Такое не прощают

Лиза выпрямилась как струна и поджала губы. Оскорбилась.

– Не трахаться! Скажи уже это слово: это не так страшно, как кажется! – съязвила подруга. Лицо её было перекошено от обиды.

Я тут же пожалела о сказанном. Это было очень грубо с моей стороны.

– Прости! – Мне стало её жаль, и я поспешила отругать себя за вспыльчивость. – Я на взводе из-за неприятностей. На меня повесили большой долг, зарплату не выплатили… – Я всплеснула руками.

– Ого! – выдохнула с сочувствием. – А что Лёха хотел? Сможет помочь? – Лиза немного расслабилась после моих извинений и пришла в себя.

– Вряд ли он поможет. Так, просто поинтересовался, что случилось. Пошли домой: уже темнеет, – добавила и потянула Лизу в сторону нашей улицы.

Всю оставшуюся дорогу она продолжала трындеть про Жданова и Залужного. О том, что они суперклассные и горячие и что если мне не нужен Лёха, то она постарается его подцепить. Я угрюмо молчала, периодически угукая на её вопросы, и с ужасом представляла, что очередные стоны из-за стенки будут исходить от моей лучшей подруги.

Ни вечером, ни на следующий день от Лёши не было новостей. Не знаю почему, но я как будто чего-то ждала от него. Хотя Жданов абсолютно ничего не обещал. Я больше не плакала, просто грустила. Обида – такое противное чувство. Хочется выковырять его из себя, но не получается. Приходится мириться. Бабушке ничего не сказала, чтобы она не переживала.

На второй день, вечером, прозвучал звонок в дверь. Я глянула на часы: почти девять вечера. Услышала, как бабушка зашаркала по коридору, и поспешила ей наперерез.

– Бабуль, я открою! – Я уже подбегала к двери.

– Кто там так поздно может быть? – Она остановилась в коридоре.

Я распахнула дверь, даже не спросив: «Кто?», и, глядя в голубые глаза, ответила:

– Это тёть Маринин Лёха, книгу мне принёс.

Жданов так же смотрел на меня не отрываясь, только уголок рта пополз вверх от слов про книгу.

Я, как была в пижамных штанах и футболке, выпрыгнула к нему на лестничную клетку и прикрыла за собой дверь.

Я деликатно молчала, ждала, что он первый начнёт разговор, ведь если пришёл, значит, есть что сказать.

– Привет! – начал он.

– Привет!

– Держи свою зарплату. – Он протянул мне сложенную пополам пачку тысячных купюр.

Я посмотрела на неё с опаской.

– Тут ещё чаевые от извиняющихся мужчин. В общем, двадцать пять тысяч.

– Ого! Это много. Лишнее завтра отнесу в «Крафт». Я должна покрыть разницу. – Продолжала смотреть то на деньги, то на Лёшу, но взять не решалась.

– Ничего никому заносить не надо: твой директор сказал, что всё твоё как премия за хорошую работу. Держи уже! – сунул он мне в руки купюры.

– А как… как тебе удалось найти этих мужчин? И как они так легко отдали всю сумму и даже больше? – Меня не покидало странное чувство: вроде это законные мои деньги, и как будто с ними что-то не так.

Лёша тяжело вздохнул и засунул руки в карманы спортивной кофты на молнии.

– Посмотрели камеры, перекинули себе видео, показали всем знакомым ребятам на районе. Заведение местечковое, значит, и гости там все свои. Пашкин знакомый узнал одного из них, он оказался слесарем на СТО, тут недалеко, сегодня мы приехали к нему на работу и объяснили, что нехорошо не платить по счетам. Он всё понял и к вечеру передал полную сумму.

– И всё?

– Да, Ника, мы никого не пытали, и никому не угрожали, и даже уши с пальцами не отрезали! – издевался надо мной Жданов. – Я же тебе обещал. Вот если бы не обещал, тогда бы не удержался, – он продолжал ёрничать.

– Перестань! – я улыбнулась.

Тут мне вспомнилась история бабушкиной давней подруги. Она кому-то дала в долг, который не торопились возвращать, и тогда она обратилась к специальным людям, коллекторам, которые вышибают долги. Но условия у них жёсткие: они потребовали половину суммы долга как плату за свои услуги. Лёша стоял, не торопился уходить, и я готова была стукнуть себя по лбу за то, что я такая недалёкая. Конечно, ему тоже нужна какая-то компенсация за услугу. Он же не просто так тратил своё время на поиски неплательщиков и переговоры. Я занервничала, не зная, как поднять эту тему. Меня пугали атрибуты взрослой жизни. Долги, разборки, деньги.

– Лёш… – начала я, боясь поднять на него глаза. Трясущимися руками развернула пачку и начала перебирать купюры. – Я же тебе что-то должна за помощь? Ты скажи, сколько?

В ответ только тишина, и я осмелилась поднять на парня глаза. Он странно на меня смотрел, я увидела в его взгляде смесь непонимания, изумления и искорок смеха. Я стушевалась ещё больше.

– Должна, – просто сказал он, и мне стало полегче от наступившей конкретики. – Только не сейчас, чуть попозже расплатишься, – очень странно закончил фразу, не сводя с меня взгляда.

– Зачем позже? Позже у меня может и не быть. Давай лучше сразу. Скажи, сколько? – Я уже активно начала отсчитывать деньги, но меня прервал вырвавшийся громкий смех Жданова.

Парень положил свою большую ладонь на мои холодные трясущиеся пальцы и сжал их, не давая мне продолжить счёт.

– Иди домой, Лисичка, счёты успеем свести. Никаких денег мне от тебя не надо. Давай, а то бабушка волноваться будет. – Он кивнул подбородком в сторону квартиры, как бы загоняя меня внутрь. – Спокойной ночи!

– Хорошо, – согласилась я, не понимая, чем я могу быть для него полезна, если он не хочет брать деньги. Но если потребуется, то я обязательно окажу ему ответную услугу. – Спасибо тебе большое! И Паше передай мою благодарность!

Он ничего не ответил, подмигнул и начал спускаться вниз.

Глава 5

Вероника

Первое сентября, когда ты одиннадцатиклассница, проходит немного странно. Вроде ты уже взрослая, и линейки за предыдущие десять лет надоели, и все слова учителей уже предсказуемы и заезжены. Но ты всё равно встаёшь рано утром, укладываешь свои буйные волосы, наносишь макияж, надеваешь тщательно выбранный накануне наряд и с трепетом спешишь в школу, чтобы увидеть одноклассников, которых не видела всё лето, и любимых учителей, с которыми скоро расстанешься, и в последний раз послушать песню «Учат в школе».

Сегодня на мне была простая белая хлопковая рубашка по фигуре и чёрная плиссированная юбка. На ногах балетки. А волосы удерживал широкий ободок. Я торопилась вниз, потому что к моему подъезду по нашей устоявшейся традиции должны были подойти Лиза и Светка; так как мой дом был ближе всего к школе, мы собирались у меня, а дальше уже шли втроём. Сбежав на первый этаж, я замерла на последней ступеньке. Дверь в подъезд была настежь распахнута, поэтому обзор во двор открывался прекрасный. Во дворе курил Жданов, как всегда, с наслаждением поднося сигарету к красивым губам и глубоко втягивая густой дым. А рядом с ним стояла Лиза. В бесстыже короткой узкой юбке и рубашке с расстёгнутыми верхними пуговицами. Она смотрела на Лёшу с нескрываемым желанием. Это когда даже говорить ничего не надо: и так всем вокруг понятно, что она его хочет и предлагает себя.

Лизка что-то спросила у парня, и он протянул ей пачку сигарет. Нимфетка вытащила одну и эротично вставила в рот, слегка сжав губами. Лёша поднёс к её лицу зажигалку и подкурил сигарету. Лиза затянулась и что-то сказала, Лёха засмеялся. Я стояла и стеснялась нарушить их общение. Они выглядели очень взрослыми, на своей волне. Я в эту компанию не вписывалась. Но мы уже опаздывали на линейку, поэтому я взяла себя в руки и пошла к выходу. В этот момент Жданов наклонился к уху подруги и начал что-то говорить, она притиснулась к нему ближе, почти касаясь своей грудью. Когда я вышла на улицу, Лёша взметнул на меня глаза, не спеша закончил фразу и выпрямился. Лиза, как будто застигнутая врасплох, резко повернулась, и я увидела смятение в глазах и румянец на её щеках.