Сверлингс: Академия избранных. Часть 1

Selene Dusk

Сверлингс: Академия избранных. Часть 1

Глава 1.

«Магия не создаёт жизнь из ничего. Она лишь переносит цену спасения с одного на другого. И горе тому целителю, который поймёт это слишком поздно». Из запрещённого трактата по целительству.

В день моего отъезда отец трижды проверил замок на старом, местами потискавшим чемодане, дважды спросил, не забыла ли я что-нибудь , и ни разу не сказал, что будет скучать по мне. Наверное, именно поэтому я едва не расплакалась. Родители держали головы гордо поднятыми, вот только натянутые улыбки, уголки которых нервно подрагивали, подсказывали мне о то, что стоит лишь скрыться с их поле зрения и они оба разрыдаются как дети. Мама стояла на пороге нашего дома, сжимая в пальцах край старого, перепачканного разноцветными красками когда-то белоснежного передника. Она улыбалась так старательно и натянуто, словно от одной этой заразительной улыбки зависело, вернусь ли я когда-нибудь обратно домой. За её спиной темнела прихожая с облупившейся на стенах краской, скрипучей лестницей и гордым портретом отца, написанным в те времена, когда люди ещё произносили фамилию Сверинг с уважением и почтением. К моим глазам начали подступать предательские слезы, отчего они наверняка покраснели и начали сжечь. Я быстро отвела взгляд. Это был определенное не тот момент, когда я могла проявить слабость. Только не сейчас! Держи себя в рука Джаслин. Сегодня я не имела права плакать. Не после того, как тётя Люция потратила столько сил, чтобы открыть мне двери академии, двери в новую, уже хорошо забытую жизнь. Не после того, как отец отдал последние наши деньги на мою новенькую, идеальную форму. И уж точно не тогда, когда впереди меня ждала жизнь, о которой наша семья могла только мечтать. Я поправила ремень сумки на плече и посмотрела на тётю. Люция как всегда была совершенна. Я порой забывала насколько сильно она похожа на мою мать. Моя тетя держала идеальную осанку, плечи не были расправлены, а волевой утонченный подбородок слегка задран. Её уже тронутые сединой когда-то каштановые волосы, весело парили под напором осеннего ветерка. Солнце мягко ложилось на её лицо, отчего ореховые глаза слегка переливались, напоминая кофе с молоком. Тетушка одарила меня улыбкой и элегантно поправила свою бежевую шляпку.

— Я готова.- Сглотнув, обратилась я к ней.

Ложь. Но иногда именно с неё начинается новая жизнь. Дорогая и быстрая, машина тетушки Люции быстро уносила нас все дальше и дальше от моей привычной жизни. Я внимательно наблюдала за пейзажем за окном новой «Лерии ТФ-8», такие машины я видела лишь в журналах, которые почтальон приносил моей маме каждую среду в полдень. Мы стремительно миновали знакомые мне до дрожи улочки городка Амрентора. Именно здесь я прожила свои последние тринадцать лет. Мои родители переехали в этот городок едва ли мне исполнилось пять. А ведь когда-то и мы жили в столице Шмиленг… Это было так давно, едва ли я могла вспомнить хоть что-то из той далеко забытой и канувшей в небытие жизни. Тринадцать лет назад моему отцу пришлось покинуть пост в совете великих магов Гривалтики. Его болезнь и должно быть слишком консервативные идеи поспособствовали этому, вот только что было первым остается и по сей день для меня великой загадкой. Люция нажала на загадочную кнопку на панели управления машины и заиграла веселая и звонкая песня популярного автора, которого я слушала множество раз.

Я оставляю позади Всё, что держало меня, Старые страхи, чужие пути, Серые дни и вчера.

Пусть за спиною останется дом, Где научилась мечтать. Я не вернусь к себе прежней потом- Мне слишком поздно бежать.

Пусть мне твердят: «Не сумеешь, забудь», Пусть надо мной посмеются. Я выбираю собственный путь, Даже когда споткнусь.

Я оставляю позади Всё это, всё это! Новая жизнь, меня жди, Я лечу навстречу рассвету!

Пусть заметает следы Ветер холодный и злой. Новая жизнь, только жди- Я возвращусь другой!

Стоило песни закончиться как с моих глаз скатилась первая слеза. Я сняла свои очки, протерла их о внутреннюю подкладку своей юбки и улыбнулась издав непонятный звук.

— Тетушка ты серьезно слушаешь такое? Это же поп музыка! — Мне пятьдесят два дорогая, я имею право слушать все что пожелаю.- Улыбаясь так широко, что казалась эта улыбка могла бы озарить весь мир, промурлыкала Люция. Видимо пытаясь мне что-то доказать, все пять часов дороги до академии мы слушали поп-музыку. Иногда Люция даже пританцовывала и подпевала, это заставляло меня краснеть и смеяться. Я не заметила, как мы въехали в столицу. Шмиленг поразил меня своими масштабами. За окном автомобиля один за другим проплывали высокие дома с величественными фасадами, ухоженные улицы и просторные площади. Повсюду виднелись фонтаны, ровные, словно под линейку, газоны и аккуратно подстриженные кустарники. Казалось, здесь даже природа подчинялась строгим правилам красоты и порядка.

Чем дальше мы ехали, тем сильнее менялось всё вокруг. Невысокие здания постепенно уступали место величественным особнякам с белоснежными фасадами, коваными балконами и высокими арочными окнами. Некоторые дома напоминали настоящие дворцы, украшенные каменными колоннами, лепниной и скульптурами мифических существ. На крышах сверкали медные шпили, а над входами висели гербы владельцев, заключённые в золотые рамы. Казалось, здесь даже стены должны были знать, кому принадлежит каждая улица и сколько денег лежит в карманах тех, кто по ней ходит. Между зданиями тянулись широкие бульвары, по которым бесшумно двигались автомобили и экипажи, запряжённые магическими существами. На перекрёстках возвышались фонарные столбы с прозрачными шарами, внутри которых переливался голубоватый свет. Несмотря на дневное время, некоторые из них уже мерцали, реагируя на приближение прохожих. Над дорогой пролетела небольшая повозка, удерживаемая в воздухе магическими рунами, и я невольно проводила её взглядом до тех пор, пока она не скрылась за крышами домов.

— Впечатляет?- спросила тётя Люция, заметив, как я верчу головой. — Это ещё мягко сказано.

Я прижалась ближе к окну, стараясь не упустить ни одной детали. На тротуарах прогуливались женщины в элегантных платьях и широкополых шляпах, мужчины в идеально сидящих костюмах и студенты в форме разных академий. Здесь никто не выглядел так, словно ему приходилось выбирать между новой книгой и полноценным обедом. Даже дети, бегавшие возле фонтана, были одеты лучше, чем я в свой лучший наряд.

Впрочем, сравнивать себя с ними я не собиралась. По крайней мере, старалась.

Мы проехали мимо площади, в центре которой возвышался огромный фонтан. Из раскрытых ладоней каменной женщины взлетали струи воды, застывавшие в воздухе серебристыми лентами, а затем рассыпавшиеся тысячами крошечных капель. Вокруг располагались уютные кафе с открытыми террасами, цветочные лавки и дорогие магазины. За стеклянными витринами манекены демонстрировали платья, на которые я могла бы смотреть целый день, но даже не решилась бы спросить цену.

Я отвернулась от очередной витрины и посмотрела на свои колени. Тёмно-зелёная клетчатая юбка, белая блузка, пиджак с гербом академии и новенькие туфли, которые мама начистила до блеска ещё утром. Я выглядела прилично. Даже хорошо, если не считать сумки, которую носила уже третий год. Но здесь прилично, похоже, означало бедно.

— Не смотри на них так, будто они с другой планеты,- спокойно заметила Люция, кинув на меня загадочные дружелюбный взгляд. — Я не смотрю.- Не отводя взгляда от окна произнесла. — Конечно. Ты просто пытаешься рассмотреть содержимое каждой витрины, каждого окна и, кажется, даже карманы прохожих. — Я изучаю столицу.- Жалобно простонала я, стараясь отвязаться от замечаний тетушки. — Разумеется, дорогая.

Я закатила глаза, а тётя звонко рассмеялась. Этот смех я знала с детства, он тепло окутал меня и словно прижал в невидимые объятия. От чего я улыбнулась.

Машина свернула с широкого проспекта на улицу потише. Здесь дома стояли чуть дальше друг от друга, а между ними раскинулись небольшие сады, окружённые аккуратными оградами. За высокими воротами виднелись просторные дворы, кареты и автомобили, припаркованные рядом с фонтанами, и дорожки, ведущие к парадным входам. На некоторых балконах стояли люди, наблюдавшие за улицей с таким видом, словно весь город принадлежал им по праву рождения.

Я вдруг подумала, что, возможно, именно так и выглядит жизнь людей, которым никогда не приходилось считать каждую монету.

— А где находится академия?- спросила, решив отвлечься от разглядывания чужих домов.

— На восточной стороне столицы. Недалеко от старого магического квартала.

— Далеко отсюда? — Минут двадцать, если не попадём в пробку.

Я кивнула и снова посмотрела в окно. Шмиленг был огромным, шумным, ослепительно красивым и совершенно незнакомым. В нём было столько возможностей, что у меня закружилась голова, и столько чужого богатства, что я впервые по-настоящему ощутила, насколько мало у меня самой. Но я не приехала сюда, чтобы любоваться чужой жизнью.Я приехала, чтобы однажды построить свою. И если для этого мне придётся пережить несколько неприятных знакомств, сотни бессонных ночей и целую академию высокомерных наследников, что ж… Я справлюсь. По крайней мере, очень надеялась на это.

Кто-то резко кольнуло мне в ладони и опустив взгляд я поняла, что все это время сжимала от волнения кулаки. Мои ноги вонзались мне в ладони. Я разжала руки и выдохнула. Джаслин перестань волноваться, ты всю жизнь готовилась к этому! Это правда, сколько себя помню в готовилась к своему обучению в магической академии, конечно не знала что буду учиться в лучшей академии всей ГРИВАЛТИКИ! Я зубрила учебники, знала что настанет момент когда придется доказывать всему миру что я способная. За последние шесть лет мне удалось самостоятельно пройти программу пяти лет обучения в академии. У преподавателей не было ни единого шанса удивить меня чем-то. О нет! Без скромности я знала наизусть практически всю систему обучения. За эти годы я решила тысячи тестов, сварила сотни различных зельев, собственноручно выращивая для них различные ингредиенты. Мой отец по моим просьбам приносил домой различные семена, благодаря этому я и могла практиковаться. Нет ничего что могло бы застать тебя врасплох! В учебной программе ты лучшая! Это ты удивишь и влюбишь в себя своей целеустремленностью всех преподавателей академии!

Машина резко остановилась и Люция заглушила ревящий моток автомобиля. ТЫР…ТЫР…тыр…тр..тыр.тр.т Вдруг стало тихо. Я нехотя открыла свои глаза, которые все это время были закрыты и судорожно выдохнула. Взгляд Люции тут же нашел меня. Тетушка взяла мои намокшие ладони. Я ощутила на своей кожи холодные кожаные перчатки и с моих глаз покатились слезы. Перед моими глазами вспыхнуло яркое и болезненное воспоминание;

Воспоминание из детства

Холодный летний ветерок ворвался в распахнутое окно, заставив тонкие занавески взметнуться вверх. Я едва успела обернуться на шорох, как дверь распахнулась и на пороге появилась тётушка Люция с огромным розовым свёртком в руках. Она одарила меня своей безмятежной улыбкой и сделала несколько шагов навстречу.

— И кому же сегодня исполнилось десять?- хитро поинтересовалась она. — Мне!- радостно завопила я, бросаясь к ней на шею. — Моя взрослая, красивая и умная девочка!- рассмеялась Люция, отставляя подарок на кровать и крепко обнимая меня. — Я так ждала тебя! Мама говорила, что ты можешь не приехать. Она говорила, что в столице сейчас суматоха и у тебя очень много работы, но я всё равно надеялась, что ты приедешь!

Слова вылетали из меня одно за другим. Я так торопилась рассказать тётушке обо всём, что накопилось за последние недели, что едва успевала переводить дыхание.

— Как я могла не приехать? У моей девочки сегодня день рождения! Я бы ни за что на свете не пропустила такое,- успокаивала меня Люция, смеясь и целуя в обе щеки.- А теперь давай посмотрим, понравится ли тебе мой подарок.

Она поднесла свёрток и вложила его мне в руки. Я тут же принялась распутывать ленты, но с плотной подарочной бумагой справиться оказалось не так просто, как мне хотелось. Заметив мои мучения, тётушка опустилась рядом и принялась помогать. Именно тогда мой взгляд упал на её руки. Коричневые кожаные перчатки плотно облегали каждый палец, скрывая кожу до самых запястий. Я видела их на Люции столько раз, что давно привыкла считать частью её наряда. Но в тот день мне вдруг стало интересно, почему она никогда их не снимает. Я нахмурилась и потянула её за край перчатки.

— Тётушка, а почему ты всегда носишь перчатки? Сейчас же лето! Тебе не жарко? Ты ведь можешь их снять.

Люция на мгновение замерла. Всего на мгновение, но я заметила. Её улыбка стала чуть тише, а пальцы, до этого помогавшие мне разрывать бумагу, осторожно отстранились от моих рук.

— Потому что мне так нравится, милая,- ответила она после короткой паузы. — Но почему? — Неужели тебе не нравится мой подарок? — Нравится! Но я хочу знать!

Тётушка тихонько рассмеялась и коснулась пальцем кончика моего носа.

— Какая же ты у меня любопытная. Вырастешь- сама всё поймёшь.

Я надула губы. Десять лет- это уже почти взрослая жизнь, и мне совершенно не понравилось, что меня снова отправляют ждать какого-то неопределённого будущего. Но подарок оказался настолько прекрасным, что обида быстро улетучилась. Я забыла о перчатках, обняла Люцию и весь оставшийся день не отходила от неё ни на шаг. Тогда я ещё не знала, что однажды действительно вырасту и узнаю правду. И что, услышав её, уже никогда не смогу смотреть на любимую тётушку прежними глазами.

Прошло немало лет, прежде чем я наконец узнала, почему моя любимая тётушка никогда не снимала перчаток, носив их словно вторую кожу. Мама рассказала мне об этом однажды, когда я в очередной раз принялась умолять её раскрыть тайну, которую взрослые так старательно обходили стороной. Двадцать семь лет назад, когда Люции исполнилось двадцать пять и она только окончила магическую академию, началась война. Диплом целителя, который должен был открыть перед ней двери в лучшие лечебницы континента, вместо этого отправил её прямиком на фронт. Там не спрашивали о возрасте, не давали времени привыкнуть к запаху крови и не позволяли оплакивать тех, кого уже нельзя было спасти. Там требовались сильные маги, способные удержать жизнь в чужих телах, когда сама смерть уже тянула к ним свои костлявые пальцы. Люция оказалась одной из лучших. Она не жалела себя, отдавая раненым всё, что могла, а порой и то, чего отдавать не следовало. День за днём она передавала собственную магию тем, чьи силы иссякли, залечивала страшные раны, останавливала кровотечения и вытаскивала с того света людей, которых другие целители уже считали безнадёжными. Она спасала одного за другим, словно верила, что сумеет перехитрить саму смерть, если только не позволит себе остановиться. Но у любой магии есть предел. Каждый целитель знает, что чужую жизнь нельзя поддерживать бесконечно, расплачиваясь собственной силой. Магия не возникает из пустоты, и, когда отдаёшь слишком много, однажды внутри не остаётся ничего. Тётушка переступила эту границу.

Она исчерпала себя до последней искры, выжгла собственную магию, пытаясь сохранить жизни тех, кто лежал перед ней. А когда её сила окончательно иссякла, последствия оказались куда страшнее, чем простое магическое истощение. Кожа на её руках начала отмирать и сходить слоями, обнажая то, что человеческий взгляд не должен был видеть. Пальцы, которыми она столько раз возвращала людям возможность держаться за жизнь, превратились в изуродованные останки.

Магия со временем вернулась. Медленно, мучительно, словно нехотя, она вновь наполнила тело Люции, а вместе с ней вернулась и способность исцелять других. Вот только собственные руки тётушка так и не смогла восстановить. Некоторые раны поддаются магии, другие оставляют следы, которые невозможно стереть даже величайшему целителю континента. Мама рассказывала, что после войны Люция долгое время не показывалась на людях. Прежде она была одной из самых желанных молодых женщин своего круга: красивая, умная, талантливая, с блестящим будущим впереди. Мужчины добивались её внимания, присылали цветы, драгоценности и приглашения на балы. После окончания войны многие из них продолжали искать её расположения, надеясь завоевать сердце прославленной целительницы. Но Люция отказывала всем. Она перестала появляться на светских мероприятиях, избегала встреч и научилась прятать руки под тонкими перчатками, которые не снимала даже в самую сильную жару. Когда мама однажды попыталась убедить её, что настоящему мужчине будет совершенно безразлично, что скрывается под тканью, тётушка лишь горько усмехнулась.

— Кому нужна изуродованная женщина?

Эти слова, по рассказам мамы, она повторяла так часто, что со временем они стали для неё чем-то вроде приговора. Люция, способная вернуть к жизни незнакомого человека, не сумела поверить, что кто-то сможет полюбить её саму. И, наверное, в этом заключалась самая жестокая ирония её судьбы: женщина, спасшая сотни жизней, однажды решила, что её собственная жизнь больше не заслуживает любви. Годы шли. Перчатки стали неотъемлемой частью её образа, настолько привычной, что я никогда не задумывалась, что под ними скрывается. Для меня тётушка всегда была просто Люцией- красивой, властной, невероятно умной женщиной, которая могла одним взглядом заставить замолчать целую комнату и при этом никогда не забывала привезти мне подарок на день рождения. Она жила одна в огромном особняке в столице. Ни мужа, ни детей, ни человека, которому она позволила бы разделить с ней свою жизнь. Я часто представляла её дом, пыталась угадать, сколько комнат скрывается за высокими окнами и почему в таком огромном месте всегда должна стоять тишина. Возможно, именно в одном из тех величественных особняков, мимо которых мы проезжали сейчас, и жила моя тётушка. И, глядя на неё, я впервые подумала о том, сколько чужих судеб может скрываться за безупречной осанкой, красивой улыбкой и парой тонких перчаток.

— Милая, все будет хорошо. Ты совсем справишься. Идем.- Томный. Мягкий голос тетушки выдернул меня из печальных мыслей.

Я вытерла выступившие на глазах слёзы, шмыгнула носом и натянула на лицо улыбку, которая, судя по всему, получилась куда более жалкой, чем мне хотелось бы. Поправив очки, я потянулась к дверной ручке и выбралась из машины. А затем замерла. На несколько мгновений я совершенно забыла, как дышать. Губы сами собой приоткрылись, а челюсть, кажется, действительно поползла вниз. Я могла бы поклясться, что видела эту академию тысячи раз- на страницах учебников, в иллюстрированных справочниках по магии, на старых открытках и даже в собственных снах. Но ни одна картинка, пусть даже самая подробная, не могла подготовить меня к тому, что открылось перед глазами.

«Сверлингс».

Академия возвышалась над окружающей территорией так величественно, что на её фоне даже роскошные здания столицы казались скромными постройками. Три исполинские башни пронзали небо, соединённые между собой крытыми галереями и широкими переходами. Светлые каменные стены отливали золотом в солнечных лучах, а высокие стрельчатые окна отражали облака, медленно плывущие над городом. На башнях красовались остроконечные шпили, украшенные металлическими узорами и магическими символами, которые мерцали едва заметным светом. Казалось, сама академия дышала древней магией, накопленной за столетия существования. Я задрала голову так высоко, что у меня едва не затрещала шея. Первая башня, учебный корпус, занимала центральное место в архитектурном ансамбле. Она была самой высокой и внушительной, с массивными часами под самой крышей и огромными окнами, за которыми располагались аудитории, лаборатории и залы для практических занятий. Над главным входом высекли имя человека, которому академия была обязана своим существованием,- Джозефа Сверлинга. Его каменное изваяние стояло по обе стороны от широкой лестницы, словно два безмолвных стража, охраняющих путь к знаниям. Вторая башня предназначалась для студентов. Четыре уровня общежития скрывались за её высокими стенами, и я невольно задумалась, сколько судеб, амбиций и разбитых надежд умещалось за этими окнами. Где-то там находились комнаты, о которых я мечтала с того самого дня, когда впервые прочитала об академии. Правда, моя собственная ждала меня на третьем уровне, и я прекрасно понимала, что роскошью она вряд ли сможет похвастаться. Третья башня принадлежала преподавателям. Она выглядела чуть строже остальных, а её узкие окна и тёмные балконы придавали зданию почти неприступный вид. Я слышала, что там жили маги, чьи имена печатали в учебниках и чьи открытия изучали по всему континенту. Мне даже представить было страшно, что однажды я смогу встретить кого-нибудь из них в коридоре и случайно сказать какую-нибудь глупость. Я знала всё это. Знала расположение башен, назначение корпусов, историю основания академии и имена величайших магов, когда-либо переступавших её порог. Я перечитывала главы об «Сверлингсе» до тех пор, пока могла воспроизвести их почти наизусть. Но одно дело- изучать изображение на бумаге, сидя за старым письменным столом в родительском доме, и совсем другое- стоять перед этим величием, ощущая себя крошечной песчинкой у подножия огромной горы. Ветер тронул мои волосы, перебросив несколько прядей через плечо. Я машинально убрала их за спину и крепче сжала ремень сумки. Я действительно здесь. Не в мечтах. Не в книгах. Не в очередной фантазии, которой спасалась от однообразных дней и бесконечных разговоров о деньгах. Я стояла перед академией, куда стремились попасть тысячи молодых магов, и мне всё ещё казалось, что стоит моргнуть- и я снова окажусь дома, в своей маленькой комнате, а за окном будет привычный сад. Но я не проснулась. Передо мной и дальше возвышался «Сверлингс», и отныне это место должно было стать моим домом. Я глубоко вдохнула, стараясь унять бешеное сердцебиение. Внутри одновременно боролись восторг, страх и тревожное предчувствие. Мне хотелось смеяться, плакать и немедленно бежать внутрь, чтобы увидеть всё собственными глазами. И в то же время какая-то маленькая, трусливая часть меня мечтала вернуться в машину, попросить тётушку отвезти меня обратно и сделать вид, что никакой академии никогда не существовало.

— Ну что, дорогая?- раздался за спиной спокойный голос Люции.- Всё ещё думаешь, что тебе здесь не место?

Я обернулась. Тётушка стояла возле машины, держа одну руку на дверце, и смотрела на меня с той самой улыбкой, которая всегда заставляла меня чувствовать себя немного увереннее. Я выпрямилась, поправила очки и снова посмотрела на три башни.

— Нет,- ответила я, хотя сердце всё ещё колотилось где-то в горле.- Я думаю, что мне понадобится очень много времени, чтобы перестать таращиться на это место.

Люция рассмеялась.

— Тогда советую поторопиться. Иначе рискуешь провести здесь весь первый год, не переставая смотреть вверх.

Я улыбнулась уже по-настоящему. Возможно, она была права. Но если мне и предстояло провести здесь несколько лет жизни, я собиралась запомнить каждую деталь. Каждый камень, каждую башню, каждое окно.

Вытащив чемодан из багажника «Лерии ТФ-8», Люция обошла машину и остановилась напротив меня. На её лице расцвела улыбка, но в глазах я заметила то, что заставило сердце болезненно сжаться. Грусть. Тётушка старалась её скрыть, как всегда скрывала собственные переживания, но я слишком хорошо её знала.

— Моя дорогая девочка… Такая взрослая, красивая, умная и невероятно талантливая!- Она положила руки мне на плечи, а в следующую секунду крепко прижала к себе. Я уткнулась носом в её знакомый запах и на мгновение позволила себе забыть, что через несколько минут нам придётся расстаться.

Люция наконец отпустила меня, но рук с моих плеч не убрала. Она внимательно посмотрела мне в глаза, словно хотела запомнить моё лицо до последней мелочи, и заговорила с той уверенностью, которой мне сейчас так не хватало:

— Ты самая талантливая, самая амбициозная и одарённая из всех, кого я знаю. А поверь мне, милая, я знакома со многими невероятными и знаменитыми магами. Академия «Сверлингс» предназначена для сильнейших. Её выпускниками стали почти все великие маги нашего континента. И ты ничуть не хуже их. Ты заслужила своё место здесь, слышишь? Ты здесь не случайно, Джаслин. Никогда об этом не забывай.