Не отключайся

Корнеев услышал.

— Могли. Материал обычный, метки на ней нет. Сотрудник приклеил белую полоску и расписался поперёк. Подпись на снятой есть, но сравнивать будем отдельно.

— Кто знал о полоске? — спросила Вера.

— Двое сотрудников, я после доклада, люди в квартире. Возможно, соседка видела.

— И любой, кто подошёл к двери.

— Да.

Вера посмотрела на Ларису. Та не отвела взгляд.

— Камера подъезда? — спросила Вера.

— Внизу есть, но изображение выводится в управляющую компанию. Уже запрашиваем. Дворовая камера магазина смотрит на вход.

— Не сообщайте по диспетчерской сети, что квартира пуста. Только своему дежурному по телефону.

— Уже. Объявляем поиск несовершеннолетней и взрослой сопровождающей. Нужны фотографии и описание.

— Отправлю прямо вам и дежурному. Фотографии не публиковать без решения полиции и опеки.

— Разумеется.

Вера выбрала две недавние фотографии: Аня у школьной доски после спектакля, Тамара Петровна на даче. Отправила их Корнееву вместе с одеждой и ростом. Палец задержался над снимком Ани. На нём девочка улыбалась не фотографу, а кому-то справа. Там стояла Вера, державшая бумажную корону из реквизита.

Она не поехала к ней.

Эта мысль вошла без оправданий. Вера осталась в диспетчерской, пока полиция вскрывала пустую квартиру. Решение было разумным: здесь находились источники ложных вызовов, отсюда кто-то мог управлять маршрутом поиска, полиция прибыла раньше неё. Но разумность не отменяла цену. Если Аня спросит, почему Вера снова выбрала работу в ту минуту, когда ей было страшно, ответ нельзя будет заменить расчётом минут.

— Я еду, — сказала Вера.

— Куда? — спросила Галина.

— Не к пустой квартире. В прежний дом Ани. В записке сказано «домой». Она вечером просилась туда.

— И тот, кто написал записку, хочет, чтобы ты так решила, — сказала Лариса.

— Поэтому адрес проверит полиция, не я.

Вера сказала Корнееву адрес прежней квартиры. Он уже был в опекунских документах, но не в текущем материале. Корнеев записал и пообещал направить экипаж без объявления причины в открытом эфире.

— А вы оставайтесь на месте, — добавил он. — Нам нужно понять, откуда идут ложные маршруты. Пока ваши люди сохраняют данные, это полезнее поездки по адресам.

Вера закончила разговор.

— Полиция попросила остаться, — сказала Галина.

— Я слышала.

— Ты не обязана доказывать любовь дорогой через весь город.

— Я и не докажу её здесь.

— Тогда докажи тем, что не позволишь снова отправить экипаж в пустое место.

Галина открыла тетрадь и написала крупно: «01:32. Квартира пуста. Записка не подтверждена». Подчеркнула последние два слова.

Вера села.

Она сделала выбор второй раз. Первый — не ехать до проверки. Второй — остаться после того, как квартира оказалась пустой. Теперь нельзя было говорить, что её удержала неожиданность. Она оставалась намеренно, потому что тот, кто составлял эту ночь, хотел управлять именно дорогами: заставить машину повернуть, оператора открыть карточку, мать или опекуна сорваться с места. Погоня за каждой подсказкой была тем же послушанием, только замаскированным под заботу.

— Что у нас независимо от записки? — спросила она.

Тимур ответил первым:

— Полиция видела пустую квартиру. Полоска при прибытии была цела. Телефон Тамары внутри и заряжен. Чёрных ботинок и серой куртки Ани нет. Чай тёплый.

— Время чая неизвестно, — сказала Вера.

— Измерят температуру, если криминалисты успеют. Но это только ориентир.

Галина добавила:

— В один ноль семь с телефона Тамары пришло сообщение. Кто отправил — неизвестно.

Олег развернул монитор.

— И ещё одно. В один ноль восемь резервный шлюз снова вышел на связь. Не звонил. Только проверил доступность канала.

— Сразу после сообщения?

— Через сорок одну секунду.

— Почему мы увидели это только сейчас?

— Потому что смотрели журнал внешних соединений. Проверка доступности там отображается отдельной строкой. Я не выгружал файл, просто нашёл время.

Лариса наклонилась к экрану.

— Источник?

— Тот же старый шлюз. Но запрос пришёл не из подвала. Его подняли удалённой командой с инженерного поста.

— Кто был на инженерном посту в один ноль восемь?

Олег медленно повернулся к стеклянной стене. За ней коридор изгибался к служебным помещениям.

— По графику дежурный инженер Савин. Но десять минут назад охрана сказала, что пост пуст.

— Где Савин?

Лариса взяла рацию.

Охранник ответил после треска помех. Савина искали на первом этаже и в комнате отдыха. Его куртка висела у служебного входа, машина стояла на месте. Телефон звонил в закрытом шкафчике.

— Подвал и серверную не открывать, — повторила Лариса. — К инженерному посту никому не подходить. Пусть полиция проверяет.

Она положила рацию.

— Теперь у нас пропал ещё и взрослый, — сказал Максим.

— Не пропал, — резко ответила Вера. — Мы пока не нашли его на рабочем месте. Это разные вещи.

Но разница уже стала тонкой.

На её телефоне загорелось новое уведомление. Не сообщение — системная карточка школьного приложения, через которое родители записывались на консультации. В один тридцать четыре кто-то запросил встречу на имя Анны Нестеровой.

Тема встречи состояла из трёх слов:

«Ты всё выбрала».

Вера показала экран Галине и не коснулась уведомления.

— Не открывать, — сказала она. — Сначала снимок экрана, время и независимая копия у полиции.

Лариса смотрела на фразу через стол.

— Это школьная система. Я к ней доступа не имею.

— Я пока не спрашивала, — ответила Вера.

Она сфотографировала экран телефоном Галины, затем своим аппаратом переслала снимок Корнееву. Открыть карточку означало отметить её прочитанной и, возможно, показать отправителю, что удар достиг цели. Ещё один путь назад закрылся бы одним касанием.

Вера убрала палец.

Аня не отвечала. Тамара Петровна исчезла из запертой квартиры. Инженера не нашли на посту. Тот, кто вёл эту ночь, больше не пытался убедить Веру в одной версии. Он предлагал ей несколько и ждал, какую она выберет сама.

Вера подняла глаза на часы.

Было 01:35.

— Никто не открывает школьную карточку, — сказала она. — И никто не едет по записке. Сначала устанавливаем, кто и откуда сделал действие в один ноль восемь.

Лариса кивнула, словно именно этого ответа и ждала.

Это было хуже несогласия.

Глава 7. Смена по правилам

Лариса принесла из своего кабинета белую доску на колёсах и поставила её поперёк прохода между рабочими рядами.

На доске ещё оставались следы дневного совещания: синие кружки, стрелка к слову «срок» и половина стёртой фамилии. Лариса провела по пластику сухой салфеткой. Серые разводы стали шире, но не исчезли. Тогда она взяла чёрный маркер и написала поверх них три строки.

«Текущие вызовы».

«Проверка сбоев».

«Поиск людей».

— С этой минуты не смешиваем, — сказала она. — Максим и Тимур держат текущую смену. Олег работает со сбоями только рядом с полицейским или под камерой. Вера передаёт сведения по Ане, Тамаре Петровне и Савину напрямую дежурной части. Галина продолжает бумажный журнал. Любое действие вслух, время до и после.

Она обвела каждую строку прямоугольником. Получилось аккуратно и убедительно, как памятка при пожаре.

Вера смотрела на доску и думала о том, что правильный порядок не отвечает на вопрос, кто решил его ввести. Ровно так же чистая подпись на контрольной полоске не доказывала, что дверь не открывали. Она лишь показывала, какой должна была быть дверь после проверки.

— И четвёртая строка, — сказала Вера.

Лариса повернулась.

— Какая?

— Решения руководителя смены. Кто их предлагает, кто подтверждает, на каком основании. Ты не можешь остаться за рамкой только потому, что сама нарисовала рамку.

Максим перестал печатать. Тимур снял один наушник. Лариса не ответила сразу. Маркер в её руке тихо поскрипывал по доске, хотя наконечник не касался пластика.

Потом она дописала:

«Решения Л. Беловой — с подтверждением Г. Седовой».

— Устраивает?

— Нет, — сказала Вера. — Но проверяется.

Галина поставила рядом со строкой время: 01:39. Подпись дала после короткой паузы.

— Я подтверждаю только то, что слышала и поняла, — предупредила она. — Если меня торопят, пишу «не подтверждаю».

— Так и надо, — ответила Лариса.

Она вернулась к своему столу. Шла спокойно, не ускоряясь и не задевая кресел. Вера знала эту походку двадцать лет. Так Лариса входила в кабинет директора после драки в институтском общежитии, так появлялась в больнице, когда у матери Веры случился инсульт, так привозила ночью запасные ключи, лекарства, чистую рубашку. Она никогда не бежала там, где бегущий выглядел виноватым или беспомощным.

На общем экране прибавились две зелёные карточки и одна жёлтая. В городе пахло газом в подъезде на Лесной, женщина не могла поднять с пола мужа, а во дворе у вокзала кричал человек с разбитым лицом. Максим принял первый вызов, Тимур передал второй, Галина записала третий. Их голоса стали короче. Каждая фраза называла действие, адрес и время.

Лариса надела гарнитуру и подключилась к газовой службе.

— Не объясняйте жильцам, что это, — сказала она оператору. — Пусть выйдут без лифта и не включают свет. Подтвердите, когда машина тронется.

Она работала без ошибки. От этого Вере было труднее, а не легче. Если бы Лариса путалась, давила, запрещала записывать, подозрение обрело бы простую форму. Но она спасала неизвестных людей тем же голосом, которым полчаса назад советовала Вере не ехать к Ане.

Телефон Веры завибрировал. Корнеев прислал короткое сообщение: прежняя квартира матери Ани проверяется, внутри никого не видно, дверь закрыта, признаков взлома нет. Камеры у дома Тамары Петровны запросили. Публичное сообщение о розыске пока не давали.

Вера показала экран Галине. Та внесла строку в тетрадь и продиктовала её вслух. Лариса не повернулась.

— Теперь школьная карточка, — сказала Вера. — Мне нужен компьютер без входа в диспетчерскую сеть.

— Ноутбук полиции, — предложил Тимур.

— Полицейских ещё нет в зале.

— Телефон Галины?

— Мы уже сняли им экран. Не хочу заходить в школу с чужого личного устройства.

Олег указал на гостевой терминал у стены. Им пользовались для инструктажей и видеосвязи с другими службами. После полуночи он показывал заставку с городским мостом.

— Там отдельный интернет, — сказал он. — К рабочей сети кабель не подключён. Но сначала я сниму состояние и перезагружу с проверочного накопителя.

— Не надо ничего вставлять до полиции, — возразила Вера.

— Тогда только сфотографируем разъёмы и включим запись с камеры зала. Откроем сайт школы без входа в твою учётную запись.

— Что это даст?

— Увидим, можно ли отправить запись без пароля.

Лариса закончила разговор с газовой службой и подняла ладонь.

— Сначала текущая смена. У нас три оператора вместо пяти, инженер неизвестно где, старый шлюз работает сам по себе. Гостевой терминал может понадобиться для связи с управлением.

— Понадобится или уже нужен? — спросила Вера.

— Через десять минут будет селектор.

— Откуда ты знаешь?

— Я его назначила.

— Когда?

— Только что, пока ты говорила с Корнеевым.

Галина подняла ручку.

— Решение руководителя, — напомнила она.

Лариса медленно выдохнула.

— В один сорок назначила связь с дежурным управлением на два часа. Причина: нарушения маршрутизации, отсутствие инженера на посту, необходимость резервной схемы. Предлагаю не занимать гостевой терминал до конца селектора.

Галина записала.

— Не подтверждаю запрет, — сказала она. — Терминал можно освободить за минуту. Проверку школьной формы подтверждаю, если не вводить пароль Веры и не открывать само уведомление.

На лице Ларисы ничего не изменилось, но она слишком аккуратно положила гарнитуру на стол.

— Хорошо. Пять минут. Камера должна видеть экран и руки.

Олег повернул гостевой терминал так, чтобы потолочная камера снимала его сбоку. Вера сфотографировала порты, наклейку с номером имущества и погасший индикатор сетевого разъёма. Галина записала время включения. Олег не касался клавиатуры, пока они не закончили.

Школьный сайт открылся медленно. На главной странице висело объявление о ремонте спортзала. Форма записи к специалистам находилась в разделе для родителей. Вера продиктовала путь, не заходя в личный кабинет.

Поля были простыми: имя ребёнка, класс, имя взрослого, телефон, тема обращения. Внизу стояла галочка согласия на обработку данных и кнопка «Отправить». Ни пароля, ни номера договора сайт не требовал.

— Значит, написать могла любая страна мира, — сказал Олег.

— Написать — да, — ответила Вера. — Но уведомление пришло мне как запрос к конкретному психологу. В открытой форме специалиста выбрать нельзя.

Она показала выпадающий список. Там были только «психологическая служба», «социальный педагог» и «администрация».

— Может распределяться по классу, — предположила Галина.

— Аня не учится в моей школе.

— Тогда по фамилии?

— Система так не умеет. По крайней мере не должна.

Вера не стала произносить: «Кто-то вошёл внутрь». Сайт мог измениться после обновления. Уведомление могло выглядеть личным, хотя было общим. Тот, кто вписал имя Ани, знал не только её фамилию, но это знали десятки людей в школе, опеке и диспетчерской после первых разговоров.

— Нам нужен журнал сайта, — сказал Олег.

— Его ведёт подрядчик, — ответила Вера. — Дежурного номера у меня нет.

— У директора есть.

Время было 01:46. Директор Наталья Евгеньевна вставала в половине шестого и выключала телефон на ночь. Вера знала это не по слухам: два года они ездили в одну командировку и каждое утро спорили из-за первого будильника.

Она набрала номер. Автоответчик сообщил, что абонент недоступен.

— Заместитель? — спросила Галина.

— У неё нет доступа к договору с подрядчиком.

— Всё равно звони. Она может знать аварийный номер.

Вера позвонила Светлане Игоревне. После четвёртого гудка в трубке раздался сонный мужской голос, затем шорох и раздражённое женское «алло».