Такое не прощают

В ту ночь я так и не уснула. Гад Жданов перестал мучить бедную девушку только под утро, когда рассвело. У меня внутри настолько всё кипело, что я соскочила с кровати и пошла бегать в парк.

Через два дня программа повторилась. Только тётя Марина ушла на сутки, к нашему дому подкатили Лёхины дружки и опять устроили посиделки. Затем меня ждала очередная бессонная ночь ненасытного Жданова и его бабы, которая в этот раз визжала ещё громче. И что, теперь меня это ждёт каждые два дня?

На следующее утро я еле отодрала себя от постели, поспав всего часа три. Работы у меня сегодня не было, но мы с девчонками договорились поехать на речку позагорать, поэтому, чтобы не терять драгоценный жаркий день, было решено выехать пораньше.

Выйдя из квартиры, я замешкалась у порога, решив проверить, положила ли я ключи. И пока я перерывала свою тряпочную сумку-мешок, дверь соседской квартиры отворилась и оттуда робко выбралась девушка. Мельком глянув на меня, она торопливо начала спускаться вниз. А я смотрела ей вслед и офигевала. Это была другая девушка! Та, что прибежала встречать Жданова, была блондинкой, а эта – брюнетка.

Вот же кобель! Девчонка ждала его два года, возможно, надеялась на что-то большее и серьёзное по его возвращении, а он её разок использовал и поменял на другую. Фу! Ненавижу таких недомужиков!

Глава 3

Вероника

На жарком солнце меня разморило, и я уснула на полотенце, а девчонки не стали будить после моего рассказа о бессонной ночи. Проспала всего минут сорок, и слава богу. За это спасибо визжащим рядом детям, иногда от этого есть польза. Вскочила, чувствуя, как раскалывается голова и жжёт подгоревшую спину. Сказала подругам, что не очень себя чувствую, и засобиралась домой. Они, глядя на моё состояние, даже возмущаться не стали, просто наградили сочувствием.

К подъезду подходила, еле волоча ноги, задумчиво смотрела вниз. Звонок телефона заставил меня остановиться за несколько метров от крыльца. Я выудила телефон из своего баула и ответила.

– Ника, ты уже доехала до дома? – торопливо спросила Света.

– Да, почти дошла. А что?

– Мы тоже решили закругляться и, когда начали собирать вещи, нашли твою связку ключей. Наверно, выпала.

Я подняла лицо к небу, закрыла глаза и приглушённо зарычала. Что за день такой говняный? Бабушки дома не должно было быть: знаю, что у неё сегодня билеты на концерт в филармонию. А это значит, что домой я не попаду. Я, конечно, поднимусь, проверю, вдруг что-то изменилось в её планах, но шанс минимальный.

– Вы уже едете? Занесёте мне ключи? Я посижу на лавке.

– Да, но сейчас пробки – минут сорок, не меньше.

– Как будто у меня есть выбор? – сказала я вместо прощания и отключилась.

Медленно повернулась к подъезду и, сделав шаг, замерла.

Лёха Жданов стоял около входа в подъезд, как раз посередине. Реально пограничник.

Ноги слегка расставлены, одна рука в кармане серых спортивных штанов. На теле тонкая тёмно-синяя футболка, которая натягивалась на груди от каждого его вдоха. А вдыхал он глубоко, делая большие затяжки. В правой руке тлела сигарета. Он наблюдал за мной с лёгким прищуром. С интересом. Глаза светло-голубые, но не тёплые. Больше холодный оттенок, уходящий в серый. Тёмные прямые брови и тёмные ресницы подчёркивали их яркость. На голове армейская стрижка под ёжик.

Он изменился. Я помню его жилистым подростком, такой, как будто вечно готов к прыжку. Дикий. Сейчас он стал крупнее и вальяжнее, но жёсткость осталась. Она считывалась вибрационно. Широкая шея переходила в крупную грудную клетку. Скуластый, и рот такой… привлекающий внимание. Вообще, его можно было бы назвать смазливым, если бы не шрамы на лице. Правая бровь прерывалась тонкой полоской бывшего рассечения, ровно посередине. На левой скуле белёсые следы от давнишних швов и небольшая горбинка на носу, оставшаяся после перелома. На подбородке тоже шрам. «Господи, весь перешитый», – подумала я с некстати взявшимся сочувствием. Но вся его смазливость смывалась, стоило посмотреть в глаза или проследить за движениями. Весь его образ говорил: «Лучше не связывайся со мной».

Он опять поднёс сигарету к губам, втянул дым и выпустил его, склонив голову слегка набок.

– Привет, Ника, – наконец сказал он, закончив своё рассматривание. – А ты выросла, – протянул задумчиво.

Я отмерла от ступора, вызванного неожиданной встречей, и тронулась к подъезду.

– Привет. Ты тоже, – бросила на ходу.

Я хотела его обойти, но он сделал шаг в сторону, преграждая мне путь.

– Постой со мной немного. Расскажи, что нового на районе случилось, пока меня не было. – Он приподнял одну бровь и снисходительно улыбнулся, пытаясь создать видимость дружелюбия.

И тут я вспомнила, что причиной моего сегодняшнего ужасного дня и настроения является как раз-таки он. Человек, который просит поразвлекать его, пока он курит. Я вспыхнула от гнева.

– С удовольствием бы поболтала с тобой, да, знаешь, ни сил нет, ни настроения.

– А что так? – Он опять прищурился.

– Твоя дама мне всю ночь спать не давала! – резко высказала, а потом засмущалась от сказанного. Некомфортно мне такое озвучивать.

Он секунду не мог понять, о чём я, потом брови парня взлетели вверх, глаза заискрились весельем, и он засмеялся во весь голос.

Я покрылась румянцем и оглянулась по сторонам, как будто прохожие могли нас услышать и тоже начать смеяться. Мой взгляд опять метнулся на смеющегося парня, и, глядя на его ровные зубы, я думала о том, как он умудрился их не растерять в своих бесконечных мордобоях. Он еле успокоился, затянулся и направил струю дыма вниз. Только после этого поднял голубые глаза на меня.

– Сколько тебе лет?

– Какое это имеет значение? – Я не понимала, зачем ему эта информация. Переживает, что мои детские уши услышат неположенные звуки – так я давно уже не ребёнок.

– Шестнадцать.

Он осматривал моё лицо, думал о чём-то своём.

Не знаю, что я ожидала услышать от этого человека, может, извинений или обещаний, что впредь это не повторится. Но услышала только язвительное:

– Купи беруши, малыш, и больше не подслушивай.

Я растерялась, не зная, что ему на это ответить. Опять покраснела от досады. И не придумала ничего умнее, чем развернуться и быстрым шагом пойти к Светиному дому. Я просто сбежала от этого гада. Трусиха.

Алексей остался себе верен. Бурные ночи проходили как по расписанию. А я… а я купила себе беруши.

Слава богу, наши пути с ним больше не пересекались. Днём за Лёхой заезжали его пацаны, о чём оповещала громкая музыка из динамиков машины. Он прыгал к ним в тачку, и они где-то куролесили целыми днями. Бездельники.

***

Чмокнув бабушку в щёку, я торопливо нацепила кеды и поспешила выйти из квартиры. До смены в кафе оставалось всего полчаса, а ещё нужно дойти и переодеться. На лестничной площадке столкнулась с соседом с пятого этажа. Тот, как всегда, прошёл мимо и не поздоровался. Неприятный тип. Он с семьёй заехал к нам около полугода назад и как будто плевал на всех жильцов и правила подъезда. Они сразу же захламили всю лестничную клетку личными вещами, на что жаловалась баба Нина, которая жила с ними рядом. Деньги на новые почтовые ящики сдавать отказался, хотя там копейки. Жена его всех сторонилась, как будто боялась что-то делать без указки мужа, хотя с ней пытались разговаривать все, в том числе и старшая по дому. Но их семейке правила не писаны. И пару дней назад я увидела, что это он бросает окурки со своего балкона прям в палисадник, за которым ухаживает моя бабушка. Она с такой щепетильностью высаживала пионы возле подъезда, чтобы сделать двор красивей, а этот свин устроил вокруг них мусорку.

– Простите! – окликнула я его, когда он уже прошёл мимо и стал спускаться ниже.

Он лениво повернул своё грузное тело и уставился на меня взглядом «чё те надо?»

– Я хотела попросить вас больше не кидать окурки с балкона. Если вы не заметили, то там клумбы, а не помойка, – набрала воздух в лёгкие, выговорила скороговоркой.

– Чё ещё мне не делать? – хмыкнул боров.

– Моей бабушке приходится ползать и собирать всю эту грязь и мусор за вами! – Я задохнулась от обиды и несправедливости. Почему взрослые люди не понимают простых человеческих вещей?

– Ну, если твоей бабке нравится там ковыряться, то пусть ковыряется на здоровье. – Он уже собирался отвернуться и продолжить свой путь, но меня захлестнула злость, и я решила ему ответить в его же манере, раз по-другому он не понимает.

– Ей не нравится! Но приходится, потому что в нашем доме поселилась семья свиней, которая гадит там, где живёт! – Неожиданная для меня смелость, но, если дело касается моих близких, я порвать готова. А уж бабушку какому-то уроду ни обижать, ни оскорблять не позволю. Не знаю, на что я рассчитывала, наехав на него: что он признает вину и извинится или молча проглотит и уйдёт. О последствиях я не подумала, а зря. Лицо мужика искорёжилось от злости, и он двинулся ко мне.

– Ты чё, овца малолетняя, на мою семью ещё чёто пиздеть будешь? – гаркнул он на весь подъезд.

Здоровый толстый мужик надвигался на меня, а я рефлекторно начала отступать назад. Быстро забежать в свою квартиру я не могла: нужно было найти ключи в сумке, так как дверь захлопнулась. Да и мозг почему-то забыл про этот вариант. Я упёрлась спиной в соседскую дверь и со страхом ждала приближения мужика, думая о том, что он сделает. Неужели ударит?

Тут дверь за моей спиной начала открываться, и я поняла, что просто падаю назад, проваливаясь в чужую квартиру. Чьи-то руки меня поймали, и я, сделав шаг назад для устойчивости, задрала голову. Мои глаза пересеклись с холодными Лёшиными. Он был сонный и злой; посмотрев на испуганную меня, он поднял глаза на мужика, который уже стоял на лестничной клетке.

– Что тут происходит? – спросил гневно. При этом смотрел на соседа, а не на меня, понимая, что агрессия идёт с его стороны.

Мужик, ещё не успевший узнать Жданова в полной мере, подумал, что перед ним простой молодой парень, который не представляет угрозы, выплюнул в том же тоне, в котором разговаривал со мной:

– С соседкой не поладили немного. На семью мою рот открыла. Сейчас извинится и разойдёмся. – Всё это время он смотрел на меня и криво улыбался.

Лёша взял меня обеими руками за плечи и задвинул вглубь квартиры, чтобы не мешала ему выйти.

– И что сказала? – Он вышел на площадку в одних спортивных штанах с голым торсом, а я как дура пялилась на его обнажённую спину, стоя в тёмном коридоре.

– С дворником меня перепутала. Говорит, что я территорию должен убирать и что моя семья – свиньи. За такое ответить надо.

– Лёша, он окурки кидает на бабушкины цветы! – я стала защищать себя, услышав, как этот боров вывернул ситуацию. – Я попросила этого не делать!

Жданов даже не обернулся на меня. Медленно осмотрел мужика с ног до головы.

– Ты кто вообще такой? Я тебя раньше не видел? – спросил вкрадчиво, тихо.

– В смысле? Я живу тут! Я тебя тоже раньше не видел! – встрепенулся мужик.

– Окурки, значит, в цветы Веры Романовны бросаешь? – сказал задумчиво, и спрашивая, и констатируя факт одновременно. – Ну пошли. – Лёша направился к лестнице.

– Куда? – удивился мужик.

– Собирать будешь… а потом жрать.

От услышанного у меня волосы дыбом встали. Мужик побледнел и открыл рот, не веря, что это правда, но быстро взял себя в руки, вспомнив, что он тут взрослый, засмеялся и сказал:

– А не пошёл бы ты нахер вместе с этой мокрощёлкой. Лоха тут нашли, что ли?

Лёша ничего не сказал в ответ. Он просто подошёл к мужику, схватил его сзади за шею, зафиксировав, и ударил со всей силы в солнечное сплетение кулаком. Одно чёткое выверенное движение. Сосед задохнулся, выпучив глаза, сложился пополам и осел на колени. Когда смог сделать глубокий рваный вдох, сразу закашлялся. Жданов не дал ему передышки, схватил мужика двумя пальцами за нос и сжал со всей силы так, что тот заскулил и попытался оторвать от себя руки Лёши, но это было безрезультатно. Я поморщилась, глядя на эту картину. Мне было неприятно. Даже стало жалко этого урода, но вмешиваться не стала. Побоялась.

Лёша стал поворачивать свой захват то вправо, то влево, причиняя ещё больше боли мужику. Он мычал и скулил. Из носа потекла кровь. Я стояла не дыша, испытывая ужас от того, что вижу. Никогда не была свидетелем драк или разборок.

Жданов наклонился к уху своей жертвы и чётко и вкрадчиво произнёс:

– Если ты со своей семьёй планируешь продолжать здесь жить, то будешь следовать общепринятым правилам, а не тем, что ты сам себе придумал. Ясно?

– Да! – зло и надрывно выпалил мужик.

– Поэтому, если увижу хоть один окурок рядом с подъездом, хоть в цветах, хоть не в цветах, будешь жрать, даже если это не твой бычок. В твоих интересах, чтобы всё было идеально чисто. Второе: в сторону бабушки и девочки даже не смотришь и не дышишь, понял?

Стоящий на коленях энергично закивал. Потом с трудом, но произнёс:

– Понял, понял.

Лёша убрал руку и вытер её об рубашку мужика.

– Пошёл вон отсюда!

Тот ухватился за перила, подтянул свою тушу вверх, встал на ноги и быстро убежал вниз.

Жданов повернулся и как ни в чём не бывало зашёл в квартиру, не обращая на меня внимания. Я стояла как истукан и не могла пошевелиться. Он захлопнул дверь и пошёл на кухню.

– Ну что ты там стоишь? Проходи, чай попьём, раз пришла. Вернее, ввалилась, – он засмеялся.

Я медленно подошла к кухне и опёрлась плечом о косяк.

– Лёша, тебе не кажется, что это был перебор? – спросила робко.

Парень, стоящий у кухонного гарнитура, обернулся, и я засмотрелась на серебряный крест, свисающий с его шеи.

– А когда сорокалетний мужик щемит молодую девчонку, не перебор? – Он опёрся о столешницу и сложил руки на груди, отчего напряглись мышцы на торсе.

– Не знаю. – Я пожала плечами и закусила губу. – Просто я против насилия.

– Класс! Я рассчитывал услышать что-то вроде «Спасибо», – съязвил он. – Если бы я не услышал вашу возню за дверью, что бы он сделал?

– Не думаю, чтобы руки распускал. Просто обозвал бы… наверно… Спасибо, конечно, что вышел и встал на защиту, но можно было всё решить словами, а не насилием.

– Знаешь что? – Он посмотрел на меня сердито. – Иди домой, пацифистка хренова. Устроила мне тут доброе утро! Ещё и нравоучения читает!

Я ответила таким же тяжёлым взглядом. Я вообще не просила его заступаться и устраивать побоище. Тоже мне защитник. Ещё и меня выставил дурой, а теперь выгоняет, как будто я его утомила.

После нашей переглядки, которая длилась пару секунд, он отвернулся и стал шарить по полкам в поисках чего-то, потеряв ко мне интерес. Я постояла ещё немного и молча вышла из его квартиры.

Должна признать, что методы у Жданова были зверские, но эффективные. Теперь около подъезда царили чистота и порядок. А однажды я увидела, как сосед с пятого этажа сунул дворнику пару купюр, видимо, для того, чтобы уделил особое внимание нашему дому. Бабушка тоже заметила перемены, удивлялась, что нет окурков в цветах, а сам сосед начал с ней сдержанно здороваться.

Глава 4

Вероника

Я собирала грязную посуду за гостями, которые только что покинули наше заведение. Заглянула в папку с расчётом и довольно улыбнулась: мне оставили несколько купюр на чай. Отлично! Завтра мой последний рабочий день, через два дня – в школу. И я уже предвкушала, что я куплю себе на свою зарплату. Очень хотелось кожаную куртку оверсайз и грубые ботинки. Надоели образы пай-девочки. Меня потянуло на что-то взрослое, дерзкое! Собрав все тарелки на поднос, я обернулась и наткнулась на Гришу, худощавого и чуть сутулого парня в очках. Он тоже подрабатывал здесь официантом в летний период.

– Вероника, только не нервничай, – начал он, и я сразу напряглась. – По-моему, мужики с четвёртого столика ушли.

Я медленно посмотрела на угловой стол. На тарелки с остатками еды, пустые стаканы и стопки. Почти допитая бутылка водки и скомканные салфетки.

– Они покурить, наверно, вышли. Они весь вечер бегали, – я попыталась объяснить Грише, что он ошибается… или себе.

– Да, сначала вышли, я их видел возле крыльца, а сейчас там никого нет.

У меня затряслись руки, я лихорадочно начала вспоминать, что и сколько они поназаказывали, и паника внутри меня набирала обороты с каждой секундой. Всё самое дорогое. Четыре мужика пили и ели почти три часа, постоянно дополняя заказ.

Мои руки затряслись, и Гриша перехватил поднос с грязной посудой, при этом не переставал смотреть с сочувствием. Я кинулась на улицу. Вертела головой в поисках знакомой компании, но, естественно, никого не увидела. Может, они в туалете? Ага! Все вчетвером!

– Мамочки! – Я закрыла лицо руками и зажмурилась, чтобы не расплакаться, но получилось плохо. Глаза зарезало, и они наполнились влагой.

Тут подоспел Гриша, уже без подноса, и тоже посмотрел по сторонам.

– Ника, ну не реви. Иди к Александру Семёновичу, объясняйся. Так-то ты не виновата. Может, спишет… – последнюю фразу добавил без уверенности.

Я всплеснула руками от досады и поплелась на второй этаж в кабинет директора.

Директор поцокал, почмокал, даже сделал вид, что жалеет меня и негодует, но…

– Вероника, ты же знаешь, что ответственность за расчёт лежит на официанте. Ты должна была следить за гостями. И это не мои правила, так во всех ресторанах. К сожалению, я не могу нести убытки по твоей вине и закрывать неоплаченный счёт из своего кармана.

После этого разговора я спустилась в комнату персонала, со всеми попрощалась, сняла униформу и, захлёбываясь слезами, поплелась в сторону дома. Долг за счёт превышал мою зарплату. Таким образом, я не только осталась без заработка, но ещё и с долгом. На светофоре я столкнулась с Лизкой, которая шла ко мне на работу. Иногда, когда были мои смены, подружки прибегали в наш бар и сидели, трещали языком, ждали, пока закончу. Потом мы вместе возвращались по домам, долго и медленно, наслаждаясь летними вечерами.

Лиза, увидев, в каком я состоянии, подлетела ко мне и начала трясти за плечи.

– Что случилось, Филатова?!

Её сокрушительная энергия и напор напрочь меня раздавили, и я разрыдалась в голос. Мне было до ужаса обидно, что судьба так несправедлива. И даже не столько из-за денег, хотя они мне были очень нужны, сколько из-за ужасного человеческого отношения.

Подруга поволокла меня к лавке, стоящей у края тротуара, усадила и потребовала рассказать, что случилось.

– Лиза, ну почему люди такие ужасныееее? – выла я, как волк на луну, запрокинув голову. – Особенно мужики! – добавила яростно. – Почему, если перед ними беззащитная девушка, то можно с ней не считаться и вытирать о неё ноги?!

– Господи, Филатова, у тебя мужиков-то не было – когда и кто успел тебя обидеть? – не поняла Лиза.

Я посмотрела на неё заторможенно. Икнула и утёрла нос рукавом джинсовки.

– Я не про личные отношения, а про человеческие! Люди не уважают друг друга, все хотят обмануть, кинуть или обидеть! – я опять всхлипнула.

Мимо проехала машина, но внезапно остановилась в двух метрах от нас, сильно заскрипев тормозами. Лиза поморщилась и недовольно глянула на грязную серую иномарку. Я даже внимания не обратила из-за застилающих глаза слёз: я ничего не видела.

– Что опять у тебя случилось?! – вдруг услышала низкий, строгий голос где-то сбоку и сверху. Икнула и посмотрела наверх, попутно вытирая глаза.

Рядом стоял Жданов, нависнув над нами обеими. Лицо парня было сосредоточенное, он не сводил с меня взгляда и ждал ответа. Лиза засуетилась и подскочила со скамейки, чем привлекла моё внимание. Она во все глаза пялилась на Лёшу и суетливо переставляла ноги, пытаясь найти подходящую позу. Я смотрела снизу вверх на них обоих.

– Да вот, тоже пытаюсь от неё добиться, что случилось, а она ноет и ноет, – подружка хихикнула и переложила волосы с одного плеча на другое.

Я даже плакать перестала. Вроде Лиза сказала обычную фразу, да только звучало это как-то пренебрежительно по отношению ко мне. Пренебрежительно и неуважительно. Как будто я хнычу из-за потерянной конфетки.

Лёша медленно осмотрел её с ног до головы.

– Как тебя зовут? – спросил имя подруги. Мне захотелось крикнуть: «Я вам не мешаю?!»

– Лиза, – ответила игриво, в своём репертуаре.

Жданов повернулся в сторону машины, и я проследила за его взглядом. Только сейчас увидела Пашку Залужного. Тот вышел из автомобиля и, прислонившись к капоту, курил. Лёха нагло и без спроса приобнял Лизу за плечи и стал увлекать к иномарке. Я смотрела на эту картину с открытым ртом.

– Паха, нужно занять интересной беседой эту великолепную девушку. Знакомься: Елизавета.

Паха быстро затушил сигарету, выбросил в урну рядом с другой скамейкой, которая была ближе к нему, и, широко улыбнувшись, протянул ладонь Лизе, мне показалось, даже поклонился слегка. Залужный не был красавчиком, но харизма у него била через край. Та немного опешила, но не отказалась от знакомства. Лёха же оставил её в компании друга и быстро вернулся ко мне. Скамейка была без спинки, поэтому он сел лицом к моему профилю, расставив ноги по сторонам.

– Рассказывай! – начал без предисловий.

Я повернула на него лицо и несколько секунд думала обо всём, только не о своей проблеме. О том, что он не проехал мимо, а, заметив меня, остановился узнать, что случилось, несмотря на нашу последнюю встречу и то, на какой ноте мы разошлись. О том, что он так филигранно сплавил Лизу, которая даже не пыталась вникнуть в мою проблему. Вообще мы с ней в последнее время стали очень разными, но об этом я подумаю позже… А ещё я думала о том, что он впервые так близко: между нами сантиметров двадцать, не больше. Я смотрела в холодные голубые глаза, на тёмно-русые брови, поднявшиеся вопросительно, как бы говоря: «Я жду». Но словами он не торопил. Потому что тоже смотрел. С глаз опустил взгляд на губы, потом на прилипшие к мокрым щекам пряди, как будто хотел убрать их с моего лица, но не позволял себе эту вольность. Я не выдержала, отвернулась и уставилась в серый асфальт. Опять накатила жалость к себе, и я всхлипнула.

– Я подрабатываю в баре неподалёку, – начала тараторить, не знаю, зачем я на него это выливаю, но хотелось выплеснуть обиду. – Четверо мужчин гуляли несколько часов, а потом ушли, не заплатив. Там чек получился двадцать три тысячи, а у меня зарплата семнадцать с половиной, – я опять всхлипнула и, устыдившись своих воплей, закрыла рот ладошкой и бесшумно продолжила плакать.

Лёша молчал, да и что он скажет? Глупости. Зачем ему вообще выслушивать мои проблемы?

– А они ещё заказывали всё самое дорогое! – крикнула я, разозлившись. – Креветки, пиво импортное, потом шашлыки из говядины несколько порций и нарезки мясные и рыбные. Водка премиальная!! – Я не контролировала словесный поток, он просто шёл из меня.

Лёха тихо засмеялся от услышанного, и я резко повернулась к нему: стало обидно от его реакции. Он смотрел на меня как на дитё. Я стушевалась и покраснела.

– Как заведение называется? – спросил спокойно, перестав улыбаться.

– «Крафт», в конце этой улицы. А тебе зачем? – спросила я с опозданием.

– Просто интересно. – Подмигнул мне и начал вставать. – Заедем, камеры посмотрим.

Когда я вспомнила методы Жданова, мне стало не по себе. А если он разборки собрался устроить? Директор бара не виноват. Правила есть правила, и я о них знала. А за весь период работы к Александру Семёновичу у меня претензий не было. Я резко схватила Лёшу за запястье, останавливая его. Парень удивлённо посмотрел на мои пальцы, удерживающие его, потом на меня.

– Лёша, только не бей никого! – Я поднялась на ноги и встала рядом с ним, запрокинув голову, чтобы смотреть в глаза. – Я сама разберусь со своим долгом и с последствиями!

– Я что, сказал, что поеду бить кого-то? Я сказал: камеры посмотрю. За кого ты меня принимаешь?! – Он разозлился. Я растерялась.

– Я просто… – Отпустила его руку и отступила.

– Просто!

Мы немного помолчали, стабилизируя свои эмоции, и он сказал:

– Забирай свою подругу, Лисичка, и идите домой. Посмотрим, что можно сделать.

Я смотрела ему вслед со смешанными чувствами. Не могла разобраться, какие эмоции он у меня вызывает. Он плохой или хороший? Лисичка.Странно всё.

Когда парни сели в машину, ко мне подлетела Лизка и начала верещать как ненормальная.

– Ты что, мутишь со Ждановым?! И ты молчала? – Так как мы все учились в одной школе, Лиза эту сладкую парочку хулиганов тоже прекрасно знала и почему-то ими восхищалась.

– Ты дура? – не сдержалась и выплюнула ей в лицо то, что уже давно крутилось на моём языке. Эмоции от всего, что произошло в последний час, зашкаливали, и я перестала себя контролировать. – Мы просто соседи. Иногда парень и девушка могут просто общаться и не… не иметь ничего серьёзного.