Академия разбитых сердец

— Хорошо.

— Рейвен, я говорю серьёзно.

— Я тебя услышала, пап.

Он качает головой, словно больше не знает, что мне сказать, и уходит обратно к гостям.

Я остаюсь стоять у стены, глядя ему вслед, пока за поворотом не исчезает его фигура.

В груди неприятно жжёт.

Я добилась своего. Отец злится, Сара расстроена, а весь этот безупречный день получил маленькое пятно, которое уже не получится вывести.

Почему же мне от этого не становится легче?

К вечеру свадебное торжество перемещается в огромный загородный дом, расположенный неподалёку от озера. Повсюду стоят высокие композиции из белых цветов, лестничные перила украшены зеленью и тонкими лентами, а вдоль потолка протянуты гирлянды тёплых лампочек. В гостиной играет живая музыка, официанты разносят напитки, и гости восхищённо рассматривают каждую деталь оформления.

Всё выглядит дорого, красиво и до тошноты идеально.

— Это просто сказка! — восторженно восклицает какая-то женщина рядом со мной.

Я делаю глоток воды и едва удерживаюсь от комментария.

Да, сказка. Только почему-то мне досталась роль злой ведьмы.

Отец держит Сару за руку, разговаривает с друзьями, смеётся над шутками гостей и время от времени наклоняется, чтобы прошептать ей что-то на ухо. Она улыбается, касается его щеки и смотрит на него так, словно он — самый лучший мужчина на свете.

Я наблюдаю за ними издалека, чувствуя, как внутри снова поднимается волна раздражения.

Ненавижу.

Ненавижу эту свадьбу, эти цветы, эти улыбки, эти бесконечные поздравления. Ненавижу то, как Сара счастлива, как отец держит её за руку, как все вокруг делают вид, что сегодня случилось что-то прекрасное.

— Чёрт бы вас всех побрал, — шепчу я себе под нос.

На ближайшем столике стоит бутылка джина. Я оглядываюсь, убеждаюсь, что никто не обращает на меня внимания, и забираю её, прихватив первый попавшийся бокал. Мне нужно выйти отсюда. Подышать воздухом. Побыть в одиночестве хотя бы несколько минут, пока я окончательно не наговорила лишнего.

Я направляюсь к боковому выходу, стараясь не встречаться взглядом с гостями, и толкаю тяжёлую дверь плечом.

На улице прохладно. Ветер треплет волосы, музыка становится приглушённой, а за спиной остаётся тёплый свет огромных окон.

Я спускаюсь по ступенькам, быстро пересекаю дорожку и сворачиваю за угол дома.

И тут в кого-то врезаюсь.

Столкновение получается настолько неожиданным, что бутылка едва не выскальзывает из моей руки. Чья-то ладонь на мгновение касается моего локтя, удерживая меня от падения.

— Эй! Смотри, куда идёшь!

Я даже не поднимаю головы, продолжая идти вперёд.

— Иди к чёрту!

За спиной раздаётся короткий смешок.

— Как скажешь, красотка.

Я закатываю глаза и ускоряю шаг. Последнее, что мне сейчас нужно, так это очередной самодовольный придурок.

Пусть катится к чёрту вместе со всеми остальными. Я даже не оборачиваюсь, чтобы посмотреть на его лицо.

Озеро находится всего в нескольких минутах ходьбы от дома. Узкая тропинка ведёт через деревья, а затем открывает вид на тёмную воду, в которой отражаются последние полосы закатного неба. Здесь тихо, почти не слышно музыки с террасы.

Я устраиваюсь на деревянной скамье, ставлю бутылку рядом и снимаю туфли, поджав под себя ноги.

Вот теперь хорошо. Только я, озеро и бутылка джина.

Я делаю небольшой глоток прямо из бутылки и морщусь от резкого вкуса. Алкоголь обжигает горло, но хотя бы ненадолго заглушает мысли, которые весь день не дают мне покоя.

Время тянется медленно. Солнце постепенно исчезает за деревьями, небо темнеет, и на противоположном берегу загораются первые огни. Я слышу, как где-то вдалеке смеются люди, а затем снова остаюсь наедине с тишиной.

В какой-то момент включаются гирлянды, протянутые между деревьями возле дома. Тёплые огоньки отражаются в воде, превращая озеро в декорацию к романтическому фильму.

Иронично.

Я сижу здесь, пью джин из горла и пытаюсь не думать о том, как отец сегодня женился на этой женщине. Вокруг меня тем временем разворачивается самая красивая романтическая сцена, которую только можно придумать.

— Великолепно, — бормочу я. — Просто великолепно.

— Прости, что вмешиваюсь, но ты в порядке?

Я резко поворачиваю голову.

Рядом стоит светловолосый парень. Высокий, в тёмной рубашке с закатанными рукавами и светлых брюках. Он выглядит так, словно только что сошёл с обложки глянцевого журнала. На лице — спокойное выражение, а в глазах читается искреннее любопытство.

Я смотрю на него несколько секунд, а затем поднимаю бутылку.

— Разумеется. Я всегда сижу у озера в вечернем платье, пью джин и разговариваю с водой. Это моя традиция. А ты, я смотрю, решил присоединиться?

Уголок его губ приподнимается.

— Вода пока не отвечает, поэтому я решил попробовать свои шансы.

Я неожиданно для себя фыркаю.

— Поздравляю. Ты уже превзошёл её по уровню общения.

Парень тихо смеётся, но не пытается сесть рядом без разрешения. Вместо этого он указывает на свободный край скамьи.

— Можно?

Я пожимаю плечами.

— Скамейка общественная. Не думаю, что мне принадлежит монополия на одиночество.

— Хорошо сказано.

Он садится, оставляя между нами приличное расстояние, и несколько секунд мы молчим, глядя на воду. От него пахнет свежим воздухом и чем-то древесным, ненавязчивым. Он не задаёт вопросов о бутылке, не читает мне лекцию о вреде алкоголя и не пытается выяснить, почему я сбежала с праздника.

Уже за это он заслуживает небольшой плюс.

— Я Нолан, кстати, — наконец представляется парень.

Я поворачиваюсь к нему.

— Рейвен.

— Приятно познакомиться, Рейвен.

— Не торопись с выводами. Мы знакомы всего тридцать секунд.

— Тогда пока скажу, что мне приятно сидеть рядом с тобой. Это звучит менее рискованно?

— Ненамного.

Он улыбается, и я замечаю, что у него очень светлые глаза. В другом настроении я, возможно, даже обратила бы на это внимание. Сейчас же мне хочется только одного — чтобы этот день наконец закончился.

— Ты тоже сбежал с праздника? — спрашиваю я.

— Вроде того. В доме слишком много людей, которые считают своим долгом рассказать, как сильно они любят свадьбы.

— А ты их не любишь?

— Я люблю хорошую еду, музыку и возможность уйти, когда захочу. Всё остальное зависит от компании.

— Осторожно, Нолан. Ещё немного, и я решу, что ты нормальный.

— Это было бы ужасно. Мне пришлось бы срочно испортить впечатление.

Я улыбаюсь. Он не задаёт лишних вопросов и не делает вид, будто знает, что мне нужно. Мы просто сидим рядом, иногда обмениваясь короткими замечаниями.

Через некоторое время я смотрю на дом. Гирлянды уже ярко светятся в темноте, за окнами мелькают силуэты гостей, а музыка становится громче. Наверное, сейчас отец танцует с Сарой, и все вокруг восхищаются тем, какая они красивая пара.

Я опускаю взгляд на бутылку и понимаю, что больше не хочу туда возвращаться.

— Слушай, — говорю я, поворачиваясь к Нолану. — Я не хочу здесь больше оставаться.

Он смотрит на меня с лёгким удивлением.

— Здесь, у озера?

— Вообще здесь. В этом доме, на этом празднике, среди людей, которые весь день делают вид, что всё прекрасно. Я хочу домой, принять душ, лечь в кровать и проснуться в понедельник, когда всё это наконец закончится. — Ты на машине? — спрашиваю я после короткой паузы. — Сможешь отвезти меня домой?

Нолан бросает взгляд на бутылку, потом снова смотрит на меня.

— Вообще-то я приехал с водителем, но пойдём. Я отвезу тебя. — сказал он и протянул мне руку.

Я смотрю на его ладонь, затем на лицо.

— Ты ведь понимаешь, что я могу оказаться серийной убийцей?

— Тогда мне повезло, что я умею бегать.

Я смеюсь и принимаю его помощь, поднимаясь со скамейки. Ноги немного затекли, а после нескольких глотков джина мир кажется чуть мягче. Нолан замечает это и предлагает идти медленнее, но не пытается забрать у меня бутылку.

Мы направляемся к дому по освещённой дорожке. Когда приближаемся к парковке, он достаёт телефон и звонит водителю, но после короткого разговора убирает его обратно в карман.

— Машина у главного въезда, — объясняет он. — Придётся немного пройти.

— Если ты собираешься похитить меня и продать на чёрном рынке, предупреждаю: я стою дорого, но характер у меня отвратительный.

— Принято к сведению. Возможно, придётся доплатить покупателю за моральный ущерб.

Я качаю головой, улыбаясь, и следую за ним к чёрному Mercedes, припаркованному неподалёку от ворот.

Нолан обходит машину и открывает передо мной пассажирскую дверь с такой естественной галантностью, словно это не жест из старого фильма, а совершенно обычное дело.

— Прошу.

Я забираюсь в салон, он закрывает дверь и садится за руль. Внутри пахнет кожей и свежестью, на панели мягко светятся приборы, а музыка играет настолько тихо, что почти не нарушает тишину.

— Адрес? — спрашивает Нолан, пристёгивая ремень.

Я называю улицу и номер дома, после чего откидываюсь на спинку сиденья и закрываю глаза.

— Если я усну, не продавай мои органы.

— Постараюсь удержаться от соблазна.

Машина плавно трогается с места.

Несколько минут мы едем молча. Я постепенно чувствую, как напряжение, которое весь день сжимало мне грудь, начинает отпускать. Нолан не пытается заполнить тишину разговорами, и я благодарна ему за это больше, чем могла бы объяснить.

— Ты всегда такая? — вдруг спрашивает он.

Я приоткрываю глаза.

— Какая?

— Острая на язык. Немного злая. С видом человека, который готов укусить любого, кто задаст лишний вопрос.

— Только по праздникам.

— Тогда мне повезло встретить тебя в особенный день.

Когда Merсedes останавливается у ворот нашего дома, охранник выходит из будки и направляется к машине. Он наклоняется к окну водителя, внимательно рассматривает Нолана, затем заглядывает в салон и хмурится.

— Извините, сэр, но въезд закрыт. Владелец дома сегодня на свадьбе, и мы не можем пропускать посторонние автомобили.

Нолан спокойно кивает.

— Понимаю. Я привёз Рейвен.

— Боюсь, я не могу вас пропустить без подтверждения.

Я открываю глаза и поворачиваюсь к окну.

— Серьёзно? — бормочу я. — Теперь мне ещё и собственный дом штурмовать?

Опускаю стекло и высовываюсь наружу.

— Марк, это я. Открой ворота, пожалуйста. Иначе мне придётся провести ночь в машине с человеком, которого я знаю несколько часов, а я не уверена, что его страховка покрывает подобные риски.

Охранник сразу выпрямляется, узнавая меня.

— Мисс Картер, прошу прощения. Я не узнал автомобиль.

— Ничего страшного. Главное, что теперь узнал меня.

Ворота начинают медленно открываться. Я поднимаю стекло и поворачиваюсь к Нолану, который с трудом сдерживает улыбку.

— Ни слова.

— Я ничего не сказал, но у тебя удивительный талант читать мысли.

— Это дар. Обычно я использую его во зло.

Он смеётся и въезжает на подъездную дорожку. Когда машина останавливается перед крыльцом, Нолан выходит первым, обходит капот и открывает мне дверь. Я выбираюсь наружу, поправляя платье, и на секунду задерживаюсь возле него.

— Спасибо, что подвёз. И за то, что не задавал слишком много вопросов.

— Спасибо, что не убила меня и не продала мои органы.

— Не обещаю, что в следующий раз тебе так повезёт.

— Буду иметь в виду.

Он улыбается, а я ловлю себя на мысли, что за последние полчаса мне не хотелось ни с кем спорить, никого отталкивать и доказывать всем, что мне плевать.

— Рад был познакомиться, Рейвен.

— Взаимно.

Я разворачиваюсь к дому, но, поднявшись на первую ступеньку, всё-таки оборачиваюсь.

Нолан всё ещё стоит возле машины, засунув руки в карманы. В свете фонарей его светлые волосы кажутся почти золотыми.

— Спокойной ночи, Нолан.

— Спокойной ночи, Рейвен.

Я захожу в дом и закрываю за собой дверь. Внутри тихо, наверное все помощники по дому уже спят.

Свадьба ещё продолжается, отец вернётся поздно, и завтра нас ждёт серьёзный разговор.

Глава 3

Глава 3. Рейвен

Если бы мне предложили выбрать между завтраком с отцом и Сарой и добровольным заключением в тюрьму строгого режима, я бы попросила показать фотографии камер. Просто для сравнения условий.

Пока что тюрьма выигрывает.

Я сижу за длинным обеденным столом, лениво ковыряя вилкой яичницу, и стараюсь не смотреть на Сару, которая, кажется, совершенно искренне наслаждается утром.

Отец напротив меня тоже выглядит подозрительно бодрым. Он читает что-то в планшете, время от времени отпивая кофе, и всем своим видом напоминает человека, который прекрасно выспался, счастлив в браке и не имеет ни малейшего представления о том, что такое похмелье от свадьбы.

Ненавижу счастливых людей по утрам.

— Рейвен, отложи вилку.

Я поднимаю глаза.

— Почему? Она тоже чем-то провинилась?

— Я серьёзно.

Отец медленно кладёт планшет на стол. По его лицу я понимаю, что сегодняшний завтрак не закончится обычным обменом колкостями.

Жаль. А я уже начала надеяться.

— Я устал, Рейвен.

— Тогда тебе стоило поспать подольше. Вчера был тяжёлый день.

Сара едва заметно прикрывает глаза, словно заранее просит у вселенной терпения.

Отец даже не улыбается.

— Я устал терпеть твои выходки. Твоё отношение ко мне, к Саре, к любому человеку, который пытается с тобой нормально разговаривать. Я дал тебе время привыкнуть к переменам. Позволял злиться, спорить, говорить вещи, о которых ты потом жалела. Но вчера ты перешла черту.

Я отвожу взгляд к окну.

— Мы уже обсуждали это.

— Нет, Рейвен. Вчера я выслушал твои объяснения. Сегодня я сообщаю тебе своё решение.

Что-то в его голосе заставляет меня выпрямиться.

— С сентября ты отправляешься в академию.

Я несколько секунд смотрю на него, не совсем понимая смысл сказанного.

— Что?!

— Ты меня услышала. Ты едешь в АкадемиюБлэкторн. Документы уже подготовлены. К началу учебного года ты будешь там.

Я резко отодвигаю стул.

— Ты не можешь просто взять и…

— Сядь на место, Рейвен.

Голос отца становится настолько жёстким, что я невольно замираю. Он никогда не разговаривал со мной так, будто перед ним не дочь, а подчинённая, допустившая серьёзную ошибку на работе.

Впрочем, видимо, всё когда-нибудь случается впервые.

— Я ещё не закончил, — продолжает он. — Поэтому сядь и выслушай меня.

Мне хочется швырнуть вилку в стену. Желательно так, чтобы она оставила приличную вмятину и стала семейной реликвией.

Но я медленно опускаюсь обратно на стул, скрещиваю руки на груди и демонстративно откидываюсь на спинку.

— Вся во внимании, ваше величество.

—Блэкторн— это закрытая академия. Там учатся дети людей, которые управляют крупнейшими компаниями, банками и фондами страны. Многие из выпускников со временем занимают руководящие должности в семейном бизнесе, входят в советы директоров, работают в политике или международных организациях.

— Звучит как место, где богатые родители собирают своих детей, чтобы те могли научиться ещё эффективнее тратить чужие деньги.

— Там учат не только бизнесу и финансам. Студенты изучают право, экономику, международные отношения, управление и стратегию. Проходят стажировки, участвуют в закрытых мероприятиях, учатся вести переговоры и представлять свои семьи. Этикет, публичные выступления, поведение в обществе — всё это тоже часть программы.

— Великолепно. То есть меня научат правильно улыбаться, пока я ненавижу собеседника.

— В твоём случае это будет полезный навык.

Я открываю рот, но на секунду теряюсь от неожиданности. Сара тихо кашляет, пряча улыбку за чашкой.

Вот эта улыбка! Это она хочет меня сбагрить!

— Академия расположена за пределами Вашингтона, на большой закрытой территории, — продолжает отец. — Студенты живут в резиденциях. Домой можно приезжать только на официальные каникулы. Никаких самовольных отъездов, ночных исчезновений и прочих сюрпризов.

Я чувствую, как внутри закипает злость.

— Ты собираешься запереть меня там?

— Я собираюсь дать тебе возможность повзрослеть.

— Мне восемнадцать, папа. Если ты не заметил, я уже не ребёнок.

— Тогда начни вести себя соответственно своему возрасту.

Я могла бы сказать ему, что вчера не хотела причинять ему боль. Что мне просто страшно потерять остатки нашей прежней жизни. Что, когда он стоял рядом с Сарой у алтаря, я чувствовала себя девочкой, которую оставили за дверью собственного дома.

Но я не произношу ничего из этого. Вместо этого усмехаюсь.

— И что, после нескольких месяцев среди наследников корпораций я вернусь домой новым человеком? Научусь подавать руку, говорить «благодарю» и перестану портить тебе фотографии?

— Я не жду, что ты изменишься за несколько месяцев. Но ты научишься ответственности, дисциплине и уважению к окружающим.

— А если я не хочу?

— Это не обсуждается.

Я перевожу взгляд на Сару. Она всё это время молчит, сцепив пальцы вокруг чашки. И хотя я знаю, что она не обязана вступаться за меня, мне почему-то хочется, чтобы она хоть раз сказала что-нибудь в мою защиту.

— Сара, между прочим— обращается ко мне отец, — уже пыталась меня отговорить. Но я уже принял решение.

Я медленно поворачиваю голову.

— О, как мило. Вы даже успели провести семейный совет без главного участника. Надеюсь, хотя бы протокол составили?

— Рейвен, — тихо произносит Сара. — Я действительно пыталась поговорить с твоим отцом. Мне жаль, что всё получилось именно так.

— Правда? А я думала, ты мечтала избавиться от меня с первого дня знакомства.

— Это неправда.

— Тогда поздравляю. Теперь у тебя будет целый дом без моей очаровательной компании. Можешь наконец перестать делать вид, что мы одна большая счастливая семья.

— Достаточно! — Отец ударяет ладонью по столу.

Чашки едва слышно звякают.

— Ты отправляешься в Академию Блэкторнтридцатого августа. Я не собираюсь больше обсуждать этот вопрос.

Я смотрю на него, чувствуя, как к горлу подступает ком. Он даже не оставляет мне возможности возразить. Просто решает, куда я поеду, с кем буду жить и сколько времени мне разрешено проводить в собственном доме.

Как будто я вещь, которую можно переставить с одного места на другое, если она мешает новому интерьеру.

— Знаешь что? — Я резко встаю, отодвигая стул. — Да пошло оно всё!

— Рейвен!

— Я никуда не поеду! Слышишь? Можешь отправить туда все свои деньги, свои компании и всех своих драгоценных наследников, но меня там не будет!

Я хватаю со стола телефон и направляюсь к выходу.

— Мы ещё не закончили! — кричит отец мне вслед.

— А я закончила!

Дверь за моей спиной захлопывается так громко, что, кажется, её слышно на другом конце дома.

Отлично.

Если уж меня собираются отправить в ссылку, то хотя бы пусть запомнят этот момент.

— Подожди. Повтори ещё раз.

Софи застыла посреди магазина с двумя бумажными пакетами в руках. На её лице застыло выражение, которое я обычно вижу, когда она узнаёт, что кто-то из наших знакомых расстался, сошёлся с бывшим или тайно встречается сразу с двумя людьми.

То есть выражение абсолютного, неподдельного интереса.

— Мой отец решил, что я испортила ему свадьбу недостаточно сильно, поэтому теперь собирается испортить мне всю оставшуюся жизнь, — поясняю я, забирая у неё один из пакетов. — С сентября я отправляюсь в Академию Блэкторн. Там меня будут учить управлять компаниями, вести переговоры и правильно держать бокал на благотворительных вечерах.

— Вот это новости! А куда ты пропала вчера? Я тебя после церемонии вообще не видела. Мы с мамой пытались тебя найти, но потом начались поздравления, танцы, фотографии… Я решила, что ты ушла домой.

Я отвожу взгляд.

Мы стоим на втором этаже торгового центра, возле витрины магазина одежды. Вокруг снуют люди с пакетами, из соседнего кафе доносится запах кофе и свежей выпечки, а из динамиков под потолком играет какая-то беззаботная попсовая песня.

— Я не хотела никого видеть, — наконец отвечаю я. — Поэтому ушла. Погуляла немного, потом добралась домой.

Не совсем ложь. Просто версия событий, в которой отсутствует светловолосый незнакомец, бутылка джина и поездка домой на чужой машине.

— Ты могла хотя бы написать мне.

— Знаю.

Софи вздыхает и обнимает меня за плечи.

— Ладно. Главное, что ты в порядке. Но насчёт академии… — Она отстраняется и смотрит на меня с таким выражением, словно я только что сообщила, что мне осталось жить три дня. — Ты серьёзно расстроилась из-за Академии Блэкторн?

— Нет, Софи. Я просто обожаю, когда за меня принимают решения.

— Рейвен! Да ты хоть понимаешь, насколько это крутое место?

Я подозрительно щурюсь.

— Ты сейчас издеваешься?

— Нисколько! Это одна из самых престижных академий страны. Туда невозможно попасть просто потому, что у твоих родителей есть деньги. Там связи, рекомендации, отбор, конкурсы… Половина людей мечтает туда поступить!

— Какая трогательная история. Может, мне ещё начать благодарить отца за то, что он решил отправить меня подальше от дома?

— Послушай меня. Там будут самые богатые и влиятельные семьи, закрытые мероприятия, потрясающая территория, собственные спортивные комплексы…

— Ты перечисляешь это так, будто продаёшь мне путёвку в рай.

— А ты ведёшь себя так, будто тебя отправляют на каторгу.

— Разве нет?

Софи вдруг замолкает. Она смотрит на меня, потом медленно ставит пакеты на ближайшую скамейку.

— А знаешь что? Я поеду с тобой.

Я моргаю.

— Что?

— Я поступлю туда вместе с тобой.

Несколько секунд я просто смотрю на неё, пытаясь понять, не ослышалась ли.

— Ты шутишь?

— Нет. Я как раз думала, куда поступать. Родители постоянно спрашивают, выбрала ли я университет, факультет, программу. А я до сих пор не могу определиться. Если уж ты всё равно туда едешь, почему бы нам не попробовать вместе?

Внутри что-то меняется.

Ещё минуту назад мне казалось, что меня собираются запереть в огромном особняке среди незнакомых людей, которые будут оценивать каждое моё движение. Я представляла длинные коридоры, строгие правила, чужие лица и месяцы, в течение которых мне придётся жить вдали от всего, что я знаю.

Но если рядом будет Софи…

— Ты действительно готова поехать со мной? — спрашиваю я, стараясь не выдать, насколько сильно мне хочется услышать положительный ответ.

Она закатывает глаза.

— Рей, я готова поехать с тобой даже в тюрьму строгого режима. Главное, чтобы там был нормальный интернет и приличная еда.

Я смеюсь.

— Конечно, я хочу, чтобы ты поехала со мной!

Софи радостно вскрикивает, бросается ко мне, и мы обнимаемся прямо посреди торгового центра, совершенно не заботясь о том, что прохожие обходят нас стороной.

— Всё, решено! — объявляет она, отстраняясь. — Если уж нас собираются отправить в элитное заведение для избалованных наследников, мы хотя бы сделаем это красиво.

Возможно, Блэкторнне окажется настолько ужасной, как я себе представляю. Возможно, там будет даже интересно.

Но если кто-нибудь решит, что сможет командовать мной только потому, что носит дорогой костюм и умеет правильно держать вилку, его ждёт неприятный сюрприз.

Я ещё не решила, как именно испорчу жизнь этой академии. Но время у меня есть.

— Предлагаю сбежать на пляж, — говорю я, когда мы выходим из торгового центра на залитую солнцем парковку.

Софи поворачивается ко мне.

— Сейчас?

— Нет, через пять лет, когда мы закончим академию и выйдем замуж за наследников нефтяных компаний. Конечно, сейчас!

— Тогда я согласна.

Я достаю ключи из сумочки и нажимаю кнопку на брелоке. В нескольких рядах от нас мигают фары моего шоколадного Lincoln Navigator — массивного внедорожника с тёмными стёклами и кремовым кожаным салоном.

Отец подарил его мне на восемнадцатилетие. Тогда он сказал, что я уже достаточно взрослая, чтобы самостоятельно передвигаться по городу, и достаточно упрямая, чтобы всё равно делать по-своему..

— Куда направляемся? — спрашивает Софи, устраиваясь на пассажирском сиденье.

— Сначала к тебе. Нам нужны купальники, солнцезащитный крем и коктейли. Много коктейлей.

— О, это я одобряю.

Я завожу двигатель, и уже через несколько минут мы выезжаем на дорогу.

— Выбирай любой, — объявляет Софи, распахивая дверцы шкафа в своей спальне.