Мир Эллион

- Я буду рыболовом. Чего лыбитесь? Я буду рыболовом про. - А ты, Агни? - Он посмотрел на единственную девочку из их компании. - Будешь дома сидеть, варить гнилушки на обед и нянькать ребятню? Мужа выбрала уже? Может, я гожусь?

- Ты-то? - девчонка засмеялась.- Подрасти еще на полвершка, может и сгодишься!

Агнесса неспроста оказалась в военной школе для мальчиков, - при рождении она имела в ловкачестве неслыханный пятый уровень. Согласно обычаю, сразу после рождения младенца осматривали старейшины деревни и местный жрец. Если младенец был дефектный, то есть его характеристики в профиле отходили от нормы, считалось, что он носил в себе порчу Инакого, был отмечен его печатью. Имея божественную природу, Инакий был врагом Стоединого и всего сущего. Подлинное его имя было жреческой тайной, всем полагалось называть древнего бога Инаким, дабы не окликать зло. Говорили, будто его подлинное имя значилось в 63-м томе Стоединой Истины, - единственном томе, читать который дозволялось только жрецам.

Испорченный Инаким младенец подлежал умерщвлению: его сбрасывали со скалы. Хорошо угостившись в таверне, старики рассказывали, что их отцы застали времена, когда половина новорожденных сбрасывалась с утёса, столь велика была порча Инакого. Но вот лет пять уже, до рождения Агнессы, с ближайших скал никого не сбрасывали. И тут - пятый уровень в ловкачестве при рождении, тогда как большинство младенцев имели первый, и исключительно редко - второй. И мало того, этот пятый уровень был у девочки...

Наверное, отведали бы местные падальщики косточек Агнессы, но она была единственным ребенком в семье Ульбрехтов, местных богачей, вельмож сельского масштаба. Паре было уже много за сорок, и это был их первый ребёнок (как оказалось позже, и единственный). Пока старики спорили, от Генриха Ульбрехта, отца семейства, во все стороны полетели гонцы, - нужен был жрец из ордена инквизиторов. Слово инквизитора в подобных делах всегда считалось решающим. Инквизиторы совершали объезды деревушек, высматривая, не было ли где порчи Инакого, - и как раз в соседней избушке, в гостинице, посланцы Ульбрехта обнаружили инквизитора Людвига Вассу.

Фригиец Людвиг Васса был тучен, похотлив и обжорист. И при всём том это был добродушный толстяк, приговаривавший младенцев к сбросу с утёса не чаще, чем раз в полгода. Инквизитор, радея о славе Стоединого, откликнулся на зов достопочтенного Ульбрехта. Отец Людвиг самолично осмотрел новорожденную и вынес вердикт: порчи Инакого нет. Как он пояснил, для гремлинов-разведчиков максимально допустимый показатель ловкачества при рождении 5, что и было у младенца. А вот если бы было 6 - тогда да, надо сбрасывать. Злые языки поговаривали, что за такой вердикт Людвиг Васса получил мешок с золотом от отца малютки. Как бы ни было, маленькая Агнесса была спасена, и дальнейшее её развитие не показывало никаких отклонений (причём проверяющих, контролирующих было предостаточно).

Сейчас Агнесса Ульбрехт имела общий уровень 12, и это против восьмого у Гучи. Причём слот в извилинах Агнесса не занимала, свой 12-й уровень она имела только благодаря отличным показателям в основных параметрах и способностях. Агнесса как-то сказала, что отец обещал ей купить что-нибудь для слота извилин, какое-нибудь редкое и ценное умение, после того как она пройдёт выварку. Это было разумно, ведь при выварке класс всегда менялся, причём менялся не совсем предсказуемо. Логично было подбирать гримуар для того класса, который оставался на всю жизнь, а не для того, который давался при рождении и исчезал при выварке.

- Я маленький? - Гуча сделал вид, что расстроился. Может, он бы и расстроился, но Агнесса была ростом ниже его. - Сейчас я вырасту. Вот. - Он поднялся на цыпочки. - Что, берешь меня в мужья?

- Беру в рыболовы, - зубоскалила девчонка. - Будешь приносить мне рыбу бесплатно? Или нужно будет покупать?

- А у тебя будут деньги, чтобы покупать? - смеялся Гуча. - Ты же у нас самая бедная на деревне!

- Я-то бедная? - Тут Агнесса догадалась, что Гуча над ней подшутил. - Отхлестаю тебя рыбьим хвостом, чтоб ты знал!

- Ты меня ещё найди сначала. Думаешь, я в деревне останусь? Как бы не так. Рыбак - это про путешествия. Завтра выварка, и - прощай, Агнесса Ульбрехт!

Раскрасневшись, девочка изобразила злое лицо и принялась хлестать Гучу по плечам хворостиной. Больно не было. Гуча пригибался, хохоча. Все смеялись.

Поднявшись на пригорок, компания, переводя дыхание, повалилась в сочную осоку и овсяницу. Куда-то полетела ветка, которой Агнесса нахлёстывала Гучу. Вечерело. Повсюду росли сосны, дышалось легко и свободно терпким смоляным духом. Уже успокаиваясь, девушка проговорила мечтательно:

- Вчера я видела падающую звезду. Так красиво!

- Загадала желание? - спросил Гуча.

- А то. Я попросила Стоединого, чтобы завтра он дал мне какой-то редкий класс. Чтобы ты охнул. - Она тихо засмеялась.

- Дык, а зачем рассказала? Если желание рассказать, оно не исполнится, - сказал Гуча шутливо.

- Не каркай!

- Кар! Кар! Кар!

К карканью Гучи присоединились и другие участники компании. Всем было весело и слегка тревожно, как если бы ты подошел к обрыву, за спиной - крылья. Но понесут ли? Завтра - последний школьный день и последний экзамен - выварка. И никогда уже назад не вернуться.

Когда они подходили к деревне, Гуче пришлось оторваться от компании.

- Мне на речку, нужно рыбы наловить на ужин, - сказал юноша. - Дома жрать нечего. Отец, как всегда, пьяный валяется.

- Смотри, если какого гнома увидишь, - свисни, может, и мне рыбацкое мастерство передаст! - не то шутя, не то всерьез, сказал Питер.

Все в школе знали историю, приключившуюся с Гучей год назад, как он повстречал на своём рыбацком месте пришлого рыболова, гнома, великого мастера в рыбалке. И гном, как тысячу раз рассказывал Гуча, передал ему своё мастерство, - разумеется, не самое совершенство, а только азы, заполнив единственный слот извилин юноши строкой "Искусство рыболовства, уровень 5". Это был старт, первая ступенька лестницы, на которую мог указать только учитель или дорогостоящая книга - магический гримуар. Последний вариант был явно не про Гучу, такие книги стояли сотни и тысячи золотых. Передать дар рыболовства мог только опытный рыболов, - Гуче невероятно повезло, что такой повстречался и даже провёл обряд обучения. И в деревне Гучи, и в соседних деревнях многие ходили на речку с удочкой, но какие это были рыболовы, ловили только пескариков да бычков. Мастерство этих любителей не превышало пятый уровень, а ведь чтобы передавать дар, как Гуча прочитал в книжке. нужно было иметь минимально пятидесятый уровень. Пять и пятьдесят, - день и ночь, небо и земля...

Гуча обнаружил удочку в том месте, куда её закинул, спасая он злости педеля. И то хорошо. Это место теперь знали многие. Год назад, получив дар, он рассказал об этом в деревне, - рассказал про учителя-гнома, не про место, но деревенские живо проследили, куда он ходил за рыбой. Почти что полгода сюда было настоящее паломничество, - многим хотелось повстречать мастера-рыболова и получить дар, тем более что у большинства деревенских до старости лет единственный слот в извилинах так и оставался не заполнен. И напрасно местный жрец, отец Ульрих, гремлин образованный, терпеливо разъяснял, что даже если они и повстречают гнома, обучившего Гучу, проку от этого не будет ни на грош: мастер может выступать в роли учителя, передавая свой дар, не чаще, чем раз в год. Отца Ульриха шепотком обвиняли во вранье. В заповедном рыбацком месте Гучи целую поляну натоптали и кусты повыдирали, словно бизоны прошлись. А другие приходили сюда, чтобы полюбоваться, как рыбачит Гуча, - на пару недель он сделался окрестной знаменитостью. Поскольку тупо смотреть на чужой поплавок многим надоедало, народ начинал шуметь, лузгать семки, мусорить. Зеваки так и норовили распугать рыбу, так что Гуче пришлось втихаря взять урок ругачки у собственного папаши. К счастью, со временем шумиха стихла и любимое место юного гремлина обрело прежнюю умиротворённость.

Гуча накопал палочкой червей в илистом грунте и раздвинул знакомый камышник.

Сколько раз он делал это за год? Сто? Двести? Он ходил на рыбалку почти каждый день, и всякий раз, раздвигая в этом месте камыши, он обмирал сердцем, - а вдруг он увидит Учителя, как тогда.

Но нет. Как и вчера, как и месяц назад, Гучу встречал поваленный ствол дерева, под которым были навалены ветки, чтобы ноги не скользили, и трухлявый пенёк, и комель, - его рыбацкое место.

Речные воды потемнели, вечерело. Где-то далеко послышалось хлопанье крыльев, - стая уток вылетала из камышей.

У него есть полчасика, чтобы наловить на ушицу и жарёху.

Гуча достал удочку из глубин колючего кустарника, направился к комелю, - а у самого в душе захолонуло. Охапкой осенней листвы налетели воспоминания, как дальнее эхо того дня, когда он повстречал, на этом самом месте, мастера рыболова.

* * *

Это случилось в начале лета прошлого года. В тот день Гуча, как прилежный ученик, не стал сбегать с уроков, а отправился на рыбалку после школы. Его заповедное местечко было скрыто от посторонних глаз, - во-первых, нужно было пролезть сквозь заросли рогоза, затем шлепать по илистой низине, утопая по щиколотку в грязи, затем еще ветки ивняка, из которых получались хорошие розги, больно били по спине и плечам. Истрица то скрывалась в горе, то выскакивала на поверхность, рассыпая тысячи брызг, - а в этом месте она, поворачивая, образовывала тихую заводь. Рыбацкое место здесь было только одно, - Гуча сам соорудил его, притащив из ближайшего ельника старый гнилой пень. Справа и слева - ивняк выше его роста, удочку не закинуть. Гуча кидал крючок немного наискосок, направо, давал поплавку проплыть не более метра, после нужно было перезабрасывать, чтобы не наткнуться на зацеп.

На этом месте Гуча ловил бычков и пескарей, иногда попадалась уклейка не более его ладони. Это был предел его возможностей. Он взрослых Гуча знал, что многие умения можно постичь, даже не имея к этому таланта, но, в этом случае, мастерство будет небольшим, не больше пятого уровня. Эти начальные навыки записывались в профиль как вторичные умения. К мастерству в рыбалке можно было прибавить, используя дорогие, а лучше - волшебные снасти. Увы, - всё, что было волшебно, стоило дорого, и это был явно не путь Гучи Камнеглота.

У Гучи имелся собственный план, как стать мастером в рыбалке.

С рождения каждому гремлину-простолюдину давался один пустой слот в извилинах, который можно было заполнить любым мастерством. Отец вложил ему в руки удочку, когда ему было пять лет, - он уже тогда мог открывать свой профиль, видел пустой слот, и уже тогда он решил: пустоту в голове он заполнит только рыболовством. Чтобы купить гримуар, обучающий рыболовству, нечего было и думать. Гуча собирался после школы начать странствовать в поисках мастера-рыболова, который согласился бы его обучить, передать свой дар, заполнить пустой слот в его извилинах. Тот, кто получал дар рыболовства, мог развить это мастерство не до жалкого пятого, а до сотого уровня, постичь все тайны мастерства, выудить из воды вещи странные и удивительные.

У его отца была грибная ферма (лучше сказать, грибной огородик). Гуча был единственным ребёнком в семье. Когда с ними жила мать, отец меньше пил и доход от огородика позволял не только сводить концы с концами. В те времена в деревне они считались семейством зажиточным. Но Гуче не нужен был огородик и эта зажиточность. Он грезил рыбалкой. Отец Гучи, мистер Лукас Камнеглот, даже вслух пожалел однажды, что, в своё время, сам вложил в руки сына удилище.

Гуча клялся себе, - лишь бы повстречать мастера-рыболова, он будет колоть ему дрова, мыть полы как девчонка, копать больше и кидать дальше, - делать всё, что укажет мастер, лишь бы настал тот день и час, когда мастер передаст ему свой дар.

Направляясь к рыбацкому месту, Гуча увидел дорожку из сыроежек и улыбнулся. Он знал, что такое, иметь достаток с грибной фермы. Грибы нужно еще уметь возделывать, - следить за светляками, чтобы нужное освещение было всегда. Удобрять илом. Раскидывать толченую мраморную крошку от пятнистых червей, больших любителей плодовых грибных тел. Торговаться и ругаться с торговцами, закупавшими грибы оптом. В последнее время отец Гучи, находясь постоянно в расслабленном состоянии, запустил их грибные огороды, а у Гучи совершенно не лежала душа к фермерству. Вот и вышло, что сегодня у них на ужин будет только то, что он принесёт с рыбалки.

"А ведь будь у меня хотя бы десятый уровень в рыбалке, я бы мог продавать рыбу, а не только ловить на еду", - думал Гуча. Его уклейки да пескари не были интересны ни трактирщику, ни местным лавочникам. А вот на десятом уровне уловы стали бы побогаче, рыбка ловилась бы покрупнее и повскуснее...

Гуча прятал удочку недалеко от своего рыбацкого места, в кусте можжевельника. Удилище из ивовой ветки, основная жилка - платяной шнурок, поводок - конский волос, крючок - согнутый гвоздик, неприметно подобранный Гучей в кузнице старого Акселя Мозгоплюя. (Гремлины не любили кузнечное дело и никогда не занимались им. Все кузнецы в их округе держали семейства гномов. Аксель Мозгоплюй, из лавовых гномов, прибыл в деревню полстолетия назад и неплохо обжился, в сельском хозяйстве без кузни не обойтись.)

Удочка оказалась в том месте, где Гуча её оставил. Мало кто наведывался сюда, не желая продираться сквозь стены ивняка. Ближе к деревне имелось несколько хороших подходов к реке, и рыбка там поклёвывала та же самая, что и у Гучи. Правда, там всегда было шумновато, - и рыбачков всегда хватало, и деревенские гуси плескались, и пьянчужки частенько бузили, развлекая народ. Гуче было нужно не то.

Он наковырял палочкой червей в мшистых кочках. Полностью оснащённый, он прошел шагов двадцать по неприметной тропинке в камышах и раздвинул кусты.

Что это ещё?

Его место, которое он сам оборудовал, было занято. Этот комель он притащил сюда недавно, с делянки лесорубов, - удобное место для одного, чтобы сидеть. И на этой деревяшке сейчас сидел кряжистый, упитанный гном, ростом не выше двух локтей, обветренное скуластое лицо в рыжих бакенбардах. На гноме была коричневая рубаха с коротким рукавом из дорогого, но потёртого сукна, с бархатистым ворсом. Мускулистые волосатые руки, как сплетенные ветви деревьев, легко и уверенно держали удилище из странной коричнево-красной древесины. От вершинки удилища отходила леска, - нить была настолько тонкая, что Гуча, несмотря на зоркие глаза, едва разглядел.

Когда Гуча раздвинул ветви, гном как раз заканчивал вываживание. Удилище гнулось дугой, - гном подтаскивал себе под ноги какую-то увесистую рыбу, весом не менее как в десять фунтов. Через пару секунд он снял её с крючка. Гуча вспомнил картинку с этой рыбой в "Самоучителе рыболова", - это была белая нельма. Гуча видел эту рыбёху воочию всего пару раз, на кухне у трактирщика. Томас Гоффман иногда нанимал Гучу за пару медяков, - помыть посуду, почистить картоху, потрошить и чистить рыбу. Но потрошить и чистить белую нельму, которую привозили во льду, трактирщик не доверял никому.

Да откуда же в Истрице белая нельма? Белая нельма ловилась на Кане, где знаменитые Равельские пороги, а туда было триста миль по прямой. Да и там она попадалась редко.

И ведь даже не это, не дорогой улов гнома, так озадачило Гучу.

И даже не то, что, поймав нельму, незнакомый рыбак выпустил её обратно в реку (деревенские пересчитали бы ему рёбра за такое издевательство).

Гучу изумило, и ввело в оторопь, и заставило замереть другое.

Река.

Река стала иной.

То место, куда гном закидывал поплавок, и на десяток футов ниже по течению, и на десяток футов выше, - словно радуга сошла в реку, отчего вода заиграла тысячами разноцветных бликов. Возможно, так могло отражаться в воде заходящее солнце, - но Гуча здесь рыбачил и утром, и вечером, и в обед, в любую погоду, и ничего похожего никогда не видел.

Да и солнца-то никакого не было. Вечерело. Солнце скрывалось в мареве облаков, застилавших горизонт.

Стал накрапывать мелкий дождичек.

От воды фиолетовые, красные, оранжевые отблески падали на береговую растительность, и Гуча вдруг перестал узнавать знакомые с детства деревья и травы. Да сам воздух, казалось, стал другим. Разве капли дождя бывают разноцветными?

Шагах в десяти от этого места начинался обычный лес и шёл самый обычный дождь. Но это место, центром которого был гном с удилищем из красного дерева, словно накрывало незримым куполом из волшебства и некой непостижимой тайны.

Гном, казалось, не замечал его, и Гуча во все глаза стал наблюдать.

Гном поймал еще две белые нельмы, затем последовали три рыбины, названия которых Гуча не знал. Позже он найдет их в "Справочнике рыболова для путешествующих с поплавком". Одна рыба называлась "морской окунь", - но где здесь, спрашивается, море. Две других назывались "устричный король", - в брюхе у них вырастала особая жемчужина, цена которой на аукционах, если верить справочнику, доходила до тысячи золотых.

И эти три рыбины гном отпустил. После последовала ещё одна белая нельма, краснохвостый сомёнок, небольшой тунец. Следующая поклевка - непродолжительное вываживание - и гном бережно снял с крючка серебристую рыбку со змееобразным телом, похожую на угря. Рыбка топорщила красные плавники, высокий спинной плавник с мелкими шипиками отливал фиолетовым.

Да это же...

Эту рыбку часто помещали на обложки рыболовных справочников и календарей. Гуча вспомнил заковыристое название: синеватый метлахский вьюн, из семейства золотых рыбок.

И, как все золотые рыбки, этот вьюн, если верить рыбацким байкам, умел говорить.

Да только где Метлахия, за тысячи лиг отсюда. Не может эта рыба быть метлахским вьюном!

Гуча был уверен, что никогда не сможет побывать в далекой Метлахии, так что увидеть метлахского вьюна, хотя бы в чужом улове, для него - ноль шансов. Значит, это какая-то другая рыба, очень похожая на матлахского вьюна, но не он. А что это?

Гном выпустил рыбу обратно в реку. Не кинул в воду, а сделал, как с остальными, - осторожно опустил в воду у берега и начал ждать, когда рыбка уплывёт. Однако, в отличие от нельм и морских обитателей, метлахский вьюн (или как там он назывался) не поспешил уйти в глубину.

Отбрасывая плавниками потоки разноцветных бликов, рыбка отплыла от берега на 5-6 футов и развернулась.

Вода в реке вскипела. Волна приподняла рыбку высоко, почти на высоту роста Гучи. Вода клокотала и пенилась, при этом волна застыла, словно оцепенелая, держа рыбку на высоте, вопреки правилам поведения волн на реке.

Оторопевший, вконец растерявшийся, Гуча услышал молодой, звонкий голос. Несколько слов.

Говорил, несомненно, вьюн.

Гном ответил.

Метлахский вьюн произнес ещё несколько слов (Гуча не разобрал ни единого), - и ушел на глубину, шумно плеснув по поверхности воды хвостом.

Гном чему-то засмеялся.

И - оглянулся.

Некоторое время они смотрели друг на друга молча, юный гремлин и старик гном. Морщинистое лицо, рыжие бакенбарды тронула седина. Яркие, пронзительные глаза. Подбородок гнома был тщательно выбрит, на груди висел медальон - восьмиконечная звезда.

- А разве гномы не бородатые? - спросил Гуча. Язык едва повиновался ему.

- А ты много гномов видел?

Голос у гнома был громкий, звонкий, и вовсе не старческий.

Гуча не знал, что ответить. Вообще-то до сих пор он видел только гномов из семейства местных кузнецов, и все они были бородатые (кажется, гномихи включительно).

- Я - из нагорных гномов, - произнес старик. - Мы не носим бороды, чтобы там не застревала капуста, которую мы очень любим. Это я твое место занял, да?

- Угу, - буркнул Гуча, хотя злость на незнакомца давно прошла. - Можешь и дальше рыбалить.

- Я поймал, что хотел. Жадничать в рыбалке не следует. Мне пора уходить, а ты - становись.

Гном встал с бревна, освобождая место для Гучи. Сворачивая удочку, гном поинтересовался:

- Что, парень, нравится рыбачить?

- А то.

- Есть свободный слот в извилинах?

- Можешь сам посмотреть. У меня всего один слот в извилинах, и он пустой, - У Гучи от предчувствия заколотилось сердце.

- Не желаешь заполнить рыболовством?

- Желаю, - Насаживая червяка на крючок, Гуча вдруг сделался груб, - отвечал хмуро, угрюмо. Он испугался, а вдруг гном решил подшутить над ним. - Гримуар стоит не меньше пятисот золотых, - он закинул удочку. - А у моего старика и одной серебряной монетки не найдётся. А если и нашлась бы, он её сразу бы пропил. И мастеров-рыбаков у нас нету, некому дар передать.

- Я – мастер-рыбак, - молвил гном.

- Там нужен уровень. Кажется, только с 50го можно учить. (Гуча мог бы посмотреть профиль гнома, но это гном почувствовал бы, - считалось неприличным просматривать чужие профили без разрешения.)

- У меня 92-й. Можешь сам посмотреть мой профиль.

Гуча немедленно воспользовался предложением.

Имя: Биллибром, общий уровень 101.

Статус: Простолюдин.

Раса: Нагорный гном.

Расовый бонус: умелые руки.

Класс: Ремесленник.

Основные параметры:

Живучесть: 10.

Ловкость: 10.

Сила: 10.

Гимнастика ума: 10.

Основные способности:

Плотницкое дело: уровень 15.

Мастерство красильщика: уровень 55.

Извилины: всего 1 слот.

Слот 1: Искусство рыболовства, уровень 92.

- Господин Биллибром, - пробормотал Гуча взволнованно. - Если бы... если бы твоя милость снизошла... Всё, что угодно...

- Вытаскивай удочку, я сам должен насадить червя, - по-будничному сказал гном.

Гуча вынул оснастку из воды и подождал, пока гном наденет червя.

- Закидывай потихоньку, - сказал гном. Забросил? Хорошо. Нет, вот так держи, - И гном немного поправил пальцы Гучи на удилище. - Крепче держи! Да не сюда смотри, а на поплавок. Тяни!

Гуча, трепеща, вытащил на берег килограммовую нерку в красивой ярко-красной чешуе.

Вот это улов!

Гуча крепко держал рыбу, вытаскивая крючок из пасти. Сильная рыбина трепыхнулась. Пальцы юноши заскользили на рыбьей слизи, - он одной ногой шагнул в реку, в самую грязь, для устойчивости. Прижал нерку к себе. Испачкается рубашка? Вздор! Какой улов! Нет, не уйдёшь теперь!

Конечно, они с отцом не станут есть нерку. Им достаточно и бычков с пескариками. А эта прекрасная, жирная нерка отправится в трактир, и пузатый Гоффман даст за неё не меньше, чем пара мараведисов.

- Рыбу отпусти, - скомандовал гном. - Чего стоишь, как мешком ударили? Отпускай рыбу и опять закидывай удочку!

Юноше показалось, что он ослышался.

- Живо, малец! – гном Биллибром совершенно не был расположен к долгим уговорам.

Гуча с горящими щеками положил рыбу в воду. Пришлось приложить усилие, чтобы разжать пальцы. Он чувствовал, как нерка скользнула, уходя из рук и вымазывая его ладони слизью. Может, ещё не поздно ухватить её за хвост, а?

Рыбина ушла в глубину.

- Ополосни пальцы и берись за удилище, - сказал гном. – Не, парень, с тобой что-то не так. Тебя в школе не называют тормозом? Закидывай. Следи за поплавком.

Так продолжалось ещё несколько забросов. Гном сам насаживал червяка на крючок Гучи, объяснял, как правильно держать удилище, даже разок саданул по рукам. Терпеливостью, этим непременным качеством хорошего учителя, мастер Биллибром вовсе не отличался.

Назад в реку, друг за дружкой, были отпущены: два морских окуня, палтус, чавыча и огромная мальма (у Гучи при вываживании чуть удилище не треснуло.)

После мальмы юноша перестал сожалеть, что вся рыба отпускалась. Даже забавно было. От него, освобождённые им, отплывали огромные рыбины, - да кто в деревне такому поверит? Это не укладывалось в голове. Если и есть на свете чудеса, то вот одно.

- Чтобы совершить большое чудо, нужно сперва сделать маленькое, - сказал гном, будто прочитав его мысли. - Закидывай!

Вырезуб, опять мальма, палтус, небольшой тунец. Затем - пять поклёвок пустые. На шестой Гуча почувствовал, словно его со спины обдало теплом. Это было всё равно, что неожиданно поймать луч солнца в холодную, промозглую погоду.

Гуча поспешно открыл свой профиль.

Извилины: всего 1 слот.

Слот 1 : Искусство рыболовства, уровень 5.

Каким-то образом гном догадался, что цель достигнута. Гуча почувствовал, как его профиль открыли (ощущение было такое, как если бы внезапно хлопнули по плечу со спины).

- Сделано, - проговорил гном. Он быстро смотал свою удочку, накинул на плечи рюкзак. Подпрыгнул пару раз, чтобы лямки устроились хорошо.