Бархатные слëзы

Завтра.

Она задула лампу.

И вот тогда, уже в темноте, в постели, лёжа лицом к стене, она услышала, как поёт труба.

Четверть тона ниже. Вниз и вверх. Вниз и вверх — та же тесная, неуютная малая секунда, которую тридцать один год высвистывал сквозь зубы покойный мистер Пенхэллоу и которую она четыре дня назад своей рукой зашила в шесть минут музыки для органа и двух голосов.

Дом старый, подумала она. Трубы тоже старые.

Она подумала это дважды, очень отчётливо, как повторяют формулу, в которую уже не верят, но без которой не уснуть.

Она уснула.