Рамин и Вис

Ведь женщине должно – отдаться мужчине.

Пока они нежно целуют друг друга,

Нечистая сила, что водит по кругу,

И душу людскую, и ум человечий,

Бессильная перед любовью извечно,

Не может наделать таких миражей,

Чтоб разум скривить у влюблённых людей».

Сам дьявол подсказывал образы эти

Колдунье, плетущей любовные сети.

Девица, ничем возразить не сумев,

Внимала соблазнам, душой обомлев.

И снова колдунья в глаза смотрит смело:

«Да, разве железо – твоя плоть и тело?

Как можно так мучиться. Ты ведь страдаешь!

Но только причины страданий не знаешь.

Подкравшись, ко всем подселяется старость.

Тогда не жалей, что не тешила младость.

Ты как бирюза потеряешь свой цвет.

Не только любви, не найдёшь и бесед».

Молчит Вис. В раздумьях умом улетает,

На няню доверчивый взор обращает,

Вокруг себя ходит вниманьем нескорым.

Всё деве знакомо, но видится новым.

На няню глядя согревающим светом,

Вис молвит: «Прости, что обидела бредом.

Ты правду сказала. И стало мне видно,

Её признавать человеку обидно.

Моя гордость правдой, что пикой пронзилась,

Поэтому я на тебя рассердилась.

Зачем становлюсь я жестокой и злой?

Мне надо поменьше общаться с тобой.

Твой добрый порыв сострадателен, чуток,

Но только толкает на скверный поступок».

Во третий раз няня находит Рамина.

Печальней печального видит картину.

«О бедный Рамин, ты глядишься ужасно.

Но силы свои ты теряешь напрасно.

Огонь никогда не живёт на воде,

И ветер не ходит послушно в узде.

Так в сердце жестоком любви не бывает.

Оно это чувство всегда отвергает.

Скале громко скажешь – ответит скала.

Но Вис никогда – ведь бесчувственна! Зла!

Старанья мои были тщетны, похоже.

Не манит девицу любовное ложе.

Её не пронять колдовским обаяньем;

Любви не разжечь никаким заклинаньем.

Сама удивляюсь. Бессильно искусство!

Избавься, Рамин, от опасного чувства».

Спокоен Рамин. Смотрит в небо он гордо.

И молвит кормилице тихо, но твёрдо:

«Её извожу я любовной тоскою.

Вис просьбу исполню. Оставлю в покое.

Слугой быть её – присягнув вдохновенно,

Исполню желание Вис непременно.

Спасибо, кормилица. Можешь идти».

У няни кольнуло иглою в груди.

«Скажи мне, Рамин? Что задумал такое?

В виду имел что? Говоря о покое?»

«Живым я её никогда не забуду.

Лишь мёртвым я Вис беспокоить не буду».

У няни в глазах появляются слёзы.