Мой друг Клайд

8

Полдня как я набираюсь впечатлений. Хватил уже с лишком, по самое горло, а впереди неизвестность. Шагая следом за Клайдом втихомолочку, я погрузился в мысли, с трудом переваривая события этого дня: кража термоса, демонические пляски в грозу, странные повадки духов. Я вспомнил, как еще совсем недавно бегал по этим вот лугам, не подозревая, сколько невидимых тварей скрывается в местной траве. Я думал, что с детства знаю здесь каждый бугор, всякую букашку и былинку, да ошибался. Истории Гентаса воспринимал я как сказки и до сих пор отделял миф от реальности, пока не получил возможность увидеть все разом. Теперь мне хотелось поскорее забрать свой термос и свалить домой. Потом я стал размышлять, стоит ли по возвращении рассказывать обо всем Гентасу, ведь он всегда противился, когда я просил его взять меня с собой в Ульмеригию. Станет ли он упрекать меня в легкомыслии? Впрочем, я был так переполнен впечатлениями, что мне жутко хотелось кому-нибудь обо всем рассказать. Конечно, Гентас не станет наказывать меня, а если хорошо попросить, он ничего не выдаст отцу.Между тем лес впереди поднимался все выше. В каком-то месте мы с Клайдом сошли с тропы и двинулись напрямик через луг. Это должно было помочь нам сэкономить время. Но ботинки мои отсырели, и я здорово натер правую ногу, так что начал прихрамывать. Некоторое время я рыскал попутно взглядом в надежде увидеть хотя бы лист подорожника, да все бесполезно. Я едва поспевал за маркополем.– Постой, Клайд! – окликнул я с отчаянием.Клайд обернулся, прочел гримасу муки на моем лице и вопросительно кивнул.– Ногу натер, – объяснил я, садясь на траву, затем расшнуровал ботинок и снял его.Серый носок на пятке пропитался каплями крови. Я осторожно отклеил его и стянул, морщась от боли. Увидев это, Клайд повел взглядом по сторонам, прошелся в сторону, сорвал там что-то и подошел ко мне, протягивая широкий синий листок.– Поплюй на него и приложи к больному месту, – посоветовал он, косясь на сочащуюся из раны кровь, красную, как и положено у людей.– Ты нашел подорожник! – обрадовался я. – Ни за что бы не узнал его в таком цвете, – добавил я, рассматривая лист, и затем сделал так, как велел Клайд.– Все в этом мире иначе, – печально согласился он. – Вчера Гилин врачевал мои раны этим растением и советовал хорошенько его запомнить.– Ладно, я тебе верю, – сказал я, ощущая легкое пощипывание на пятке: этот листок тотчас принялся за лечение.Потом я осторожно натянул носок, надел ботинок и выпрямился. Теперь идти стало легче. Я больше не прихрамывал. Пруссы знали толк в лекарственных растениях.Вскоре мы опять выбрались на тропу. Но едва сделали несколько шагов, как прямо перед нами, словно гриб из-под земли, выпрыгнул барздук. Это был Гилин. Довольно примечательная особа: длиннобородый карлик в шапке-ушанке с лицом старого мудреца, но молодо искрящимися карими глазами. На нем под вязаной жилеткой была красная полотняная рубаха, полосатые шаровары и сафьяновые сапоги. Там, откуда барздук появился, не было ни норы, ни трещины, ни ямы, словно этот дух сквозь землю просочился.– Гилин, рад тебя видеть! – весело воскликнул Клайд.– Мир вам! – ответил старичок с поклоном.Разумеется, Гилин знал, кто я такой, но из вежливости протянул мне руку для знакомства. Он даже представился мне с поклоном, так что его черная борода коснулась пояса, и с благоговением повторил мое имя. Лесники здесь в почете. Представляю, сколько раз он тайком наблюдал за мной, пока я рос. Думаю, здорово я повеселил его своими ребячьими забавами, и от этой мысли мне сделалось не по себе.– Где же твой колпак? – между тем услышал я вопрос Клайда.И в самом деле, этот барздук в меховой шапке больше походил на русского лешего, чем на себя самого.– В шапке под землей теплей, – ответил Гилин. – Гентас подарил ее со словами: «На снеговей сгодится, чтоб не простудиться». Добрый человек, заботливый.– Хороша твоя шапка, – согласился Клайд.– У моего отца такая же, только побольше, – зачем-то сказал я.Оба приятеля самодовольно мне улыбнулись.– Куда же вы направляетесь? – поинтересовался у меня Гилин.– В Стабгард путь держим, – ответил Клайд.– К Велнясу, что ли, с поклоном, – хитро прищурившись, произнес Гилин. – Или какая иная задумка имеется?– Злая беда постигла нас, – с тихой грустью проговорил Клайд.– Какой-то подлый курке стащил у меня термос, я должен его найти, иначе… – тут я умолк, не зная, что еще сказать за этим «иначе».– Очень ценный сосуд, сберегающий тепло, – добавил Клайд.– Знамо дело, сегодня осенний праздник урожая, – сказал Гилин. – В Стабгарде будет ярмарка. Это самый счастливый день в году. Но праздник праздником, а шпионы все равно начеку, – намекнул он.– Было бы боязно – не соизволили бы, – сказал Клайд. – Но я помогу вернуть сосуд. Авось посчастливиться.Гилин расплылся в улыбке, глядя на бойкого паренька: было видно, его умилял старомодный говор Клайда.– Нам бы поторопиться, – сказал я с нетерпением.– Я провожу вас, – решил Гилин, – есть путь покороче.– Храни тебя Перкуно, – обрадовался Клайд.– Во имя защитника нашего, – проговорил Гилин, воздев глаза к небу, словно надеялся увидеть там самого Перкуно.И мы зашагали по тропе к лесу.– Обойдем Гадючье болото, – попутно разъяснил Гилин, словно выловив мой немой вопрос из воздуха. – Но придется идти лесом Лаумы. А там до Стабгарда – недалеко будет. Хозяйка сейчас у Велняса, так что лес стережет Габия. Сейчас он особенно чуток. Примем меры предосторожности.Я не стал уточнять какие еще меры – сам увижу.

9

Вскоре мы оказались на лесной опушке. Но прежде чем войти в лес, Гилин попросил обождать. А сам огляделся по сторонам.– Надо Габии поостеречься, – объяснил он. – Слуга Лаумы зорко глядит, владения ведьм сторожит, никого не пропускает, всех огнем испепеляет. – Затем его голос перешел в дрожащий шепот: – Подкрадывается он незаметно. Чей взор поймает, тому глаза выжигает. Но есть от него защита – лунник.Чем дольше я нахожусь в Ульмеригии, – подумалось мне, – тем больше сомневаюсь в здравом рассудке некоторых местных жителей.– И как этот лунник помогает? – поинтересовался я.– Габия пылает, быстро пляшет, голову морочит, – объяснил Гилин. – Только перепонки лунника позволяют его вовремя разглядеть, глаза защитить, да от гибели уберечься. Вот здесь мы и найдем лунник. – Гилин огляделся и направился к ближайшему калиновому кусту.Мы с Клайдом немедленно последовали за ним. В тени деревьев возле калины стояли сухие кустики, увешанные плоскими плодами с матовой серебристой перегородкой прикрытой парой бурых крылышек. Не раздумывая, Гилин принялся за дело: сорвал плод, оторвал крылышки, затем, шелуша в пальцах, освободил перегородку от семян и отдал ее подержать Клайду. Потом он проделал то же самое с другими плодами, пока не решил, что теперь перегородок будет достаточно. После этого Гилин сорвал стебель какой-то гибкой травы, взял с ладони Клайда одну перегородку лунника, продел с ее узкого бока стебель, завязал и подтянул к ней другую перегородку лунника, оставив меж ними расстояние, чтобы вышел мосток, – получилось что-то вроде пенсне. Примерив это приспособление над носом Клайда, Гилин еще подровнял, хорошенько закрепил и остался работой доволен. Затем он привязал с обеих сторон пенсне по стеблю, так что получились душки. Готовые очки Гилин вручил Клайду. Следующие очки он так же ловко смастерил для меня и, наконец, для себя. Теперь наша экспедиция превратилась в компанию слепых очкариков, потому что, надев сей предмет на нос, я ничего толком не увидел, словно бы глядел в заиндевелое окно. Продолжать в очках путь не могло быть и речи.– До поры до времени можно снять, – посоветовал Гилин. – Я дам знак, когда они понадобятся.– Но как эти очки спасают? – не удержался я.– Ты увидишь в них Габию светящимся неоновым силуэтом, – ответил он. – Не позволь ему заглянуть в твои глаза. И все обойдется.Я печально кивнул.– Много лет назад Габия ослепил человека, – продолжил Гилин, когда мы вошли в лес. – Это стоило несчастному жизни.– Как это произошло? – удивился я, зная, что кроме Гентаса в Ульмеригию никто больше не проникает.– Они называли себя «фашистами», – ответил Гилин.– Кто такие фашисты? – заинтересовался Клайд.– Мой отец воевал с ними на этой земле, – сказал я.– Это давняя история, – проговорил Гилин.– Мне было бы интересно, – намекнул я.– Хорошо, расскажу, если вам угодно, – согласился Гилин.И поведал следующее:

О спрятанных фашистах

Когда закончилась Большая война среди людей, три человека, называвших себя фашистами, проникли в Ульмеригию и нашли тут себе убежище. Какой демон привел их сюда – неизвестно. Жутко их было видеть. От голода еле на ногах стояли. Лица изможденные, злые, потерянные. Одежка кровью, дымом и землей пропахшая. Один руку больную на перевязи держал. Кто-то из жалости бросил им буханку хлеба. И несчастные, подобрав ее, стали рвать на куски, делить меж собой и есть. А потом предстали они перед Велнясом. Тот, выслушав их внимательно, решил посодействовать. «Пускай мне послужат, – рассудил он, – да поселенцев побьют». А народ после войны стал наезжать русский. Велнясу это пришлось не по нраву. Вот и решил он учинить поселенцам бедствия. А фашисты рады стараться, оружия с собой кое-какого приволокли, думали, в лесу партизанить станут, да по большевикам постреливать. Так они называли приезжих. Большевики, знать не знали, что в лесу фашисты убереглись да в село по ночам ходят воровать. Все среди своих виноватых искали, но тщетно.Первые годы фашисты безнаказанно промышляли. Селян, тех, кто в лес сунется, отстреливали. Мертвых приносили в жертву Велнясу, которого за господина своего почитать стали, да честь ему, вскидывая руку, отдавали, что царя забавляло. С тех пор немало здешних жителей без вести пропало. Никто и не понимал, отчего. Пропитание фашисты на продуктовых складах тайком добывали. Но когда лес объявили лесничеством и поставили сюда хозяина, фашистам худо стало: выдать себя боялись. Тогда порядок в села пришел: никто больше кур, свиней, коз не таскал. Да и люди пропадать перестали. Все лесников благодарили.Жить фашистам тяжелее стало, все боеприпасы давно вышли, языка русского не знали, и демоны не очень их жаловали. Перебивалась троица чем придется. Было сунулся один из них во владения Лаумы, хотел ягод набрать, да Габия зрения его лишил, а раганы в ту же ночь на смерть кошмарами замучили. Другой повздорил с маркополями за собранный на морском берегу янтарь, и те забили его, растерзали, а останки вилктакам скормили. И поныне черепа тех двух фашистов украшают стены Стабгардского замка. А мундиры их с крестами, орлами, да оружие – хранятся в замковой сокровищнице. Третий фашист в отчаянии стал промышлять в Пруссовке. Однажды умыкнул он с пастбища корову, привел в лес и стал протискивать ее меж обломков Драконова камня. Корова тревожно мычит, ногами в землю упирается, рогами бодается – не идет. Услыхал Гентас панику, примчал на коне, увидел, что делается и задержал вора. У того и сил уже не осталось сопротивляться. Как догадался Гентас, что за человек перед ним с крестами на обветшалом грязном мундире, так и вскинул ружье. А фашист, увидав нацеленное на него оружие, вдруг весь побледнел, затрясся и, едва вскрикнув, свалился наземь. Такой с ним удар случился, что уже не поднялся больше, а глаза испуганные на выкате застыли. «Похоже, до войны он служил здесь лесником, если знает тайну Драконова камня», – рассудил Гентас и, недолго думая, закопал труп в Ульмеригии. Нельзя, чтобы о фашисте спустя многие годы от конца войны власти прознали. Гентас мне объяснил: законы в государстве строгие, лесников могли по «соответствующим органам» затаскать, всю подноготную выведать, да наказать за укрывательство военного преступника. Такая вот история.

– Ничего подобного не слышал, ни от Гентаса, ни от моего отца, – с удивлением признался я, когда Гилин умолк.– Время порядочно миновало, – сказал он, – вспоминать о том Гентас более не желает.Нас окружал дремучий лес. Вокруг было сумрачно. Деревья слишком теснились, их кроны образовали синий полог, в прорехи которого просачивались радужные солнечные лучи. По ветвям, кустарникам, реденькой траве были развешаны плотные сети. Какие-то жуткие образины величиной с крысу висели на них, зло шипели и сверкали четырьмя красными глазами на макушке. Усохшие трупики их жертв, как спеленатые мумии болтались на паутине снизу. Эти демоны обладали шестью цепкими лапами и парой складчатых, как у драконов, крыльев, а шерсть их была густая и жесткая. Жаль, что у меня не было времени зарисовать их, но походили они на скрид и, возможно, были их близкими, правда, хищными, родственниками. Держаться бы от них подальше.Любой шорох, скрип дерева, писк какой-нибудь твари – все привлекало внимание. Я шагал позади моих попутчиков, следом за Клайдом, отвлекаясь на все подряд. То и дело спотыкался, цепляясь ногами за торчащие посреди тропы корни, похожие на пальцы раганы. Ветки, усаженные загнутыми шипами, словно когтями, драли на мне одежду, царапались, лезли в лицо, норовя выколоть глаз. Узенькая тропа явно была мне не по размеру. Протоптали ее барздуки – непримиримые демоноборцы, партизанящие в этом лесу. Иногда тропа и вовсе терялась в зарослях папоротника. И только Гилин чувствовал себя в этой чаще свободно.

10

С четверть часа мы продвигались сквозь мрачные кущи, пока не выбрались на узенькую светлую поляну, за которой лес начинался удивительный. У меня дух захватило: лес этот был, словно вывернут наизнанку, и растительность в нем поменялась местами. Теперь все папоротники, травы и мхи возвышались над нами вместо деревьев, а те, напротив, были низенькими – своими кронами едва достигали мне до коленей. Я был весьма удивлен. Такого я еще не видел.– Что здесь происходит? – спросил я с недоумением.– Добро пожаловать в лес Лаумы, – объявил Гилин. – Царица пожелала, чтобы в ее лесу никто не мог отыскать грибов, ягод и лечебных трав.– А не проще было бы все эти грибы с ягодами из леса выкинуть? – сказал я.– Она сама их очень любит, – последовал ответ Гилина.– Все наизнанку в этом мире, – с досадой вздохнул Клайд.– Да уж, ничто не позволит разуму скучать, – заявил я.– Думаю, вас еще многое удивит, – с ухмылкой признался Гилин. – А пока приготовьтесь. Габия где-то здесь.Мы послушно достали свои очки, нацепили их на нос, закрепив душки за ушами, и продолжили путь среди толстых стеблей трав, таких высоких, что, казалось, их верхние листья, цветы, колоски цеплялись за лиловые облака. Очки нам сразу же пришлось поднять на лоб, а то ничего сквозь них не разглядеть, но в случае опасности, их будет легко вернуть на глаза. Теперь я разом ощущал себя гигантом над пологом деревьев, если глядел вниз, и карликом среди трав, устремленных в небо. Зато было забавно наблюдать миниатюрные деревца. Мне даже захотелось пересадить их в горшки, чтобы устроить дома садик в японском стиле. А потом позвать цветоводов. Тогда в наше лесничество потянулись бы толпы туристов. Мы принимали бы делегации разных стран. Цена билета, конечно, сразу бы поднялась. И отец смог бы, наконец, скопить денег на хороший автомобиль. Что там машина, мы бы построили в нашей усадьбе русскую баню – мечта моей жизни, открыть музей природы и наприглашать лекторов со всех стран. Наше лесничество превратилось бы в известный мировой заповедник… Я так размечтался, что споткнулся о булыжник. Оба моих приятеля разом обернулись. Гилин нахмурил брови. Клайд поднес указательный палец к губам. Я поднялся, отряхнул грязь с коленей и подобрал слетевшие очки.– Будь внимателен, – строго сказал Гилин.Я виновато кивнул, вернул на лоб очки, и мы зашагали дальше. Казалось, конца и края нет этому чудному лесу. Все было бы хорошо, если бы не напряженное ожидание опасности. Вскоре мы очутились на разреженном участке леса, здесь была небольшая лужайка среди гигантских стеблей трав, на которой под ногами росли крошечные ели, березки, буки. Тут барздук остановился и, показав куда-то вперед, вполголоса проговорил:– Габия уже рядом.Мы опустили очки на глаза.Некоторое время я рыскал затуманенным взором вокруг, но ничего подозрительного не замечал. Мои попутчики стояли, как вкопанные, и тоже озирались. Да было уже поздно изображать из себя истуканов. За нами уже давно следили. Слепо вглядываясь в чащу, я наконец увидел мерцающее голубоватое свечение среди «стволов» занебесных трав. Оно плясало на земле и походило на стройное свечное пламя с человеческий рост. Этот Габия приближался.У него была стройная фигура. Можно было подумать, что демон исполняет какой-то изящный танец, и неоновой красотой своей вызывал восхищение. Выплясовывая, он заводился все больше, темп его движений участился. Как вдруг Габия сделал неожиданный прыжок и, ударившись о землю, брызнул искрами в разные стороны. Тотчас из них взросли, заплясали кругом его отпрыски. Они распалились, словно тысяча звезд, и окружили нас так ловко, что я опомниться не успел, как лес вокруг засиял ослепительными огнями.Лунник действительно спасал. Я был готов памятник поставить этому растению за его ценное свойство. Во всяком случае, место луннику в Красной книге для пущей надежности.– Как нам поступать? – шепотом спросил Клайд, видя, что кольцо из бесчисленных Габий сомкнулось.– Следуйте за мной, берегите глаза, мы пробьемся, – уверенно произнес Гилин. – Только один из этих плясунов – настоящий Габия.– И как его вычислить? – промолвил я, озираясь по сторонам.– Это не возможно, – ответил Гилин.Вот и успокоил.Мало-помалу мы приближались к огненной стене, от которой, что за штука? веяло прохладой. Глядеть приходилось осторожно, приподнимая очки над глазами. Гилин хранил невозмутимость. Я же нервничал, следя за тем, как вокруг нас пляшет теперь уже сотня, другая коварных огней. Мы словно в зеркальную комнату попали. Я даже растерялся. Как вдруг один злополучный стебель, корявый, словно ведьмин палец, смахнул с носа Клайда его очки. Один из пляшущих демонов мигом очутился перед взором Клайда и, яростно зашипев, ослепительно пыхнул в его лицо. Такого демонического взгляда не выдержал бы ни один глаз на свете. Но Клайд, потеряв очки, в ту же секунду вскрикнул и зажмурился, чем и спасся. Габия тотчас отпрянул. Мы с Гилином бросились к Клайду на выручку. Но бедняга нечаянно наступил на свои очки и раздавил их. Подняв обломки, я понял, что восстановить очки уже не удастся. Клайд стоял в растерянности.– Не открывай глаза, – советовал ему Гилин.Пришлось и барздуку зажмуриться, на ощупь вынуть из своих очков перепонку лунника и отдать ее Клайду. Теперь оба глядели на мир одним глазом, словно в пенсне, а другой пришлось держать закрытым. Мы двинулись дальше. Габия, тем временем, продолжал водить вокруг нас бешеный хоровод со своими отпрысками, путая нам мозг.– И сколько он будет морочить нам голову? – спросил я.– Пока не лишит зрения, – ответил Гилин и добавил: – или пока мы не выберемся из леса Лаумы.Затем Гилин, себе на уме, вынул из-за пояса нож, на ощупь выбрал поблизости подходящий стебель молодой травы толщиной с мою руку и срезал его. Ловкими движениями ножа, Гилин умудрился сделать из стебля длинную полую трубку. Пока мы отвлекали внимание Габии, делая ложные попытки выбраться из его окружения, Гилин отыскал в пазухах гигантских листьев дождевую воду и принялся втягивать ее в трубку, пока она не наполнилась до половины. После этого мы вновь собрались вместе и стали приближаться к мельтешащему пламени. Выбрав нужный момент, Гилин поднес трубку к губам и выдул залп воды прямо на огонь. Он тотчас в том месте с шипением пропал. И мы проскочили в образовавшуюся брешь, прежде чем Габия опомнился. Как только мы оказались на свободе и поспешили по тропе из этого леса, Габия с неистовым гудением бросился было вдогонку, но Гилин обдал демона очередной струей воды, чем и охладил его пыл.На наше счастье, Габия отступил, мы покинули заколдованный лес и попали в обычный. Теперь хотелось перевести дух. Мы опустились на траву возле пня.– Дальше это не понадобится, – объявил Гилин и отбросил пенсне в сторону.Клайд осмотрел перепонку лунника, подумал и тоже выбросил.Я же сунул свои очки в грудной карман куртки. Было приятно осознавать, что мы уцелели. А очки предъявлю Гентасу, – решил я, – узнаю, почему он никогда не рассказывал мне о Габии.

11

Теперь тропа повела нас в гору. Она стала извилистой, словно ей тяжело было ползти по лесистому склону, и завиляла ужом. Тут Гилин сообщил, что мы почти на месте. Но города я не увидел, – вокруг только дремучий лес, и никакого признака городской жизни. Впрочем, мои сомнения вскоре улетучились: деревья вдруг расступились, и мы подошли к высокой крепостной стене и двинулись вдоль нее. Что делается там, по другую ее сторону, – неизвестно.В любом случае нам следовало быть поосторожней. Пока что нас еще никто не засек, хотя в небе среди клубящихся зеленых облаков кружили три огромных змеетура, но беда обычно приходит неожиданно. Эти существа оказались из рода драконов. Честно сказать, я теряюсь в их классификации. По некоторым признакам их можно было бы отнести и к роду грифонов. Но, видимо, у пруссов было свое мнение. Полагаю, что змеетуры занимают особое положение между драконами и грифонами. У них глазастая змеиная морда, такая массивная, что удивляешься, как их рогатая голова держится на изящной длинной шее, передние лапы напоминают орлиные, а задняя часть тела – бычья. Их шкура блестит, словно хорошо начищенная бронза. А крылья перепончатые, как у драконов, и очень длинные. Такие вот стражи. Не самое достойное, даже позорное, для драконьего племени занятие. Говорят, змеетуры служат еще и ездовыми животными для самого Велняса и его приближенных. Время от времени змеетуры обменивались громкими репликами, их голоса напоминали резвый свист зимнего ветра в каком-нибудь чердаке, вперемешку с воплями, вроде скрежета скрипки в неумелых руках. Гилин сообщил, что эти твари доносят царю обо всем, что происходит в столице – в этом маленьком городе на холме. Но Гилин заверил также, что сейчас с большой высоты за кронами деревьев змеетуры нас не разглядят.Оказалось, мы подошли к городу с тыла. Крепостная стена была сложена из гранитных валунов, а сверху – из кирпичей, и снабжена прямоугольными бойницами. Гилин сказал, что кирпичи – все из нашего мира: демоны разбирали сельскую кирху, тевтонские замки, немецкие усадьбы, от которых остались известные руины. На склоне холма возле городских ворот лес был расчищен, и там находилось поселение местной бедноты. Неудачники, уроды, инвалиды живут в деревянных избах за пределами городских ворот. Доступ в Стабгард этому сброду открывается только в сезонный ярмарочный день, как сегодня, и больше никогда. Даже в случае осады сельские демоны должны были защищать город за его стенами. Конечно, многие селяне пытаются что-нибудь выращивать на своих крошечных огородиках и держат мелкую скотину. Остальные довольствуются тем, что могут стащить, или торгуют частями собственного тела. Именно торгуют. Да, многие несчастные граждане Ульмеригии служат запасным материалом для раненых дружинников царя Велняса. Органы стоят не малых денег. Некоторые высокопоставленные демоны Стабгарда разбогатели, доставляя селян на разделку, когда возникает необходимость. Часто демоны возвращаются ранеными из своих разбойничьих набегов в наш мир. И только богатые имеют право на полноценную медицинскую помощь.До поселка мы не дошли – там слишком опасно. Прошагав около полусотни метров вдоль городской стены, обсаженной седыми елями, Гилин вдруг остановился перед крупным валуном, который торчал в земляном валу среди кустов.– Подсобите, – попросил Гилин и налег плечом в бок монолита.Втроем мы уперлись в камень руками, а в землю – ногами. Валун сразу поддался. И как только мы его сдвинули, перед нами открылся вход в подземелье, из которого повеяло холодом. Я заметил, как бедный Клайд поежился от озноба.– Это один из тайных туннелей, – объяснил Гилин. – Следуйте за мной. Барздуки пользуются им давно и успешно.Пропустив нас в коридор, Гилин замаскировал вход ветками соседних кустов от чужого глаза и протиснулся между нами вперед. После этого мы двинулись в путь сквозь кромешную тьму. Мои попутчики шагали свободно. Мне же пришлось согнуться, чтобы нечаянно не разбить лоб о какой-нибудь выступ в потолке или всюду торчащие разлапистые корни. А потом я едва не налетел на Клайда. Передо мной послышался тяжелый вздох. Нащупав маркополя, я помог ему подняться, но мой друг так ослабел от холода, что идти сам уже не мог.– Гилин! – позвал я. – Клайд замерзает.– О хладнокровный, – проворчал барздук с раздражением и приказал: – А ты помоги ему.Делать нечего, мне пришлось протиснуться вперед, посадить Клайда себе на спину, поверх рюкзака, и когда он сцепил свои ледяные пальцы под моим горлом, я встал на четвереньки и двинулся по коридору на карачках.Барздуки-партизаны накопали в Стабгард множество подземных ходов. Слуги Велняса то и дело обнаруживают их. Немало ходов ими было засыпано. Но барздуки, работая не хуже кротов, врагам не уступают, так что бороться с ними – дело пустое. Песок с бороды их не сходит.Казалось, мы целую вечность пробирались сквозь мрак, я изрядно устал. Видел бы отец, кого я таскаю на себе, – убил бы. Но я ему не скажу. Клайд висел на мне едва живой, и мне приходилось поддерживать его руками, чтобы он не свалился или не задушил меня. Влип я в какую-то жуткую историю. Вот угораздило взять в поход отцовский термос. А ведь можно было и обойтись. Да еще подвергаю опасности друзей. Не стоило мне пренебрегать родительским запретом. Теперь вот расхлебывай. Слишком я далеко забрался.К счастью заблудиться в этом туннеле нельзя: здесь только два направления – вперед или назад. Я чувствовал холодный, землистый, сырой воздух подземелья. Мне было не по себе. Никак не отпускали тревожные мысли: а не попадем ли мы в западню, что нам, безоружным, делать в гнездилище демонов, и как потом оттуда выбираться. Я с нетерпением ждал проблеска света впереди. Один бы ни за что не решился проникнуть сюда. Между тем я упрямо выпихивал из головы желание немедленно повернуть назад.Я взял себя в руки, чтобы не позволить страху овладеть мной, его надо гнать. Вся жизнь состоит из испытаний. Одно тяжелее другого. Я пытался успокоиться. Но мне это едва ли удавалось.Как бы там ни было, а пробирались в темноте мы, точно, лет сто, пока, наконец, Гилин не остановился. Я застыл за его спиной, прислушиваясь к его сопению, пыхтению и ворчанию. А Гилин надавил плечом на какое-то препятствие впереди, весь напрягся и впустил в подземелье поток зеленоватого света. Он едва не ослепил меня. Но радость от завершенного нами пути в темноте вдруг захватила меня. Выбрались!Перво-наперво, Гилин вышел наружу, осмотрелся и вскоре вернулся.– Путь свободен, все тихо вокруг, – сообщил он.Я выполз на свет и, сняв с себя Клайда, положил его на залитую солнцем брусчатку. Пока Клайд приходил в себя, я успел осмотреться, больно уж необычное место вокруг. Мы находились в каком-то переулке или даже в городском тупике. Справа и слева возвышались безоконные зеленые стены домов, они, так же как и городская стена, были густо увешаны плетями вьюнков, так что прикрытый камнем вход в тайное подземелье невозможно было среди этих зарослей разглядеть. Впереди улочка поворачивала влево. А над головой сияло чистое солнечное небо.Тем временем Гилин сходил назад в нору и вынес, очевидно, заранее спрятанные в ней, три серых свертка. Бросив их у стены, он задвинул плоским камнем вход, так что чужой глаз не поймет, где тот располагается среди других. Я с недоумением поглядел на свертки. Оказалось, что это балахоны, какие носят курке, только разного размера. Гилин развернул один балахон и бросил мне, другой, поменьше, – Клайду, а третий принялся напяливать на себя.– Эти вещи позволят нам слиться с городской толпой, что обманет шпионов, охранников и прочих агентов безопасности, – объяснил Гилин.Отряхнув руки от сырой земли, я тоже стал натягивать наряд. Мой балахон оказался маловат, и с натужным потрескиванием сел в обтяжку. Приодевшись, я опустил на голову капюшон, потом помог одеться едва согревшемуся Клайду. Руки его стали послушнее, сонная слабость, наконец, отступила, но выглядел он еще слишком зеленым. На его лице замерцала виноватая улыбка. Ну что тут поделаешь. Гилин тем временем все поглядывал наверх, опасаясь змеетуров, и ждал нас. Он, было видно, немного нервничал и даже начал пощипывать свою черную бороду пальцами. Наконец мы были готовы.– Клайд, ты в порядке? – спросил Гилин, пытливо глядя на дрожащего приятеля.– Да, уже лучше, – вяло промолвил тот, зябко потирая руки.– Мы в Стабгарде, – бодро сообщил Гилин, словно капитан экипажа, и задорно подмигнул мне правым глазом. – Добро пожаловать!