Мой куратор - Аид

– Зато существенно экономит время, – возразил наглец и у меня перед глазами в очередной раз потемнело.

Пока я боролась с приступом тошноты и думала, чем заменить пару крепких словечек, подслушанных у отца, чтобы прозвучало доходчиво и не матом, Аид ловко усадил меня на лавочку (мы появились в вечернем парке) и начал осматриваться, не отходя от меня слишком далеко – метров пять-семь, не больше. Так что, когда мужчина решил объясниться, я его прекрасно расслышала.

– Ада, моя текущая задача – показать самые классические случаи. Вечером я обязательно отвечу на все твои вопросы и даже дам изучить собственные архивные дела, чтобы ты имела точное представление обо всём, что тебя ждёт. Но поверь моему опыту, ни один фильм с 3Д-эффектом не даст настолько полного погружения, как практика и собственный опыт. Так что просто смотри и запоминай, всё равно эту неделю ты ни на что не способна.

А вот это было обидно. Да, моё кунг-фу далеко от идеала. Но я не полнейшая бездарность! Не истерю, беспрекословно слушаюсь, стараюсь запоминать всё до мелочей. На мой взгляд это уже достижение! Ну да, не маг… Но буду! Не боец… Но могу! В этом деле ведь как? Главное, стимул! А он у меня благодаря всяким там кошладрыгам, стирхам и прочим «доброжелателям» буквально зашкаливает! Тем более общее представление о самообороне я имею – целых полгода посещала секцию по тхэквондо, но бросила, так как не нашла взаимопонимания с тренером. Для него я была избалованным ребенком, заглянувшим в его клуб по недоразумению. Может в четырнадцать так оно и было, но это не сделало ему чести, как преподавателю. Зато с пятнадцати и почти без перерывов до самого последнего времени я посещала фитнес-центр с бассейном. Личный тренер, стрип-пластика, степ-микс, пилатес, стретчинг, хатха-йога, зумба, латино – что я только ни перепробовала! И только благодаря великолепному тренерскому составу и их моральной поддержке не бросила клуб полгода назад. За пять лет я сдружилась со многими, причём не только с работниками клуба, но и теми, с кем посещала занятия, так что всерьез считала себя частью большой семьи.

Я прекрасно понимала, что это своего рода самообман и попытка обрести то, чего толком никогда не имела, но меня это устраивало. Лучше уж так, чем сходить с ума от тоски и безысходности. Когда душа рвется на части, а из груди вместо всхлипов вырывается обреченный вой. Когда кажется, что потерял смысл жизни и всё, что теперь остается – это вечность, полная боли и страданий. И единственное, что тебя удерживает от окончательного безумства, это… Месть?

Стоп-стоп, погодите! Это чьи вообще мысли? Точно не мои!

И только я начала поворачивать голову направо, откуда ощутимо тянуло не только чужой болью, но и холодком, как Аид в несколько гигантских прыжков оказался рядом, рявкнул на меня: «Замри!», а сам так яростно чиркнул зажигалкой, что я уж решила – всё.

Сейчас спалит и парк, и меня до кучи.

Но нет, на грани видимости я заметила яркую вспышку, мне практически в ухо ввинтился чей-то истошный вопль, полностью дезориентировав, а ещё секунды через три, когда звон в голове стих, я услышала очередную необоснованную претензию от куратора:

– Мне вот интересно, хоть одно дело будет сегодня нормальным? М, Ада?

Скосила на мужчину глаза, на всякий случай не став поворачивать голову (приказа «Отомри» не было), но он уже присел рядом и нагло приобнял меня за плечи. Зачем-то приблизил лицо к моему пострадавшему уху, да так близко, что у меня аж мурашки по всему телу пошли от его дыхания, и тихо-тихо произнёс:

– Слышишь меня?

– Слышу, – подтвердила чуть заторможенно, но так же шепотом, всё ещё опасаясь двигаться. – Что это было и в чём моя вина?

– В том, что вошла в резонанс с духом, чем едва не привязала его к себе, – произнёс куда громче и ироничнее Аид, отстраняясь и убирая руку. – О чём ты думала сейчас?

– Да, как-то… обо всём понемногу… – Я уже и сама догадалась, что шевелиться можно, но подскакивать и бежать, куда глаза глядят, не спешила. Просто расслабилась и спокойно повернула голову к куратору, чтобы не косить, а смотреть на него прямо. – Откуда мне знать, о чём нельзя думать на задании?

Несколько секунд мы смотрели друг на друга и, если честно, я не представляла, какие мысли бродили в голове куратора. По его лицу невозможно было сказать, чувствует ли он сейчас хоть что-то или просто завис. Но вот он моргнул и едва уловимо поморщился.

– Ладно, моя вина. Прости. За ужином разберем ситуацию подробно. Идём, у нас последняя заявка на день, а потом можно будет и домой.

Легко поднявшись на ноги, мужчина удивил меня снова – на этот раз галантно поданной рукой. Приняла, даже и не думая отказываться от столь редкого проявления вежливого внимания, и лишь на мгновение задержала дыхание, когда Аид привычным движением прижал меня к себе.

– Фиолетовая заявка – самоубийство. Наша задача его не допустить.

– И такое быва… -ет? – договорила я уже в совершенно ином месте – на крыше высотки, продуваемой всеми ветрами.

– Бывает, – подтвердил куратор отрывистым кивком. – Подробности позже. Видишь кого-нибудь?

Тут же закрутила головой, но дом был длинным, со множеством лифтовых шахт и вытяжных труб, перекрывающих обзор, так что Аид снова обнаружил нашего клиента первым. При этом некромант не стал поступать так, как советуют психологи и прочие умные люди, а спокойно приблизился к парню, который стоял на самом краю, готовясь сделать последний шаг, и смачно шлёпнул его по плечу.

Не знаю, как у юного самоубийцы, а у меня в этот момент сердце чуть в пятки не ушло! Ну разве так можно?! Это же садизм чистейшей воды для любых нервов!

Вот и парнишка испуганно вскрикнул, дёрнулся и начал неумолимо заваливаться вперед, прямиком в объятия смерти, но Аид без видимых усилий перехватил бедолагу за шкирку… И оставил висеть без какой-либо опоры.

Не знаю, кто кричал громче: я или парень, но если мне хватило одного укоризненного взгляда и выразительно приподнятой брови куратора, то самоубийца продолжал верещать.

– Страшно? – с откровенной издёвкой уточнил у него Аид и только минуты через три поставил бедолагу на крышу. Парень мигом завалился плашмя и нам достался взгляд, полный не только невыразимого ужаса, но и щедро разбавленный жгучей обидой.

– Вы к-кто т-такие? – Парня серьёзно потряхивало, но смотреть он предпочитал на меня, а не на некроманта. – С с-сума с-сошли т-так пуг-гать?!

– С ума сошёл ты, когда решил, что самоубийство – решение всех проблем, – презрительно скривился Аид и присел перед парнем на корточки, чиркнув колесико своей зажигалки. – Послушай меня, мальчик. Повторять не буду. Шанс стать великим дается далеко не каждому и лишь раз. Просрать его – проще простого. А сцепить зубы и превозмочь – удел победителей. Поэтому подотри сопли и возьмись уже за ум. Поверь, в аду куда хуже, чем здесь. Я там был, я знаю.

Парень как завороженный следил за огоньком и даже я ненадолго засмотрелась на его плавное движение, далеко не сразу сообразив, что Аид, судя по всему, применяет к парню магию, сделав из огня своеобразный гипнотизирующий маятник.

– Пойми, любую проблему можно решить. Не можешь сам – обратись к тем, кому доверяешь. На кого хочешь равняться сам. Ты удивишься, но тех, кто захочет и сможет тебе помочь, куда больше, чем ты думаешь. А теперь подними свою задницу и иди домой, пока мать не вернулась. Не думаю, что ей стоить видеть твою записку. Согласен?

– Да.

Мальчишка так сильно смутился, что пошёл красными пятнами. Подскочил, суетливо отряхнулся и рванул от нас на такой скорости, что я с беспокойством проследила его путь до самого люка. А ведь так и на ровном месте убиться можно! Лишь в самом конце, когда над люком торчала уже только макушка, наши глаза встретились и я на грани слышимости различила искреннее спасибо.

Не за что, мальчик. Просто живи и будь счастлив.

– Ты со всеми так беспощаден? – тихо спросила у Аида, не став обвинять его в излишней жестокости. Я просто хотела узнать правду.

– По разному бывает. – Мужчина смотрел на меня, не мигая, словно тоже решал для себя серьёзную задачу. – Всё зависит от того, кто именно наш клиент. В любом случае это было не его осознанное желание, а влияние тёмной сущи. Её я выжег огнём, а слова… Иногда кому-то не хватает только их. Идём, на сегодня с практикой у нас всё. Дальше будет теория.

Следующее перемещение закончилось в крошечном сквере возле нашего дома в Междумирье. Там Аид проследил, чтобы я уже сама занесла координаты места, объяснив это тем, что служебные квартиры защищены от любого рода проникновений. То есть не из них, ни в них перемещаться напрямую невозможно, только рядом.

И к лучшему! Зато я точно буду знать, что ни одна хитромудрая стирха или кто-то подобный не проберется ко мне, пока я сплю!

Или проберется?

– Я поставлю на квартиру дополнительную защиту до конца месяца, – обнадёжил меня Аид, как только я задала ему этот вопрос. – Вообще считается, что на личную территорию, расположенную в Междумирье, не может войти ни один незваный гость, пока хозяин не даст своё разрешение, но лично я предпочитаю в таких случаях перестраховываться.

– Ни один гость? А как же ты?

– Я твой куратор, это одно из тех исключений, которое только подтверждает правило.

– А много их – этих исключений?

– Достаточно, – уклонился от прямого ответа Аид. – Поэтому я предпочитаю разбираться с вопросами безопасности лично. – С этими словами он отпер дверь своей квартиры и с непривычной мне торжественностью, произнёс: – Добро пожаловать в мою квартиру, Ада. Проходи, не стесняйся.

– Спасибо. – Вдруг откуда ни возьмись, появилось странное смущение, так что я поторопилась иронично уточнить: – А мне гостям тоже надо будет каждый раз так говорить? Или можно как-нибудь попроще?

– Никаких гостей, Ада, – не оценил моего юмора куратор, жестом предлагая пройти в гостиную. – Хочешь жить – ближайшие пару месяцев забудь о гостеприимстве и новых знакомствах. Я не шучу! Абсолютно любой может оказаться врагом, а я хочу хотя бы иногда заниматься своими делами.

– Хорошо, – согласилась я безо всякой задней мысли и тут же поймала на себе его недоверчивый взгляд. – Что?

– Ты слишком благоразумна, меня это озадачивает.

Честный ответ Аида озадачил уже меня, так что на диван, где мне предложили отдохнуть, я присела в некоторой растерянности и одновременно задумчивости.

Это сейчас был тонкий намёк на то, как нагло я ему навязалась? Так меня в ту минуту чуть инфаркт не хватил! Во-о-от с такенным рубцом! И это была элементарная защитная реакция. А вообще я всегда очень благоразумна, послушна и сообразительна.

Почти всегда.

– Ты ожидал, что я буду спорить с тобой по любому незначительному поводу, предъявлять претензии, дурить и всё такое прочее? – предположила пару минут спустя, когда поняла, что куратор не торопится присаживаться, а вместо этого стоит в дверном проёме и не сводит с меня изучающего взгляда.

Зато его псы все как один развалились у моих ног, а самый наглый (кажется, Цер, но я могла и ошибаться), положил голову мне на колени с тонким намёком на то, что желает ласки.

– Да, что-то такое я ожидал, – усмехнулся Аид и прищурился, явно подначивая. – Не будет?

– Я жить хочу, – призналась честно и погладила шелковистую шерсть неведомого пса. – Мне страшно, ничего не понятно и совсем не хочется заниматься тем, чем занимаешься ты. Но я понимаю, что пока у меня просто нет вариантов и постараюсь сделать всё возможное, чтобы не усугублять ситуацию. Надо будет – и шерифом стану. Если честно, то я и в банке не мечтала работать. Просто после школы надо было срочно выбирать профессию и экономический факультет вызвал меньше всего отторжения.

– Почему срочно? – Аид всё так же подпирал косяк, но мне показалось, что в его фигуре стало меньше напряжения, а суровые черты лица немного смягчились. Словно до этого он был в любой момент готов к борьбе и противостоянию, а сейчас понял, что всё не так уж и плохо.

– Папа так решил. – Поглаживание пса оказывало на меня приятный медитативный эффект и воспоминания о прошлом не приносили былой боли. – Мне было всего пятнадцать, когда умерла бабуля. Папа тогда был в рейсе и вернулся только через пять недель. Всё это время мне помогали соседи по площадке: и с похоронами, и со службой опеки, да и просто жить. Меня ведь тогда хотели оформить в детдом, но папа сумел выкрутиться. Думаю, не обошлось без взятки… Но дело в другом. Он не мог без моря, как и брать меня в рейсы. Тогда мы очень много обо всем говорили и он сказал, что только мне решать, сидеть ли круглосуточно в четырех стенах и страдать или жить полной жизнью. Я выбрала второе. Поэтому записалась в кучу кружков и на фитнес, где пропадала чуть ли не круглосуточно, а сразу после школы пошла учиться в ближайший институт – чтобы как можно раньше встать на ноги и обрести финансовую свободу. Папа всегда хорошо зарабатывал и я могла не торопиться с выбором целый год, а то и два, чтобы прежде всего понять, чего на самом деле хочу, но… Знаешь, я благодарна ему. Он был не идеальным отцом, но дал мне главное – веру в себя. Я дала себе слово, что отучусь, найду хорошую работу и только тогда начну искать занятие по душе. Обутая-одетая, сытая и уверенная в завтрашнем дне.

Я опустила взгляд на Цербера и отстранённо отметила, что пёс слушает меня не менее внимательно, чем хозяин. Улыбнулась ему и с особым усердием почесала за правым ухом.

– Когда папа умер, мне было трудно и одиноко, но я не забывала каждый раз говорить ему мысленное спасибо. Только благодаря его мудрым советам меня окружало множество людей, которые не только поддержали морально, но и помогли. С похоронами, с документами, с работой… А ведь ничего этого не было бы, если бы папа не был таким настойчивым. Так что… – Я снова подняла глаза на куратора и абсолютно серьёзно произнесла: – Я справлюсь. Нельзя заводить друзей, пока не стану сильной – не буду. Надо слушаться тебя во всём, включая самые элементарные мелочи – хорошо. Придётся стать шерифом, чтобы не возвращаться в Чистилище – стану. С хобби и работой по душе я всегда сумею определиться потом, когда устроюсь в этом сюрреалистичном посмертии. Поэтому не смотри на меня, как на инопланетянку, а приступи уже к своим непосредственным обязанностям – обучению. Кстати, как насчет ужина? Есть хочу – просто умираю!

То, что я закончила на позитиве, пришлось Аиду по душе и он даже слегка улыбнулся, но тут же разочаровал:

– Я не люблю готовить, да и не умею. Мой кулинарный максимум – яичница и бутерброды, так что ем или в кафе, или делаю заказ на дом. Что предпочитаешь?

– А я люблю готовить. – В голове мелькнула мысль, что это будет неплохим способом завоевать дополнительное расположение своего непосредственного начальника, тем более после совместного приема пищи беседы протекают гораздо душевнее, но сегодня к плите как-то не тянуло. Тем более между конечным результатом и планами по его реализации разверзлась целая пропасть в виде множества факторов: изучения незнакомой техники, переноса и сортировки продуктов, ну и самой готовки как таковой. – Но не сегодня. Тут делают вок-лапшу?

– Здесь делают всё, – чуть шире, но уже откровенно иронично ухмыльнулся некромант, наконец располагаясь в кресле у окна. – Так что, если решишь заказать что-нибудь экзотичное, сначала убедись, что эта еда не съест тебя сама. Кстати, завтра у нас выходной, так что прогуляемся по магазинам и прочему, покажу, на что стоит обратить внимание, а что пока лучше обходить стороной. – С этими словами он жестом фокусника словно из ниоткуда вынул самый обычный смартфон и набрал нужную комбинацию цифр. Дождался, когда ему ответят, и очень вежливо произнёс: – Добрый вечер, хочу сделать у вас заказ…

ГЛАВА 4

Заказ пообещали доставить в течение получаса и Аид, завершив беседу очередным вежливым «спасибо», перевел изучающий взгляд на меня.

– Поговорим или сначала ужин?

– А может вещи?

– Как скажешь.

Такая покладистость куратора показалась мне подозрительной, но я предпочла промолчать. Может, он взял пример с меня? Нет, ну а что? Между прочим, я не самый худший образчик рода человеческого!

Условно человеческого.

Пока я прикидывала в уме, каков Аид на самом деле: садист, мазохист или душка, мужчина подошел к стене и просто шлёпнул по ней ладонью. Тут же оказалось, что это никакая не стена, а проход в кладовку.

– А у меня такая тоже есть? – Тоже поднялась на ноги и заинтересованно приблизилась. Кладовка оказалась не очень маленькой, где-то три на три и со множеством полок. Часть из них занимали очень знакомые мне вещи – мои.

– Нет, это уже моя личная доработка. Свернутое пространство для приёма посылок из других миров. Ты ведь внимательно слушала, когда я говорил, что в эти квартиры невозможно проникнуть никому постороннему? Предметов это тоже касается.

– А как же тогда?..

– Ловкость рук, капелька сообразительности и куча магии. – По губам Аида скользнула самодовольная усмешка. – На самом деле эта комната находится в совершенно другом месте, а проход я намеренно истончил изнутри и запитал на собственную ауру, чтобы открывать его по мере необходимости. Что возьмешь? Продукты или чемодан?

– Чемодан. Спасибо. – От перспектив у меня загорелись глаза и пока мы переносили вещи и продукты уже в мою квартиру, пытала куратора о магии и её возможностях.

К сожалению, Аид пока не мог гарантировать, что я смогу делать так же хоть когда-нибудь, но пообещал обязательно помочь с освоением сил, когда они у меня пробудятся.

– Но они обязательно пробудятся, да?

– Что-нибудь точно. – Аид не спешил обнадеживать или подбадривать, но мне вполне хватило и его уверенности.

«Что-нибудь» звучит гораздо приятнее, чем «ничего»! А шесть дней – это всего лишь шесть дней. Уж как-нибудь дотерплю.

Вок (к слову – безумно вкусный!) привезли буквально через пару минут после того, как мы закончили с вещами и вернулись на территорию куратора. Если не считать потайной кладовки, которую он закрыл сразу же, как только вынул последнюю вещь, принадлежащую мне, наши квартиры были зеркальны по отношению друг к другу и имели общую стену между спальнями.

При этом я не заметила ничего, что говорило бы об Аиде, как о личности: никаких безделушек, особенностей интерьера или необычного цвета штор. Словно это была не квартира, где он жил не первый год, а какой-нибудь безликий номер в отеле. Даже на кухне, куда мы прошли ужинать, ничто не выдало хозяина: ни полотенец с рисунком, ни особенных кружек, подаренных на праздник, ни забытая на плите сковорода.

– Приятного аппетита, – куратор продолжал вести себя безупречно, рождая во мне всё больше подозрительности, и следующие пятнадцать минут прошли в немного настороженной тишине.

По крайней мере с моей стороны.

– Чай, кофе?

– Черный с сахаром, пожалуйста. Есть молоко?

– Концентрат. Глянь в холодильнике. Только сроки проверь, могут уже выйти.

Занявшись завариванием свежего чая, Аид окончательно перестал походить на жуткого и загадочного некроманта, превратившись в самого обычного мужчину чуть за тридцать. Ну да, с голубыми волосами.

Что такого?

В холодильнике, кстати, ничего особенного не лежало: несколько яиц, бутылка растительного масла, внушительный кусок ветчины, литровая бутыль из коричневого стекла без этикетки с неизвестным содержимым и маленькая картонная коробочка концентрированного молока.

– А какое тут летоисчисление? – озадачилась, когда поняла, что напечатанные сбоку цифры мне ни о чем не говорят.

– Эра Содружества. 4612 год, месяц разноцвет, то есть шестой, и пятнадцатое число. В большинстве миров совпадает продолжительность дня и года, разнится только название месяцев и эра.

– Ага… – Я ещё раз внимательно изучила маркировку и с облегчением кивнула. – Ещё можно пить. – Побултыхала, с удивлением констатировала, что коробочка почти полная, и с любопытством спросила: – Ты не любишь молоко?

– Вообще не пью. Брал для Хэлены, но она больше не заходит.

– А…

– Моя невеста. Бывшая. Нашла более выгодную партию и разорвала помолвку.

– О…

В первый раз за сутки знакомства я порадовалась, что Аид имеет дурную привычку отвечать на незаданный вопрос, и с сомнением изучила молоко. Глупо отказываться от него только потому, что оно куплено для бывшей, но…

– Не глупи, это всего лишь молоко, – криво усмехнулся некромант, словно подслушивал мои мысли. Ну или просто был хорошим психологом. – Хэлена не любила приходить сюда, считала, что я вполне могу позволить себе что-то более роскошное, чем всего лишь служебная квартира, и не забывала напоминать об этом каждый раз, как появлялась у меня на пороге.

– А ты можешь? – Тема не самая приятная для нас обоих, я очень хорошо это понимала, но любопытства удержать не смогла. Это же такая прекрасная возможность разговорить куратора о личном! Когда ещё выпадет шанс?

– Я много что могу, – загадочно протянул Аид, глядя на меня с пытливым прищуром. – Но мне нравится всё, как есть. И работа, и жильё. Садись, выпьем чаю и займёмся делом, день не бесконечный.

Показалось, что он раскусил меня и теперь мысленно посмеивается над моими нелепыми потугами выяснить его подноготную (свою-то я не скрывала!), но решила, что стыдиться мне нечего и просто села обратно. Ну да, мне интересно. Причём абсолютно всё. Что в этом плохого?

Чай, кстати, оказался очень вкусным. Довольно крепкий, с непривычным красноватым отливом и ягодным привкусом.

– Очень вкусно. Что за сорт?

– «Зальминиум». Любишь чаи?

– Больше кофе, но стараюсь не пить его слишком много. Папа обожал пробовать все подряд, да ты и сам наверняка заметил, что я взяла с собой пять разных сортов. Мне больше нравится каркаде и сборы с сушеными фруктовыми добавками, но это кажется, натуральный. Да?

– Да. – Аид обошёлся коротким ответом и в два глотка допил свой. – Если захочешь, позже изучишь мою коллекцию. А сейчас идём.

Пока мы ужинали, псов не было видно, но стоило только вернуться в гостиную и сесть на диван, как меня моментально облепили со всех сторон и уже не одна хитра морда, а три желали своей порции ласки. Аид на это безобразие только молча качнул головой, но осаживать питомцев не стал, а мне было только в радость. Я всегда хотела собаку, сколько себя помню. Но сначала у бабули была аллергия, потом у меня на щенка не осталось времени, а в последнее время я уже осознанно оставила эту гиблую затею – завести домашнего питомца.

Я не боялась ответственности, прекрасно понимая, что пса необходимо кормить, гулять и всячески заботиться. Наоборот. Осознавала, что как минимум десять часов в сутки по будням животное будет предоставлено само себе. А это жестоко. Так что…

– С чего начнем? – спросила я с энтузиазмом, умудряясь наглаживать всех троих и при этом с умным видом смотреть на куратора.

– С просмотра отработанного дня, – удивил меня Аид, подходя всё к той же стене, но чуть левее – непосредственно напротив дивана. Лёгонько шлёпнул по ней на уровне своей груди и на том месте появилось некое подобие экрана диагональю полтора метра. – Магический проектор, – пояснил на мой не заданный вопрос. – На заре моей карьеры шерифом возник один неприятный спорный момент по заданию, с тех пор я всегда записываю происходящее на четыре независимых носителя: свой и псов. Один мой приятель изобрёл артефакт, который обрабатывает поступающую с них информацию и выдает идеальный ракурс. Впрочем, сейчас сама всё увидишь.

Под моим заинтересованным взглядом Аид приблизился к собакам, по очереди собрал с их ошейников разноцветные камни, которые я не замечала раньше (красный, синий и желтый), присоединил к ним свой черный, вынутый из нагрудного кармана, и ссыпал все четыре в небольшое углубление устройства, подозрительно похожего на пульт – он лежал на спинке дивана.

После этого спокойно сел рядом со мной и нажал пальцем на крупную красную кнопку, расположенную выше остальных. Я ещё успела заметить, что остальные кнопки расположены и помечены весьма доступно: вперед-назад, вверх-вниз и ряд чисел от нуля до девяти, а секунду спустя экран ожил, показав мне нас.

Тот самый момент прибытия на свалку, когда я сморщила нос от мерзкого запаха, а Аид внимательно осматривался. Картинка показывала немного снизу и с расстояния нескольких метров, но хоть убей, я не помнила, где в этот момент находились собаки.

Впрочем, вскоре это стало неважным – меня захватил сюжет. На себя старалась не смотреть – что я там не видела? Зато скверну чуть ли не гипнотизировала взглядом и сразу заметила, как она начала стремительно расти, как только я от неё отвернулась.

– А вот это странно, – приглушённо отметил Аид, но сразу же дал понять жестом, что все вопросы потом.

Плевок я тоже не упустила, инстинктивно отпрянув назад, словно до сих пор находилась там. ну а дальше было уже не так интересно: уничтожение огнём, находка сгустка, окончательное уничтожение… И пауза.