Академия разбитых сердец

Alena Marso

Академия разбитых сердец

Глава 1

Глава 1

Рейвен

— Скажи, что ты хотя бы помнишь, какой сегодня день.

Я отрываю взгляд от коктейля и смотрю на Софи, которая уже минут десять прожигает меня глазами. Впрочем, учитывая громкость музыки и количество выпитого, её терпение заслуживает отдельной награды.

— Четверг? — предполагаю я.

— Рейвен!

— Пятница?

Софи закатывает глаза и откидывается на спинку бархатного дивана. Над нами мерцают золотистые светильники, внизу, на танцполе, толпа двигается в такт музыке, а официанты с подносами ловко лавируют между столиками. Элитный клуб в центре города забит до отказа. Здесь слишком дорогой алкоголь, слишком красивые люди и слишком много тех, кто считает, что деньги дают им право на всё.

В общем, идеальное место, чтобы провести вечер. Особенно если завтра у твоего отца свадьба, на которую ты совершенно не собираешься смотреть с улыбкой.

— Уже сегодня свадьба твоего отца, — напоминает Софи, наклоняясь ко мне, чтобы перекричать музыку. — Ты вообще собираешься домой? Уже почти половина второго!

Я смотрю на экран телефона. Действительно. Половина второго ночи. Ничего себе. А я ведь собиралась вернуться ещё час назад.

Хотя кого я обманываю?

— Знаешь, что я тебе скажу? — Я ставлю бокал на столик и придвигаюсь к подруге. — Мне совершенно плевать на эту свадьбу.

— Да, я заметила.

— Нет, ты не поняла. Мне настолько плевать, что я собираюсь сделать её незабываемой.

Софи медленно прикрывает глаза.

— Только не говори, что ты опять что-то задумала.

— Я? — прикладываю ладонь к груди. — Софи, я потрясена. Неужели у меня настолько плохая репутация?

— В прошлый раз ты объявила тост на помолвке своего отца и пожелала ему «наконец-то научиться отличать любовь от очередного кризиса среднего возраста».

Я расплываюсь в улыбке.

— Ну, во-первых, мне было шестнадцать. Во-вторых, я была абсолютно права.

— А в-третьих, ты чуть не довела его до инфаркта.

— Папа слишком драматизирует.

Софи смотрит на меня так, будто всерьёз размышляет, не вызвать ли мне экзорциста.

— Рейвен, пожалуйста. Хотя бы завтра. Один день. Ты можешь просто надеть красивое платье, улыбнуться на фотографиях и не пытаться уничтожить отношения собственного отца?

Я молчу.

И дело вовсе не в Саре. Не совсем.

Сара — хорошая женщина. Вежливая, заботливая, терпеливая до такой степени, что иногда мне кажется, будто у неё внутри вместо нервной системы проложена отдельная линия, соединённая с небесной канцелярией. Она никогда не повышает на меня голос, не пытается занять чужое место и каждый раз искренне интересуется, как прошёл мой день.

Именно это раздражает сильнее всего.

Мне было бы гораздо проще ненавидеть её, если бы она оказалась стервой. Но нет. Она замечательная. И, судя по всему, завтра собирается стать моей мачехой.

Какое счастье.

После смерти мамы, я не могу видеть женщин рядом с отцом. Нам никто не нужен.

— Я обещаю вести себя прилично, — произношу я с самым невинным выражением лица.

Софи прищуривается.

— Ты врёшь.

— Ужасно вру, — соглашаюсь я. — Но мне приятно, что ты веришь в меня.

Она хватает декоративную подушку и замахивается. Я успеваю увернуться, рассмеявшись так громко, что парень за соседним столиком оборачивается.

На несколько секунд всё становится почти нормальным. Музыка, смех, огни, Софи, которая снова пытается убедить меня не разрушать завтрашний день. Я даже позволяю себе забыть, что всего через несколько часов придётся надеть платье, спуститься по лестнице и наблюдать, как отец надевает кольцо на палец женщины, которую собирается называть своей женой.

Почти забыть.

— Ладно, — наконец говорю я, поднимаясь с дивана. — Пойду домой. Не хочу пропустить самое интересное.

— И что же самое интересное?

Я поправляю короткое чёрное платье и беру сумочку.

— Момент, когда папа поймёт, что женится не только на Саре, но и на моём отвратительном характере.

— Боже, дай мне сил, — бормочет Софи.

Я целую её в щёку и направляюсь к выходу, оставляя позади музыку, дорогие напитки и людей, которым совершенно неинтересно, что происходит в чужих семьях.

Мне бы у них поучиться.

Дом встречает меня тишиной.

Я с трудом попадаю ключом в замочную скважину, толкаю тяжёлую дверь и вхожу внутрь, не особенно заботясь о том, насколько громко стучат мои каблуки по мраморному полу.

Два часа ночи. Нормальные люди спят. Мой отец, очевидно, к нормальным людям не относится.

— Рейвен!

Голос раздаётся сверху, и я едва сдерживаю стон.

Ну конечно.

На лестнице появляется отец. На нём тёмные домашние брюки и белая рубашка с закатанными рукавами. Судя по тому, как он сжимает перила, он не просто не спал — он ждал моего возвращения.

Прекрасно. Мне как раз не хватало ночной семейной терапии.

— Привет, пап, — весело бросаю я, снимая туфли. — Ты чего не спишь? Завтра важный день. Тебе нужно беречь лицо. Морщины невесте ни к чему.

Он медленно спускается по лестнице.

— Ты на часы смотрела?

— Конечно. Очень красивые. Серебристые, с маленькими цифрами из бриллиантов.

— Рейвен, я серьёзно!

— А я разве шучу?

Он останавливается передо мной, и улыбка сама собой сползает с моего лица. Отец выглядит уставшим. Под глазами залегли тени, волосы растрепались, а на переносице появилась знакомая складка, которая всегда возникает, когда я довожу его до предела.

— Сегодня моя свадьба, — произносит он, стараясь говорить спокойно. — Тебя носит неизвестно где, телефон ты, разумеется, не слышишь, а Сара уже извелась от беспокойства.

Я вздыхаю и прислоняюсь плечом к стене.

— Пап, если она так переживает за меня, может, ей стоит отменить свадьбу и открыть круглосуточную службу спасения заблудившихся падчериц? Я даже помогу придумать логотип.

— Рейвен!

— Что? Я пытаюсь быть полезной.

Отец проводит ладонью по лицу. Кажется, ещё немного — и он действительно начнёт жалеть о решении жениться. Надо же, а я даже не успела приложить особых усилий.

— Почему ты не можешь хотя бы один вечер провести нормально? — спрашивает он тише. — Почему каждый раз, когда речь заходит о Саре или свадьбе, ты превращаешь всё в цирк?

Я отвожу взгляд.

Потому что мне не нравится видеть её чашку рядом с папиной на кухне. Не нравится, что она знает, где лежат его лекарства, какие рубашки он предпочитает и как он любит пить кофе по утрам.

Не нравится, что она постепенно становится частью нашей жизни, в которой раньше были только мы вдвоём.

И больше всего мне не нравится, что я не могу объяснить ему всё это, не показавшись маленькой эгоистичной девочкой, которая не желает делиться отцом.

Поэтому я улыбаюсь.

— Пап, давай ты просто передумаешь? Пожалуйста. Мы и без неё прекрасно жили. У нас было всё: еда, большой дом, сомнительные семейные традиции. Зачем нам что-то менять?

Он смотрит на меня долгим, усталым взглядом.

— Я люблю Сару, Рейвен.

Я перестаю улыбаться.

— Она любит меня. И она любит тебя, даже когда ты делаешь всё возможное, чтобы оттолкнуть её.

— Я её об этом не просила.

— А она не просила тебя называть её мамой. Не просила любить её или притворяться, что вы лучшие подруги. Она всего лишь хочет, чтобы мы были семьёй.

Я сжимаю пальцы на ремешке сумочки.

Семьёй.

Слово, которое раньше означало нас двоих. Наши воскресные завтраки, старые фильмы по вечерам, папины дурацкие шутки и разговоры, которые могли продолжаться до рассвета.

Теперь у него будет новая семья. И, кажется, для меня в ней уже приготовили место, только никто не спросил, хочу ли я там сидеть.

— Я не прошу тебя полюбить её за одну ночь, — продолжает отец. — Но прошу быть к ней мягче. Она старается, Рейвен. По-настоящему старается. Не наказывай её за то, что я хочу быть счастливым.

Последние слова заставляют меня поднять глаза.

На секунду мне хочется сказать, что он и так был счастлив. Что нам было хорошо вдвоём. Что я не понимаю, почему этого оказалось недостаточно.

Но я знаю, что он ответит. Он скажет, что любит меня, но у него тоже есть право на собственную жизнь. И будет прав. Чёрт бы его побрал.

— Я устала, — бросаю я, направляясь к лестнице.

— Мы ещё не закончили разговор.

Я не останавливаюсь.

— Рейвен, я с тобой разговариваю!

— А я тебя прекрасно слышу, пап!

— Ещё одна подобная выходка, и я буду разговаривать с тобой совершенно по-другому. Ты меня поняла?

Я поднимаюсь на второй этаж, не оборачиваясь.

Поняла. Конечно, поняла.

Я всегда всё понимаю. Просто иногда мне гораздо легче притвориться, что мне плевать.

Дверь моей спальни, громко закрывается за моей спиной. Я бросаю сумочку на кресло, стягиваю платье, иду в душ, затем переодеваюсь в любимую пижаму. После забираюсь под одеяло и утыкаюсь лицом в подушку.

За окном шумит ветер. Где-то внизу отец, наверное, возвращается к Саре и объясняет, что всё в порядке, что я просто трудный подросток, который когда-нибудь обязательно повзрослеет.

Мне хочется рассмеяться.

Мне восемнадцать, а я всё ещё веду себя так, будто стоит мне отвернуться хотя бы на секунду, как у меня отнимут что-то важное.

Я переворачиваюсь на спину и смотрю в потолок.

Уже сегодня будет свадьба. Белое платье, цветы, гости, поздравления и фотографии, на которых мы все будем улыбаться так, словно у нас идеальная семья.

Я обязательно приду. Обязательно надену платье. И, возможно, даже улыбнусь.

Но обещать, что не испорчу этот день, я не могу.

Потому что, если мой отец действительно решил начать новую жизнь, ему придётся смириться с одной маленькой проблемой.

Я пока не готова отпускать старую.

Глава 2

Глава 2. Рейвен

— Рейвен, просыпайся. К тебе пришли.

Я натягиваю одеяло на голову и пытаюсь сделать вид, что не слышу отца, хотя он, судя по звуку шагов, даже не собирается уходить. Голова тяжёлая после вчерашнего, глаза отказываются открываться, а единственное желание, которое у меня осталось на этот прекрасный день, — проспать его целиком и проснуться через неделю, когда все уже смирятся с тем, что я не собираюсь радоваться чужому счастью.

— Пап, если это очередной человек, который хочет убедить меня, что сегодня самый замечательный день в нашей жизни, передай ему, что я умерла, — бормочу я в подушку.

— Очень смешно. Поднимайся, к тебе приехал стилист.

Я медленно приоткрываю один глаз.

— Стилист?

— Да, дорогая. Он будет заниматься твоими волосами и макияжем. Сара всё организовала, чтобы тебе не пришлось ни о чём беспокоиться.

Разумеется. Сара организовала. Сара позаботилась. Сара подумала обо мне. Иногда мне кажется, что если однажды я провалюсь в яму посреди леса, эта женщина каким-то образом узнает об этом, закажет вертолёт, организует спасательную операцию и к моему возвращению уже приготовит горячий ужин.

— Да, да, это ко мне, — наконец отзываюсь я, откидывая одеяло. — Пусть подождёт пока я схожу в душ.

Отец не двигается с места. Я поднимаю на него взгляд и обнаруживаю, что он смотрит на меня с осторожной улыбкой, словно надеется получить хотя бы крошечное проявление дочерней любви в день собственной свадьбы.

— Ты не хочешь меня поздравить?

Я отвожу глаза к окну. За стеклом светит солнце, обещая прекрасную погоду для церемонии. Было бы гораздо справедливее, если бы сегодня зарядил ливень, ветер повалил деревья, а свадебный шатёр унесло куда-нибудь в соседний штат.

— Нет, пап, не хочу, — отвечаю я честно. — На церемонии поздравлю.

Он тяжело вздыхает, но вместо очередной лекции подходит к кровати и наклоняется, чтобы поцеловать меня в лоб.

— Я всё равно тебя люблю, маленькая вредина.

Он направляется к выходу, затем оборачивается и говорит:

— Постарайся сегодня хотя бы не устроить ничего такого, о чём мы оба пожалеем.

— Я постараюсь, — обещаю я.

Технически это не ложь. Я действительно постараюсь. Просто результат моих стараний может не совсем совпасть с тем, на что рассчитывает отец.

Дверь закрывается, и я наконец выбираюсь из постели. На часах без четверти девять. Свадьба назначена на полдень, а значит, у меня есть достаточно времени, чтобы принять душ, привести себя в порядок и придумать, как сделать этот день незабываемым.

Не в хорошем смысле, разумеется.

Через двадцать минут я выхожу из ванной, обмотанная полотенцем, с влажными волосами, прилипшими к плечам. В мою спальню заходит девушка с огромным чемоданом косметики и набором щёток, плоек и прочих инструментов, назначение которых мне неизвестно. Она представляется Эмили, улыбается так, словно мы старые подруги, и просит рассказать, какой образ я хотела бы сегодня.

Я смотрю на неё, затем на разложенные на столике кисти и палетки.

— Такой, чтобы меня не узнал собственный отец и отменил свадьбу.

Эмили на секунду замирает, а потом смеётся, решив, что я шучу.

Жаль. Мы могли бы стать хорошими подругами.

— Что-нибудь нежное, романтичное? — предлагает она, перебирая оттенки помады. — Лёгкие локоны, естественный макияж, сияющая кожа…

— Звучит ужасно.

Она улыбается и принимается за работу, окончательно убедившись, что перед ней просто девушка с непростым характером, а не человек, который внутренне готов объявить войну собственной семье.

Первые полчаса я ещё пытаюсь следить за происходящим в зеркале, но вскоре сдаюсь. Эмили оказывается профессионалом своего дела и, к моему удивлению, не задаёт лишних вопросов. Она лишь иногда просит повернуть голову, закрыть глаза или немного приподнять подбородок, а я послушно выполняю команды, листая ленту в телефоне.

Когда я в последний раз смотрю на часы, проходит уже почти два часа.

— Готово, — с удовлетворением объявляет Эмили, отходя на шаг, чтобы я могла рассмотреть результат.

Я поворачиваюсь к зеркалу.

Волосы уложены в мягкие волны, несколько прядей обрамляют лицо, а макияж подчёркивает глаза и скулы, не делая меня похожей на незнакомого человека. Эмили явно старалась, и, как бы мне ни хотелось найти повод придраться, получилось действительно красиво.

— Ненавижу признавать это, но ты хороша, — говорю я.

— Спасибо… наверное.

— Не переживай, это комплимент.

Эмили смеётся, начинает собирать косметику и напоминает, что мне лучше не трогать волосы до церемонии. Я обещаю вести себя прилично, провожаю её до двери комнаты и возвращаюсь к зеркалу.

На кровати лежит платье, которое я приготовила ещё вчера.

Чёрное.

Никаких пастельных оттенков, никаких нежных цветов и воздушных тканей. Только чёрный цвет, который, как мне кажется, прекрасно подходит к моему настроению.

Я переодеваюсь, застёгиваю тонкую цепочку на шее и беру телефон. На экране несколько сообщений от Софи, последнее из которых гласит: «Если ты сегодня кого-нибудь убьёшь, пожалуйста, сначала пришли мне фотографию. Хочу знать, стоило ли вставать с утра».

Я улыбаюсь и нажимаю на вызов.

— Наконец-то! — раздаётся голос подруги. — Я уже решила, что тебя похитили вместе с твоими свадебными туфлями.

— Нет, я жива. Меня два часа мучили косметикой, а теперь я похожа на приличную девушку. Думаю, это временно.

Я подхожу к окну и смотрю на подъездную дорожку. Чёрная машина отца уже исчезла. Значит, они с Сарой уехали раньше, чтобы подготовиться к церемонии.

— Они уже уехали, — замечаю я.

— И что ты чувствуешь?

— Я не хочу, чтобы всё изменилось, Софи, — наконец признаюсь я. — Все говорят, что ничего не поменяется, что Сара не собирается занимать чьё-то место, что папа по-прежнему будет меня любить. Но ведь это всё равно будет другая жизнь. Он больше не будет только моим отцом.

— Рей, он никогда не переставал быть твоим отцом. И женитьба на Саре этого не изменит. Ты ведь понимаешь, что он не пытается заменить твою маму?

— Понимаю.

— И Сара тоже не пытается. Она просто хочет быть рядом с человеком, которого любит. Разве это так ужасно?

Я закрываю глаза.

Нет. Не ужасно.

Наверное, поэтому мне так сложно признаться, что я злюсь не на Сару. Я злюсь на время, которое продолжает идти, несмотря на то, что однажды уже забрало у меня слишком много. На отца, который научился жить дальше. На себя, потому что я всё ещё цепляюсь за прошлое, словно если отпущу его хотя бы на секунду, то предам маму.

— Ладно, — тихо говорю я. — Встретимся на церемонии.

— Вот и отлично. И, пожалуйста, не вздумай сбежать до того, как я тебя увижу.

— Люблю тебя, Софи.

— Я тебя тоже, психопатка. До встречи.

Я отключаюсь и ещё несколько секунд стою у окна, прежде чем взять сумочку.

Пора.

Церемония проходит в загородном поместье, принадлежащем знакомым отца. Территория настолько огромная, что от въезда до главного здания приходится ехать несколько минут, а вдоль дорожек высажены кусты роз и аккуратно подстриженные деревья. Белые цветы украшают перила, на стульях гостей лежат небольшие букеты, а над проходом к свадебной арке свисают лёгкие ткани, которые колышутся от едва заметного ветра.

Всё выглядит как картинка из дорогого журнала.

И, конечно, здесь полно людей, которые готовы восхищаться каждым лепестком, каждым бокалом и каждой деталью оформления, будто именно от количества потраченных денег зависит, насколько счастливым будет брак.

Я выхожу из машины и поправляю платье. На входе меня встречает организатор, которая на секунду задерживает взгляд на моём наряде, но благоразумно ничего не говорит.

Умная женщина.

Гости уже рассаживаются, когда я направляюсь к своему месту. Несколько человек оборачиваются, одни приветливо улыбаются, другие смотрят с нескрываемым удивлением. Я отвечаю самой очаровательной улыбкой, на которую способна, и сажусь в первом ряду.

Рядом со мной оказывается женщина лет шестидесяти в нежно-голубом платье и с идеально уложенными светлыми волосами. Я узнаю мать Сары, которую видела всего пару раз. Она одаривает меня приветливой улыбкой, но её взгляд почти сразу опускается к моему платью.

— Дорогая, ты сегодня вся в чёрном? — спрашивает она с таким искренним недоумением, будто я пришла на свадьбу в купальнике. — Неужели ничего более подходящего не нашлось?

Я поворачиваюсь к ней.

— Нашлось, конечно. Но я решила, что поминки по прежней семейной жизни требуют соответствующего дресс-кода.

Её улыбка медленно исчезает.

— Рейвен, это совершенно неуместно.

— Правда? А я думала, сегодня как раз день, когда все должны быть честными.

Женщина поджимает губы и отворачивается, всем своим видом показывая, что разговор окончен. Я откидываюсь на спинку стула и прячу довольную улыбку.

Вскоре музыка меняется, гости поднимаются со своих мест, и я вижу отца. Он стоит у свадебной арки в тёмном костюме, непривычно серьёзный, с нервной улыбкой, которую я помню ещё с тех времён, когда он волновался перед моими школьными выступлениями.

На секунду мне становится больно. Он выглядит счастливым. По-настоящему счастливым. А затем появляется Сара.

На ней белое платье с длинной юбкой, волосы собраны в элегантную причёску, а в руках она держит небольшой букет. Когда она встречается взглядом с отцом, её лицо озаряется такой нежностью, что мне хочется отвернуться.

Я знаю, что она не виновата. Знаю, что она любит его и никогда не пыталась причинить мне боль.

Но знание не помогает.

Они стоят друг напротив друга, держатся за руки, а ведущий церемонии начинает говорить о любви, доверии и обещаниях, которые два человека дают друг другу. Я слушаю вполуха, разглядывая свои пальцы и пытаясь убедить себя, что могу пережить этот день без очередной выходки.

Нужно просто сидеть тихо.

Пять минут.

Десять.

А потом ведущий произносит слова, которые окончательно выбивают почву у меня из-под ног:

— Если кто-то из присутствующих считает, что есть причина, по которой эти двое не должны вступать в брак, пусть скажет об этом сейчас.

Тишина.

Моё сердце начинает биться так сильно, что я слышу его в ушах. Я знаю, что должна молчать. Знаю, что отец посмотрит на меня с разочарованием, а Сара, скорее всего, едва сдержит слёзы.

Но, прежде чем успеваю передумать, я поднимаюсь со своего места.

— У меня есть причина.

Кто-то резко втягивает воздух. Ведущий замолкает, гости поворачиваются ко мне, а отец медленно закрывает глаза, словно заранее понимает, что сейчас произойдёт.

— Рейвен, — произносит он предупреждающим тоном.

Я смотрю на него, потом на Сару, которая побледнела, но продолжает держать его за руку.

— Я просто хочу, чтобы вы оба подумали ещё раз, — говорю я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Вы правда считаете, что можете начать новую жизнь и сделать вид, будто ничего не было? Будто прошлое можно просто убрать с дороги, как ненужную вещь?

— Дорогая, — тихо начинает Сара.

— Не надо. Пожалуйста, не надо делать вид, что всё хорошо. Потому что для меня ничего не хорошо.

Отец делает шаг в мою сторону, но я продолжаю, пока ещё могу говорить:

— Я не хочу, чтобы ты забывал маму, пап. И не хочу, чтобы однажды ты забыл, какой была наша жизнь до всего этого.

Несколько секунд никто не произносит ни слова.

Я вижу, как меняется лицо отца. Злость в его глазах смешивается с болью, и от этого мне становится ещё хуже. Я ведь не хотела делать ему больно. По крайней мере, не настолько.

— Твоя мама всегда будет частью моей жизни, — говорит он наконец. — И частью твоей. Никто не собирается её забывать.

— Тогда почему всё должно измениться?

— Потому что жизнь продолжается, Рейвен.

Эти слова звучат так просто, что я едва не смеюсь.

Жизнь продолжается.

Конечно. Для него продолжается. Для Сары. Для всех этих людей, которые завтра проснутся, выпьют кофе и забудут, что сегодня какая-то девочка пыталась остановить свадьбу собственного отца.

Но я не могу просто взять и продолжить.

— Я люблю тебя, пап, — вырывается у меня прежде, чем я успеваю остановиться. — Просто я не готова.

Его выражение смягчается. Он подходит ко мне, берёт за плечи и тихо произносит:

— Я знаю, милая. Но ты не должна быть готова ко всему сразу. Просто позволь мне быть счастливым.

Я отвожу взгляд, чувствуя, как к горлу подступает ком.

Мне хочется обнять его. Попросить прощения. Сказать, что я не ненавижу Сару и никогда не хотела, чтобы он отказывался от собственного счастья ради меня.

Вместо этого я отступаю на шаг и возвращаюсь на своё место.

Церемония продолжается.

И, несмотря на мою попытку всё разрушить, спустя несколько минут отец надевает кольцо на палец Сары, целует её под аплодисменты гостей, а я сижу в первом ряду и чувствую, как внутри меня медленно что-то ломается.

Я проиграла.

— Ты вообще понимаешь, что сейчас произошло?

Отец хватает меня за руку, как только фотографы заканчивают снимать молодожёнов. Он уводит меня за свадебную арку, туда, где нас не смогут услышать гости, и останавливается возле стены, тяжело дыша от сдерживаемой злости.

— Пап, не начинай.

— Не начинай?! — Он смотрит на меня так, словно не узнаёт. — Рейвен, ты встала посреди моей церемонии и заявила, что нам не следует жениться! Ты хоть представляешь, как это выглядело?

— Я сказала то, что думаю.

— А ты хоть раз подумала о том, что чувствуют другие люди, прежде чем открывать рот?

Я отворачиваюсь, скрестив руки на груди.

— Я не собиралась…

— Не собиралась что? Унижать меня перед всеми? Причинять боль Саре? Показывать гостям, что я не способен воспитать собственную дочь?

— Не втягивай сюда воспитание.

— А как мне тебя воспитывать, Рейвен, если ты ведёшь себя так, будто тебе всё позволено? Ты взрослая девушка, и я больше не собираюсь закрывать глаза на каждую твою выходку!

Я чувствую, как внутри поднимается знакомое упрямство. Мне хочется огрызнуться, сказать что-нибудь такое, чтобы он разозлился ещё сильнее, потому что злость хотя бы проще переносить, чем разочарование в его глазах.

— Я просто не хочу, чтобы ты женился на ней, — произношу я тише.

Отец замолкает.

Несколько секунд он просто смотрит на меня, а затем устало проводит рукой по волосам.

— Я люблю Сару. И я женился на ней не для того, чтобы причинить тебе боль. Мне жаль, что ты не можешь это принять, но я не позволю тебе разрушать мой брак только потому, что тебе трудно смириться с переменами.

Я опускаю глаза.

— Завтра нас ждёт серьёзный разговор, — продолжает он уже холоднее. — И на этот раз я не собираюсь делать вид, что ничего не произошло.