При чем тут хвост? Ты просто страшный

Когда обернулась, Джарим стоял в дверях.

С мусорным пакетом.

— Ты издеваешься?

— Нет. Я вынесу и вернусь.

— Ты ранен.

— Я адаптировал приказ к обстоятельствам.

Вот ведь зараза. Я подошла и ткнула его пальцем в грудь.

— Слушай сюда, адаптатор. У меня сегодня был день длиной в три жизни. Если ты сейчас выйдешь в подъезд, напугаешь тётю Валю или случайно откроешь межгалактический портал в мусоропровод, я просто сяду на пол и начну орать.

Он подумал и вернул пакет на место.

— Я не хочу, чтобы ты орала. Но мусор всё ещё полон.

— Мы все полны чего-то, Джарим. Учись жить с этим.

Телефон снова завибрировал.

На этот раз звонила Лена.

— Только молчи.

Для надёжности я предложила ему печенье. Он отказался, а мне пришлось следующие несколько минут решать рабочие вопросы, которые почему-то не интересовало наличие в моей прихожей раненого представителя внеземной цивилизации.

Когда разговор закончился, Джарим всё-таки сидел.

Послушно.

— У вас часто так?

— Как?

— Работа продолжается после работы.

— А. Это не «так». Это база.

— База?

Я потянулась за кружкой.

— Основа существования преподавателя.

Джарим нахмурился. По его мнению, подобное отношение к собственному организму явно нарушало сразу несколько разумных законов.

— Почему никто не ограничивает твою нагрузку? Ты истощена.

Улыбка пропала сама собой.

— Не начинай меня нюхать.

Он явно хотел возразить, но вовремя передумал.

За это уже можно было поставить первый плюс в его земной адаптации.

— Я не могу этого не чувствовать, — всё-таки произнёс он. — Для аситинов запах — часть восприятия. Как зрение.

— А у людей иногда принято замечать и делать вид, что не заметил.

— Зачем?

Вот теперь пришлось задуматься мне.

— Потому что не каждый человек хочет обсуждать своё состояние. Иногда ему надо, чтобы его просто оставили в покое.

— Даже если ему плохо?

— Иногда именно поэтому.

Судя по выражению лица, программа дала сбой. Аситинская логика требовала немедленно помогать тому, кому плохо. Земная предлагала сначала выяснить, нужна ли эта помощь вообще.

Бедный космический отличник. А ведь мы только начали.

Я поставила перед ним стакан воды.

— Пей.

Джарим осторожно взял стакан и сделал глоток.

— Вкус странный.

— Вода из-под фильтра.

— Он неисправен?

— Нет. Просто это Земля. Тут фильтр не чудотворец.

Я встала за чаем и услышала за спиной подозрительный треск.

Пуфик под Джаримом просел.

— Только не двигайся.

Совет опоздал. Он попытался подняться, мебель жалобно скрипнула и окончательно капитулировала.

Через секунду двухметровый аситин сидел на полу среди её останков.

— Я возмещу ущерб твоей территории, — поспешно заверил он.

Я зажала рот ладонью.

— Марина?

Всё.

Сессия, кровь, инопланетяне, бросты, щенки, мусор, а теперь ещё и павший смертью храбрых пуфик — организм решил, что на сегодня с него хватит.

Я расхохоталась.

Джарим сидел среди обломков и явно пытался определить, требуется ли мне медицинская помощь.

— Это плохая реакция?

— Нет. Очень земная.

Он немного успокоился, оглядел последствия своего знакомства с мебелью и сообщил:

— Я победил.

Пришлось отвернуться, потому что меня снова разобрало.

— Всё. Оставайся на полу. Он крепче. И ничего больше не трогай.

Джарим покосился на чайник.

— Его тоже?

— Особенно его. Он священен.

Это он воспринял без единого вопроса. Видимо, после знакомства с земной водой и мебелью решил больше ничему не удивляться.

Я взяла бинт, присела перед ним и проверила повязку.

— Вообще-то у нас знакомство редко начинают с ножевого ранения и уничтожения интерьера.

— Я стараюсь адаптироваться.

— Заметно.

С повязкой всё было нормально. По крайней мере, один объект в моей квартире пережил встречу с инопланетянином без новых повреждений.

— Ты правда всё делаешь сама? — спросил Джарим.

Руки на бинте задержались.

Можно было отшутиться. Сказать, что все так живут, и закрыть тему. Но вопрос прозвучал без жалости и без попытки снова сообщить мне, насколько я устала.

Просто вопрос.

— В основном да.

Он несколько секунд обдумывал ответ.

— Тогда я буду учиться.

— Чему?

— Помогать так, чтобы тебя не пугать.

Вот ведь зараза.

Я опустила глаза к повязке и затянула край бинта.

— Для начала научись не ломать мебель.

— Начну с этого.

— Молодец.

И только после этого поняла свою ошибку. Джарим воспринял похвалу с такой серьёзностью, будто только что успешно сдал первый экзамен по Земле.

Глава 6. Радикалы, нож под рёбра и деканат

Джарим тор Брез

Марина вернулась к бумагам, а я — к вопросу, который никак не удавалось закрыть так же легко, как служебный отчёт.

Последние дни я наблюдал, как она одновременно проверяет работы студентов, воюет с деканатом, забывает поесть и воспринимает постоянную перегрузку как нормальный образ жизни. Разобраться с этим хотелось уже из профессионального упрямства.

Но сейчас меня больше занимало дальнейшее общение с ней.

Обучающий модуль на этот счёт был предельно ясен: контакт установлен, дальше следует наблюдать и уважать выбор землянки. Никакого давления, манипуляций и попыток подтолкнуть её к нужному решению. После истории Сии этот раздел программы нам объясняли особенно тщательно.

Инструкции были разумными. Жаль, вспомнил я о них уже после того, как оказался на полу чужой кухни с ножевым ранением, вполне сознательно добившись возможности остаться.

Теперь полагалось ждать решения Марины.

Именно с этим возникли сложности.

— Нет. Нет-нет-нет. Это уже преступление против оформления.

Марина что-то яростно зачеркнула.

— Что случилось?

— Студент решил, что список литературы можно оформить сердечками.

О сердечках я знал примерно столько же, сколько о правилах оформления земных научных работ, но её возмущение выглядело серьёзным.

— Зачем?

— Если бы я знала ответ, давно бы защитила докторскую по психологии.

Она снова занялась бумагами, а я наконец понял одну важную вещь.

Марина постоянно задавала вопросы.

Вчера я появился без приглашения и сообщил достаточно невероятных вещей, чтобы любой разумный человек закрыл передо мной дверь. Сегодня ситуация повторилась. Она могла выставить меня несколько минут назад, однако вместо этого выясняла, зачем я пришёл, почему выбрал её и что собираюсь делать дальше.

Вот почему я до сих пор находился здесь.

Ей было интересно.

Большинство самцов Союза на моём месте начали бы убеждать землянку в преимуществах Аттеры, рассказывать о безопасности, условиях жизни и собственных достоинствах. После чего ожидали бы разумного, по их мнению, решения.

Идиотский подход.

Марина преподаватель. Она привыкла задавать вопросы, искать ответы и делать выводы самостоятельно. Чем настойчивее я буду что-то доказывать, тем быстрее превращусь в очередного самца, уверенного, что женщине достаточно правильно изложить аргументы.

Значит, убеждать её не надо.

Пусть спрашивает.

Марина тем временем пыталась одновременно открыть файл, ответить на сообщения и доесть печенье. Получалось не всё, но отказаться хотя бы от одного занятия она явно не собиралась. За вечер я уже понял: препятствия Марина воспринимала как повод приложить больше усилий. Могла ворчать, ругаться и угрожать технике расправой, но в итоге всё равно добивалась своего.

Я следил за ней уже без прежнего напряжения и вдруг заметил ещё одну перемену. Она спокойно тянулась к кружке, перекладывала документы, печатала и больше не контролировала каждое моё движение. Несколько часов назад любое приближение заставляло её настораживаться. Теперь моё присутствие перестало мешать ей заниматься своими делами.

Хороший знак.

И тут я вспомнил стакан воды.

Проклятье.

Для Марины это был обычный жест. Человек хочет пить — ему дают воду. Никаких обязательств, скрытых смыслов и последствий.

У аситинов всё было сложнее.

Едой и напитками никто делиться не запрещал, но за тысячелетия такие жесты слишком тесно связались с заботой, а забота у нас почти неизбежно влекла за собой ответственность.

Я ещё мальчишкой наблюдал, как на праздниках броста младшие самцы соревновались за право отнести поднос старшим женщинам рода. Позже они приносили еду своим астниерам, заботились о парах, кормили детёнышей. Тогда и становилось понятно, почему совершенно обычное действие для аситина могло означать гораздо больше, чем для землянки.

Марина просто поставила передо мной воду и продолжила работать.

Для неё ничего не произошло.

По крайней мере, когда она предложила печенье, мне хватило ума отказаться. Небольшое достижение, учитывая, что первой реакцией было взять.

Автоматически.

Примерно так же когда-то Сия принимала еду из рук Амадана, не подозревая, почему половина столовой следит за ними с таким интересом.

Марина о наших традициях пока не знала. И объяснять их сейчас я точно не собирался. После ночного появления в её спальне мне и без того хватало сомнительных решений на один контакт.

— Почему ты так смотришь?

Я отвлёкся. Марина наблюдала за мной поверх монитора.

— Как?

— Как человек, который что-то задумал.

Скрывать намерения от преподавателя оказалось ненамного проще, чем от военной разведки.

— Ничего я не задумал.

— Ага.

— Правда.

— Ещё хуже.

Она вернулась к ноутбуку, а я вспомнил старого инструктора, который когда-то вёл у молодых офицеров курс взаимодействия с гражданскими мирами.

Один из нас спросил, как убедить человека сотрудничать.

Инструктор рассмеялся.

— Большинство самцов совершают одну ошибку. Начинают продавать себя.

Тогда формулировка показалась мне бессмысленной. Теперь я понял, что имел в виду инструктор. Марине не требовался перечень моих достоинств. Достаточно было не мешать ей задавать вопросы.

Хвост довольно дёрнулся.

Предатель.

— Почему ты постоянно ругаешься на свой хвост? — спросила Марина.

— Потому что он участвует в принятии решений чаще, чем хотелось бы.

Она рассмеялась.

Я невольно усмехнулся в ответ и посмотрел на часы. Мы просидели здесь гораздо дольше, чем я рассчитывал.

Марина всё ещё работала, окружённая документами, сообщениями и таблицами. Стоило ей закончить с одним, появлялось следующее. Наблюдая за ней весь вечер, я наконец понял, что решал не ту задачу.

Я пытался заинтересовать её Аттерой, Союзом, технологиями, другими расами. Собирался рассказывать о своём мире, хотя сам почти ничего не знал о её.

Кухню я уже изучил. Как и её привычку ругаться на документы, любовь к собакам и способность переходить от испуга к вопросам с поразительной скоростью. Этого хватало для первого контакта, но совершенно не хватало, чтобы понять Марину.

Я понятия не имел, как проходит её обычный день, как она разговаривает со студентами, почему деканат вызывает у неё такую реакцию и откуда ежедневно берётся столько людей, которым от неё что-то нужно.

Для человека, привыкшего собирать информацию перед любой операцией, результат был неудовлетворительным.

Причина тоже обнаружилась быстро.

Меня больше не интересовал объект контакта или потенциальная участница программы. Я хотел узнать конкретную женщину, которая обладала странным чувством юмора, спорила со мной даже после испуга и каким-то образом умудрялась взваливать на себя объём работы, при котором логистический центр Союза уже запросил бы дополнительный персонал.

— Ты опять задумался.

Марина смотрела на меня поверх монитора.

— Возможно.

— Это начинает пугать.

— Меня тоже.

Она хмыкнула и вернулась к работе. Любопытно. Раньше подобный интерес я без колебаний назвал бы сбором данных. Хорошее профессиональное определение, избавляющее от лишних вопросов.

Только сейчас оно не подходило.

Данные собирают для выполнения задачи. Мне же хотелось узнать Марину независимо от того, пригодится полученная информация или нет.

Не самое удобное открытие. Некоторое время я наблюдал, как она работает, а потом вспомнил совет инструктора. Если рассказывать о собственных достоинствах бессмысленно, можно хотя бы проявить интерес к её жизни.

— Марина.

— М-м?

— Завтра ты работаешь?

— Конечно.

— Весь день?

— К сожалению.

Этого хватало.

— Можно мне пойти с тобой?

Марина перестала печатать и подняла голову.

— Что?

— На работу.

— Зачем?

Вопрос был разумным. Ответ — значительно хуже.

Я хотел увидеть её мир. Не эту кухню, где моё присутствие само по себе меняло её поведение, а обычную жизнь Марины: студентов, коллег, работу, людей, с которыми она проводила большую часть дня. Понять, какой она бывает, когда рядом нет аситина, прибывшего с предложением познакомиться поближе.

Сообщать всё это сейчас не стоило.

— Любопытно.

Марина закрыла ноутбук и посмотрела на меня с выражением, которое я уже научился считать предвестником большого количества вопросов. Похоже, завтра знакомиться предстояло уже не ей, а мне.

Глава 7. Ты себя в зеркало видел?

Марина

Я закрыла ноутбук и посмотрела на Джарима. Похоже, где-то за последние сутки мой инстинкт самосохранения окончательно махнул на меня рукой.

Нормальная женщина вряд ли стала бы среди ночи сидеть на собственной кухне с двухметровым инопланетянином, которого ещё вчера предпочла бы рассматривать с безопасного расстояния. А уж после того, как несколько часов назад этот самый инопланетянин сложился пополам у её двери и уткнулся лбом ей в плечо, нормальная женщина наверняка задумалась бы о происходящем чуть серьёзнее.

Я старалась не задумываться.

Получалось плохо. Память услужливо подсовывала и тяжесть его головы на моём плече, и широченные плечи, и клыки, и хвост. Джарим при желании мог одной рукой свернуть шею большинству жителей моего подъезда, а я в тот момент даже не испугалась.

Вчера при одном взгляде на него хотелось на всякий случай запомнить расположение ближайшего выхода. Сегодня я сидела напротив него на кухне и всерьёз размышляла, можно ли завтра взять инопланетянина с собой в университет.

Вот до чего мы докатились.

— Любопытно говоришь... — потёрла я переносицу.

По лицу Джарима было понятно, что лишнее он уже сказал и теперь пытался придумать, как выбраться из разговора без дальнейших потерь. За сегодняшний вечер я успела неплохо изучить это выражение.

А вот с хвостом у него дела обстояли значительно хуже.

В начале разговора маскировка ещё держалась, но теперь длинный тёмный хвост спокойно лежал возле ножки стула и периодически подёргивался, выдавая настроение хозяина куда охотнее, чем его невозмутимая физиономия.

Я некоторое время наблюдала за ним, пока Джарим старательно делал вид, что ничего необычного не происходит. Возможно, он действительно забыл о хвосте. Хотя вариант, что он рассчитывал на мою невнимательность, нравился мне гораздо больше.

— Твой хвост опять тебя выдаёт.

Джарим опустил глаза и тут же приобрёл настолько обречённый вид, что я едва удержалась от смеха. По тёмной поверхности пробежала серебристая рябь, и хвост исчез.

Я покачала головой.

Удивительное всё-таки существо. Между звёздами путешествует, пользуется технологиями, которые в моём университете приняли бы за магию, умудряется прятать космический корабль посреди леса, а собственный хвост контролировать до сих пор не научился.

Но собственный хвост контролировать не может. Потрясающе.

— Ну вот.

— Что?

— Значит, проблема всё-таки не в хвосте.

Он нахмурился.

— А в чём?

Я окинула его взглядом с головы до ног. До сих пор не понимала, как он вообще умудрился тогда сложиться пополам в дверях. Это же физически неудобно. Наверное. Хотя, судя по его размерам, неудобно тогда было исключительно мне.

— Джарим... Ты себя в зеркало видел? И тебя ничего не смущает?

Он задумался.

— Ты же видела. Хвост я могу спрятать.

Я тяжело вздохнула. Ну конечно.

— Да при чём тут хвост?

— Разве проблема не в нём?

Как ему ещё объяснить... поделикатнее?Проблема была даже не в росте. Рядом с ним моё тело упрямо вспоминало, что я маленькая, одна, а дверь он перекрывает лучше любого замка. Разум требовал разговаривать нормально. Инстинкт предлагал не делать резких движений.

— Ты огромный, — других слов у меня не нашлось. — И вообще страшный!

— Благодарю.

Чего я вообще ожидала?

— Это не комплимент.

— Почему?

Я всмотрелась в его лицо, он спрашивал абсолютно серьёзно.

— Потому что ты выглядишь... м-м-м... угрожающе.

Джарим явно воспрял.

— Благодарю.

— Да прекрати ты благодарить! — я всё-таки хлопнула ладонью по столу.

— Но это комплимент.

— Нет!

— Для аситина — да.

Я уставилась на него. Джарим смотрел в ответ с таким искренним недоумением, что спорить становилось трудно.

— Подожди. То есть ты считаешь, что выглядеть угрожающе — это хорошо?

— Конечно. — Он произнёс это с такой уверенностью, будто объяснял очевидное. — Угроза для врагов означает безопасность для своих.

Возразить хотелось, но я неожиданно поняла, что спорить особо не с чем. Логика у него была своеобразная, насквозь инопланетная, однако по-своему вполне разумная.

Я невольно оглядела его ещё раз. Широкие плечи, невозмутимое лицо, хвост, недавно скрывшийся из виду. При первой встрече всё это действительно пугало. Правда, впечатления хватило ненадолго. Слишком сложно бояться существа, которое успело перед тобой извиниться, наговорить глупостей, получить ножом в бок, а потом ещё и искренне возмутиться несправедливостью окружающего мира.

После сегодняшней ночи образ опасного пришельца окончательно потерял убедительность. Несколько часов назад этот двухметровый кошмар мирно устроился у меня под боком вместо подушки и жаловался на рану с таким несчастным видом, что его хотелось скорее пожалеть, чем опасаться.

Нет. Что-то здесь определённо не сходилось. Я покачала головой.

— Нет.

Он нахмурился.

— Что нет?

— Ты не страшный.

Он удивлённо посмотрел на меня и нахмурился, словно я только что нанесла ему личное оскорбление в лучших традициях межгалактической дипломатии.

— Не страшный?

— Не в том смысле.

— В каком?

— Господи… — я уронила голову на руки, пытаясь собрать в одну связную мысль всё, что происходило на моей кухне.

Объяснение земных комплиментов инопланетянам определённо заслуживало отдельного круга ада. Желательно с практическим экзаменом в конце.

За последние пару часов хвост, клыки и даже сам факт присутствия представителя другой цивилизации успели заметно опуститься в списке вещей, способных меня удивить. Теперь куда интереснее было понять, зачем двухметровому пришельцу, который мог рассказывать о космосе, Аттере и технологиях, понадобилось смотреть, как я принимаю экзамены у студентов.

Из всех возможных развлечений на Земле он выбрал именно это. И, что совсем уж подозрительно, идея почему-то не казалась мне такой ужасной, какой должна была.

Я подняла голову. Джарим терпеливо ждал ответа, явно успев пережить восторг от моего признания его достаточно угрожающим.

— Ладно, — протянула я. — Допустим.

Он тут же подался вперёд.

— Допустим?

Вот ведь хвостатое счастье.

— Рано радуешься. Я сказала «допустим». До «давай завтра приведём двухметрового инопланетянина в университет и проверим, как быстро деканат вызовет охрану» мы ещё не дошли.

Скрывать радость Джарим попытался. Зря. Получалось у него отвратительно.

Джарим тор Брез

Я смотрел на Марину и с трудом удерживал довольную улыбку. Судя по её прищуру, получалось плохо.

Улетать она не согласилась, доверять мне безоговорочно тоже, но категоричного отказа я не получил. За годы знакомства с землянками успел усвоить: пока женщина не послала тебя окончательно, переговоры продолжаются.

Уже достижение.

Я устроился в кресле поудобнее, пытаясь изобразить взрослого разумного аситина, достойно принимающего неопределённый ответ.

— Не смотри на меня так.

— Как?

— Как ребёнок, которому разрешили взять домой дракона.

— Я выгляжу именно так?

— Даже хуже.

Спорить не стал. Марина была права, да и затевать спор в тот момент, когда она ещё могла согласиться, казалось стратегически неразумным.

Она отложила ручку и скрестила руки на груди.

— Ладно. Зачем?

— Что зачем?

— Не притворяйся. Зачем тебе это? У тебя космос, другие планеты, инопланетные технологии, Галактический союз… а ты хочешь смотреть, как я принимаю экзамены у студентов?

Марина изучала меня ещё несколько секунд.

— Мне интересно увидеть тебя в твоём мире. — я честно ответил.

Вот теперь она отвлеклась на кружку. Межзвёздные перелёты Марина обсуждала куда спокойнее, поэтому развивать тему я не стал.

— И университет мне тоже интересен.

— Почему?

— Я до сих пор не понимаю, зачем столько разумных существ добровольно собираются в одном месте и мучают друг друга документами.

Она расхохоталась — впервые за вечер легко, без привычной настороженности.

— Хорошо. Тут ты недалёк от истины.

И тут я вспомнил видеолекции Сии. Триста сорок два правила общения с землянками, большую часть которых когда-то считал избыточными. Похоже, раздел «Не будьте паразитом. Участвуйте в обмене» всё-таки заслуживал внимания.

— Тогда нужен честный обмен. —веселье на лице Марины сразу сменилось подозрением, но я продолжил — Ты показываешь мне университет, а я тебе корабль.

Ручка застыла у неё в пальцах.

— Космический корабль?

— Других у меня нет.

Я замолчал, ожидая её реакции. Предложение было разумным только на первый взгляд. На самом деле я только что дал ей повод снова вспомнить, что это не обычное знакомство, а корабль, чужая планета и выбор, к которому она ещё не готова. Если она откажется, я пойму. Наверное.

Марина рассмеялась снова.

— Господи… Ты сейчас серьёзно предлагаешь мне бартер? Я тебе институт — ты мне космический корабль?

— Да.

— Ты понимаешь, насколько это ненормально?

— Нет.

Понимал. Ещё как понимал. Но если честный разговор её пугал, а обычные доводы заставляли отступать, оставалось искать обходные пути. Заинтересовать. Рассмешить. Дать ей что-то своё и не потребовать ничего взамен. Маленькую, мягкую землянку хотелось не загнать в угол, а укрыть от всего, что могло её напугать.

— Я так и знала.

Сделка казалась мне вполне равноценной. Каждый показывал другому свою территорию. И впервые с начала разговора она перестала искать причину отказаться. Это уже было полезнее любых трёхсот сорока двух правил.