Те, кого ты спас

Томас коснулся её локтя.

— Я здесь.

Она кивнула и закрыла аптечку.

— Дэн привёл его сюда. И меня привёл. Теперь поедем вместе.

— Вместе, — сказала Джесс.

Томас посмотрел на неё снизу вверх.

— В следующий раз мимо парка. Ты вечно выбираешь короткую дорогу.

— Ты вечно выбираешь лишние двадцать минут.

— Там утки.

Она хотела ответить и не ответила. Я тоже промолчал. Парк я видел утром, уток не видел, но из этого ещё ничего не следовало. Томас отпустил её рукав и принял стакан, который ему подала дочь.

После воды мы пошли осматривать дальнюю сторону двора. Дэну нужно было понять, можно ли оставлять открытой боковую дверь. Мне — просто идти рядом и не говорить ещё раз про Фрэнка.

Защитная стена была старше мастерской. Толстая кладка, сверху остатки бетонного пояса, местами залатанные швы. Когда Дэн только арендовал помещение, хотел пробить здесь ещё один выход. Владелец попросил сумму, за которую проще было купить большие ножницы и вырезать выход в соседнем здании. Дэн оставил стену в покое. Теперь это выглядело его самым удачным вложением в строительство.

С другой стороны временами поднимался жар. Его было видно по воздуху над верхним краем. Во дворе он ощущался только у самой стены; дальше от неё можно было сидеть и разговаривать. Несколько мелких обломков лежали вдоль основания, но основная масса кладки стояла ровно.

Дэн показал узкую трещину возле старого шва.

— Утром была такая же. Я отметил.

Сбоку он провёл карандашом две короткие черты. Я присел, посмотрел, не выкрашивается ли низ. Свежей пыли было мало, однако назвать это надёжным осмотром я бы не взялся. Нужно было видеть всю стену и знать, что происходит с другой стороны, а я видел лишь несколько метров.

Мы вышли через калитку в служебную полосу. Там никого не было: голый бетон, канавка для стока, старые крюки на стене. Дэн запретил оставлять здесь вещи ещё ночью, чтобы не пришлось потом возвращаться. Между нашей стеной и следующим строением оставалось достаточно пространства, чтобы пройти вдвоём.

Дальше виднелся навес соседнего погрузочного прохода. Под ним двигались люди. Я различил жёлтую куртку и поднял руку. Мужчина не заметил.

— Они ещё ждут машину, — сказал я.

Дэн кивнул.

— Передали им воду. Там свой проход завален, но с другой стороны можно подойти, если снова перестанет. Сейчас людей ведут в обход.

Мы постояли, прислушиваясь. Из-за стены пришёл низкий звук, как будто кто-то тянул тяжёлый шкаф по пустому полу. Воздух стал теплее. Дэн коснулся моего локтя, и мы вернулись во двор.

У боковой двери нас ждала Джесс.

— Есть куда поставить людей из машины? — спросила она.

— Уже освобождают место. Кресло пройдёт через большие двери.

— Тогда я помогу им, потом проверю, что с дорогой.

Она посмотрела на меня, ожидая чего-то.

— Я останусь, — сказал я.

— Я вижу. Ты ботинки нашёл.

Дэн усмехнулся, и на секунду мы все трое выглядели так, будто обсуждаем обычный поздний заказ. Потом из машины позвали Джесс, Оуэн спросил, где оставить инструмент, и кто-то принёс ещё два стула.

Я положил пакет с уцелевшими ключами на свой старый верстак. Телефон внутри пакета блестел расплавленным краем. Под ним виднелся листок, на котором Рут написала своё имя и место, куда мне следовало вернуться.

— Помнишь, где большая кастрюля? — спросил Дэн.

— Под мойкой, за мусором.

— Уже не за мусором. Я навёл порядок.

Я открыл дверцу. За мусорным ведром стояла большая кастрюля.

— Вижу.

— Не начинай, Хэм.

Я достал её и понёс мыть.

07. Один стол

Стола на всех не было, поэтому мы с Дэном сняли дверь с пустой кладовки и положили её на козлы. На середине оставалась ручка.

— Снимать? — спросил я.

— Кастрюля встанет слева.

— Я спрашивал из уважения к посетителям.

— Это бесплатный ресторан. Посетители могут крутить ручку, если им не нравится обслуживание.

Он приподнял свой край, я подбил козлы ногой. Дверь оказалась крепче половины столов, за которыми мне доводилось обедать. Мы накрыли её бумажным рулоном из малярного угла, и ещё до того, как я успел выпрямиться, на бумагу поставили миску с нарезанным хлебом. Женщина, принёсшая её, посмотрела на ручку, подумала и повесила туда пакет с ложками.

В большом помещении пахло фасолью, мокрой тканью и тем сладковатым дымом, который за день въелся даже в воду. Два аккумуляторных фонаря висели под потолком. Один светил прямо, второй медленно поворачивался на проволоке: Дэн сколько ни правил его, он всё равно выбирал стену с календарём. На календаре парень в чистом комбинезоне держал совершенно новый гайковёрт. Ничего похожего на работу.

Томаса устроили у торца, где его можно было вывести, не поднимая остальных. Клэр подложила ему под локоть сложенное полотенце, а Джесс переставила кружку с правой стороны на левую. Он молча вернул её обратно.

— Там рука быстрее устаёт, — сказала она.

— Зато чай вкуснее.

— Это не чай.

Он заглянул в кружку и снова переставил её налево.

Дэн ходил с кастрюлей. Он помнил, кто не ест острое, кому ложку, а кому вилку, и не помнил, где оставил собственную тарелку. Я придержал его за локоть и показал на свободный стул возле себя.

— Ты тоже эвакуирован. Садись.

— Мне ещё Бена дождаться.

— Фасоль может дождаться Бена у тебя в животе.

Джесс вытащила кастрюлю у него из рук. Он посмотрел на неё с таким удивлением, словно она отняла у него мастерскую, но сел. Коленом сразу задел козлы.

— Осторожнее, это несущая нога, — сказал я.

— За столом о ногах не говорят.

Оуэн сидел напротив и старательно не улыбался с набитым ртом. На запястье у него белела чистая повязка. Он всё время забывал о ней, делал движение к хлебу и менял руку. Джесс подвинула миску, не прерывая разговора с Клэр. Про потерянные утром вещи, про сумку, которая нашлась у других людей. Ничего, кроме сумки. Я впервые за день услышал разговор, от которого не требовалось немедленно вставать.

Потом вошёл Бен Купер с двумя рациями и испортил это достижение.

— Кто у вас здесь Хэм?

— Смотря зачем, — сказал я.

— Мерсер говорит, вы знаете, где запасные батареи.

Дэн поднял ложку.

— Я сказал, он найдёт.

— Очень разная услуга, — заметила Джесс.

Бен был коренастый, в синей рубашке с обрезанным рукавом; на предплечье запеклась тонкая царапина. Рации он держал осторожно, за корпуса, чтобы не путать антенны. Я показал на шкаф за его спиной. Третий ящик сверху, плоская коробка от крепежа. Даже угадал с первого раза. Когда живёшь над мастерской, постепенно узнаёшь такие вещи о хозяине, которых не знает его бухгалтер.

— Машину переставил? — спросил Дэн.

— Обе. Между ними можно ходить. В белой девять мест с водителем, в синей тоже девять. Но в синей под сиденьем кто-то возит кирпич.

— Чтобы не украли, — сказал я.

— Кирпич?

— Сиденье.

Бен посмотрел на Дэна, ожидая более полезного ответа. Тот покачал головой:

— Убери. Завтра начнём разбирать, что кому нужно. Белую поведу я, синюю ты. Если понадобится.

Бен кивнул и уселся рядом с Оуэном. Прежде чем взять ложку, он включил обе рации, сделал громкость потише и сказал в одну:

— Купер проверяет.

Вторая ответила с хрипом. Оуэн коснулся его локтя, показал, что надо отпустить кнопку. Бен повторил уже без хрипа.

— А теперь из двора, — предложил он мне.

— Сперва поешь, — сказал Дэн. — Двор никуда не убежит.

— Завидую двору, — сказала Джесс.

С дальнего края спросили, что за фасоль. Дэн назвал магазин, из которого её принесли, и приготовился объяснять, что всё было согласовано с владельцем, но женщину интересовало только, осталось ли ещё. Он вытянул шею к кастрюле. Джесс ткнула в него разливной ложкой, и он снова сел.

— Вы всегда так работаете? — спросила она меня.

— Нет. Иногда он платит.

— Помнишь рекламу? — сказал Дэн.

Я закрыл глаза.

— Не надо.

— Какую рекламу? — Оуэн подался вперёд.

— Хорошую, — ответил я. — Короткую. Никто не пострадал.

Дэн откинулся на стуле, вытер ладони о колени и изобразил моё лицо перед камерой. Для этого ему понадобилось вытянуть подбородок и перестать моргать. Джесс начала смеяться раньше, чем он открыл рот.

— «Если ваши ворота не открываются…»

— Там были двери.

— «Если ваши двери не открываются, это ещё не значит, что вы…»

— Не надо последнюю часть.

— «…оказались с неправильной стороны».

Оуэн заржал, спрятал лицо в сгиб локтя и закашлялся. Джесс хлопнула его по спине. Дэн, получив аудиторию, разошёлся. Оказалось, за прошедшие годы я успел забыть, что стоял в кадре с молотком. Не работал, не показывал инструмент, а просто держал перед грудью, как маленькую собаку.

— Ты сам его дал!

— Потому что руки у тебя не знали, куда деться.

— А твои знали? Ты поправлял воротник каждые четыре слова.

— Я был лицом предприятия.

— Ты был шеей предприятия.

Джесс поставила локти на стол и закрыла рот ладонью. За её плечом Клэр смеялась почти беззвучно, придерживая кружку отца. Я начал защищаться и этим окончательно погубил себя: рассказал, как Дэн хотел произнести «обслуживаем весь Колдер-Бенд», но после шестого дубля у нас получился «весь бендер». На этом в записи обычно раздавался мой смех. Смеяться я начинал ещё до его ошибки, потому что уже знал, что сейчас будет.

— А адрес? — спросил Бен.

Дэн прикрыл глаза.

— Адрес мы сказали в конце.

— Неправильно, — добавил я.

— Оба? — Джесс отняла ладонь от лица.

— Я назвал номер дома, где жил раньше, а он согласился.

Она посмотрела по очереди на нас.

— И вы до сих пор зарабатывали этим деньги?

— Ремонтом, — уточнил Дэн. — Рекламу мы никому не показали.

— Ты матери отправил.

— Мать не клиент.

— Она тебе потом месяц говорила свой адрес, когда звонила.

Томас поднял кружку, словно хотел произнести тост, но только спросил, есть ли в том холодильнике что-нибудь, похожее на настоящее масло. Дэн встал. Джесс поймала его за край рубашки.

— Сиди. Я посмотрю.

Он остался. У меня ныла спина, ботинки были расшнурованы, на столе возле локтя высыхало кольцо от кружки. Я ел слишком быстро и всё равно успевал проголодаться между ложками. Кажется, Дэн собирался спросить меня о вчерашнем разговоре. Я видел по тому, как он повернул голову, но в эту минуту у двери появился Райан Беннетт, и Дэн махнул ему свободным стулом.

Райан принёс две буханки в прозрачном пакете и лист, сложенный вчетверо. Его фургон оставался снаружи, у проезда. В отличие от наших запасных машин, он уже возил людей и приехал без свободного времени.

— Есть что-нибудь, что можно съесть за пять минут? — спросил он.

— Наш повар рекомендует не смотреть на часы, — сказал я.

Райан сел, развернул лист рядом с тарелкой и указал Дэну три адреса. Два утром, третий — если откроют путь. Джесс вернулась с маслом и сразу наклонилась к бумаге. Договорились, что её машина возьмёт тех, кому нужен подъёмник; Райан соберёт ходячих и людей, способных сесть с помощью. Ни один из них не обещал увезти всех за раз. Дэн спросил о топливе, Бен — о повороте у склада. Райан ответил обоим, съел половину своей порции и обнаружил, что ему доложили ещё.

— Это лишнее.

— Это хлеб твой, — сказала женщина с кастрюлей. — Мы рассчитались.

* * *

После ужина Оуэн подошёл ко мне с маленькой отвёрткой.

— Тут зуб сломан или я не понимаю?

Он показал защёлку складного стула. Зуб действительно был сломан, причём давно; до сих пор стул удерживала тугая заклёпка. Я сел на корточки, он подсветил фонарём.

— Можно стянуть, — сказал я. — Только потом никто не должен пытаться его сложить.

— Я не про ремонт. Я понимаю, как стянуть. Как человеку сказать, что починить нормально сейчас нельзя, а он уже сидит и ждёт?

Оуэн отнёс стул хозяину за стеклянную перегородку и вернулся. Дэн подошёл к мужчине, выслушал, потом взял вещь, показал сломанное место и спросил, на какой стороне мужчина привык опираться. Не объяснял ему устройство механизма. Не обещал добыть запчасть из воздуха.

— Вот так и скажи, — ответил я.

— У меня выходит, будто отказываюсь делать.

— Ты начинаешь с того, чего не можешь?

Оуэн посмотрел на меня.

— Обычно.

— Попробуй сначала отдать ему целый стул. А этот спокойно разберёшь.

Он хмыкнул, пошёл к стене и принёс другой. Дэн кивнул, не забирая у него разговор. Через минуту мужчина уже сидел, а Оуэн возвращался со сломанным стулом и довольным лицом.

— Я хочу свою мастерскую, — сказал он. — Не такую большую. Электрика, приводы, то, что люди выкидывают, потому что им никто не захотел объяснить, где сломалось.

— Когда?

— Собирался через год. Я уже смотрел место.

Он повернул стул, и отвёртка соскользнула. Я придержал раму, он переставил руку, продолжил. Место было далеко от нижнего района, зато аренда терпимая; к нему прилагался бывший цветочный холодильник, который хозяин никак не соглашался вывезти.

— Будешь чинить очень свежие моторы, — сказал я.

— Дэн сказал спросить, считается ли холодильник частью площади. Он с человеком поговорил бы пять минут, и тот бы ещё сам вывез.

— Дэн с человеком поговорит пять минут и получит холодильник в подарок. Осторожнее с образцами для подражания.

Он усмехнулся, но по тому, как посмотрел вслед Дэну, я понял, что предупреждение не принято.

У выхода Бен поймал меня с рацией. На этот раз я не отвертелся. Вышел между фургонами, прошёл до ворот, назвал своё имя и услышал из корпуса слишком громкое «слышно». Из дальнего окна велели не орать. Я отступил за угол, повторил проверку. Голос Бена стал тише, однако слова ещё разбирались. Мы договорились не полагаться на это там, где между машинами будет много бетона. Он пометил корпуса кусочками ленты: белая и синяя. Запасные батареи убрал в отдельный пакет и отдал Дэну.

За синим фургоном нашлась ещё одна работа. Мужчина пытался отмыть руки над ведром, но не мог одновременно придерживать канистру и поворачивать кран. Бен забрал канистру, я нажал клапан. Вода пошла тонкой косой струйкой.

— Вы её сломали, — заметил мужчина.

— Она была хуже, — сказал Бен.

Он держал канистру, пока мужчина оттирал костяшки, потом поставил её и подставил свои руки. Мы поменялись местами. Вода была тёплая, почти неприятная; я всё равно долго держал пальцы под струёй, смывая въевшуюся серую пыль. На запястье осталась светлая полоска от утраченного ремешка часов. Я провёл по ней большим пальцем. Без часов рука казалась чужой, хотя часами я пользовался только на работе, а время обычно смотрел в телефоне. Ни того, ни другого теперь не было.

— Ты у Мерсера давно? — спросил Бен.

— То прихожу, то исчезаю. А ты?

— С утра. Он попросил отогнать одну машину. Я отогнал, вернулся за курткой. Потом оказалось, что надо вторую.

— Куртку нашёл?

— Нашёл. Теперь у меня тут и зубная щётка.

Он стоял боком к воротам, чтобы видеть проезд. Когда оттуда донёсся мотор Райана, Бен помахал ему и дождался, пока задние огни скроются за углом.

— Я мог уехать с ним, — сказал он. — У меня жена наверху. Она знает, где я. Дэн попросил до утра побыть.

— Если надо, я его сменю за рулём.

— Да нет. Утром посмотрим. Здесь темнота какая-то…

Он не закончил. Я уже понял, что он имеет в виду: между двумя светлыми окнами двора было спокойно, а за воротами темнота начиналась сразу, без привычного перехода через вывески и фонари.

Мы отнесли канистру к входу, чтобы ночью её не искали, и вернулись в дом.

У окна Нора Эллис спорила с Джесс над её маршрутным планшетом. Обычная дощечка с зажимом, несколько листов, жирные стрелки поверх старых адресов. Нора водила пальцем по краю бумаги, не касаясь самих отметок: чужое хозяйство уважала даже в споре.

— Ты всегда теряла время на нижнем светофоре.

— Я всегда забирала там женщину с двумя сумками и одним коленом, — сказала Джесс. — Она не умела телепортироваться на твою остановку.

— На пересечении можно было…

— Нора, ты десять лет говоришь «можно было». Я десять лет езжу.

— А я десять лет знала, кто куда не доехал.

Я взял с подоконника пустую кружку и начал очень внимательно её изучать. Джесс заметила это.

— Хочешь мнение высказать?

— Нет. У меня завтра планы.

Нора усмехнулась, первая за весь разговор. Потом спросила, слышал ли я что-нибудь о северном пункте. Её сестру Эвелин отвезли туда. Связь то появлялась, то пропадала; последнее сообщение было короткое, без адреса здания. Я сказал правду: не слышал. Джесс перевернула лист и стала записывать приметы, по которым Нора могла узнать место.

* * *

В комнате над боксами почти ничего не изменилось. Дэн принёс мне чистую футболку и остановился на пороге, пока я освобождал кровать от двух коробок с бумагами. На нижней полке стояла моя кружка с отбитой ручкой. Я сам когда-то обмотал её шнуром и считал это хорошим ремонтом.

— Ты её не выкинул?

— Под карандаши годится.

Я достал из неё три карандаша и сухой маркер. На дне лежал ключ с красной пластиковой головкой. От этой комнаты.

Когда я вернулся из другого города без обещанной работы, Дэн сказал, что над боксами течёт крыша и ему нужен человек, который присмотрит после ремонта. Я присматривал почти четыре месяца. Крыша не текла ни разу.

— Ты всё ещё сторожишь её? — спросил я, подняв ключ.

— Работа не закончена.

Он оглядел потолок. Я тоже посмотрел, хотя знал там каждое пятно.

— Дэн, насчёт вчера…

Снизу позвали: не могли найти выключатель у лестницы. Он ответил, что сейчас придёт, но ещё задержался.

— Я помню. Поговорим, когда выспимся.

— Хорошо.

Он положил футболку на спинку стула, потушил верхний свет и ушёл. В коридоре осталась тонкая полоса от фонаря. Кто-то внизу продолжал переставлять посуду; Джесс сказала Бену, что этот таз не туда, он спросил, куда именно, и она, помолчав, призналась, что уже не помнит.

Я снял ботинки, поставил их носками к двери и лёг. Несколько минут ещё слушал, как люди устраиваются за стенами. Потом перестал.

08. Здесь можно остаться

Утром меня разбудил запах кофе. Я сначала решил, что Дэн уже открыл мастерскую и сейчас снизу донесётся знакомое нытьё компрессора. Потом повернулся, увидел чужую футболку на стуле, ботинки с распущенными шнурками и вспомнил, зачем мы вчера снимали дверь.

Вода в умывальнике текла рывками. Я набрал её в ладони, постоял, пока стихла боль за глазами, и спустился. После сна тело снова считало себя моим, хотя вставало на каждую ступеньку с отдельным мнением.

Джесс была на улице, спала сидя в кабине. Лоб лежал на скрещённых руках поверх руля. Дверь оставалась открытой, и из-под неё торчала нога в кроссовке. Я хотел прикрыть дверь, но Джесс, не поднимая головы, сказала:

— Даже не пробуй. Тут единственное место, где меня пока не спрашивают про завтрак.

— Тогда я насчёт обеда.

Она показала мне средний палец и снова затихла. Я пошёл дальше.

Кофе варили в двух маленьких кастрюлях. Возле них стояла очередь с разномастными кружками. Мужчина впереди меня читал на своей поздравление с окончанием школы и пытался вспомнить, сколько ему было лет в указанном году. Через двор несли таз с чистой тканью, у ворот двое перекладывали ящики так, чтобы между ними проходило кресло. Мир не стал прежним, но у утра оказался вполне знакомый вид: все знали, что надо сделать, и никому не хотелось делать это до кофе.

Дэн нашёл меня на третьем глотке.

— Есть работа у бокового проезда. Не тяжёлая.

— Так вы всегда говорите, когда человека надо заманить.

— Там Оуэн уже приготовил.

— Он молодой. Его ты ещё можешь обманывать.

На самом деле Оуэн приготовил всё правильно. Повреждённая створка служебных ворот стояла на двух домкратах, диагональная стяжка не давала ей завалиться в проезд, а место для опускания было расчищено. Нижний палец вышел из петли, верхний прикусывало при каждом движении рамы. Если освободить створку и положить у стены, здесь могли пройти люди с носилками. Пока им приходилось огибать весь бокс.

— Нужен тот, кто подержит? — спросил я.

— Держат домкраты, — ответил Оуэн. — Мне нужно, чтобы её не мотало, когда я выбиваю палец.