Вы этого не видели

Даниил Орлов

Вы этого не видели

От автора

Мы часто говорим свидетелю: «Доверяйте своей памяти» — или, наоборот: «Память ненадёжна». Обе фразы могут помочь, но обе становятся опасными, если заменяют проверку. Человек способен ошибиться в цвете куртки, минуте или расстоянии и всё же верно помнить главное событие. Другой человек может воспользоваться одной неточностью, чтобы объявить несуществующим всё остальное.

Этот роман — о дворе, где множество окон не гарантирует множества независимых взглядов. Он не предлагает угадывать правду по уверенности героя и не превращает сомнение в болезнь. Здесь важны обычные следы: время вызова, остановка лифта, открытый проезд, подпись, сохранённая не там, где её удобно стереть.

А ещё это история о границе между заботой и контролем. Защищая близкого или соседа, легко начать решать за него, что он видел, когда должен говорить и чем обязан рискнуть. Настоящая помощь начинается не с готовой версии, а с вопроса: что известно точно — и что нужно сделать прямо сейчас, чтобы человек остался жив и свободен выбирать дальше.

Глава 1. Окно напротив

В половине второго ночи Нина переводила женщине, как проверить дыхание мужа, и одновременно смотрела, как во дворе падает снег.

Женщина говорила быстро, на вдохе проглатывала окончания и каждые несколько секунд обращалась к кому-то рядом. Голос дежурного фельдшера звучал в другом наушнике ровно и отчётливо.

— Спросите, грудная клетка поднимается?

Нина повторила вопрос. Женщина замолчала. В гарнитуре остался шорох ткани и далёкий детский плач.

— Не вижу. Он тяжёлый. Я не могу повернуть.

— Поворачивать не надо, — перевела Нина фельдшеру. — Она не видит движения груди.

— Пусть наклонится щекой ко рту. Не больше десяти секунд. Считает вслух.

Нина передала инструкцию короткими фразами. На стене над столом электронные часы сменили 01:26 на 01:27. Она записала время в рабочее поле и поставила курсор возле строки «дыхание».

Её стол стоял у окна. Днём это мешало: солнце отражалось в двух мониторах, приходилось опускать штору. Ночью окно превращалось в четвёртый экран, только без звука. В нём помещался весь двор между четырьмя многоэтажками: детская площадка, две парковки, контейнерная площадка, скамьи и узкий проезд к арке.

Женщина начала считать. На другом языке числа звучали мягче русских, но страх делал их рублеными.

Один. Два. Три.

У арки вспыхнула велосипедная фара. Курьер въехал во двор, ведя велосипед рядом. Колёса вязли в свежем снегу. За спиной у него темнела квадратная сумка, на руле висел белый пакет.

Четыре. Пять.

Курьер остановился у средней скамьи и достал телефон. Свет экрана на секунду осветил нижнюю часть лица. Он повернулся к третьему подъезду, потом к пятому, будто сверял номера.

Шесть. Семь.

Из арки вошёл мужчина с закрытым зонтом. Нина узнала Виктора Ладожина по прямой спине и светлой полосе шарфа. Даже ночью он выглядел так, словно только что вышел с собрания жильцов: длинное тёмное пальто, перчатки, начищенные ботинки. Зонт он держал не за ручку, а посередине, параллельно земле.

Восемь.

Курьер поднял телефон. Виктор подошёл. Между ними оставалось шага два.

Девять.

— Есть воздух, — выдохнула женщина в гарнитуре. — Слабый. Я чувствую.

Нина отвела взгляд от окна.

— Она чувствует слабое дыхание.

Фельдшер велел повернуть мужчину на бок и открыть входную дверь. Женщина снова заговорила с кем-то рядом. Нина переводила каждое действие, ждала подтверждения и отмечала выполненное. Адрес уже передали ближайшей бригаде, но подъезд находился за шлагбаумом. Диспетчер запросил код.

— Кода нет, — сказала женщина. — Внизу сосед. Я пошлю сына.

— Сколько лет сыну?

— Двенадцать.

Фельдшер запретил отправлять ребёнка одного и попросил связаться с соседом по телефону. Нина перевела. Женщина возразила, что муж перестал отвечать на её вопросы. Пришлось вернуть разговор к дыханию, объяснить, куда положить ладонь, снова считать.

Когда Нина посмотрела во двор, курьер лежал рядом со скамьёй.

Она не увидела, как он упал.

Велосипед стоял у края дорожки, переднее колесо медленно поворачивалось. Виктор опустился возле лежащего на одно колено. Рядом была женщина в короткой светлой куртке. Откуда она пришла, Нина тоже не заметила. Женщина держала что-то прямоугольное, похожее на телефон, и протягивала Виктору.

Нина встала. Провод гарнитуры натянулся и потянул станцию по столу.

— Дыхание есть, — повторила женщина вызова. — Скажите, они едут?

— Бригада в пути, — ответила Нина на её языке и села. — Не оставляйте мужа. Дверь должен открыть взрослый сосед. Фельдшер сейчас повторит положение тела.

Она подняла руку, привлекая старшего диспетчера Раду, которая сидела через два стола. Рада посмотрела поверх монитора. Нина показала сначала на окно, потом два пальца вниз. Во дворе человек. Рада жестом спросила: помощь нужна? Нина кивнула, хотя не знала.

Рада подошла, не вмешиваясь в звонок.

— На скамье курьер лежит, — сказала Нина по-русски, прикрыв микрофон ладонью. — Мужчина рядом. Я не видела падение.

Рада посмотрела в окно.

— Где?

Нина снова повернулась.

У скамьи стоял только Виктор. Лежащего закрывала его фигура или уже не было видно из-за спинки. Женщина в светлой куртке отходила к пятому подъезду. Велосипед лежал на боку.

— Средняя скамья. Мужчина на земле, рядом велосипед.

— Заверши текущий. Я позвоню на общий.

Рада вернулась к месту. Нина продолжила перевод. Мужчина на другом конце вызова дышал, но не приходил в сознание. Подъезд наконец открыл сосед. Фельдшер попросил женщину не давать воду и следить за дыханием. В гарнитуре раздался звон домофона, потом топот и новый мужской голос. Бригада приехала.

— Переводчик больше не требуется, — сказал фельдшер.

Нина сообщила женщине, что разговор заканчивается, но медики рядом. Та поблагодарила три раза. На третьем связь оборвалась.

Нина сняла гарнитуру и подошла к окну.

Двор был пуст.

Снег лежал на скамье ровным белым слоем, только перед ней темнело вытоптанное пятно. Велосипеда не было. Виктора, курьера и женщины тоже. У арки проехала машина, на секунду осветила контейнеры и исчезла за домом.

— Полиция приняла? — спросила Нина.

Рада покачала головой.

— Я сказала: человек лежал, возможно, без сознания. Пока соединяли с районным диспетчером, ты сказала, что двор пуст. Они зарегистрировали сообщение без выезда. Если найдём пострадавшего — перезвоним.

— Он не мог сам так быстро уйти. Велосипед тоже убрали.

— Ты видела травму?

— Нет.

— Кровь?

— Нет.

— Его били?

— Я не видела. Сначала он стоял. Потом лежал.

Рада повторила последнее, медленно и без насмешки:

— Сначала стоял. Потом лежал.

Нина вернулась к столу. На экране мигал новый запрос: перевод для аварийной газовой службы, ожидает двадцать семь секунд. Она надела гарнитуру и приняла линию.

До четырёх утра вызовы шли почти без пауз. Запах газа в общежитии оказался запахом растворителя из ремонтируемой комнаты. Пожилая женщина не могла объяснить полиции, где сел водитель, забравший её сумку. Молодой мужчина просил скорую жене на восьмом месяце беременности, но называл адрес прежней квартиры. Нина переводила вопросы, не добавляя догадок, и каждый раз смотрела во двор, когда собеседники замолкали.

На снегу появились следы дворника. Он прошёл вдоль подъездов, поднял у скамьи что-то маленькое и бросил в тележку. В пять двадцать приехал мусоровоз. В шесть зажглись окна первых кухонь.

Илья проснулся без десяти семь и вошёл в комнату в спортивных штанах, с полотенцем на плече. Во время ночных смен Нина работала в его комнате: только здесь окно смотрело на центр двора и помещался второй стол. Илья спал на раскладном диване в гостиной и каждое утро говорил, что ему всё равно скоро съезжать.

— Кофе? — спросил он.

Нина закрыла микрофон.

— Да. И посмотри во двор. У скамьи что-нибудь есть?

Илья подошёл к стеклу.

— Снег.

— Следы?

— Дворник всё прошёл.

— Ночью курьер упал.

— Поскользнулся?

— Не знаю. Рядом был Ладожин и женщина из пятого подъезда. Потом все исчезли.

Илья посмотрел на часы.

— Исчезли или ушли?

— За три минуты вместе с велосипедом.

— Значит, ушли.

Нина сняла руку с микрофона: в линии снова заговорили. Перевела уточнение, дождалась ответа и передала его оператору. Илья стоял у двери.

— Ты Ладожина точно узнала?

— По пальто, шарфу и походке.

— Лица не видела?

— Сверху лицо почти не видно.

— Тогда не точно.

— Я вижу его во дворе каждый день.

— Ты меня вчера со спины соседом назвала.

— На тебе была его куртка.

— Это моя куртка.

— Одинаковая.

Илья поднял руки.

— Вот именно.

Он ушёл варить кофе. Нина почувствовала раздражение не потому, что брат не поверил, а потому, что задал правильные вопросы раньше неё.

В 07:12 смена закончилась. Нина отметила выход в системе, сняла гарнитуру и сделала то, что запрещала себе во время работы: открыла приложение домовых камер.

Четыре изображения показывали двор с разных сторон. Камера над её подъездом захватывала арку и среднюю скамью, но ветка тополя закрывала часть дорожки. Камера пятого подъезда смотрела прямо на скамью. Ещё две показывали парковки.

Архив требовал выбрать дату и время. Нина поставила 01:20.

На записи снег падал быстрее, чем ей запомнилось. По дорожке прошла женщина с собакой. В 01:24 из арки появился курьер, ведя велосипед. Значит, это она видела верно. Он остановился возле скамьи и поднял телефон.

В углу кадра время перескочило с 01:24:58 на 01:34:01.

Курьера больше не было. Скамья стояла пустая. На снегу темнело вытоптанное пятно.

Нина перемотала назад. 01:24:57. Курьер смотрит на телефон. 01:24:58. Полоса цифрового шума. 01:34:01. Пустой двор.

Она открыла запись с камеры пятого подъезда. Там после 01:24:41 сразу начиналось 01:33:44. На парковочной камере исчезал почти тот же промежуток. Четвёртая показывала неподвижный кадр: красный автомобиль, снег в свете фонаря, цифры времени меняются, но ни одна снежинка не движется.

Илья поставил рядом кружку.

— Опять камеры?

— Девять минут пропали на всех.

Он наклонился к экрану.

— Обновление.

— В одно и то же время?

— Обновляют сервер, а не каждую камеру.

— Почему тогда на четвёртой часы идут?

— Завис кадр.

— Очень удобный момент.

Илья выпрямился.

— Удобный для чего? Чтобы скрыть, как курьер поскользнулся?

— Рядом с ним был Ладожин.

— Если был.

— И женщина передала ему телефон.

— Ты говорила «что-то похожее на телефон».

Нина посмотрела на брата.

— Я так сказала?

— Только что, когда шёл кофе ставить. Прямоугольное, похожее на телефон.

Она открыла заметки на личном компьютере и напечатала:

01:24 по архиву — курьер входит с велосипедом. В реальном времени видела мужчину, похожего на Виктора Ладожина по одежде и походке. Не видела лица. Не видела момента падения. После завершения инструкции увидела курьера лежащим у скамьи. Рядом мужчина на одном колене. Женщина в светлой короткой куртке протягивает прямоугольный предмет, возможно телефон. Через несколько минут двор пуст. Архив перескакивает примерно на девять минут.

— «Примерно»? — прочитал Илья.

— На разных камерах разные секунды.

— А по твоим часам?

Нина посмотрела на историю рабочего вызова. Он начался в 01:25:36 и завершился в 01:34:18. Курьера она увидела после начала, падение — во время проверки дыхания. Система отмечала действия оператора, но не каждую переведённую реплику.

— Я могу привязать к звонку, — сказала она. — Но служебные данные нельзя использовать для двора.

— Тогда не используй.

— Я только время смотрю.

— Ты сейчас после ночи полезешь к Ладожину?

— Сначала в управляющую компанию.

— Поспи.

— Пока архив не перезаписался?

— Сделай запись экрана.

Нина остановилась. Приложение позволяло скачать фрагмент, но доступ выдавался жильцам только для просмотра. В правилах совета дома запрещалось копировать лица соседей без обращения. Она могла снять монитор телефоном, однако тогда любое доказательство начиналось бы с её нарушения.

— Скриншот времени сделаю, — сказала она.

— На скриншоте нет пропуска.

— Сделаю два.

Она сохранила кадр 01:24:58 с курьером и 01:34:01 с пустой скамьёй. Потом открыла форму обращения в управляющую компанию.

«Прошу сохранить оригинальные записи всех дворовых камер с 01:20 до 01:40 и журнал работы оборудования. В доступном жильцам архиве отсутствует промежуток около девяти минут. В указанный период во дворе мог находиться человек, нуждавшийся в помощи».

Нина перечитала. Убрала слова «оригинальные» — она не знала, существовал ли другой уровень записи. Вернула: без них можно было сохранить тот же неполный фрагмент.

— Фамилию Ладожина не пишешь? — спросил Илья.

— Пока нет.

— Почему?

— Потому что не видела лица.

Илья отпил её кофе.

— Значит, вопросы всё-таки помогают.

— Возьми свою кружку.

Она отправила обращение. Система присвоила номер и показала срок ответа: семь рабочих дней.

— За семь дней что угодно перезапишется, — сказала Нина.

— Позвони диспетчеру дома.

Нина набрала номер с квитанции. Ответила сонная женщина. Выслушала номер заявки и попросила подождать.

Через две минуты в трубке прозвучал мужской голос:

— Нина Андреевна, доброе утро. Виктор Ладожин.

Она посмотрела во двор. Из третьего подъезда вышел человек в тёмном пальто и светлом шарфе. Телефон он держал у правого уха. Лицо было поднято к её окну.

— Доброе утро, — сказала Нина. — Почему вы отвечаете по номеру управляющей компании?

— Дежурная переслала мне как ответственному за систему наблюдения. Вы сообщили о пропуске архива.

— Да. Прошу сохранить записи и технический журнал с часа двадцати до часа сорока.

— Конечно. Ночью провайдер обновлял время на сервере. Вероятно, приложение показывает разрыв, хотя записи на месте.

— Вы уже проверили?

— Я получил уведомление раньше вашего звонка.

Во дворе Виктор медленно пошёл к средней скамье. Остановился там, где лежал курьер, и носком ботинка разгреб свежий снег.

— Вы были ночью во дворе? — спросила Нина.

Пауза длилась меньше секунды.

— Я выносил упаковку в контейнер около полуночи. А что случилось?

— Между часом двадцать пять и часом тридцать четыре возле скамьи лежал человек с велосипедом.

— Лежал?

— Я видела его из окна.

— Вы вызвали помощь?

— Диспетчер сообщил полиции. Пока передавали, человек исчез.

Виктор поднял голову. Теперь между ними было восемь этажей и двойное стекло, но Нине показалось, что он смотрит прямо ей в глаза.

— После ночной смены зрение любит достраивать движение в темноте, — сказал он. — Не тревожьтесь. Я проверю камеры и опрошу дворника.

— Не нужно опрашивать вместо полиции. Сохраните журнал и запись.

— Разумеется. Вы правильно сделали, что сообщили. Отдохните, Нина Андреевна. Когда человек переводит чужую панику всю ночь, своей памяти тоже надо дать тишину.

Он завершил звонок.

Нина ещё держала телефон у уха. Илья стоял за её спиной.

— Откуда он знает, что ты переводила панику? — спросил он.

— Знает, где я работаю.

— Не где. Что было этой ночью.

— Это обычная фраза.

Виктор наклонился у скамьи и поднял из снега маленький тёмный предмет. Тот же или не тот, который утром нашёл дворник, Нина определить не могла. Виктор положил предмет в карман и пошёл к арке.

Она открыла заметку и добавила:

07:31. Ладожин сообщил об обновлении времени на сервере до проверки журнала. Сказал, что ночью во дворе не был после полуночи. У скамьи поднял небольшой предмет, вид не различим.

Потом исправила «до проверки журнала» на «не сообщил, проверял ли журнал». Первую формулировку она додумала.

Илья прочитал и ничего не сказал.

Нина закрыла приложение камер. На чёрном экране осталось отражение окна напротив. В нём одна за другой гасли кухни, жильцы уходили на работу, дети выбегали к школе. Десятки людей смотрели в один двор и всё равно могли не видеть одного и того же.

На почту пришёл автоматический ответ управляющей компании: «Заявка передана ответственному лицу В. А. Ладожину. Статус: рассматривается».

Нина сохранила письмо в отдельную папку.

Только после этого заметила, что в своей записи нигде не написала: «Виктор ударил курьера». Она этого не видела.

Но девять минут были.

И теперь человек, которого она видела рядом со скамьёй, решал, сохранятся ли они хотя бы как пропуск.

Глава 2. Полезный сосед

Нина проспала сорок три минуты.

Она легла в восемь, поставила телефон экраном вниз и попросила Илью не будить её до двух. В восемь сорок три во дворе заскрежетала металлическая лопата. Звук шёл снизу ровными ударами: железо по льду, пауза, железо по льду. Нина открыла глаза и сначала не поняла, почему лежит в своей комнате, а рабочий стол остался у брата. Потом увидела на стене бледный прямоугольник от окна и вспомнила курьера.

Телефон показывал три непрочитанных сообщения из домового чата.

Первое отправил Виктор Ладожин в 08:11.

«Доброе утро, соседи. Сегодня ночью во время планового обновления серверного времени наблюдался сбой отображения архива. Текущая запись работает. Заявка поставщику направлена заранее, ответ прикладываю. Просьба не распространять предположения о происшествиях до проверки».

Под сообщением лежала фотография письма. Нина увеличила её. На белом листе был логотип обслуживающей компании, номер договора их дома и дата — позавчерашняя. Тема: «Синхронизация времени видеосервера». Ниже сообщалось, что работы пройдут с часа до двух ночи и «возможны кратковременные нарушения доступности архива в пользовательском приложении».

Второе сообщение тоже было от Виктора:

«По просьбе жильца проверяю информацию о человеке, которому могла понадобиться помощь возле средней скамьи. Дворник пострадавшего не обнаружил. Если кто-либо видел велосипедиста между 01:20 и 01:40, напишите мне лично».

Третье отправила соседка из первого подъезда:

«Спасибо, Виктор Андреевич. Всегда всё быстро решаете».

Под ним стояли девять поднятых больших пальцев.

Нина села. Голова была тяжёлой, словно внутри неё не закончилась ночная смена, а просто выключили звук. Она снова открыла фотографию письма. Дата была настоящей, номер договора совпадал с квитанцией. Внизу стояла фамилия инженера и служебный телефон.

Она нажала на номер.

Телефон предложил позвонить. Нина отменила вызов.

В письме не было сказано, что девять минут записи должны исчезнуть. Там говорилось только о доступности архива. Но и Виктор не утверждал, что запись уничтожена. Он написал «сбой отображения». Аккуратная разница, которую большинство людей не станет разбирать после завтрака.

Из кухни донёсся шум воды. Илья не ушёл.

Нина надела халат и вышла. Брат стоял у раковины в куртке, держа под краном пластиковый контейнер.

— Ты почему дома?

— Уже не дома. Вернулся за обедом.

— Ты видел чат?

— Видел.

— Заявка была позавчера.

— Значит, обновление не придумали после твоего звонка.

— Или выбрали время заранее.

Илья закрыл воду.

— Ты сейчас как хочешь: чтобы я проверял твою версию или соглашался с ней?

Нина открыла холодильник, хотя есть не собиралась.

— Проверял.

— Тогда заявка против твоей версии.

— Против версии, что сбой устроили на ходу. Но не против того, что кто-то знал о работах и воспользовался ими.

— Уже лучше.

— Что лучше?

— Ты не двигаешь ворота, когда мяч летит мимо.

Он поставил контейнер в рюкзак. На молнии висел маленький резиновый космонавт, которого Нина подарила ему ещё в школе. Илье было двадцать четыре, он работал техником в мастерской по ремонту бытовой электроники и сердился, если она спрашивала, поел ли он. Космонавта при этом не снимал.

— Ночью ты сказал, что обновляют сервер, — напомнила Нина.

— Потому что так обычно и делают.

— А часы на замершем кадре шли.

— Часы приложение может рисовать поверх видео. Я не знаю их систему.

— Можно выяснить.

— Можно. Только сначала поспать.

Он застегнул рюкзак и посмотрел на неё внимательнее.

— У тебя глаза красные.

— Сорок три минуты мало.

— Ты считала?

— Телефон считает.

— Ложись ещё.

В дверь позвонили.

Илья усмехнулся без радости.

— Быстро он.

Нина ничего не ответила. Она увидела в глазок Виктора и женщину из управляющей компании — невысокую, в синей куртке с серым мехом на капюшоне. Виктор держал папку, женщина — планшет.

— Кто? — громко спросила Нина.

— Ладожин и мастер управляющей компании, — ответил Виктор. — По вашей заявке. Можно уточнить место наблюдения?

Илья показал на её халат.

— Я сам открою.

— Это моя заявка.

Нина вернулась в комнату, надела джинсы и свитер. Когда она вышла, Илья уже впустил гостей в прихожую, но дальше порога комнаты не провёл.

— Нина Андреевна, знакомьтесь, мастер участка Оксана Петровна, — сказал Виктор. — Решили не откладывать. Сначала посмотрим ваше приложение, потом спустимся к оборудованию.

— Оборудование доступно жильцам?

— Серверный шкаф — нет. Но вы сможете присутствовать в помещении диспетчерской у монитора. Оксана Петровна откроет.

Мастер кивнула.

— Только ничего руками, пожалуйста. Там пломбы.

Нина ждала другой интонации: снисходительной, успокаивающей, той, которой Виктор говорил по телефону. Сейчас он был деловым и удобным. Пришёл не один. Привёл человека, имевшего право открыть помещение. Предложил посмотреть систему. Если бы Нина пересказала это Раде, та спросила бы: чего ещё ты хотела?

— Сначала покажите заявку поставщику не фотографией, — сказала Нина.

Виктор раскрыл папку. В прозрачном файле лежало то же письмо, распечатанное вместе с заголовками электронной почты. Адрес отправителя оканчивался названием обслуживающей компании. Время получения — позавчера, 16:08.

— Можете сфотографировать, — предложил он.

Нина сфотографировала оба листа.

— Почему работы назначили на эту ночь?

— Сервер спешил на семь минут, — сказала мастер. — Жильцы жаловались, что время на роликах не совпадает с телефоном. Поставщик менял службу синхронизации.

— Кто жаловался?

Оксана Петровна посмотрела на Виктора.

— Я собирал обращения, — сказал он. — Три человека. Одному требовалась запись по царапине на машине.

— Имена?

— Без разрешения людей я не стану передавать их сведения. В журнале обращений номера есть.

— Семь минут исправляли девятиминутным пропуском?

— Это и проверяем, — ответил Виктор. — Именно поэтому мы здесь.

Он не спорил. Каждая её претензия превращалась рядом с ним в пункт общего списка, над которым они будто работали вместе.

Нина провела их в комнату Ильи. На столе осталась кружка с высохшим кофейным ободком. Она включила монитор и открыла приложение. Виктор встал в стороне, не касаясь мыши.

На первой камере в 01:24:58 курьер держал телефон. Следующий кадр начинался в 01:34:01. Нина переключила вторую, третью, четвёртую. Оксана Петровна записывала времена в планшет.

— Вот здесь кадр стоит, а цифры идут, — сказала Нина.

— Цифры от проигрывателя, — ответила мастер. — Не внутри картинки. Видео не приходит, проигрыватель свой счёт продолжает.

Илья кашлянул в прихожей. Он говорил то же самое.

— Почему на двух камерах разное начало пропуска?

— Потоки отдельно подключаются, — сказала Оксана Петровна. — Сервер их не одной кнопкой обрубает.

— А заканчиваются почти вместе.

— Потому что служба поднялась.

Нина посмотрела на Виктора.

— Вы уже знали это утром?

— Я знал о плановых работах. Причину того, что видите вы, должен подтвердить поставщик.

— По телефону вы сказали, что провайдер обновлял время.

— Потому что это было в заявке.

— До проверки журнала.

— Да. Я не утверждал, что видел журнал.

Он произнёс это без торжества. Нина вспомнила свою утреннюю запись: сначала написала именно так, потом исправила. Если бы не исправила, сейчас могла бы обвинить его в том, чего он не говорил.

Оксана Петровна попросила показать скриншоты. Нина открыла их на телефоне и переслала на служебную почту управляющей компании. Мастер внесла номер заявки.