Богатый муж за мой счёт

— А ты шьёшь, Люда говорит?

— Ремонтирую одежду. Подгоняю по фигуре.

— У меня как раз платье висит. Хорошее, почти новое, а молния расходится. В ателье сказали — менять целиком.

— Скорее всего, менять. Надо посмотреть.

— Принесу как-нибудь.

— А чего как-нибудь? — вмешалась Людмила Никитишна. — Мы же рядом теперь. У неё в соседнем доме квартира, представляешь?

Вера улыбнулась.

— Я потому и дошла. Иначе бы мы до зимы собирались.

— Вот и сходи за платьем, пока чай горячий. Настя посмотрит. Может, там на пять минут.

Настя поставила чашку.

— Сегодня не возьму. У меня жакет.

— Так тебе не сегодня носить, Вер?

— Нет, на юбилей в субботу.

— До субботы сделает.

Настя посмотрела на свекровь, но та уже предлагала Вере ещё сыра.

— Я сначала посмотрю платье, — сказала Настя. — Потом назову срок и цену.

Вера кивнула.

— Конечно. Я сейчас принесу. Тут через двор.

Когда она вышла, Людмила Никитишна собрала пустые тарелки.

— Зачем ты сразу про цену? Человек ещё ничего не принёс.

— Чтобы потом не было неожиданности.

— Она моя подруга.

— Я поняла.

— Мы друг другу бесплатно всё делаем. Она мне в больницу передачи возила.

Настя поднялась.

— Молнию я тоже бесплатно возьму?

— Господи, сколько там та молния стоит. Игорь даст.

Она говорила уверенно. Настя остановилась у двери.

— Хорошо. Тогда работу оплачивает Игорь?

Свекровь нахмурилась.

— Сын должен тебе платить?

— Если вы хотите подарить подруге ремонт платья, кто-то должен оплатить.

— Жадная. Из всего деньги делаешь.

Настя вернулась в рабочую комнату. Села перед жакетом, провела ладонью по ткани. Нужно было закончить пройму, зашить подкладку, отпарить. В шесть придёт клиентка. Времени оставалось меньше двух часов.

Вера вернулась с платьем в чехле. В маленькой комнате она оглядела стол, коробки с нитками, лампу на длинной стойке.

— Сколько у тебя всего.

Настя освободила место, расстелила платье. Потянула застёжку, проверила зубья.

— Да, менять. Потайная молния, шестьдесят сантиметров. За работу тысяча восемьсот, молния отдельно. По чеку.

Вера достала очки.

— А в ателье две двести сказали.

— Возможно. У всех свои расценки.

Настя показала место, где тесьма была прихвачена отделочной строчкой.

— Здесь сначала нужно аккуратно распороть, потом новую поставить. Чтобы с лица следов не осталось.

В дверях появилась Людмила Никитишна.

— Настя, ну сделай человеку по-свойски.

Вера посмотрела на подругу.

— Люд, не надо. Она же работает.

— Я просто говорю. Мы свои.

Настя сложила платье пополам, положила на стол.

— Вера, я могу к пятнице. Если подходит, запишу.

Она пододвинула блокнот и взяла ручку. Свекровь осталась стоять в дверях.

— Подходит, — сказала Вера. — А молнию сама купишь? Я не разберусь.

— Куплю. Только номер ваш запишу и пришлю окончательную сумму.

— Я могу сейчас перевести.

Настя назвала номер. Телефон звякнул.

— За работу, — сказала Вера. — За молнию потом доплачу. Люда, пойдём, чай-то остыл.

Они вернулись в кухню. Настя записала заказ и убрала платье в чехол. Руки дрожали, хотя ничего особенного она вроде бы не сказала.

До прихода клиентки успела. Та долго рассматривала жакет в зеркале и попросила ещё немного убрать в талии. Настя объяснила, почему ткань начнёт тянуть. Заказчица повернулась боком, проверила и согласилась.

Когда она ушла, в квартире было тихо. На кухне стояли грязные чашки, блюдо с подсохшим сыром и коробка от торта. Людмила Никитишна закрылась в ванной.

Настя убрала продукты в холодильник, налила воды в чайник. Мыть чашки не стала.

Игорь пришёл около восьми. Прошёл к матери, о чём-то с ней поговорил и только потом заглянул к Насте.

— Нормально день прошёл?

Она отложила жакет, который собиралась убрать в чехол.

— Деньги пришли?

— Часть. Я же написал.

— Сколько можешь вернуть?

Игорь достал телефон. Несколько секунд смотрел в экран.

— Сейчас две переведу.

— Из десяти семисот девяноста?

— Насть, я продукты купил на три восемьсот.

— Продукты мы едим вместе.

— А переезжали мы порознь?

Она опустила глаза на чехол. У молнии отломился язычок, нужно было привязать ленточку.

— Ты обещал вернуть сегодня.

Телефон в её руке коротко завибрировал. Две тысячи рублей.

— Остальное позже, — сказал Игорь. — Не начинай, пожалуйста. Мама и так расстроилась.

— Из-за чего?

— Ты с её подруги полную цену взяла.

Настя посмотрела на мужа.

— У меня полная цена для всех.

— Да я не про тысячу эту. Можно было уважение проявить.

— Тысяча восемьсот.

— Тем более. Мне бы сказала, я бы оплатил. Зачем маму при человеке выставлять?

Настя взяла телефон, открыла приложение банка.

— Переведи тысячу восемьсот. Я Вере верну и напишу, что это подарок от вас.

Игорь убрал свой телефон в карман.

— Сейчас нет свободных.

— Тогда платье оплачено. Сделаю к пятнице.

Он постоял рядом со столом.

— Раньше с тобой проще было.

Настя нашла в коробке узкую ленту, продела в отверстие бегунка и завязала узел.

— Раньше ты возвращал, когда обещал.

Игорь вышел. Она дождалась, пока он дойдёт до кухни, и открыла заметку со списком. Вычла две тысячи. Рядом с остатком написала сегодняшнюю дату.

Потом перенесла оплату Веры на отдельный накопительный счёт. Назвала его просто: «Работа».

В этот раз деньги за заказ до вечера остались у неё.

Вторник

Во вторник утром Настя застала Игоря у своей машинки. Он придерживал двумя пальцами железную подставку для катушек и пытался сдвинуть стол от окна.

— Стой. Там провод.

Игорь замер.

Настя обошла его, вытащила вилку из розетки. Провод оверлока уже натянулся, педаль повисла над полом.

— Зачем ты двигаешь?

— Маме шкафчик поставить.

На пороге стояла Людмила Никитишна с рулеткой.

— Узкий совсем. Под бельё. У вас в большой комнате вещи положить некуда.

— Мы же договорились.

— Машинка останется, — сказал Игорь. — Просто чуть подвинем.

Настя посмотрела на место, которое он освободил. Если придвинуть стол к дивану, стул больше не отъедет.

— Простите, а сидеть мне где?

— Вот здесь.

Он потянул стул боком и упёрся спинкой в подлокотник.

Несколько секунд все трое смотрели на него.

— Тогда стол развернуть, — предложила Людмила Никитишна.

Игорь отпустил стул.

— Я на работу опаздываю. Вечером прикинем.

— На место обратно поставь сначала.

— Насть…

— Верни.

Он поставил стол к окну. Настя опустилась на корточки, расправила провода и положила педаль под правую ногу.

Муж вышел, за ним свекровь. В прихожей они ещё обсуждали шкафчик: Игорь советовал пока не заказывать, мать говорила, что потом кончится скидка.

Когда дверь за мужем закрылась, Настя встала и проверила машинку на лоскуте. Ничего не сбилось. На краю стола остался след от его кружки.

Она вытерла его, взяла ножницы и собралась к мастеру.

В коридоре свекровь попросила оставить ключи: собиралась в аптеку. Настя договорилась, что та позвонит перед выходом. Отдавать свой комплект она не стала.

В мастерской пахло горячим металлом. Мужчина за стойкой проверил ножницы, несколько раз свёл лезвия.

— Пластик резали?

— Упаковку.

— Ясно. Завтра после четырёх.

Настя заплатила, убрала квитанцию в кошелёк. На обратном пути зашла за молнией для Вериного платья. Нужного оттенка не было, пришлось выбирать при дневном свете у входа. Она отправила Вере фотографию двух вариантов. Та ответила голосовым: «Бери, какой лучше. Я тебе доверяю».

От этих простых слов Настя неожиданно улыбнулась.

Домой она вернулась в двенадцать пятьдесят. В квартире играла музыка.

Людмила Никитишна мыла пол. Коврик из прихожей лежал на обувнице, ведро стояло в проходе. Настя сняла ботинки и остановилась на сухом пятачке.

— Я бы позже пришла, вы бы написали.

— А что писать? Полы помыть теперь нельзя?

— Можно. Мне пройти нужно.

— Обойди с той стороны.

Настя обошла ведро. Дверь маленькой комнаты была открыта настежь. Внутри стояла сушилка.

Между столом и диваном висели две простыни. На верхних перекладинах лежали полотенца, с края свисала ночная рубашка. Окно запотело снизу.

Настя отодвинула влажную ткань от машинки.

— Почему здесь?

— А где ещё? В большой сплю, в спальне вы. На кухне готовить.

— На лоджии.

— Там холодно. До пятницы сохнуть будет.

Настя посмотрела на пакет с платьем Веры. Он лежал на диване, прямо под мокрым краем простыни. Она переставила пакет на подоконник.

— Людмила Никитишна, у меня через час примерка.

— Вот и уберёшь к примерке.

Свекровь выжала тряпку. Грязная вода зашумела в ведре.

Настя взялась за сушилку, но та не проходила в дверь раскрытой. Пришлось снимать полотенца, складывать крылья. Одно плечо рубашки соскользнуло на пол.

— Ну вот! — Людмила бросила тряпку. — Только постирала!

Настя подняла рубашку.

— Я сейчас прополощу. Поставлю на лоджию.

— Ты мне назло?

— Мне нужно место для клиента.

Они стояли в коридоре по разные стороны сушилки. Настя держала мокрую рубашку, свекровь — ручку ведра.

— Ладно. На кухню поставим, — сказала Людмила Никитишна. — Поесть только тогда сами себе готовьте.

Настя отнесла рубашку в ванную. Прополоскала рукав, отжала над раковиной. Когда вышла, свекровь уже развесила бельё в кухне.

До примерки осталось сорок минут.

Настя открыла окно, вытерла влагу с подоконника и включила настольную лампу. Потом взяла телефон и написала мужу: «У меня в комнате снова чужие вещи. Уже договорились, а сегодня ты двигаешь стол. Нужно решить это».

Ответ пришёл, когда она уже раскладывала заказ.

«Вечером. Я на созвоне».

Она сфотографировала комнату. На снимке всё выглядело вполне благополучно: стол у окна, диван, пакеты с заказами. Бельё она уже вынесла.

Настя стёрла фотографию.

Клиентка пришла вовремя. Принесла два платья и долго извинялась, что не успела забрать третье из химчистки. Настя записала мерки, согласовала работы. Пока женщина переодевалась, телефон на столе загорелся.

Сообщение от хозяйки квартиры:

«Настя, добрый день. Игорь сказал, теперь его мама у вас постоянно? Хотела уточнить количество жильцов».

Настя прочитала, перевернула телефон. Попросила клиентку повернуться к зеркалу. Приколола боковой шов, проверила, чтобы не тянуло.

После примерки она сразу позвонила хозяйке.

— Она на месяц. Нам так сказали. А что Игорь вам написал?

— Он попросил третий комплект ключей. Я спросила, для кого. Сказал — мама будет жить. Я не против, только знать надо.

— Поняла.

— И ещё. По счётчикам тогда внимательнее. В прошлый раз вы показания после переезда не прислали.

Настя записала цифры с приборов, сфотографировала и отправила. Затем открыла переписку с мужем.

«Ты хозяйке сказал, что мама постоянно живёт?»

На этот раз Игорь перезвонил.

— Она тебе уже написала?

— Да.

— Я не говорил «постоянно». Сказал — поживёт. Она поняла по-своему.

— Ключи ты заказал?

— Узнал, где сделать. Насть, я работаю. Что случилось-то?

Настя посмотрела на закрытую дверь. В коридоре гудел пылесос.

— Вечером поговорим. Втроём.

Она закончила звонок первой.

До прихода Игоря Настя успела начать Верино платье. Молния почти совпала по цвету, и, когда новая строчка легла рядом со старой, настроение немного выправилось. Хотелось закончить и показать результат.

Муж вернулся с пакетом из магазина. Достал для матери йогурт и вручил маленький бумажный конверт.

Ключи.

— Ну наконец-то, — сказала Людмила Никитишна. — А то я сегодня чуть под замком не осталась.

Настя поставила чайник.

— Давайте сейчас договоримся. Мне нужна рабочая комната каждый день с девяти до семи. Без белья, шкафчиков и перекладывания заказов.

Игорь сел к столу.

— Договорились. Что ещё?

Она не ожидала такой лёгкости и на секунду сбилась.

— Если нужно зайти, сначала спросите.

— В комнату? — уточнила свекровь.

— Да.

Людмила Никитишна посмотрела на сына.

— Ты слышишь? Спросить надо, можно ли мне пройти.

— Мам, у неё там клиентские вещи.

— Я чужого никогда не брала.

— Я не об этом, — сказала Настя. — Сегодня платье под бельём лежало.

— В пакете оно лежало. С ним ничего не сделалось.

Игорь достал телефон. Настя подождала, пока он закончит читать.

— Ты можешь сейчас послушать?

— Я слушаю.

— Что мы решили?

— Твою комнату не трогаем.

Людмила Никитишна отодвинула чашку.

— Ну конечно. За квартиру сын платит, а мать у порога стоять должна.

Настя сначала посмотрела на неё, потом на Игоря.

Он убрал телефон.

— Мам, никто тебя у порога не держит.

— Подожди, — сказала Настя. — Кто за квартиру платит?

— Я сказала — сын платит. Или у нас теперь всё раздельно?

Под столом Игорь коснулся Настиной ноги носком ботинка.

Она отодвинула стул.

— Аренду перевожу я.

— С общей карты, — быстро сказал муж.

— С моей.

Людмила Никитишна нахмурилась.

— Ну Игорь тебе деньги даёт.

Настя не ответила. Ждала, что муж сейчас скажет сам.

Он потянулся к чайнику.

— Мы семь лет женаты. Общие деньги, мам. Просто Насте удобнее переводить.

Свекровь удовлетворённо кивнула. Настя вспомнила, как сама скидывала хозяйке деньги в день подписания договора. Игорь тогда стоял рядом и просил сразу добавить залог: у него был исчерпан лимит переводов. Она даже не спросила, когда он успел его исчерпать.

Настя встала, взяла из шкафа третью чашку и поставила перед мужем. Села обратно.

— Тогда в этом месяце переведи сам. Оплата двадцать пятого.

Игорь перестал наливать.

— Знаю.

— Хозяйке я напишу, что перевод придёт от тебя.

Она достала телефон.

— Сейчас. Чтобы опять не получилось, что кто-то кого-то неправильно понял.

Игорь накрыл её телефон ладонью.

— Подожди. Давай сначала между собой.

Настя посмотрела на его руку.

— Ты же сказал, деньги общие.

— Вот именно. Зачем хозяйку впутывать?

Людмила Никитишна поднялась из-за стола.

— Разбирайтесь. Я в ваши денежные дела не лезу.

Она забрала йогурт, чашку и ушла в большую комнату. Через несколько секунд там включился телевизор.

Игорь убрал ладонь.

— Ты понимаешь, как это выглядит? Сидим при маме, ты начинаешь выяснять, кто сколько дал.

— Она сказала, что ты оплачиваешь квартиру.

— Ну и что?

Настя отложила телефон.

— Ты ведь ей это говорил?

Он вздохнул, потёр лицо.

— Я говорил, что мы снимаем квартиру. Мама так поняла.

— Хозяйка тоже сама неправильно поняла. И я, когда ты комнату обещал.

— Давай без этого.

Из большой комнаты донеслась музыка. Настя повернула голову к двери, подождала, пока Людмила убавит звук. Не дождалась.

— До двадцать пятого скажи, сколько внесёшь за квартиру, — сказала Настя. — Заранее, чтобы я могла рассчитать.

— Конечно. Вот и договорились.

Он потянулся к чашке. Настя ушла, так и не услышав суммы.

Среда

Утром на телефоне было сообщение от Игоря:

«Давай сделаем общую карту для продуктов и быта. Чтобы не ругаться из-за каждого перевода».

Настя прочитала его ещё в постели. Муж уже ушёл. На его подушке осталась вмятина, на полу — носки. Раньше такие предложения она принимала за попытку помириться. Сейчас перечитала ещё раз.

Общая карта могла быть удобной. Если туда действительно начнут поступать общие деньги.

Она ответила: «Давай. Сколько каждый вносит?»

Игорь прислал: «Обсудим».

Среда прошла спокойнее. Людмила Никитишна ушла к Вере, оставив на холодильнике записку: «Суп в кастрюле». Настя поела, закончила платье, отправила Вере фотографию. Потом съездила за ножницами.

Мастер дал ей лоскут, предложил проверить. Лезвия сошлись без усилия. Настя отрезала узкую полоску до самых кончиков и только тогда поняла, как устала бороться с запасными ножницами.

По дороге домой купила две новые катушки и упаковку игл. Деньги сняла со счёта «Работа». Сумма на нём уменьшилась, но на этот раз она точно знала, на что потратила.

Вера пришла за платьем около шести. Примерила, повернулась к зеркалу.

— Прекрасно. И снимать удобно, старая всё время заедала.

Настя показала, как придерживать ткань у талии.

— Вот здесь аккуратнее. Подкладку не захватывайте.

Вера доплатила за молнию и попросила прислать номер ещё раз.

— Я сестре дам. У неё после похудения весь шкаф висит.

Людмила Никитишна наблюдала за примеркой с порога.

— Я же говорила, руки у Насти хорошие.

— Хорошие, — согласилась Вера. — Ты ей только работать давай.

Она сказала это со смехом, застёгивая сумку. Настя улыбнулась, а свекровь ответила:

— Да кто ей мешает-то?

После ухода Веры Настя убрала в ящик квитанцию за заточку. Восемьсот рублей. Добавлять их в список долгов Игоря не стала. Но и выбрасывать не захотела.

Муж вернулся с шоколадкой. Положил её на стол рядом с машинкой.

— Перерыв сделаешь?

Настя подняла голову.

— Сейчас нитку закреплю.

На кухне он подвинул к ней стул, достал телефон.

— Смотри. Выпустим к моему счёту дополнительную карту. Пластик тебе закажу, пока телефоном плати. Пополнять оба можем.

Он говорил оживлённо, показывал кнопки. Настя вспомнила, как он настраивал ей первый рабочий телефон, переносил фотографии заказов и ругался, что она хранит всё в одной папке.

Она села.

— Хорошо. Сколько кладём?

— Ну ты свои, я свои. По возможности.

— Давай сумму.

Игорь открыл калькулятор.

— На еду пятнадцать? Мама что-то сама возьмёт.

— До её приезда у нас десять уходило. Но мы часто ели самое простое.

— Значит, пятнадцать.

— Бытовая химия, интернет, коммуналка?

— Тоже оттуда.

Настя взяла листок и начала записывать.

За интернет они платили семьсот рублей. Коммунальные расходы ещё не знали: первый полный месяц в новой квартире не закончился. Решили пока оставить четыре тысячи. На порошок, губки и прочее — ещё полторы.

Получилось двадцать одна тысяча двести.

— По десять шестьсот, — сказала Настя.

— Я в этом месяце уже продукты брал.

— На три восемьсот. Значит, тебе осталось шесть восемьсот.

Игорь посмотрел на листок.

— Ты серьёзно всё до рубля будешь?

Она отложила ручку.

— Мы для этого и сели.

Он несколько раз провёл пальцем по экрану.

— Сейчас могу три.

Настя подождала.

— Остальное позже, — добавил он.

— Когда?

— Да что ты меня допрашиваешь? Я предлагаю решение.

Людмила Никитишна вошла за водой. Остановилась у холодильника.

— Чего опять делите?

— Бюджет считаем, — ответил Игорь.

— Правильно. Давно пора. А то деньги куда-то уходят, ничего не куплено.

Настя посмотрела на свои записи.

— И аренда отдельно. Шестьдесят.

Игорь сразу повернул к ней телефон.

— Вот. Карта. Переводи сюда, я сам хозяйке отправлю.

Настя не взяла его телефон.

— Сколько?

— За квартиру.

— Все шестьдесят?

Он опустил руку.

— Ты их всё равно переводишь. Только теперь с общей карты.

Людмила Никитишна достала бутылку воды, налила в чашку. Уходить не спешила.

— А ты сколько положишь? — спросила Настя.

— Мы это уже вчера обсудили.

— Нет. Ты сказал, что не знаешь.

— А ты знаешь, что мне сейчас деньги придерживают.

Настя провела пальцем по краю листка. Предложение, которое утром казалось попыткой договориться, теперь выглядело совсем иначе. Она перечислит деньги мужу, он заплатит хозяйке. И сможет совершенно честно показать матери перевод со своего счёта.

— Я аренду отправлю сама, — сказала она. — Когда придёт срок. Тебе для этого деньги переводить не нужно.

Игорь положил телефон на стол.

— Ты мне не доверяешь?

— Я хочу понимать, кто сколько вносит.

Людмила Никитишна закрутила крышку бутылки.

— Игорь, мне коммуналку надо оплатить. Потом напомни, я квитанцию пришлю.

Он быстро кивнул.

Настя подняла глаза.

— У вас же жильцы.

Людмила на секунду задержала бутылку над полкой.

— И что?

— Они коммуналку не оплачивают?

— Не всё. За квартиру собственник платит.

— Тогда из аренды можно…

— Насть, — перебил Игорь. — Мы сейчас про нас.

Людмила поставила бутылку в холодильник и вышла. Настя ещё смотрела на дверь.

— Первый платёж так и не пришёл?

— Я не спрашивал.

— Ты же собирался уточнить.

— Забыл. У меня работа, если ты помнишь.

Он подвинул шоколадку к середине стола.

— Давай не будем портить вечер. Я три тысячи положу, ты сколько можешь. Покупаем по карте, всё видно. Чем плохо?

Настя взяла листок.

— Тем, что «сколько можешь» у нас каждый раз разное.

Она вписала внизу две строки: «Настя — 10 600. Игорь — 6 800, продукты 3 800 уже оплачены».

— Положишь шесть восемьсот — я положу десять шестьсот. Получится наша сумма на месяц. За квартиру пока плачу я. И твои восемь тысяч семьсот девяносто никуда не делись.

Игорь посмотрел на бумагу, потом на неё.

— Теперь всегда так будет?

Настя хотела сказать, что нет. Что ей самой противно сидеть с калькулятором, что она лучше заварит чай и поделит шоколадку. Нужно только, чтобы он перестал обещать одно и делать другое.

Вместо этого она сказала:

— Давай месяц попробуем.

Муж встал.

— Я подумаю.

Телефон он забрал. Шоколадка осталась на столе.

Настя убрала листок в блокнот заказов. Открыла банковское приложение и проверила остаток. До аренды оставалось заработать ещё двенадцать тысяч. Клиентские вещи на ближайшую неделю уже лежали в комнате.

Она написала женщине, чей номер Вера прислала после примерки: «Здравствуйте. Могу принять вас завтра в одиннадцать. Пришлите, пожалуйста, фотографии вещей».

Потом развернула шоколадку, отломила два квадратика и пошла заканчивать платье.