Не отключайся

Тимур передал распоряжение.

На часах сменилось 23:57. До обещанного звонка Ане оставалось три минуты. Вера посмотрела на шкафчик у входа. Чтобы взять телефон, нужно было отойти от пульта, а повтор мог прийти в любую секунду. Она могла попросить Ларису напомнить, как та обещала. Теперь это казалось просьбой отдать ей ещё одну маленькую часть времени.

— Мне нужен телефон на минуту, — сказала Вера. — Я обещала дочери.

— Сейчас?

— В полночь.

— У нас активный поиск.

— Я оставлю Галине записи и буду у шкафчика в трёх метрах.

— Подожди хотя бы ответа охраны комплекса.

— Ты обещала напомнить.

— Я напоминаю: сейчас не лучшее время.

Вера достала ключ на красном кольце.

Лариса не преградила дорогу. Она только сказала ей вслед:

— Если пропустишь повтор, это тоже будет твоё решение.

Вера остановилась у стеклянной двери. Раньше такая фраза заставила бы её вернуться. Теперь она записала бы её, если бы ручка не осталась на столе.

— Да, — сказала она. — Моё.

У шкафчиков было тише. Она открыла двенадцатую ячейку и включила телефон. Экран загорелся не сразу. Появились четыре сообщения от Тамары Петровны.

23:36. «Аня не спит, но всё спокойно».

23:41. «Кто-то звонил в домофон и спрашивал, здесь ли Нестерова».

23:44. «Я не открыла. Сказали, что из опеки».

23:49. «Позвони мне срочно».

Под сообщениями стоял пропущенный вызов с неизвестного номера.

Вера нажала на имя воспитательницы. Один гудок. Второй.

Тамара Петровна ответила шёпотом:

— Наконец-то. Вера, Аня закрылась в ванной. Она говорит, что ей звонили из твоей школы и просили выйти к машине.

За стеклом зала Лариса смотрела прямо на неё. Планшет снова был в её руках, хотя Олег оставил его подключённым к ноутбуку.

Глава 3. Не тот адрес

Вера отвернулась от стекла.

— Тамара Петровна, дверь никому не открывайте. Аня сейчас рядом с вами?

— В ванной. Я стою в коридоре.

— Она отвечает?

— Сказала, чтобы я не входила.

— Это хорошо. Значит, слышит вас и выбрала место, где может закрыться. Не просите её выходить ради меня. Скажите через дверь, что я позвонила и что никакой сотрудник школы не должен забирать её ночью.

Вера говорила медленно, хотя сердце билось так, что в горле дрожал каждый вдох. Если она назовёт Анино поведение паникой, Тамара Петровна начнёт успокаивать. Если назовёт разумной защитой, взрослая женщина сохранит порядок.

В трубке зашуршало. Голос воспитательницы отдалился.

— Аня, Вера на связи. Она говорит, ты всё сделала правильно. Никому не открываем.

Из-за двери донеслось неразборчивое.

— Что она сказала?

— Просит назвать ваше слово.

О слове они договорились после первого визита инспектора. Аня считала это глупостью из детского фильма, но сама выбрала его: «черника». Если взрослый присылал за ней незнакомого человека, тот должен был знать слово. Вера ни разу им не воспользовалась.

— Скажите: черника. И пусть остаётся там столько, сколько хочет.

Тамара Петровна повторила. За дверью щёлкнула задвижка, но Аня не вышла.

— Теперь звоните сто двенадцать, — сказала Вера. — Сообщите о двух звонках: сначала в домофон от имени опеки, потом Ане от имени школы. Просили выйти к машине. Номер сохранился?

— У Ани, наверное. Она мне не отдаёт телефон.

— Не просите. Пусть покажет полиции сама. Назовите мой адрес и скажите, что ребёнок под временной опекой. Я тоже передам отсюда.

— А вы приедете?

За стеклом Тимур поднял ладонь: экипаж вышел на связь. Лариса смотрела на часы. Вера могла снять с себя эту ночь, вызвать такси и через пятнадцать минут стоять у двери. Тогда Аня увидела бы, что Вера приходит, когда становится страшно. А подросток на линии остался бы голосом без адреса, переданным людям, которые не слышали первых слов.

— Я приеду, как только меня сменят, — ответила она. — До этого к вам поднимется полиция. Если кто-то снова позвонит, не спорьте и не сообщайте, что Аня дома. Запишите слова и время.

— Я уже записала. Вера, а откуда они знают адрес?

— Пока не знаю.

Она не сказала, что сама отправила адрес Ларисе. Не потому, что хотела защитить подругу. Слова «адрес был только у неё» прозвучали бы как готовый вывод, а готовые выводы этой ночью уже дважды отправляли машину не туда.

— Дайте Ане мой голос, — попросила Вера.

Телефон снова приблизился к двери.

— Ань, я здесь. Ты не обязана выходить и разговаривать. Полицию вызывает Тамара Петровна. Кодовое слово никому больше не говори.

— Ты где? — глухо спросила Аня.

— На линии.

— Это я знаю.

Вера закрыла глаза.

— Я на работе. Я не могу уйти в эту секунду, но нашла взрослых, которые будут у двери раньше меня.

— Ты всегда находишь взрослых.

Ванная заглушила окончание фразы. Затем стало тихо.

— Она отошла, — сказала Тамара Петровна.

— Не идите за ней. Звоните в службу. Я перезвоню через пять минут.

Вера отключилась и сразу набрала внутренний номер охраны диспетчерской. Лариса открыла стеклянную дверь прежде, чем охранник ответил.

— Ты не можешь передавать домашний адрес через рабочий пульт без карточки обращения.

— Я звоню не с рабочего пульта.

— Тогда с личного телефона вызови полицию.

— Тамара Петровна уже вызывает. Мне нужно связать угрозу Ане с тем, что происходит здесь.

Охранник ответил. Вера назвала себя, попросила соединить с дежурной частью, обслуживающей здание, и сообщила, что неизвестный использует сведения, переданные сотруднику смены, чтобы выманить несовершеннолетнюю. Она не назвала Ларису. Назвала время сообщений, адрес, имя Тамары Петровны и свой внутренний номер.

— Откуда у неизвестного сведения? — спросил дежурный.

— Я отправила адрес руководителю смены в личной переписке в 22:31. Не утверждаю, что других источников не было.

Лариса стояла рядом. На словах «личная переписка» её лицо не изменилось, только пальцы сильнее сжали край планшета.

— Скриншоты сохраните, телефон не выключайте, — сказал дежурный. — Наряд по месту уже зарегистрирован. К вам подойдёт охрана, возьмёт объяснение.

— Здесь идёт поиск подростка по подменённым вызовам. Возможно, события связаны.

— Это внесу. Не обсуждайте детали по открытому номеру.

Связь завершилась.

Вера убрала телефон в карман, не возвращая его в шкафчик.

— Личные устройства в зале запрещены, — сказала Лариса.

— Сейчас это доказательство.

— Тогда отдай охране.

— Когда охрана придёт.

— Ты понимаешь, что только что назвала меня источником утечки?

— Я назвала действие, которое совершила сама: отправила тебе адрес.

— И оставила дежурному один очевидный вывод.

— Я специально сказала, что были возможны другие источники.

— Люди не слышат оговорки после обвинения.

— Это не обвинение.

— Для тебя — пока нет.

Лариса пропустила Веру в зал. На её пульте по-прежнему был пустой рабочий стол. Архивная копия не вернулась.

— Экипаж у восточных ворот, — сообщил Тимур. — Охрана комплекса говорит, школьный центр закрыт с девяти. Внутри только сторож административного корпуса.

— Кто из взрослых женщин сейчас на территории? — спросила Вера.

— Комендант общежития была до одиннадцати. Уехала. Две уборщицы закончили в десять. Ещё диспетчер транспорта, но она в отдельной будке у конечной.

— Пусть проверят, откуда слышно объявления автобусов.

Тимур передал вопрос. Через полминуты пришёл ответ: громкоговоритель стоял на конечной, но его было слышно у восточного крыла комплекса и в коридоре школьного центра, если открыта дверь для разгрузки.

— Дверь закрыта? — спросила Галина.

— Охранник говорит, да.

— Пусть не говорит, а смотрит, — сказала Вера.

Лариса положила планшет рядом с пультом.

— Экипаж сначала проверяет периметр. Мы не отправим их внутрь по голосу из внутреннего звонка.

— Я не прошу ломать дверь. Пусть подойдут к восточному крылу и послушают.

— Они уже потеряли время на Полевой.

— Поэтому теперь обязаны проверить адрес, который назвал не алгоритм, а объявление.

— Объявление могло быть записью.

— Могло. Но это первый признак, который подтвердили расписанием и диспетчером.

— Первый адрес тоже система подтвердила картой.

— Карта подтвердила существование школы, не присутствие ребёнка.

Лариса повернулась к Тимуру.

— Передай: внешний осмотр восточного крыла, без входа до подтверждения охраны.

Вера записала точные слова и время — 00:04. Ручка продавила тонкую бумагу, на лицевой стороне памятки проступили синие борозды.

— Это ручная правка маршрута? — спросила она.

— Нет. Новая проверка местности.

— В карточке останется Полевая.

— Карточка в архиве по твоему решению.

— По нашему общему решению.

— Решение приняла я. Ты настояла.

— Тогда зафиксируй новый адрес отдельно.

— Где?

— В журнале смены.

— Сначала получим результат.

— Результат не меняет того, куда мы отправили экипаж.

Лариса понизила голос:

— Вера, если каждый промежуточный адрес писать как новый вызов, утром будет выглядеть, будто мы гоняли машину по городу без оснований.

— Мы и гоняли её. Первый раз без основания, второй — по звуку объявления.

— Тебе легко произнести это вслух. Отчёт подписывать мне.

— Именно поэтому отчёт должен быть точным.

На лице Ларисы появилось выражение усталости, почти боли.

— Ты думаешь, точность спасает от последствий. Не спасает. Она только делает виноватого удобнее.

— А неточность делает удобнее следующую ошибку.

Галина резко отодвинула кресло.

— У меня есть бумажный журнал отказов, — сказала она. — Туда пишем, когда программа лежит. Сейчас карточка недоступна. Подходит.

Лариса посмотрела на неё.

— Программа не лежит.

— У места четыре лежит.

Галина достала из нижнего ящика толстую тетрадь в серой обложке. На ней было написано «ОТКАЗЫ / РЕЗЕРВ». Она открыла чистую строку, вписала дату и время.

— Диктуй, — сказала Вере.

— Обращение без номера. Подросток, пол не установлен. Возможное нахождение рядом с остановкой «Выставочный парк», восточные ворота старого выставочного комплекса. Основание: слышимое объявление маршрута сорок семь, подтверждённое транспортным диспетчером. Экипаж направлен на внешний осмотр.

Галина записала всё, не сокращая. Затем повернула тетрадь к Тимуру.

— Номер экипажа.

Он добавил номер и поставил подпись.

— Руководитель смены, — сказала Галина.

Лариса не взяла ручку.

— Это не отказ системы.

— Карточки нет, маршрут передан. Если не подпишешь, я напишу «от подписи отказалась».

Несколько операторов продолжали говорить в гарнитуры, но теперь никто не поворачивал голову. Слишком заметное внимание было опаснее притворной занятости.

Лариса подписала строку одним быстрым движением.

— Вера — внешний специалист, её подпись не требуется.

— Моя запись, — сказала Вера. — Я подпишу.

Галина передала ей ручку. Вера впервые этой ночью оставила собственную фамилию рядом с решением, которое могла проверить не только Лариса.

Дверь в служебный коридор открылась. Олег вернулся с охранником. Лицо инженера блестело от пота, хотя в коридоре было прохладно. В руках он держал трубку стационарного телефона, вырванную вместе с серым витым шнуром.

— На втором этаже открыта переговорная, — сказал он. — Замок целый. Внутри никого. Телефон снят с базы и подключён к учебному шлюзу через переходник.

Он положил трубку на свободный стол. На пластике возле микрофона была приклеена полоска прозрачной ленты.

— Что под лентой? — спросила Вера.

— Микрофон был заклеен. Поэтому Максим слышал тишину. Для следующего звонка ленту отогнули.

— Кто имеет доступ в переговорную?

Охранник раскрыл планшет с журналом.

— Электронный замок. За последние два часа входили Белова Лариса Андреевна в двадцать два ноль девять и инженер Крылов Олег Павлович сейчас, со мной.

Все взгляды повернулись к Ларисе.

Она не отступила.

— Я проверяла готовность комнат перед сменой. В переговорной днём меняли проектор.

— Телефон видели? — спросил охранник.

— Он всегда там стоит.

— Переходник?

— Не смотрела под столом.

Вера записала время входа: 22:09. За двадцать две минуты до того, как Лариса позвонила ей с просьбой заменить заболевшего коллегу. Или до сообщения? Вера не помнила точно. Телефон хранил переписку в кармане, но доставать его при всех она не стала.

— Кто ещё может открыть механическим ключом? — спросила Галина.

— Дежурный администратор и охрана при тревоге, — ответил охранник.

— Дежурный администратор сегодня Лариса, — сказала Вера.

— Да.

Лариса посмотрела на неё спокойно.

— Скажи прямо.

— Что?

— Что ты хочешь сказать этой цепочкой вопросов.

Вера почувствовала, как легко сейчас произнести: «Это сделала ты». Время входа, планшет, общий доступ, знание адреса Ани — детали сами складывались в обвинение. Но телефон мог подключить любой человек заранее. Электронный журнал показывал вход, а не действие. Лариса могла обнаружить переходник и промолчать; могла не заметить; могла установить. Три разные истории пока выглядели одинаково.

— Ты вошла в комнату до смены, — сказала Вера. — После этого через её телефон пришли два скрытых звонка. Я хочу, чтобы охрана сохранила журнал и запись камер.

— Камеры в переговорной нет, — ответил охранник. — В коридоре есть.

— Сохраните коридор с двадцати одного часа.

— Нужно распоряжение руководителя смены.

Лариса всё ещё смотрела на Веру.

— Сохраняйте, — сказала она.

Охранник отметил распоряжение.

Олег вернулся к ноутбуку. Архивная полоса дошла до ста процентов, но вместо файлов появилось красное сообщение.

— Вот теперь плохо, — сказал он.

— Что? — спросили сразу несколько голосов.

— Запись первого разговора есть. Второго — обрыв после двадцать четвёртой секунды. Остальное числится во временном хранилище планшета.

— Планшет здесь, — сказала Лариса.

Олег поднял кабель. На конце ничего не было.

— Уже не здесь. Его отключили, пока я ходил наверх.

Планшет лежал у Ларисы под рукой.

— Я взяла его, чтобы подтвердить маршрут, — сказала она.

— Я просил ничего не трогать.

— Вызов был активным.

— На пульте. Планшет не был нужен.

— Мне нужен доступ руководителя.

Олег провёл ладонью по лицу.

— Тогда временная часть могла очиститься. Подключайте обратно.

— Могла или очистилась?

— Узнаем после подключения.

Лариса подала ему устройство. Олег вставил кабель и несколько раз нажал клавиши.

— Файла нет.

— Восстановите.

— Попробую. Быстро не будет.

Вера посмотрела на бумажную запись. Женский голос, срок в тридцать рабочих дней, шорох, подросток. Всё, что она слышала во втором разговоре после двадцать четвёртой секунды, теперь существовало только в её памяти и, возможно, в памяти Ларисы. Тот самый участок, где она назвала Киру.

— Ты знала, что запись хранится на планшете? — спросила Вера.

— Нет.

— Олег сказал, что мобильная сессия держит кусок.

— Я не знала, что именно этот.

— Но отключила планшет, хотя он просил ничего не трогать.

— Потому что экипаж ждал решения.

— Решение передал Тимур.

— Под моей ответственностью.

— Всё под твоей ответственностью, пока мы работаем под твоим именем. Очень удобно.

Лариса побледнела.

— Осторожнее.

— Я осторожна уже год.

Слова вырвались раньше, чем Вера решила произнести их. Лариса замолчала. Галина подняла глаза от журнала. Олег продолжил печатать, слишком громко ударяя по клавишам.

По радио затрещал голос экипажа.

Тимур прижал наушник.

— Повторите. Восточное крыло, какая дверь?

Шипение. Несколько коротких фраз.

— Боковая дверь школьного центра приоткрыта, — сказал он. — Замок не повреждён. Внутри горит аварийный свет. Охрана утверждает, что закрывала.

— Пусть не входят без второго сотрудника, — сказала Лариса.

— Они вдвоём.

— Тогда входят, держат радио открытым. Охранник комплекса рядом.

Тимур передал. Вера встала возле карты. Зелёная точка экипажа остановилась у восточного крыла. На экране это было всего несколько пикселей. В настоящем коридоре сейчас пахло пылью, мокрой одеждой и, возможно, тем же дешёвым средством для пола, что в любой школе.

— Вошли, — сказал Тимур. — Первый этаж пустой. Слышат объявление с конечной. Проверяют комнаты.

Вера представила телефон на полу. Женщину, которая сказала: «Просто дай им услышать». Подростка, шепнувшего: «Не в том». Если звонок был воспроизведён из переговорной, запись сделали раньше. Возможно, именно в этом здании, рядом с объявлениями. Тогда ребёнок мог уже уйти. Или его увели.

— Там есть камеры? — спросила она.

— Охрана говорит, наружные. Внутри школьного центра отключены на ремонт.

— Конечно, — пробормотал Олег.

Лариса услышала.

— Что это значит?

— Что тот, кто выбирал место, не тыкал пальцем в карту.

По радио снова заговорили.

Тимур поднял ладонь, требуя тишины.

— Нашли телефон. Первый этаж, комната хранения. Старый аппарат без сим-карты, подключён к маленькой колонке. На колонке проигрывалась запись автобуса.

— Люди? — спросила Вера.

— Никого.

— Следы ребёнка?

Тимур переспросил экипаж.

— На столе школьный рюкзак, пустая бутылка и распечатка о служебной проверке. Рюкзак сухой, хотя снаружи дождь. Ещё лист с номером нашей линии.

Вера опёрлась ладонью о край стола.

— Не трогать. Всё фотографировать на месте. Спросить охрану, кому принадлежит рюкзак.

Лариса не возразила. Она смотрела на зелёную точку, будто та могла ответить, кто построил эту комнату из нужных Вере звуков.

— Подростка там не было, — сказала Галина.

— Был ли вообще? — спросил Максим.

Никто ему не ответил.

Вера вернулась к памятке и рядом с адресом Полевая, 18 провела линию. Не зачеркнула: ложный адрес оставался событием. Ниже записала выставочный комплекс и тоже не поставила точку.

Два места. В одном закрытая школа, в другом декорация, собранная из объявления, рюкзака и официального текста. Оба адреса выглядели правдой ровно столько, сколько требовалось, чтобы туда поехала машина.

— Карточку нужно исправить, — сказала она.

— Карточка в архиве, — ответила Лариса.

— Тогда создать новую и связать с первой. Указать, что оба адреса не подтверждены.

— Без нового обращения нельзя создать вызов за абонента.

— У нас есть результат экипажа.

— Это служебная проверка адреса, не обращение.

— Там нашли телефон и запись.

— Полиция оформит находку отдельно.

— А в нашей системе останется подросток на Полевой.

— До восстановления архива.

— Сколько?

Олег не отрывался от ноутбука.

— Десять минут, час, никогда. Смотря что планшет успел удалить.

— Ручную правку запрещаю, — сказала Лариса. — Мы уже потеряли одну часть записи из-за вмешательства в активную сессию.

— Планшет отключила ты.

— И отвечать за это буду я. Но ещё одну самодельную карточку не разрешу.

Вера посмотрела на серую тетрадь.

— Тогда продолжим на бумаге.

Она вписала результат проверки: 00:17, помещение пусто, найден телефон без сим-карты, колонка с записью, рюкзак, распечатка, номер линии. Тимур подтвердил формулировку и снова подписался. Галина поставила свою фамилию.

— Это не заменит карточку, — сказала Лариса.

— Нет. Зато утром никто не скажет, что мы всё время искали на Полевой.

К ним подошёл охранник диспетчерской.

— Вера Сергеевна, дежурный просит ваш телефон для копирования сообщений. В вашем присутствии. Пройдёмте в комнату охраны.

— Я вернусь через пять минут.

— Иди, — сказала Лариса. — Здесь ты пока всё равно без доступа.

Вера отдала Галине сложенную памятку.

— Если придёт звонок, запишите каждое слово.

— Запишем.

У двери Вера обернулась. Лариса стояла возле Олега и смотрела не на ноутбук, а на серую тетрадь. Теперь в ней были три подписи, время и два адреса. Эту страницу уже нельзя было закрыть одним нажатием.

В служебном коридоре охранник шёл впереди. Вера достала телефон и открыла переписку с Ларисой.

Сообщение с адресом Тамары Петровны действительно было отправлено в 22:31.

Над ним стоял пропущенный вызов от Ларисы в 22:26 и короткая просьба: «Срочно перезвони. Нужна замена с 23:00».

Вера пролистала выше.

В 21:58 Лариса прислала удалённое сообщение. На его месте осталась серая строка: «Сообщение удалено отправителем».

Вера остановилась.

Лариса вошла в переговорную в 22:09. Позвонила ей в 22:26. Значит, подготовила общий пульт и учебный телефон до того, как попросила о замене.

Это всё ещё не доказывало, что она устроила звонки. Но впервые время не зависело от Вериного воспоминания.

Она сделала снимок экрана и передала телефон охраннику.

Глава 4. Голос знакомой

В комнате охраны было тесно от экранов и старой мебели. На одном мониторе коридор второго этажа тянулся пустой серой полосой, на другом дождь дробил свет у главного входа. Охранник вставил чистый накопитель в компьютер, открыл журнал и попросил Веру назвать время сообщения с адресом.

Она назвала. Потом время удалённого сообщения. Потом время звонка Ларисы с просьбой выйти на замену.

Каждая цифра ложилась в отдельную строку. Вера следила, чтобы охранник не написал «угроза от Беловой». Этого они не знали. Они знали только, что в 21:58 Лариса отправила и удалила сообщение, в 22:09 вошла в переговорную, в 22:26 позвонила Вере, а в 22:31 получила адрес Тамары Петровны.

— Скриншот переписки копирую, — сказал охранник. — Телефон остаётся у вас. Не удаляйте ничего и не перезагружайте.

— Камеру коридора сохранили?

— Сохраняется. Там большой кусок, минут пять.

— Мне можно увидеть вход в переговорную?

Охранник помедлил.

— Вместе с дежурным полиции. Сам я служебную запись показывать не должен.

— Тогда хотя бы проверьте, кто ещё проходил рядом.

— Уже проверяю.

В его ответе не было ни раздражения, ни обещания помочь. Обычная работа с тем, что можно подтвердить. Вера поймала себя на зависти. Здесь событие имело время, камера — угол обзора, накопитель — номер. В зале голос превращался в адрес раньше, чем кто-нибудь успевал спросить, откуда он пришёл.

Телефон завибрировал. Тамара Петровна.

Вера ответила сразу.

— Полиция приехала, — сказала воспитательница. Она говорила тише, чем раньше. — Проверили площадку и двор. Машины от школы нет. Мужчина звонил с одноразового номера, так они сказали. Аня открыла ванную, но со мной не разговаривает.

— Дайте трубку сотруднику, пожалуйста.

Послышались шаги и мужской голос. Сотрудник назвал фамилию и номер жетона. Вера записала их в заметки телефона, хотя тот самый телефон уже стал доказательством и трогать его лишний раз было страшно.

— На площадке посторонних не обнаружили, — сообщил он. — Соседка видела тёмную машину у подъезда, номер не запомнила. Камера управляющей компании смотрит на въезд, запросим запись. Девочка физически не пострадала. От объяснений пока отказалась.

— Не уговаривайте её говорить со мной.

— Мы и не уговариваем. Законный представитель вы?

— Временный опекун. Документы у Тамары Петровны в синей папке.

— Она показала. Вы сейчас где?

Вера назвала диспетчерскую и объяснила связь: после ложного сообщения о подростке неизвестный использовал адрес, переданный руководителю смены. Она снова отделила действие от вывода. Сотрудник переспросил имя Ларисы и записал его.

— Вы уверены, что адрес больше никому не отправляли?

— Нет. Я уверена только, что отправила ей. Адрес есть у школы, опеки, поликлиники, у нескольких знакомых. Не хочу сужать проверку без оснований.

— Правильно. Девочка останется по этому адресу?

Вера посмотрела на часы: 00:29. До рассвета далеко. Оставлять Аню там, где её только что пытались выманить, было страшно. Перевезти сейчас — значит вывести в подъезд, посадить в машину и сообщить новый адрес ещё одному кругу людей.

— Пока да. Дверь исправна, Тамара Петровна с ней. Можно попросить патруль проехать мимо ещё раз через полчаса?

— Передам. Если решите выезжать, сначала позвоните нам.

Он вернул телефон воспитательнице.

— Вера, она сидит на кухне в куртке, — прошептала Тамара Петровна. — Рюкзак собрала. Говорит, домой хочет.

Домом Аня всё ещё называла квартиру матери. Квартиру опечатали после смерти, потом освободили и сдали чужим людям. У Веры была для неё комната, отдельный ключ, чашка с лисой и полка, которую можно было красить как угодно. Но в минуты страха все эти вещи становились временными.