Дмитрий Игоревич Скворцов

Есть люди, из которых цвет идёт сам, как тепло от свежего хлеба, — рядом с ними хочется греться, не спрашивая, надолго ли. Он умеет делать цвет из ничего. Она умеет его ловить и не отпускать. Между ними — третий, вечно лишний и вечно нужный: единств…

Анабель сочиняет заупокойную музыку на заказ: а на программках стоит одно слово — «аноним». Для одних она Ана, для других Белла. Ни одна из двух не настоящая. Девять лет она тайно пишет собственный реквием и девять лет не решается дать его услышать. …

Есть люди, из которых цвет идёт сам, как тепло от свежего хлеба, — рядом с ними хочется греться, не спрашивая, надолго ли. Он умеет делать цвет из ничего. Она умеет его ловить и не отпускать. Между ними — третий, вечно лишний и вечно нужный: единств…

Анабель сочиняет заупокойную музыку на заказ: а на программках стоит одно слово — «аноним». Для одних она Ана, для других Белла. Ни одна из двух не настоящая. Девять лет она тайно пишет собственный реквием и девять лет не решается дать его услышать. …

Кап. Между каплями — целая жизнь, чтобы вспомнить, как ты сюда попал. Ты на дне. Не в яме и не в пещере — внутри головы, вывернутой наизнанку, где стены дышат, а тьма имеет физическую оболочку. Здесь «я» и «ты» сошлись, как Луна и Солнце в момент зат…

Шестнадцать лет она не приходила, когда её звали. Она приходила, когда это было нужно. Памяти Нефертити.

Кап. Между каплями — целая жизнь, чтобы вспомнить, как ты сюда попал. Ты на дне. Не в яме и не в пещере — внутри головы, вывернутой наизнанку, где стены дышат, а тьма имеет физическую оболочку. Здесь «я» и «ты» сошлись, как Луна и Солнце в момент зат…