Развод в 50. Нищенка и негодяй

Яна Клюква

Развод в 50. Нищенка и негодяй

Глава 1

Вероника

– Что это? – спрашиваю у мужа, вертя в руках книгу, которую только что нашла рядом со своим сиденьем. – Основы общей психологии? Со школьницами развлекаешься?

– Со студенткой, – отвечает муж, поворачивая ключ зажигания.

– Уже радует, – улыбаюсь я, оценив шутку супруга. – Студентки хоть совершеннолетние… А если серьёзно, чья это книга?

– Ника, я не шучу, – отстранённо произносит Борис. – У меня есть другая. Я должен был давно признаться. Но ты бы закатила истерику. А мне сейчас не нужны скандалы… Моя репутация не должна пострадать…

Вижу, что муж шевелит губами. Но я как будто утратила слух. Смотрю на профиль Бориса и продолжаю улыбаться. Но улыбка выглядит жалкой. Натянутой.

Он ведь шутит? Да… По-другому и быть не может. Он просто решил меня разыграть. Но лицо мужа при этом выглядит таким серьёзным…

Сердце пропускает удар, а во рту появляется привкус горечи. Создаётся впечатление, что я смогла распробовать предательство на вкус. Оно словно яд растекается по венам и в итоге достигает сердца. Чувствую резкую боль в груди. Словно кто-то выворачивает душу наизнанку.

Но всё ещё улыбаюсь. Всё ещё надеюсь, что это неправда…

– Вероника! – рычит муж. – Ты меня слушаешь?

Я медленно скольжу взглядом от его губ к глазам. Он смотрит прямо на меня. Решительный, сосредоточенный и… злой?

Внезапно вакуум вокруг меня взрывается как мыльный пузырь. На меня обрушивается шквал звуков. Визг шин, гудки клаксонов, дождь, барабанящий по стеклу, и голос мужа…

– Я… – начинаю и снова замолкаю. Собственный голос кажется чужим. Надломленным.

– Что ты? – недовольно спрашивает Борис. – Ты без меня никто! Надеюсь, ты помнишь об этом. А ещё я всё ещё очень надеюсь на твоё благоразумие.

– Зачем ты мне это говоришь? – сдавленно шепчу я. – Это ведь неправда. Ты не можешь так со мной поступить.

– Могу, – резко отвечает он. – Но, чтобы ты знала, мне не доставляет это никакого удовольствия. Только лучше ведь горькая правда? Ты её заслужила.

Слова бьют сильнее пощёчин. Прижимаю ладони к холодным щекам, пытаясь защититься. Но это не помогает.

– Ну хватит, – морщится он. – Чего ты хотела? Тебе пятьдесят лет. Неужели ты думала, что сможешь вечно удерживать мой интерес?

А я не думала. Я была в этом уверена…

– Останови машину, – прошу еле слышно.

– Что ты там бормочешь? – цедит Борис.

– Мне плохо, – добавляю чуть громче. – Останови машину!

Едва он съезжает с дороги, распахиваю дверь и вываливаюсь из салона. Шарф душит. Стягиваю его дрожащей рукой и отбрасываю в сторону. На негнущихся ногах иду вперёд. В глаза бьёт свет фар от встречных машин. Слышатся гудки, объезжающих меня машин. Но я не останавливаюсь. Мне нужно уйти. Уйти как можно дальше от собственного мужа. Я даже смотреть на него не могу.

Меня шатает из стороны в сторону. Подол распахнутого пальто, развивается на ветру как знамя моего унижения. Ноги заплетаются, утопая по щиколотку в мокром снегу. Оступаюсь. Выставив руки вперёд, падаю, но снова поднимаюсь и продолжаю свой путь. Я не знаю, куда иду. Телефон и сумка остались в машине. Из-за слёз не вижу ничего перед собой. Только вспышки фар случайных автомобилей…

Чувствую, как кто-то с силой хватает меня за плечи и встряхивает.

– Обязательно устраивать этот спектакль? – кричит Борис. – Хочешь, чтобы завтра во всех новостях были твои фото? Вероника!

Я перевожу на него остекленевший взгляд. Что он от меня хочет? Зачем догнал? Не всё ли равно, что со мной случиться?

Мне настолько плохо, что я не могу мыслить рационально. И пока Борис тащит меня к машине, я начинаю отбиваться. Луплю кулаками по его плечам и рукам. Но он не обращает внимания на мои бесполезные попытки вырваться. Буквально волочёт меня к машине и запихивает на переднее сиденье, захлопнув дверь.

– Что ты творишь? – кричит он, сжимая руль так, что костяшки пальцев белеют. – Ты вообще из ума выжила?

– Это ты выжил из ума! – ору в ответ. Слёзы застилают глаза. Я просто не успеваю их смахивать. – Сколько лет твоей проститутке?

– Какая разница?

– Большая! Хочу узнать, насколько низко ты пал! Своих детей не заимел, так теперь спишь с чужими?

– Замолчи! – теряет он терпение. – Просто закрой рот! Не выводи меня из себя!

– А то что?

Я вздёргиваю подбородок и смотрю прямо на него. Борис отворачивается, заводит машину и выезжает на дорогу.

Я не боюсь, что он меня ударит. Мы прожили бок о бок четверть века, и ни разу он не поднял на меня руку. Пальцем не тронул.

– Ей двадцать пять, – наконец произносит он.

– Ровесница нашего брака, – роняю я обречённо. – В тот год, когда мы расписались, родилась причина нашего развода… Сумасшествие какое-то…

Я всё ещё не могу поверить, что всё это происходит всерьёз. Несмотря на всё то, что уже успел сказать Борис, я продолжаю надеяться на его благоразумие. Конечно, я больше не думаю, что это глупый розыгрыш. Но считаю, что наш брак всё ещё можно спасти… Хотя сейчас, я хочу не семью сохранить, а разбить голову мужа его любимой античной вазой.

Мы подъезжаем к дому, и, как только Борис глушит мотор, я пытаюсь открыть дверь. Дёргаю за ручку, не сразу сообразив, что двери заблокированы.

– Подожди, – глухо произносит муж. – Нужно поговорить.

– Мне больше не о чём с тобой разговаривать, – с трудом произношу я.

– Я считаю по-другому…

– Меня мало волнует твоё мнение по этому вопросу, – раздражаюсь я, вытирая мокрые щёки тыльной стороной ладони.

– Но тем не менее ты меня выслушаешь! – рычит он. – Я не просто так завёл этот разговор в машине. Мне не нужно, чтобы кто-то случайно нас подслушал. И ты прекрасно знаешь почему…

– Всё ради твоего благополучия, – практически выплёвываю я. – Но если ты так печёшься о своей репутации, для чего завёл интрижку с какой-то студенткой?

– Это не интрижка, – отвечает он, играя желваками. – И я не виноват, что всё так вышло.

Слова ведь не могут причинять боль? Тогда почему я так явственно ощущаю каждую его фразу, что раз за разом вонзается в моё сердце, словно раскалённый нож? Всё во мне противится происходящему. Но я и сейчас продолжаю любить этого мужчину. И ненавидеть одновременно с этим… Господи, да за что мне всё это?! За какие грехи?

– Ты любишь её? – сдавленно произношу я.

– Не знаю, – опустив взгляд, признаётся он. – Но с ней я снова чувствую себя молодым. Она не пичкает меня таблетками для улучшения пищеварения и не уточняет каждые полчаса, как обстоят дела с моей спиной…

– Это называется забота, – тяжело вздохнув, шепчу я. – Но ты, видимо, о таком не знаешь…

– А Катя не знает о моих проблемах со спиной! – злится он. – Не подсовывает пробиотики! И рядом с ней я тоже забываю о том, что мне перевалило за полтинник!

– Поздравляю тебя! Молодец! Нашёл источник вечной молодости! Трёшься рядом с малолеткой, озабоченной кошельками старых пердунов! Ты серьёзно думаешь, что нравишься ей? Ты, а не деньги, которыми ты приманил её в свою постель?

– Тебя не должно это волновать, – цедит он. – Я хотел поговорить не о моей новой девушке.

– Значит, была и старая? – спрашиваю я. Голос сочится ядом. Злость помогает ненадолго забыть о боли, рвущей душу на части.

– Не переворачивай мои слова, – довольно спокойно просит он. Но я прекрасно вижу, что Борис на пределе. – Запомни. Для окружающих всё останется по-прежнему. Мы муж и жена. Любим друг друга. Заботимся о племяннике, потерявшем родителей…

– Я хочу развод, – перебиваю я.

Стараюсь говорить спокойно, но твёрдо. Подстраиваюсь под тон мужа. На мой взгляд, выходит неплохо. Но судить об этом точно не мне.

– Ты чем меня слушаешь? – уставившись мне в глаза, спрашивает он. – Я сказал, никакого развода не будет. Я не дам тебе разрушить мою карьеру и мой бизнес! Ты останешься моей женой, пока я сам не захочу расторгнуть брак!

– Зачем я тебе? – шумно втягиваю воздух, стараясь придать голосу уверенности. – Я же старая…

– Зато отлично подходишь на роль супруги уважаемого человека, – без тени улыбки сообщает он. – И не думай, что я во всём признался, чтобы причинить тебе боль. Нет. Я бы мог сохранить всё в тайне. Но я считаю, что ты заслуживаешь знать всю правду.

– Заслуживаю… – эхом отзываюсь я. Слова перекатываются на языке, оставляя горький привкус миндаля. Заслуживаю почувствовать предсмертную агонию своей любви?

– Да, – кивает он. – Вероника, я уважаю тебя и только поэтому рассказал всё как есть. Если бы я не доверял тебе или считал глупой - ты бы в жизни ни о чём не узнала. Уж поверь, я умею заметать следы.

Я понимаю, что он не врёт. Он действительно мог скрыть от меня что угодно. Но хотела ли я этой правды? Возможно, мне было лучше жить в неведении? Да это неправильно! Но я бы и дальше с радостью оставалась в коконе иллюзорного счастья. Так было бы проще…

– Запомни, Ника, ты должна вести себя как обычно, – врывается он в мои мысли с очередными непрошенным замечанием. – Нельзя плакать, истерить и смотреть на меня волком. Запомнишь?

– Нельзя плакать… – отрешённо произношу я и судорожно всхлипываю.

– Не подведи меня, – произносит он, похлопав меня по колену, словно я его послушный пёс. – Приводи себя в порядок и иди в дом.

Я жду, что он выйдет из машины, чтобы немного прийти в себя в одиночестве, но Борис продолжает сидеть на месте, барабаня пальцами по рулю. И я понимаю, что он не собирается идти со мной. Значит, хочет поехать к ней… К этой…

Даже думать об этом не хочу.

Наспех вытираю потёкшую тушь, глядя в карманное зеркальце, и покидаю салон автомобиля. Машина тут же срывается с места и выезжает за ворота.

– Урод, – шепчу я и медленно иду к дому. Шею холодит морозный воздух. Шарф так и остался лежать где-то на дороге возле ресторана, в котором сегодня мой муж отмечал удачную сделку. Вся моя спокойная жизнь осталась там. В грязном снегу, подтаявшем от внезапного начавшегося дождя.

Я вхожу в дом, и пару минут топчусь у порога, пытаясь выровнять дыхание. Снимаю пальто и вешаю его в шкаф, но внезапно замечаю грязный подол и качаю головой. Придётся сдать его в химчистку. Сама я всю эту грязь не выведу. Да и не собираюсь…

Раньше, несмотря на то что муж не жалел на меня денег, я всё равно пыталась экономить на некоторых вещах. Думала, что кто-то сможет это оценить.

О чём я вообще думаю?

Сейчас я должна планировать убийство своего гулящего муженька… Ну ладно, это я погорячилась. Но уж какую-нибудь месть стоит организовать. Неплохо было бы разрушить Борису жизнь. Но за такое он меня в порошок сотрёт. У меня ничего нет. И без мужа я и правда никто…

Мы познакомились, когда я приехала в столицу на экскурсию. Мне только исполнилось двадцать три года, и меня ждало отличное будущее. Благодаря светлой голове и кукольной внешности, я легко шагала по жизни. Пока на моём пути не возник крепкий айсберг по имени Борис. У меня не было ничего, кроме красоты, а он был выходцем из обеспеченной семьи и в свои двадцать четыре казался мне настоящим примером мужчины.

И я продолжала считать его таковым двадцать семь лет. Двадцать пять из которых мы находились в официальном браке… Кто-то решит, что лучше быть счастливой ограниченное количество времени, чем никогда не испытать той любви, что в избытке досталась мне. Но я бы всё отдала, чтобы вернуться в прошлое и пройти мимо того симпатичного парня, что сразу запал мне в сердце.

Да что ж так больно-то?

Массирую ладонью грудную клетку, морщась от неприятного ощущения. Понимаю, что это всего лишь последствия пережитого стресса. Но всё равно это меня пугает.

– Добрый вечер, маменька, – слышу голос племянника мужа. – Как прошёл ужин?

Оборачиваюсь и вижу Андрея, развалившегося на диване в гостиной. Его ноги лежат на стеклянном столике для журналов. Вокруг валяются коробки из-под еды и пустые банки от энергетиков. Снова морщусь. И как прекрасный, толстощёкий малыш мог превратиться в такого противного парня? И нет, дело не в воспитании. В наш дом Андрюша попал в возрасте пяти лет. Сестра Бориса бесследно пропала, оставив после себя раскуроченную съёмную квартиру и маленького сына. Эта девушка никогда не отличалась благоразумием. Вела довольно разгульный образ жизни и в итоге промотала всё своё наследство буквально за пару лет.

Я попыталась заменить мальчику мать. Тем более своих детей у нас с Борисом так и не получилось. Врачи только руками разводили. Говорили, что мы оба здоровы. Но вышло то, что вышло…

Целых десять лет я была матерью чуткого и нежного малыша. А потом его словно подменили. Пальцев на руках не хватит, чтобы посчитать, сколько раз он упрекнул меня в том, что я не его мать. Сейчас Андрею исполнилось уже двадцать четыре. А он всё ещё считает себя брошенным ребёнком, которому все обязаны. Особенно дядя, который имел неосторожность, взять его под опеку.

– Выглядишь не очень, – роняет он с усмешкой, смерив меня оценивающим взглядом. – Смени визажиста. Он не стоит своих денег.

– Спасибо за совет, – с каменным лицом произношу я и иду к лестнице.

– А мужа где потеряла? – лениво интересуется он. – Поругались, что ли?

– Скоро приедет, – отвечаю, не оборачиваясь.

Обычно несмотря на излишнюю враждебность Андрея, я держу себя в руках. Разговариваю с парнем довольно мягко. И всё ещё надеюсь на то, что когда-нибудь мы снова сможем стать настоящими друзьями. Но только не сегодня.

Этот день сорвал с моих глаз все шоры, и я увидела, что так долго продержалась в семье Бориса только потому, что была удобной. Удобной и максимально слепой. Пока была молодой, устраивала мужа во всех отношениях. А как вышла в тираж, Борис нашёл мне замену в некоторых аспектах…

– Маменька, может, подкинешь пару косарей? Я вообще на нуле, – тянет Андрей.

– Прости, милый, – снисходительно улыбаюсь я. – Мне понадобятся деньги на нового визажиста. Мой, к сожалению, не стоит своих денег.

– Ой, да ладно тебе, – фыркает он. – Только не говори, что ты обиделась. Ты ведь вся такая супермамочка. Готова на всё пойти ради своих любимых деток. Ох, ты ж, я совсем забыл. У тебя нет деток. Ты бесплодная, как пустыня Сахара…

Замираю. Медленно оборачиваюсь и смотрю на Андрея. Если бы я умела убивать взглядом, этот гадёныш сгорел бы на месте. Он прекрасно знает, как сделать мне больно, и пользуется этим без зазрения совести.

– Ну вот, ты обиделась, – смеётся он, зарывшись руками в волосы. – Да я ведь, правда, ничего такого не имел в виду… Могла бы просто дать мне денег…

– А больше тебе ничего не дать? – гремит от дверей голос Бориса.

Вздрагиваю от неожиданности. Перевожу взгляд на мужа. Он не уехал к любовнице? Но где тогда он был?

– Ой, дядя, – Андрей вскакивает с дивана и вытягивается по струнке. – Я думал, ты сегодня не приедешь…

– Поэтому решил поиздеваться над женщиной, которая заменила тебе мать? – цедит супруг, сжимая в руке запечатанную пачку сигарет.

Теперь я понимаю, куда он ездил. На заправку рядом с коттеджным посёлком. Борис бросил курить лет десять назад. Но как только он начинает нервничать, давняя привычка даёт о себе знать.

– Прости, Вероника, – театрально кланяется Андрей. – Спасибо тебе за счастливое детство!

Племянник мужа широкими шагами направляется к лестнице.

– Ну-ка, стой! – кричит Борис. – Ты что о себе возомнил? Хочешь вылететь из этого дома?

Андрей обычно опасается Бориса, но сегодня ведёт себя слишком нагло. Он криво усмехается и, скрестив руки на груди, смотрит прямо в глаза своему дяде. Выглядит так, словно уже победил.

Теперь я даже не знаю, кого из этих двоих хочу покалечить сильнее…

– А не боишься, что я раскрою ей твой маленький секрет?.. – Андрей выразительно смотрит на меня и усмехается.

– Не боюсь, – спокойно отвечает муж. – Моя жена и так всё знает. Есть ещё аргументы? Чем теперь станешь меня шантажировать?

Глава 2

Вероника

Вот оно что… Значит, племянник знал, что у мужа появилась молодая любовница, и шантажировал Бориса. Какой же он недальновидный дурачок. Вцепился своими мелкими зубками в руку, которая все эти годы его кормила. И правильно говорят, что против генетики не попрёшь. Андрей полностью перенял черты своей мамаши. Его заботят только гулянки и симпатичные девчонки, которых он цепляет с помощью кредитки доброго дядюшки.

– Не буду мешать, – довольно сухо роняю я, поворачиваясь к лестнице.

– Спокойной, одинокой ночи, маменька, – тянет Андрей. Его слова достигают меня в тот момент, когда я хватаюсь рукой за перила лестницы. Они впиваются в мою кожу. Отравляют каждый сантиметр тела. – Надеюсь, ночь в холодной постели не повлияет на твоё здоровье. Всё-таки возраст у тебя уже солидный.

– Рот закрой! – рычит Борис. Это вызывает у меня улыбку.

Раньше муж всегда принимал сторону племянника. Считал, что я просто цепляюсь к парню. И вот теперь ему наконец-то открылась правда про Андрюшу. Мысленно злорадствую. Борису придётся заново познакомиться со своим приёмным сыном. И, боюсь, что правда о племяннике ему мало понравится. Но мне всё равно. Я искренне желаю мужу почувствовать хоть малую толику той боли, что пришлось испытать мне после его признания.

– Да хватит уже за неё заступаться, – с усмешкой произносит он. – Как будто после вашего развода, ты продолжишь жалеть свою старую добрую жёнушку. Она ведь совсем скоро отправиться в утиль. Слышишь, маменька? Ты отработанный материал…

– Смотри, как бы тебя не переработали, – цежу я, поднимаясь по лестнице.

Меня не задевают его слова. Он последние годы только и делал, что портил мне жизнь. Поэтому ничего хорошего, я, от этого засранца не жду. Даже удивительно, как мне хватило сил, столько лет терпеть его придурь.

А вот с мужем дела обстоят сложнее. Этого урода я любила долгих двадцать пять лет. И что удивительно, продолжаю любить до сих пор. Но это вполне ожидаемо. Какая-то часть меня до сих пор сопротивляется услышанному. Не думала я, что Борис так со мной поступит… Возраст мой его не устраивает? Так и ему давно не тридцать. Проблемы со спиной, с поджелудочной, аллергия на цитрусовые… Кому он кроме меня нужен был? Неужели он и правда верит в то, что эта молодуха его искренне любит? Идиот наивный…

Чёрт… Неужели мне его жалко? Ну и дура я…

Борис догоняет меня на лестнице. Подстраивается под мой шаг. Пытается выровнять дыхание.

– Извини, – произносит он немного сбивчиво. – Андрей не в себе.

– Он не в себе последние девять лет, – отвечаю спокойно. – Но тебя это мало заботило.

– О чём это ты?

– О том, что я уже со счёта сбилась, сколько раз говорила тебе о том, что Андрей ведёт себя как не адекват, – довольно ровно замечаю я. – Тебя это не волновало. Ну или ты мне не верил…

– Не всё ли равно, что было раньше? – спрашивает он. – Я был немного занят, зарабатыванием денег. И считал, что ты сможешь справиться с одним брошенным мальчиком.

– Каким образом? – ехидно спрашиваю я. – Когда ему понадобилась крепкая мужская рука, у него осталась только я. Та, кого он считал слабой женщиной, не способной поставить его на место. Но ты ведь деньги зарабатывал, тебя это не касается…

– А как другие живут? – с усмешкой уточняет Борис. – Не слышал, чтобы жёны моих друзей грузили их проблемами с детьми.

– Соболезную жёнам твоих друзей, – с прискорбием сообщаю я. – Мне всегда казалось, что отцы участвуют в воспитании сыновей. Служат для них примером. Показывают, как стать настоящим мужчиной… Это ты сбросил на меня? Я, значит, мужик в нашей семье? Так?

– Ника, ну хватит, – прикрыв на секунду глаза, просит он. – Да, я совершил ошибку. Не нужно было сбрасывать всё это на тебя. Но уже поздно посыпать голову пеплом…

– Не поздно, – пожимаю я плечами. – Ещё не поздно, Борис. Но сейчас всё от тебя зависит…

Я иду в сторону спальни, втайне надеясь, что муж остановится на полпути и отправится в гостевую комнату. Но он упрямо следует за мной, чем немного сбивает меня с толку.

– Ты ненавидишь меня? – внезапно спрашивает он.

– Пока не определилась, – честно отвечаю я. – Но разборки с твоим племянником мне точно ни к чему… Огради меня от этого.

– Постараюсь, – кивает он.

Я не простила. И не смирилась с происходящим. Просто затаилась.

Меня не так тронуло то, что Борис мне изменил. Сильнее в душу запали его слова о том, что я без него никто…

На протяжении двадцати пяти лет я была его красивой девочкой. Его штурманом. Его маяком…

А теперь я стала никем. Превратилась в пуговицу, на его пиджаке. Вроде и польза есть немалая. Но при этом в случае чего можно просто не застёгиваться…

Я стала деталью его повседневной одежды… Его продолжением… Его собственностью…

Я потеряла себя…

– Ника, – произносит он, когда я вхожу в нашу спальню. – Это глупо всё… Но ты можешь не прогонять меня?

– Конечно, – киваю я. – Внизу под раковиной банка с таблетками хлора. Вымойся с ними в ванной, и я позволю тебе лечь со мной в постель. Но есть шанс, что ты не выживешь, – пожимаю плечами.

Я знаю, что это его не убьёт. Но мне доставляет удовольствие, наблюдать за его лицом, которое вытягивается по мере моего рассказа.

К счастью, он всё же уходит. Забирает часть вещей, идёт в ванную за зубной щёткой и, наконец-то, исчезает из моего поля зрения.

Я выдыхаю и присаживаюсь на кровать. Закрываю лицо ладонями. Пытаюсь прийти в себя и обдумать произошедшее. Двадцать пять лет…

Резко поднимаюсь и иду в гардеробную, где находится огромное зеркало. С остервенением срываю с себя вечернее платье и замираю в одном белье напротив своего отражения.

Выдыхаю. Смотрю на себя оценивающим взглядом. Для своего возраста я выгляжу прекрасно. Фигура не поплыла, благодаря регулярным занятиям в спортзале. На лице остались следы недавних слёз. Причёска немного растрепалась. Но мне всё равно нравится то, что я вижу. Я всегда понимала, что жена влиятельного бизнесмена должна держать марку. И я это делала.

Выходит, Бориса напрягает не моя внешность, а возраст? Цифры в паспорте? Но ведь это смешно…

Мои родители были вместе до последнего дня своей жизни. Когда папы не стало, мама продержалась только один день и ушла вслед за мужем.

Отец до последнего вздоха боготворил свою жену. Хотя мама и не мучила себя диетами и занятиями на тренажёрах. Она была обычной женщиной. Уютной. С милой улыбкой и ямочками на щеках. Ходила в пёстром тёплом халате и пушистых тапках, на шерстяной носок. Но несмотря на то что со времён своей молодости она изменилась, папа не перестал её любить. И он точно не стал бы тащить в постель ровесницу дочери, чтобы снова почувствовать себя молодым.

Отворачиваюсь от зеркала и снимаю с вешалки халат, после чего иду в душ. Вот теперь можно и поплакать. Слёзы смешиваются с тугими струями воды. Смывают горечь. А голова внезапно начинает работать лучше.

К тому времени, как я возвращаюсь в комнату, на губах моих то и дело, расцветает лёгкая улыбка. Я сильная. И уж точно смогу справится со всем этим.

От родителей мне достался дом в небольшой деревеньке в ста километрах от города. Я не стала избавляться от наследства. Строение крепкое. Его ещё мой дед возводил. Раньше удобства были только на улице, но когда я вышла за Бориса, муж настоял на ремонте в родительском доме. Он был молод и полон романтики. Считал, что мы сможем приезжать туда со своими детьми…

Но как-то не сложилось у нас с ребятишками. Жалела ли я? Очень… Но так, наверное, даже лучше. Никто, кроме меня, не станет страдать в сложившейся ситуации… А я тоже не стану опускать руки. Завтра же отправлюсь в дом родителей и начну новую жизнь. Жизнь, в которой не будет места всяким предателям!

Только и развод не пройдёт для Бориса безболезненно. Если он думает, что я уйду в никуда, как побитая собака – он очень ошибается. Половина нажитого в браке имущества принадлежит мне. Да, у нас составлен брачный контракт. Но я прекрасно знаю, что по законам нашей страны – это Филькина грамота. У меня есть немного накоплений. Откладывала деньги, словно чувствовала, что могу оказаться не у дел…

Да, я не работала, после того как вышла замуж. Но я подарила мужу себя. Свои лучшие годы. А за красоту, как известно, принято платить.

Готовься, любимый, это война!

Утром, я, как ни в чём не бывало, спускаюсь в столовую. Завтрак уже ждёт меня на столе. Всё-таки, Маргарита, наша помощница по хозяйству не зря заслужила моё уважение и доверие. Эта женщина иногда напоминает мне робота. Она всегда была аккуратной, исполнительной и немногословной. Вот и сегодня, при виде меня, она лишь едва заметно кивнула – поприветствовав, и продолжила заниматься своими делами.