Не пустоцвет!

Ксения открыла контракт, пробежала глазами по строчкам. Условия были прекрасными, даже слишком. Она листала страницы, чувствуя, как внутри растет тревога, и наконец дошла до суммы.

Она забыла, как дышать. Сумма была очень большая. Такая, которая точно закроет все ее долги. До последней копейки. Те самые долги, о которых Ксения думала, что никто не знает. О которых она не говорила даже Люсе. Даже подруге Тамаре. Которые душили все её новые идеи, не давая сделать ничего.

Она подняла глаза на Марка. Он смотрел на нее спокойно, без тени снисходительности.

— Откуда вы знаете про мои долги? — спросила она тихо.

— Я навожу справки о людях, с которыми собираюсь работать, — ответил он ровно. — Это моя привычка.

Ксения почувствовала, как краска приливает к лицу. Значит, он знает. Все знает. И про кредит, и про то, что клуб едва держится на плаву, и про то, что она в любой момент может потерять все. А еще и про врачей и лечение…

— И еще кое-что, — произнес Марк как бы между прочим, перекладывая какие-то бумаги на столе. — Торговый центр, где расположен ваш «Мультик», недавно перешел в мою собственность.

Ксения похолодела.

Он не сказал больше ни слова. Ему и не нужно было. Это намек, что если она откажется, ей могут отказать в аренде? И тогда не будет ни клуба, ни работы, ни выхода.

— Вы… — начала она и осеклась.

— Я предлагаю вам сотрудничество, а не ультиматум — повторил Марк, и в его голосе не было ни угрозы, ни злорадства. — Решение за вами.

Ксения смотрела на него. В его глазах, она вдруг отчетливо это увидела, не было ничего похожего на самодовольство. Там была усталость и надежда. Та самая, которую мужчины вроде него прячут глубоко, но которая все равно пробивается наружу, как трава сквозь асфальт.

Она думала о контракте, о сумме, о долгах, об аренде, о клубе «Мультик», который был делом всей ее жизни. Всё это было важно для нее, и всё это имело значение. Хотя, внутренне она уже согласилась… Но, если честно, она согласилась не из-за денег и не из-за аренды.

Она согласилась, потому что помнила взгляд Полины. Её глаза, сначала испуганные, а потом вдруг живые, когда девочка сжала амулет и улыбнулась. Взгляд, в котором мелькнула надежда. Она знала этот взгляд. Она сама когда-то так смотрела на людей, которые обещали, что все будет хорошо. И почти все её обманули. Но иногда, очень редко, появлялся кто-то, кто не обманывал. И именно на таких людях держался мир.

— Хорошо, — сказала Ксения. — Я согласна.

Марк кивнул. О том, что он был готов к любому ответу сказало едва заметное движение плеч, как у человека, который слишком долго держал на них невидимую тяжесть и наконец позволил себе чуть расслабиться.

— Первая совместная прогулка — в эти выходные, — сказал он. — Я пришлю детали.

Ксения встала. Спина заныла, но она уже научилась не подавать виду. Протянула руку. Марк крепко, по-деловому пожал ее.

— И, Ксения Владимировна, — добавил он, когда она уже была у двери, — спасибо.

Она обернулась. Он смотрел на нее так, как смотрят на человека, от которого ждут чуда. И в этом взгляде не было ничего от работодателя. В нем было что-то гораздо более личное.

Ксения вышла из кабинета, прошла по коридору, спустилась в лифте. В голове было пусто.

Она еще не начала догадываться, что за холодной собранностью человека, купившего торговый центр, чтобы удержать ее рядом с дочерью, скрывается отец, который давно отчаялся и теперь, впервые за три года, надеется на чудо.

И что этим чудом, по его мнению, должна была стать она.

Ксения остановилась у выхода, посмотрела на серое питерское небо и усмехнулась про себя.

— Ну что ж, отчаянная пиратская капитанша, — пробормотала она. — Кажется, ты только что подписала «золотой» контракт. Главное, чтобы «пиастры» не стали «чёрной меткой».

Из окна офиса, Марк Александрович Белов смотрел ей вслед. И впервые за долгое время его взгляд не был пустым.

Визуализация. Марк и Полина

Марк Александрович Белов с дочерью Полиной

Глава 4. Прогулка по Питеру и первые откровения

Всю неделю и следующую Марк звонил Ксении почти каждый вечер. Не для того, чтобы обсудить что-то важное, а как-то странно, по-будничному, будто ему просто хотелось услышать ее голос в конце дня. Ксения ловила себя на том, что ждет этих звонков, а потом злилась на себя за это. Ей, взрослой женщине тридцати пяти лет, не пристало вздрагивать от звука телефона, как школьнице, которой обещал написать в месенджере мальчик в после уроков.

В четверг через неделю он приехал к ней в клуб сам. Это было очень неожиданно. Ксения, постаравшись сохранить невозмутимость, вышла к нему, когда ее позвала до нельзя заинтригованная Люся. Марк еще раз оглядел «Мультик», и кивнул, словно убедился, что все на месте — зал, игрушки, цветастые стены.

— Я заехал договориться о субботе, — сказал он.

— Можно было по телефону, — заметила Ксения.

— Можно, — согласился он. — Но мне захотелось еще раз посмотреть ваш клуб.

Ксения пожала плечами и устроила ему короткую экскурсию. Заодно они обсудили встречу. Когда он уехал, Ксения еще долго сидела за своим столом, чувствуя, как внутри все переворачивается. Он просто приехал посмотреть. Захотелось ему. Как будто это нормально, вот так явиться из своего мира в её и перевернуть там все вверх дном одним своим присутствием.

«Ксения, сохраняй спокойствие! Не придумывай того, чего нет», — мысленно дала она себе «оплеуху».

В субботу она оставила клуб на Люсю. Люся пыталась изобразить спокойствие, но получалось плохо, судя по всему, она тоже уже успела «погуглить» про Марка.

— Он купил наш торговый центр? — шепотом спросила Люся в пятницу.

— Говорят, что да. Он предложил мне сотрудничество по детским центрам в ТЦ, — неловко ответила Ксения.

Люся просияла, решив, что теперь ей точно поднимут зарплату и радостно согласилась работать и в выходные, пока все не сложится.

Суббота с утра порадовала погодой.

Октябрьский Петербург расщедрился на солнце. Ксения шла по аллее вдоль канала и жалела, что не взяла с собой солнечных очков. И еще думала, что слишком нервничает.

Марк в четверг сказал ей, что они встретятся в месте, которое и не детская игровая площадка, и не детский центр. Просто красивая локация в городе. Он не хотел, чтобы её первая долгая встреча с Полиной прошла в месте, где бегает много детей, а в ушах звенят их крики и смех. Полине нужна была более спокойная обстановка. Ксения согласилась, и почему-то от этого нервничала еще больше.

Она увидела их издалека. Марк стоял на аллее, идущей вдоль канала, заложив руки за спину, а рядом переминалась с ноги на ногу Полина. Девочка была в светлой курточке и смешной шапке с помпоном. Она не подавала виду, что взволнована, но Ксения сразу заметила: пальцы Полины сжимали и разжимали край рукава, и она смотрела вдоль аллеи, всматриваясь в лица прохожих.

Отец сказал ей, что они просто идут гулять и по работе встретятся с той женщиной, которая была капитаном на детском празднике. Полина, по словам Марка, обрадовалась. Но сейчас, увидев Ксению, она замерла, как натянутая струна.

Ксения подошла, опустилась на корточки, спина, впрочем, тут же напомнила о себе, но Ксения уже привыкла договариваться с ней, как с вредным, но незаменимым сотрудником.

— Привет, хранительница магического талисмана, — сказала она тихо.

Полина моргнула. В этом немного волшебном обращении была искренность, и девочка чуть расслабилась.

— Я кое-что тебе привезла, — Ксения достала из сумки брелок —маленького плюшевого. Крошечного, ушастого, в полосатой футболке. — Смотри, он в тельняшке. Настоящий будущий пират. Повесишь его на сумку или просто будешь держать в руке. А я приму и его в свою пиратскую команду.

Полина взяла зайца. Повертела в пальцах. И улыбнулась. У Ксении внутри что-то сжалось.

— Он будет вторым боцманом, — сказала Полина серьезно. — Как я.

Ксения засмеялась. Марк, стоявший рядом, смотрел на них обеих с выражением лица, которое он, видимо, считал непроницаемым, но на деле не контролировал. Ксения видела, как дрогнули уголки его губ.

— Предлагаю пройтись, — сказал Марк. — Заодно обсудим дела.

Ксения выпрямилась и «как бы согласилась обсудить дела за прогулкой». Получилось у нее это довольно фальшиво, но Полина, занятая новой игрушкой, не заметила.

Они пошли вдоль канала. Солнце отражалось в воде, дробясь на тысячи бликов. Пахло прелой листвой и речной сыростью. Ксения и Марк действительно говорили о деле — о новых игровых зонах, о концепциях, о бюджете. Разговор был деловой, но какой-то ненастоящий, будто оба притворялись, что им это важно. А сами между тем понимали, что им гораздо интереснее то, что скрыто за словами.

Полина держала Ксению за руку. Это произошло само собой. В какой-то момент девочка просто вложила свою ладошку в ее, и Ксения крепко ее держала своими пальцами. Полина не отставала, не забегала вперед. Она шла, крутя головой по сторонам, смотрела на уток, на мостики, на дома, и одновременно прислушивалась к разговору взрослых.

Марк шел с другой стороны от дочери. Ксения краем глаза замечала, что он то и дело бросает взгляд на дочь. И с каждым таким взглядом его плечи будто становились чуть менее напряженными. Он видел, что Полине спокойно. Что она не вздрагивает от шума. Что она держит за руку почти незнакомую женщину и не хочет отпускать.

Они гуляли довольно долго. Зашли в уютный ресторанчик неподалеку от Исакия — с арочными окнами и вкусным запахом жареного мяса. Полина ела молча, но с явным аппетитом, то и дело поглядывая то на отца, то на Ксению. Заяц-боцман лежал у нее на коленях, как любимый талисман.

После обеда ни Марк, ни Полина не захотели отпустить Ксению. Это читалось во всем: в том, как Марк медлил, заказывая еще один кофе, в том, как Полина придвинулась ближе, в том, как оба они смотрели на нее с одинаковым выражением надежды, замаскированной под вежливость.

Да и ей самой нравился этот выходной. Он был словно из другой жизни — той, которой она всегда хотела жить. Солнечный город, спокойная прогулка, рядом уверенный в себе мужчина и девочка, доверчиво сжимавшая ее руку. Все это было так далеко от её одинокой жизни, долгов, кредитов, больной спины и скучных вечеров, что казалось сном.

— А давайте прокатимся на катере,— предложил Марк, когда они вышли из ресторана.

Ксения подняла бровь.

— У вас и катер есть? — спросила она с легкой иронией.

— Нет, — улыбнулся он. — Еще не купил, но теперь подумаю. Полине нравится плавать по каналам.

Полина кивнула с таким энтузиазмом, что спорить было бессмысленно.

Они сели внизу, у окна. Катер мягко отчалил, и Петербург медленно и торжественно поплыл мимо, словно в документальном кино. Мосты, набережные, золотые шпили. Полина прижалась к окну, а потом вдруг, Ксения почувствовала, прислонилась к ее боку. Через десять минут Полина спала, уткнувшись Ксении в плечо. Дыхание у нее было ровное, спокойное, как у человека, который наконец-то оказался в безопасном месте.

Марк смотрел на дочь. Потом перевел взгляд на Ксению. И в этом взгляде было что-то такое, совершенно не деловое, от чего у Ксении перехватило дыхание.

— Хотите, я расскажу вам всю правду? — спросил он тихо, чтобы не разбудить Полину.

Ксения кивнула.

И он рассказал.

Он говорил негромко, глядя в окно, но Ксения чувствовала, что на самом деле он смотрит не на воду, а куда-то внутрь себя. Три года назад его жена погибла, как и рассказывали по всем телевизионным каналам. Несчастный случай с автомобильной аварией. Он не особенно вдавался в детали, а Ксения не стала расспрашивать. Она слишком хорошо знала, как это бывает, когда подробности заново вскрывают рану. Да и тема аварии для нее тоже была «больной».

— Полина все это время винит себя, — сказал Марк. Его голос почти не изменился, но Ксения услышала, как он тяжело вздохнул. — Она считает, что если бы не ее просьба в тот день… если бы она не попросила маму заехать за ней… все было бы иначе.

Ксения слушала. Она не торопилась заполнить паузы словами утешения. Она просто слушала, придерживая спящую Полину, и молчала. Иногда молчание — единственное, что можно дать человеку, который наконец решился рассказать.

И между ними словно таял лед.

Марк замолчал и посмотрел на нее. Как смотрят на человека, который внезапно оказался ближе, чем ты думал.

— Спасибо, — сказал он одними губами.

Она едва заметно покачала головой. Пока не за что. Не за что благодарить, она просто немного побыла рядом.

Катер разворачивался где-то у стрелки, солнце клонилось к закату, окрашивая воду в медь. Ксения сидела неподвижно, боясь пошевелиться и разбудить Полину, и чувствовала странное, давно забытое ощущение.

Она впервые за несколько лет чувствовала себя не «пустоцветом», не женщиной, которую бросили за ненадобность, не человеком, который не может дать главного. Она чувствовала себя живой и по-настоящему нужной кому-то. Это и радовало и пугало одновременно.

Потому что где-то в глубине души она знала: все это может рухнуть в одно мгновение. Хрупкое «что-то», только возникающее между ними может не успеть сформировать. Её пугала мысль, что стоит только Марку узнать правду о ней, он, как и Антон, назовет её «пустоцветом» и все закончится. Это было глупо, нерационально, ведь при чем тут её невозможность иметь детей. У Марка уже есть Полина. Но мозг Ксении раз за разом напоминал о прошлом негативном опыте.

Когда катер причалил, Полина все еще спала. Марк осторожно взял ее на руки, и она, не просыпаясь, уткнулась ему в шею. Ксения вышла следом, поправляя на плече ремешок сумки. У причала их уже ждала чёрная большая машина Марка. Водитель распахнул дверь раньше, чем они подошли.

Ехали они молча. Полина спала на заднем сиденье, положив голову Ксении на колени. Марк сидел впереди и время от времени поглядывал на Ксению в зеркало заднего вида. Город проплывал за тонированными стеклами, и в этом полумраке все казалось зыбким, нереальным.

Машина остановилась у дома Ксении. Марк вышел первым, подал ей руку. Ксения осторожно переложила голову Полины на сидение. Девочка заворочалась, приоткрыла глаза.

— А когда мы опять пойдем гулять? — спросила она сонным голосом, глядя на Ксению.

Ксения растерянно посмотрела на Марка. Тот наклонился к дочери.

— В следующие выходные, — сказал он спокойно. — Мы сходим протестировать новый игровой аттракцион в торговом центре.

Полина улыбнулась, сжимая в руке зайца-боцмана, и снова закрыла глаза.

Марк вопросительно посмотрел на Ксению.

— Хорошо, с радостью, — сказала Ксения.

Она помахала машине вслед и пошла к подъезду, зная, что еще не раз вспомнит прошедший день. А Марк, пока машина отъезжала, еще долго смотрел в зеркало заднего вида на удаляющуюся фигуру. И впервые за три года ему не было страшно.

Глава 5. Ужас в лабиринте

В следующие выходные погода окончательно испортилась. Небо обложило тяжелыми тучами, заморосил тот самый противный питерский дождь, который не льет, а висит в воздухе. Отличный день, чтобы сидеть дома и читать книжку. Но Ксения сидеть дома не собиралась, ее ждали Марк и Полина, а затем и торговый центр с его развлекательным центром.

Развлекательный центр гудел детскими голосами. Ноздри щекотал устойчивый запах попкорна, игровые автоматы мигали разноцветными огнями. Полина, крепко держась одной рукой за руку отца, а второй за руку Ксении, вертела головой во все стороны. Ксения шла рядом и чувствовала себя странно. С одной стороны, это была ее стихия — дети, игры, праздник. С другой — она не была частью семьи Марка, и этот антураж был для него и его дочери. Она словно оказалась тут случайно.

Они остановились у нового, недавно открытого аттракциона. Над входом висела вывеска, выведенная жутковатым готическим шрифтом: «Зеркала души. Загляни своему страху в лицо». А за ней начинался зеркальный лабиринт с его бесконечными отражениями, лабиринтами без начала и конца и обманчивым светом. В правилах было написано, что туда можно детям с пяти лет.

— Это не для маленьких детей, — покачала головой Ксения, обращаясь к Марку.

А рядом с ним уже стоял какой-то незнакомый мужчина, который услышал ее реплику. Это был управляющий развлекательным центром, как она поняла по бейджу и по той подобострастной суете, которой он окружил Марка. Управляющий вышел их встречать, когда услышал, что приехал владелец торгового центра.

— Позвольте, — Сергей расплылся в улыбке, обращенной к Марку, но слова его были адресованы Ксении. — Дети этот лабиринт просто обожают. Ничего страшного в нем нет. Обыкновенные зеркала. Выход найти непросто, и когда они его находят, то очень этим гордятся. Это же такой тренинг уверенности!

Он говорил вежливо, но с теми интонациями, которые Ксения хорошо научилась распознавать. Этак снисходительно, как говорят с человеком, чье мнение заведомо ничего не стоит. Он окинул её быстрым, оценивающим взглядом, и в этом взгляде ясно читалось: «Что может знать эта женщина? Видимо, любовница хозяина, привели показать, где зарабатываются деньги».

— У меня свой бизнес, связанный с детскими развлечениями. И поверьте, я знаю, что такое детская психика, и как делать не нужно, — ровно ответила Ксения, чувствуя, как внутри закипает раздражение.

Сергей улыбнулся еще шире. Получилось как-то гадко.

— Ну раз вы специалист, — произнес он с лёгким нажимом, — может, оцените лабиринт лично? Наверняка вы пересмотрите свое мнение.

Ксения покачала головой. Она не любила узкие замкнутые пространства. А уж тем более с зеркалами, которые множат тебя до бесконечности, лишая ощущения, где заканчиваешься ты и начинается отражение.

— Спасибо, мне это не надо.

В этот момент Марка отвлек ещё один деловой мужчина — управляющий всем торговым центром. Он подошёл с виноватым лицом, нашептывая что-то про документы, которые нужно подписать прямо сейчас. Марк не хотел уходить. Ксения видела это по тому, как он нахмурился.

— Идите, — сказала она. — За Полиной я присмотрю, не волнуйтесь за неё.

Марк колебался секунду, потом кивнул, бросив на Сергея предостерегающий взгляд, и ушел с управляющим.

Сергей тут же оживился.

— Ну что вы, право, — произнёс он. — От лабиринта еще никто не пострадал. Это абсолютно безопасно. Просто войдите, посмотрите на зеркала. Ну не страшно же ничего?

Ксения нахмурилась. Ей не нравился этот человек и его настойчивость. В особенности его улыбочка, его «ну не страшно же». Как будто он специально дразнил её.

— Я не люблю замкнутые пространства, — сказала она, сама не зная, зачем оправдывается.

— А, вот оно что! — Сергей понимающе закивал. — Так это ваше личное отношение, а не знания, основанные на «психологии детей».

Превосходство в его голосе стало ощутимым. Он смотрел на нее сверху вниз с той уверенной снисходительностью, которую Ксения ненавидела больше всего на свете. С такой когда-то смотрел на нее Антон.

Она сердилась. Этот Сергей раздражал до зубного скрежета.

Дверь в лабиринт была приоткрыта. Сергей подошёл и распахнул её, сделал шаг за порог, оказавшись среди высоких подсвеченных зеркал. Он обернулся и развел руками.

— Вот. Зеркала и зеркала. Никого они пока не съели, никого не прокляли. Зайдите, посмотрите сами.

Ксения осталась на месте. Она не собиралась туда идти. Ни за что на свете. Но случилось то, чего она не ожидала. Полина, все это время молча слушавшая разговор взрослых, вдруг сделала шаг. Взяла и шагнула за порог, в царство отражений.

— Полина, детка, не нужно туда ходить! — Ксения рванулась следом, не успев даже подумать.

Она догнала девочку, взяла ее за руку, собираясь вывести. Но вместо этого застыла, глядя на отражение. Множество отражений высокой женщины, которая держит за руку маленькую девочку. Одна и та же сцена, повторенная в десятках зеркал, уходящая в бесконечность. Как будто это она с дочкой. Как будто у нее есть дочь. Как будто ее самая заветная, самая невозможная мечта вдруг ожила и окружила ее со всех сторон.

Она застыла, глядя на эти отражения, не в силах отвести взгляд. В груди болезненно сжалось, а к глазам подступили слезы.

Стоящий у входа Сергей, наблюдал за ними все с той же улыбкой. «Нужно ей на деле показать, как всё чудесно устроено. Она потом еще благодарить будет», — решил он про себя. И тихонько вышел наружу, прикрыв за собой зеркальную дверь.

Ксения его маневр даже не заметила. Полина сделала шаг в сторону, тоже завороженно рассматривая отражения. Ксения шагнула за ней. И в какой-то момент обе поняли, что уже не знают, где выход.

А потом погас свет.

Это произошло внезапно и без предупреждения. Где-то в торговом центре случилось короткое замыкание, и лабиринт погрузился в абсолютную темноту. Не было видно даже пальцев на поднесенной к глазам руке, не то что отражений.

Полина не закричала. Она вцепилась в руку Ксении так, что побелели пальцы, и прижалась к ней всем телом. Ксения почувствовала, как девочку забила дрожь. А потом услышала её участившееся, рваное дыхание. Кажется, у Полины начиналась паническая атака.

У самой Ксении ощущения были примерно такие же. Проснулась клаустрофобия — эхо той самой аварии, в которой она получила тяжелые травмы. Ей показалось, что стены вокруг сжимаются, воздуха не хватает, темнота давит. Но она не могла позволить себе скатиться в панику. Рядом с ней был ребенок, которому была нужна помощь и поддержка.

Ксения опустилась на колени и обняла Полину, прижав ее к себе.

— Тихо, тихо, — зашептала она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Это просто электричество выключилось, поэтому света нет. Включат, и свет появится. Это не страшно. Я рядом. Я с тобой.

Полина дрожала. Ксения гладила ее по спине, по голове, и продолжала шептать всякую успокаивающую «ерунду» про пиратов, про зайца-боцмана, про то, что капитан никогда не бросает свою команду в темноте. Сама она изо всех сил сдерживала собственную панику, которая так и норовила подняться и захлестнуть ее с головой, как морская волна.

Марк ворвался внутрь помещения игрового центра, и по его лицу было видно, как он взволнован. Управляющий семенил следом, что-то лепеча про короткое замыкание. Марк не слушал. Он искал взглядом Полину и Ксению.

Их не было.

— Где они? — резко и угрожающие спросил он.

— В… в лабиринте, — выдавил кто-то из персонала.

Марк бросился туда. Распахнул дверь.

— Поля! Ксения!

Он сразу их увидел. На полу в середине пространства сидели, обнявшись, Ксения и Полина. Они прижимались друг к другу, и Ксения что-то тихо шептала, раскачиваясь и убаюкивая девочку.

Марк рухнул на колени рядом с ними.

— Поля, — выдохнул он, обнимая дочь. — Ты в порядке? Ты в порядке?! Сильно испугалась?

Полина кивнула, прижимаясь к нему. И только тогда Марк поднял глаза на Ксению.

«Отважная капитанша» даже не поняла, как долго они с Полиной пробыли в темноте. Она плакала. По щекам текли слезы, и вся тряслась она мелкой, частой дрожью, которую не могла унять.

Он помог им встать. Взял Полину на руки, а свободной рукой обнял Ксению, прижимая ее к своему боку, ведя обеих к выходу. Они вышли. Вокруг столпился персонал центра, напряженный и ожидающий выговора. Но Марк молчал, глядя на дрожащие руки Ксении.

— Ты тоже очень испугалась? — спросил он тихо, вглядываясь ей в лицо.

Ксения кивнула.

— У меня… клаустрофобия, — выдавила она. — После аварии.

Вот тогда он и поцеловал ее. Быстро, резко наклонившись. На глазах у всего испуганного персонала. Женщину, которая только что в темноте, среди зеркал, держала в объятиях его дочь и не отпустила, хотя сама сходила с ума от страха.

Потом он увел их в кабинет управляющего. И там начался тот самый «разбор полетов», по сравнению с которым шторм в океане показался бы легким бризом. Разобравшись в том, что произошло, Сергея он уволил сразу же. Даже не дослушав его лепет про то, что «дверь просто прикрылась» и «ничего же не случилось».

— Пошёл вон, — сказал Марк, и это было сказано так, что Сергей вылетел из кабинета быстрее, чем успел сформулировать очередное оправдание.

Когда все успокоились, они уехали. Марк отвез их в один из парков центральных парков Петербурга. Они гуляли, потом зашли в уютное кафе, пили горячий шоколад. Полина съела пирожное и понемногу забыла о произошедшем. День, начавшийся так жутко, закончился почти нормально.

Поздно вечером, уже дома, Ксения листала ленту новостей в соцсети. И остановилась на одном сообщении с фотографией.

Это была короткая заметка. Сообщение о том, что в торговом центре вырубили свет, «и нервная любовница известного бизнесмена Марка Белова устроила истерику и скандал». И фотография этого самого М. Белова, держащего на руках дочь и обнимающего Ксению.