За гранью эволюции: кровь на снегу

Йен смотрел на него. И — не верил. Не верил — словам. Не верил — себе. Не верил — ничему. Но — кивнул. Медленно. Молча.

— Спасибо.

— Не благодари. Мы оба знаем, что это — не спасение. Это — выбор.

Йен вышел. Дверь закрылась. В фургоне остался Конор. Один. Смотрел на дверь. На — всё. И думал: «Почему я? Почему — снова? Почему — всегда?»

Он подошёл к столу. Взял рисунок. Посмотрел на ящера. На — прошлое. На — смерть. Потом — смял. Медленно. Тщательно. И — бросил в угол. Как человек, который отказывается от прошлого. Как человек, который — начинает заново. Как человек, который — живёт.

Часть II. Утро

Йен приехал домой в полночь. Может, позже. Он не смотрел на часы. Время потеряло смысл — давно. Он вошёл в квартиру. Тихо. Как вор. Как человек, который не хочет, чтобы его заметили. Снял куртку. Повесил. Прошёл в комнату. Сел на кровать. Не раздеваясь. Смотрел в стену. На — ничего.

Квартира была маленькой — две комнаты, кухня, ванная. Но чистой. Уютной. Живой. На стенах — фотографии Октавии. В рамках. В беспорядке. В — жизни. На полках — книги. На столе — чашка. Недопитая. Остывшая. Как — он. Как — всё.

Он не спал. Он лежал. Глаза открыты. Потолок. Пятно. Карта несуществующего острова. Он смотрел на неё. И думал: «Завтра. Завтра я скажу ей. Завтра я — уеду. Завтра я — умру. Может быть. Может, нет. Может — никогда. Может — всегда».

Он думал об Октавии. О её глазах — когда она была маленькой. О её смехе — когда она была счастлива. О её руках — когда она держала его за палец. О её — жизни. Которая продолжалась. Без него. С ним. Вопреки. Назло.

Он боялся. Не смерти. Он боялся — не вернуться. Не увидеть. Не услышать. Не — почувствовать. Он боялся потерять каждую минуту её жизни — в своей. Каждую улыбку. Каждый вздох. Каждый — день. Он боялся, что она вырастет. Без него. Что она забудет его голос. Его лицо. Его — руки. Он боялся, что она — будет жить. А он — нет.

Он встал. Подошёл к окну. Смотрел на город. На огни. На — тьму. Потом — пошёл в комнату Октавии. Остановился у двери. Смотрел на неё. Спала. Тихо. Мирно. Живо. Её волосы — разметались по подушке. Её губы — приоткрыты. Её дыхание — ровное, спокойное. Она была — живой. Настоящей. Его. Он не хотел будить. Он хотел — запомнить. Каждую черту. Каждую ресницу. Каждый — вздох. Он стоял. Долго. Слишком долго. Потом — подошёл. Сел на край кровати. Тихо. Как человек, который боится разбудить — не её, а — себя.

— Октавия, — тихо сказал он. — Просыпайся.

Она открыла глаза. Медленно. Сонно. Посмотрела на него. Улыбнулась. Слабо. Едва заметно. Как человек, который знает больше, чем говорит. Как человек, который — ждёт.

— Пап? Рано же.

— Знаю. Прости.

Она села. Потерла глаза. Посмотрела на него. Внимательно. Как человек, который знает больше, чем говорит. Как человек, который — ждёт.

— Что случилось?

— Я уезжаю, — сказал он. — На пару дней. Может, больше. На север. Работа.

Она смотрела на него. Долго. Внимательно. Как человек, который знает, что он врёт. Но не говорит. Потому что не хочет делать больнее. Потому что — любит.

— На пару дней? — переспросила она.

— Да. На пару дней.

— Ты уверен?

— Да.

Она молчала. Смотрела на него. На его глаза — усталые, но живые. На его руки — сильные, но дрожащие. На его — жизнь. Которая продолжалась. Назло. Вопреки.

— Хорошо, — сказала она. — Только вернись.

— Вернусь.

Он соврал. Он знал, что соврал. Она — тоже. Но никто не сказал. Потому что — любили. Потому что — надеялись. Потому что — жили.

Они завтракали вместе. Молча. Тихо. Живо. Она рассказывала о колледже. О друзьях. О планах. Он слушал. Смотрел на неё. Запоминал. Каждое слово. Каждую улыбку. Каждый — вздох. Он хотел запомнить — всё. Чтобы взять с собой. Чтобы не потерять. Чтобы — жить.

Потом — прощание. У двери. Она обняла его. Крепко. Сильно. Живо. Так, как обнимают, когда не верят словам. Когда верят — сердцу. Когда верят — вопреки.

— Я люблю тебя, пап.

— Я тоже. Я тоже.

Он поцеловал её в макушку. Отстранился. Посмотрел на неё. На её глаза — влажные, но не плачущие. На её губы — сжатые, но не дрожащие. На её руки — которые держали его. Которые не хотели отпускать. Которые — отпускали.

— Будь осторожен, — сказала она.

— Буду.

Он вышел. Дверь закрылась. Он стоял на лестничной клетке. Смотрел на дверь. На — всё. И думал: «Это — последняя встреча. Может быть. Может, нет. Может — никогда. Может — всегда». Он знал, что она думает иначе. Для неё — это не навсегда. Для неё — это пара дней. Для неё — это работа. Для него — это — прощание.

Он пошёл вниз. Медленно. Как человек, который идёт на суд. Как человек, который знает, что его ждёт. Как — всегда.

Часть III. Офис

Конор ждал у входа. Стоял. Смотрел на здание. На — «Феникс». На — прошлое. На — всё. Он был другим. Не тем, что в фургоне. Он был — собранным. Может, слишком. Может, — сломанным. Но — собранным. Он надел чистую рубашку. Побрился. Причесался. Он выглядел как человек, который собирается на войну. Как человек, который знает, что не вернётся. Как человек, который — готов.

— Ты опоздал, — сказал он.