12 ключей Соломона в обряднике Мансура: историко-этнографические исследование

Вторая группа ангелов намного больше. В шестом ключе это Нариил, Намар, Шаддар, Адан, Иран, Тавгиэль и Вавкиэль, в седьмом Мараил и Асмаил, в восьмом Натаниэль и Анариэль, в девятом Ванаэль, Аранэль и Вариэль, в десятом Хадар, Надар, Вадар и Садар, в одиннадцатом Ваданаэль и Арениэль, в двенадцатом Шадаэль, а в первом «свидень Марасиаха». Почти ни одно из этих имён мне не удалось найти ни в Библии, ни в известных апокрифах, ни в списках ангелов иудейской традиции, ни в западных колдовских книгах, которые я проверял. Исключение, возможно, составляет Нариил. В иудейской традиции известен ангел Нуриэль, имя которого значит «Бог мой огонь», и в Зогаре, главной книге каббалы, сказано, что этот ангел зовётся Уриилом со стороны милости, а Нуриэлем со стороны суда, потому что он подобен горящему огню (Зогар, раздел Берешит, 1:23б) [37]. У Мансура Нариил и Уриил стоят рядом, среди девяти ангелов-щитов шестого ключа. Другие созвучия я тоже проверял, но подтвердить их не могу: Иран напоминает арамейское «ирин», «Бодрствующие», как в Книге Даниила названы ангелы-стражи (Дан. 4:14), Ванаэль и Вариэль похожи на Анаэля, ангела пятницы западных колдовских книг, и на библейского Ариила (Ис. 29:1) с русским приставным «в», как в «вострый», а Хадар, Надар, Вадар и Садар составляют рифмованный ряд, в котором значение по-еврейски имеет только первое слово, «хадар», «великолепие». Но все они построены по одному закону, который действительно идёт из древности. Окончание «-ил» или «-эль» представляет собой еврейское слово «Эль», «Бог», и почти все имена ангелов в иудейской традиции состоят из какого-то слова и этого окончания: Михаил значит «кто как Бог», Гавриил «сила Божия», Рафаил «Бог исцелил», Уриил «свет Божий». Натаниэль совпадает с библейским именем Нафанаил, «Бог дал» (Ин. 1:45). Шаддар и Шадаэль, как я уже сказал, выросли из имени Шаддай. Остальные имена, по моему мнению, сложены тем же способом, каким составители западных колдовских книг веками складывали новые ангельские имена: к звучному корню прибавляли «Эль». Это не делает их пустыми. В колдовской традиции имя силы ценится не по тому, найдёт ли его учёный в древней книге, а по тому, отзывается ли на него сила.

Роли у ангелов в ключах строго разделены. Девять ангелов шестого ключа ведут за собой девять легионов и становятся щитом колдуна. Четыре ангела седьмого ключа стоят вокруг него и ведут его путём. Три ангела восьмого ключа, Натаниэль, Анариэль и Рамуил, укрывают от чужих глаз его дело, его слово и его сотворину. Три ангела девятого ключа, Ванаэль, Аранэль и Вариэль, «отрекаются», и по смыслу ключа я понимаю это так, что они отказываются забирать жизнь, потому что колдун приказал смерти отступить. Рафиэль и Марасиах в первом ключе служат свидетелями того, что колдун творит «по чину». Ни один ангел в ключах не действует сам по себе, все они делают то, что колдун им приказывает или о чём просит Господа.

Воинства и легионы

Третий род сил составляют воинства. Колдун постоянно считает их легионами: «девять легионов небесных, тридевять легионов адовых» во втором ключе, «девять легионов» в шестом, четыре небесных легиона в десятом, «Двенадцать легионов небесных, Тринадцать легионов адовых» в двенадцатом.

Легион был отрядом римского войска, в котором служило около шести тысяч человек. В Евангелии это слово встречается в двух местах, и оба они отзываются в ключах. Когда стражники пришли взять Христа в Гефсиманском саду, а апостол Пётр выхватил меч, Христос остановил его словами: «или думаешь, что Я не могу теперь умолить Отца Моего, и Он представит Мне более, нежели двенадцать легионов Ангелов?» (Мф. 26:53). Двенадцать легионов небесных в «Печати вечной» стоят ровно в том числе, которое назвал Христос. А в другом месте Евангелия бесы, изгнанные Христом из одержимого, называют себя: «легион имя мне, потому что нас много» (Мк. 5:9). В «Печати вечной» против двенадцати легионов небесных стоят тринадцать легионов адовых, и колдун ставит обе рати под одну печать.

Особенно любопытен состав девяти полков второго ключа. Первый полк назван «Саддукев», то есть саддукеи. Саддукеями называлась партия иерусалимских священников, которая держала в руках Храм в последние века перед его разрушением, и её имя, по общепринятому объяснению, происходит от имени Садока. Садок был тем самым первосвященником, который помазал Соломона на царство: «И взял Садок священник рог с елеем из скинии и помазал Соломона» (3 Цар. 1:39). Второй полк составляют серафимы, высший ангельский чин, который пророк Исаия видел у престола Божия: «Вокруг Него стояли Серафимы; у каждого из них по шести крыл» (Ис. 6:2). А пятый полк назван «Хамошь», и это Хамос, бог моавитян, соседнего с Израилем народа. О нём в Библии сказано, что Соломон под старость, уступая своим жёнам-иноземкам, «построил капище Хамосу, мерзости Моавитской» (3 Цар. 11:7). Третий полк, «Гасенны», по моему мнению, это ессены, как называли ессеев греческие авторы. Иосиф Флавий пишет, что у иудеев «с давних пор существовали три философских школы»: школы ессеев, саддукеев и фарисеев («Иудейские древности», книга XVIII, глава 1, 2) [15]. Если моё прочтение верно, то в третьем полку рядом с саддукеями первого стоят ессеи, и войско ключа начинается с иудейских школ времён Второго Храма. Восьмой полк, «Радень», я считаю мансуровским словом, сложенным по его обычному правилу на «-ень», как «щадень» и «блажень» в том же ключе, от глагола «радеть», то есть это, вероятно, полк радеющих. Остальные полки, Варашад, Ремашь, Нефемишь и Данасиар, я проверял по еврейскому тексту Библии и по иудейским преданиям, но определить их не смог: «Варашад» напоминает «перушим», как по-еврейски называли фарисеев, «Нефемишь» напоминает нефилимов, которых Мансур называет в третьем ключе, а о возможной связи «Ремаши» с Ремфаном я скажу в главе об исторических соответствиях, однако ни одно из этих сближений я подтвердить не могу.

В одном перечне, таким образом, стоят священники, помазавшие Соломона, высшие ангелы и бог, которому Соломон поставил капище. Колдун во втором ключе поднимает на свою сторону весь мир соломонова царства, и праведный, и отступнический. Для понимания роли воинств это главное: колдун не делит силы на светлые и тёмные, а ставит их «то одни по праву, то иные по леву» и ведёт их обе «по моему указу сему».

Падшие духи и ветры

Четвёртый род сил появляется только в четвёртом ключе, и это единственное место в своде, где колдун прямо зовёт падших. «Поднимитесь вы ветры буйные, да понеситесь вы вихри пустынные, иже соберитесь духи падшие, иже соберитесь низвергнутые, иже соберитесь нечестивые, то по леву сторону от меня, да по праву сторону от меня».

Важно, как именно колдун с ними говорит. Он не просит их о помощи, не платит им, не заключает с ними завета, как это делается во многих обрядах Обрядника. Он ставит их строем по обе руки и приказывает: «аки моему слову по дню и по ночи над вами быть аки моему сказу вам приказом то от начала начал да от конца концов». Падшие духи в четвёртом ключе служат не покровителями колдуна, а его войском, которое он бросает на врагов. Эта картина в точности совпадает с самым известным образом соломоновых преданий, где царь властью Божией повелевает демонами и ветрами. Подробно я разберу эти предания в главе об исторических соответствиях, а здесь отмечу, что в четвёртом ключе колдун занимает по отношению к падшим духам то же место, какое предания отводят Соломону.

Голос пророка и царя

Последняя сила в ключах не призывается со стороны. Это сам Соломон, точнее, его голос, которым говорит колдун. Первый ключ открывается словами «Азь есмь пророк Израйлев», и колдун дальше называет себя «пустынной земли ходником», «первым средь первых» и «избранным средь избранных». В одиннадцатом ключе он требует: «Иже изрекись молитва пророка Израйлевого». В девятом ключе Мансур называет этот текст «сказом Соломоновым», а в указании к третьему ключу говорит о власти, которая «царю силой дано».

Колдун, таким образом, не вызывает дух Соломона и не просит его о помощи. Он становится Соломоном на время чтения ключа и говорит с силами так, как, по преданию, говорил с ними Соломон. Любопытно, что Мансур называет Соломона именно пророком. Иудейская и христианская традиции чтут Соломона прежде всего как царя и мудреца. Пророком его прямо называет ислам: в Коране Сулейман стоит в одном ряду с Ноем, Авраамом, Давидом и другими посланниками, которым Бог давал откровение (сура 4, аят 163; сура 6, аят 84) [5]. К этому совпадению я вернусь, когда буду разбирать исламский слой соломоновых преданий.

Почему в ключах нет бесов

Теперь я могу ответить на вопрос, с которого начали. Бесов в ключах нет не потому, что колдун от них отказался. По словам самого Мансура, он получил ключи вместе с клеймом на силу великую, то есть уже будучи колдуном, который работает с бесами. Ключи не заменяют эту работу, а стоят над ней.

По замыслу ключей власть колдуна в них идёт не снизу, от пекла, а сверху, от имени Господа. Колдун, который говорит Его именами, не нуждается в том, чтобы просить беса или платить ему: он приказывает ангелам, воинствам и даже падшим духам, как приказывает царь. Бесы в такой картине мира оказываются не союзниками, а подданными, и потому их не нужно называть. Именно так устроена власть Соломона в преданиях: царь не дружит с демонами и не служит им, а держит их печатью Божией и заставляет работать.

Как практик, я вижу в этом точное понимание разных уровней колдовской работы. В повседневном деле колдун зовёт бесов, мертвецов и пекловую силу, кормит их, платит им и заключает с ними уговор. Ключи Соломоновы описывают другой уровень, где колдун уже ничего не просит у тех, кто ниже, а говорит от имени того, кто выше всех. Отсюда и царский голос ключей, и отсутствие в них бесов, и та дерзость, с которой колдун в седьмом ключе называет себя Орудием в руках Господних даже тогда, когда творит чёрное дело.

3. Механизм действия

По замыслу ключей колдун действует словом так, как хозяин действует ключом: он отмыкает силу, направляет её на дело и замыкает сделанное, чтобы никто не мог его отпереть. Отмыкает он силу именем Господа, а говорит при этом не своим голосом, а голосом царя-пророка, который отдал свою волю Богу и потому получил право приказывать от Его имени. Механизм ключей складывается из нескольких звеньев: понимания ключа как слова, власти имени, отождествления колдуна с Соломоном, смирения как условия власти, переворота и остановки мирового порядка, счёта и времени, укрытия дела и, наконец, печати.

Что такое ключ

В самом Обряднике есть объяснение того, что значит слово «ключ», и оно стоит в начале раздела «Ключи колдовские»: «Ключами то слова особые волховники говаривали. То каждый ключ то ключом на замок. Да каждый замок то к черту ходок». В другом месте Мансур говорит о ключах, которые ведьмаки «Не в огне ковали, а словами изрекали». Ключ в языке Обрядника представляет собой не предмет, а слово особой силы, которое колдун произносит, чтобы отпереть закрытое или запереть открытое.

Это понимание уходит глубоко в русскую заговорную традицию. Этнограф Светлана Дмитриева, которая сравнивала русские заговоры и гадания, отмечает, что одна из самых употребительных заговорных концовок, «закрепок», звучит как «ключ да замок» [11]. Встречаются и более пространные её формы: «Будьте мои слова замком замкнуты, ключом заперты» или «будьте мои слова крепки и лепки, как ключи подземные, будьте мои слова тверды и крепки на век нерушимы: ключ в воду, замок в руки». Исследователь заговоров Николай Познанский ещё в 1917 году считал, что эта формула выросла из охранительного обряда, в котором человек действительно запирал замок, чтобы запереть беду, и Дмитриева приводит множество таких обрядов: замки вешали на двери во время мора, клали под порог, когда вводили в дом новую скотину, запирали и бросали ключ в реку на свадьбе [11]. Русский заговорщик, таким образом, издавна закрывал своё слово ключом, чтобы никто не смог его отпереть.

Христианская книжность дала этому образу другую, высокую сторону. Христос говорит апостолу Петру: «и дам тебе ключи Царства Небесного: и что свяжешь на земле, то будет связано на небесах, и что разрешишь на земле, то будет разрешено на небесах» (Мф. 16:19). В Откровении Христос говорит о себе: «имею ключи ада и смерти» (Откр. 1:18). А у пророка Исаии Бог обещает своему избраннику: «И ключ дома Давидова возложу на рамена его; отворит он, и никто не запрет; запрет он, и никто не отворит» (Ис. 22:22). Дмитриева замечает, что под влиянием христианства в некоторых русских заговорах ключи, которыми запирают пасть зверя, передаются Христу и апостолу Петру [11].

Именно в этом высоком смысле Мансур говорит о ключах Соломона. Ключ здесь означает власть, которой колдун связывает на земле так, что связанное держится и на небе. Обращу внимание и на одну деталь предания. О хранителях соломонова слова там сказано: «Да то силу через эти слова на свои плечи возвели». У Исаии ключ дома Давидова Бог возлагает «на рамена», то есть на плечи, своего избранника. Соломон был сыном Давида и наследником его дома, и ключ дома Давидова по праву принадлежал ему. Хранители соломоновых ключей в предании Мансура несут их так же, как избранник у Исаии несёт ключ дома Давидова.

В своде есть ключи обоих родов. Большинство ключей отмыкает: колдун отворяет врата и двери, ломает печати, раскрывает книги жития и смерти, открывает «душу людову». Восьмой и двенадцатый ключи замыкают: «сим ключом любое дело замыкается», «сим ключом замыкается всякая сотворина». Свод в целом устроен как пара ключа и замка, о которой говорит русская закрепка: колдун сначала отпирает силу, а потом запирает сделанное.

Имя как власть

Сила, которую колдун отмыкает ключом, принадлежит не ему. Он отмыкает её именем Господа, и в этом главное звено механизма. Я уже показывал, как в восьмом ключе колдун приказывает «Именем Агла, Именем Адонай, Именем Элохим», а в десятом объявляет небесным воинствам, что его сказ есть «Господа самого указ».

Соломоновы предания объясняют, почему имя действует так. В Вавилонском Талмуде, огромном своде иудейского учения, который сложился к VI веку нашей эры, есть рассказ о том, как Соломону для постройки Храма понадобился шамир, чудесное существо, которое режет камень. Узнать, где шамир, мог только Асмодей, царь демонов. Соломон послал за ним своего военачальника Ванею и дал ему цепь и перстень, на которых было вырезано имя Бога. Ванея напоил Асмодея вином, обмотал спящего цепью, а когда тот проснулся и стал рваться, Ванея сказал ему: «Имя Господина твоего на тебе, имя Господина твоего на тебе!»