников, который вел Дэймон Блэквуд до своего исчезновения. Под знаком — личный рунический шифр командира. Он отшатнулся, тяжело опершись руками о край металлического стола. Его лицо, обычно непроницаемое, пошло бледными пятнами.— Светлые духи... — выдохнул он, глядя на своего пациента так, словно увидел призрака. — Так вот почему они до сих пор ведут о нем слухи. Будто он выжег целую провинцию. Будто он предал корону. Лекарь смотрел на знакомую метку, и в его глазах читалась смесь старой вины и горькой иронии. Внезапно веки Дэймона дрогнули. Он не просто пришел в себя — его сознание, обожженное и затуманенное, всё еще цеплялось за реальность. Он сфокусировал взгляд на склонившемся над ним лице. Узнал. И уголки его потрескавшихся губ дернулись в слабой, но ядовитой усмешке.— Нолан, — голос был похож на треск сухого дерева, но в нем прорезались те самые командирские, язвительные нотки. — Ненавижу твои травы. Они воняют. Нолан моргнул. А затем громко, раскатисто расхохотался. Это был смех человека, который только что вытащил с того света легенду и получил за это нагоняй. — Лежи смирно, командир, — целитель снова взял его за плечо, возвращая руку на место и возобновляя зеленое свечение. — От тебя самого несет так, будто ты упал в костер вместе с драконом. И если ты сейчас же не замолчишь и не начнешь дышать по моей команде, я вколю тебе такую дозу сонного зелья, что ты проспишь собственную казнь. Понял меня? Дэймон не ответил. Он лишь прикрыл глаза, позволяя целителю работать, но на его губах всё еще играла слабая, упрямая улыбка.

Нолан закончил сшивать магической нитью последнюю глубокую трещину на грудной клетке Дэймона. Зеленое свечение его рук медленно угасло. Целитель тяжело выдохнул, отступая на шаг и вытирая пот со лба тыльной стороной ладони. Критический момент миновал. Теперь Блэквуду нужен был только покой и время.— Ты стабилен, — хрипло сказал Нолан, снимая с рук остатки светящейся энергии. — Но если ты снова решишь устроить магический взрыв, я просто позволю тебе догореть. У меня закончился запас «Слез феникса», которые притащила эта сумасшедшая девчонка. Дэймон не ответил. Он лежал с закрытыми глазами, но Нолан знал этот обманчивый покой. Командир «Пепельных клинков» никогда не спал глубоко, даже будучи при смерти.— Дэймон, — голос Нолана стал тише, серьезнее. — Кира сказала, что нашла тебя у Кривого оврага. В Железном лесу. Что ты там делал? Твоя метка командира давно должна была исчезнуть из реестров как «погибший в бою». Дэймон медленно открыл глаза. Его зрачки всё еще были неестественно расширены, но в них больше не плясало белое пламя — только тяжелая, серая усталость. Он попытался повернуть голову, но скривился от боли, пронзившей шею.— Полгода назад, — голос всё еще был надорванным, слова давались ему с трудом. — Я с отрядом Элиты... «Пепельные клинки»... отправились на боевое задание. Он сделал паузу, собираясь с силами. Нолан молча протянул ему металлическую кружку с остуженной водой. Дэймон принял её дрожащими руками и сделал скупой глоток.— Наша задача была найти пещеру в северных отрогах. Древнее хранилище... где содержались драконьи яйца. Первого выводка. Нолан замер с флаконом антисептической мази в руке. Яйца Первого выводка. Легендарные артефакты, из которых, по преданиям, вылупились прародители всех нынешних драконов. Если они реальны, их мощь способна изменить баланс сил во всем королевстве.— Мы нашли её, — продолжил Дэймон, возвращая кружку. — Вошли внутрь. И там... нас ждали. Его голос дрогнул. Впервые за весь разговор в нем проскользнула не командирская сталь, а глухая, черная тоска.— Теневые бойцы. Я никогда не видел таких тварей. Они не дышат огнем и не машут сталью. Они просто... тянут. Они вытянули всю энергию жизни из моего отряда. Я слышал, как они кричат, Нолан. Как их души выгорают изнутри. Дэймон сжал кулак здоровой руки. Костяшки побелели.— Я выжег землю под собой, чтобы разорвать связь. Мой дракон вынес меня на остатках пламени. Я упал где-то в лесу... Дальше ты знаешь. Он перевел тяжелый взгляд на Нолана.— Официально мой отряд числится пропавшим без вести. Но я знаю, что они мертвы. И теперь я хочу выяснить только одно. Кто это сделал. И кому понадобились эти проклятые яйца. Нолан долго смотрел на него. Он видел перед собой не легенду и не государственного преступника. Он видел командира, который только что похоронил своих людей и вернулся с того света ради мести.— Теневые бойцы, — медленно повторил целитель. — Магия пустоты. Никто в Аркасе не владеет ею на таком уровне. Если они смогли уничтожить «Пепельных клинков»... Дэймон, Академия не справилась. Они ударили в самое сердце.— Именно, — прохрипел Дэймон. — А это значит, что враг уже внутри стен. Или сидит так высоко, что его никто не смеет тронуть. Нолан посмотрел на ожоги, которые он только что залечил. Теперь всё встало на свои места. Ожоги Дэймона — это не следы вражеской атаки. Это следы его собственного, отчаянного бегства. Он выжег сам себя, спасаясь от тех, кто выпил его отряд.— Тебе нельзя возвращаться, — тихо сказал Нолан. — Если Инквизиция узнает, что ты жив, они сделают из тебя козла отпущения. Тебя обвинят в гибели отряда. — Пусть попробуют, — глаза Дэймона опасно блеснули. — Сначала я найду того, кто нажал на курок. Он закрыл глаза, проваливаясь в тяжелый, целительный сон, который наконец-то смог одолеть его измученное тело. Но даже во сне его лицо оставалось напряженным, а пальцы здоровой руки продолжали сжимать край тонкого больничного одеяла.

Нолан укрыл его легким шерстяным одеялом, щелчком пальцев погасил яркий свет рунических ламп над столом и, не сказав больше ни слова, вышел через внутреннюю дверь в свой кабинет. Оставшись в темноте, целитель долго смотрел на силуэт спящего командира. Мысли в голове Нолана метались, сталкиваясь друг с другом. Скрыть Дэймона от Инквизиции в самом сердце Академии — задача почти невыполнимая. Завтра утром сюда придут дознаватели. Они проверят каждый угол, каждую пылинку. -Плато Ветров, — думал Нолан, наливая себе в кабинете горький травяной настой. — Нужно отправить вестника на плато. Если там остались верные ему всадники... Или в Долину Туманов. Там старые катакомбы, о которых знает только персонал лазарета. Придется перевести его туда, пока запах гари не выветрился из западного крыла.

В северном крыле, в комнате для кадетов, сна не было ни в одном глазу. Кира сидела на краю жесткой койки, глядя в темноту. Ожоги на плечах и спине тупо ныли под слоем мази, но физическая боль была ничем по сравнению с тем клубком вины и тревоги, что ворочался внутри. Она встала, опустила босые ноги на холодный каменный пол. Подошла к узкому окну. Напротив, через вымощенный брусчаткой внутренний двор, светилось одинокое окно западного крыла. Лазарет. Кира прижалась лбом к холодному стеклу. Она видела, как час назад туда внесли Дэймона. Она знала, что должна спать. И думала, что Нолан присмотрит за ним. Но образ выгоревшего до мяса плеча и его хриплое «туши» намертво впечатались в память. Она не выдержала. Кира отошла от окна. Движения были быстрыми, почти механическими. Темно-синее платье для сна — слишком открытое, нельзя. Она натянула плотные шерстяные брюки, простую рубаху. Накинула сверху тяжелый форменный плащ с глубоким капюшоном, полностью скрывающим лицо. На ноги — короткие мягкие сапоги. Выглянув за дверь в коридор кадетов, она прислушалась. Тихо. Комендантский час. Любой звук разносится по каменным стенам на милю. Кира выскользнула из комнаты. Она бежала вниз по винтовой лестнице, прижимаясь к стене, чтобы ступени не скрипели под ногами. Сердце колотилось где-то в горле. Главный холл первого этажа тонул во мраке, лишь у дежурного поста теплился одинокий магический огонек. Она прокралась к тяжелым дверям лазарета. Потянула за массивное кольцо. Дверь издала тихий, но в ночной тишине оглушительный скрип. Кира замерла, вжимаясь в косяк, боясь дышать. Снаружи, со стороны внутреннего двора, послышались тяжелые, размеренные шаги. Часовой. Всадник патруля. Кира в панике огляделась. В двух шагах от нее, в стене, темнела глубокая каменная ниша для доспехов. Она рыбкой нырнула туда, вжалась в ледяной камень, натянув капюшон на самые глаза. Шаги приблизились. Остановились прямо напротив дверей лазарета. Кира слышала, как всадник поправляет ремень перевязи, как звякает металл. Время растянулось в вечность. Наконец шаги начали удаляться. Кира выждала еще пару минут, пока звук окончательно не растворился в ночи. Она выскользнула из ниши, стянула с ног сапоги, оставшись босиком, чтобы не шуметь, и рванула к дверям лазарета. Она проскользнула внутрь, прикрыла тяжелую створку за собой. Щелкнул замок. Тишина. В приемной было темно и пахло антисептиками. Она на цыпочках прошла по коридору. Дверь в комнату, где Нолан оставил Дэймона, была приоткрыта. Кира осторожно толкнула её. В ту же секунду под потолком вспыхнул ослепительно-белый свет рунической лампы. Кира вскрикнула, зажмурившись и прикрывая лицо рукой. Она резко развернулась к выключателю, ожидая увидеть Нолана или дежурного лекаря. — Зачем пришла ко мне в лазарет посреди ночи, Кадетка? Голос раздался не от двери, а со стороны кушетки. Кира медленно опустила руку. Дэймон сидел на краю медицинского стола. Одеяло валялось на полу. Верхняя часть его тела была обнажена, и в ярком магическом свете Кира видела результаты работы Нолана — бледную, местами еще красную, но целую кожу. Он выглядел почти здоровым, если бы не мертвенная усталость в плечах. Он не опирался на подушки, он сидел прямо, и его глаза — всё еще слишком яркие для больного — смотрели на неё в упор. — Я... — Кира прочистила горло, пытаясь унять дрожь в коленях. — Я принесла остатки мазей. И... проверила, всё ли в порядке. Дэймон медленно, с видимым усилием, спустил ноги со стола на пол. Он был бос. — Остатки мазей, — повторил он, и в его голосе послышалась знакомая, ядовитая усмешка. — Ты пробежала через весь кампус под комендантским часом, рискуя попасть под патруль, чтобы принести банку мази, которую Нолан и так тебе прописал? Он сделал шаг к ней. Кира непроизвольно отступила назад, пока не уперлась спиной в закрытую дверь. — Снимай капюшон, — тихо приказал он. — Я хочу видеть лицо человека, который только что подписал себе приговор ради моего лечения.