Искусство сохранить лицо. Негласные правила общения в Китае

Эти слова действительно затронули самую суть проблемы, связанной с похоронами лошади, устроенными Цзян-ванем: правитель, который «презирает людей и возвышает лошадей», неизбежно вызовет отвращение у всего мира. Цзян-вань из Чу внезапно осознал всю серьезность ситуации и, потрясенный, воскликнул: «Неужели моя ошибка, связанная с похоронами лошади, дошла до такой степени? Что же мне теперь делать?»

Юй Мэн ответил: «Позвольте мне похоронить лошадь для Вашего Величества так, как хоронят домашний скот: использовать глиняную печь в качестве внешнего гроба, большой котел — в качестве гроба, имбирь и финики — в качестве приправ, муран — для устранения неприятного запаха, солому — в качестве жертвоприношения, пламя огня — в качестве одеяния, и похоронить её в человеческих кишках». Тогда Цзянцзао-цзань послушался совета Юй-Мэна и приказал передать лошадь ответственному за кухню, чтобы тот распорядился ею, не позволяя, чтобы об этом стало известно.

Юй Мэн пробыл рядом с Чу Цзян-ванем столько лет, что глубоко знал его характер, он понимал, что если высказать своё мнение напрямую, это не только не заставит Цзян-ва осознать свою ошибку, но и может привести к смертельной опасности, поэтому он просто, похвалив и восхваляя дух «ценной лошади» Цзян-ва, выделил истинный смысл противоположного совета — иронизируя над недальновидными поступками Цзян-ва, загнавшими его в тупик, что заставило его изменить своё ошибочное решение.

«Сказать одно, а иметь в виду другое» — это метод, часто используемый в разговоре и при решении дел. Иногда, выразив мысль в обратной форме, можно облегчить изначально сложный разговор и дать слушателю возможность принять совет в более мягкой атмосфере. Например, вместо «Так поступать категорически нельзя» можно сказать: «Если ты поступишь так, это может привести к определённым последствиям, а именно…». Затем слушатель сам осознает всю серьёзность этих последствий, и, поняв это, с удовольствием примет ваше мнение.

7. Умелые намеки эффективнее прямой критики

Однажды жена купила кусок ткани и спросила мнения мужа. Муж посчитал, что ей не подойдёт платье из этой ткани, и, не учтя чувства жены, раскритиковал её: «У тебя действительно проблемы с эстетическим вкусом. Ты уже в том возрасте, а носишь такую яркую одежду. Разве ты хочешь превратиться в старую ведьму?» Несомненно, такие резкие и унизительные слова задели самолюбие жены. Если бы этот муж уважал и учитывал чувства жены, он смог бы высказать свою критику в более тактичной и деликатной форме, сделав тонкий намек: «Ткань хорошая, цвет тоже яркий, дочери наверняка будет очень хорошо в платье из этой ткани!»

В жизни бесчисленное множество людей, подобных вышеупомянутому мужу. Критикуя других, они часто считают, что занимают верх, и что, какие бы неприятные слова они ни произносили, критикуемый должен это терпеть. Однако добиться того, чтобы собеседник искренне принял критику, — дело действительно очень сложное. Возможно, человек с мягким характером будет молча слушать, про себя поворчав, но если натолкнешься на вспыльчивого человека, это неизбежно вызовет немалый конфликт. Поэтому, чтобы заставить другого человека по-настоящему принять критику, искусно сформулированный намек обычно оказывается более эффективным, чем прямая критика.

Во времена правления императора Чжэньцзуна династии Сун Чжан Юн и Ко Цзюнь были давними друзьями. Узнав, что Ко Цзюнь скоро станет канцлером, Чжан Юн сказал своим подчинённым: «Господин Ко — действительно выдающийся человек, но, к сожалению, он не уделяет внимания учебе». Он давно хотел найти повод, чтобы посоветовать старому другу больше читать, ведь канцлер несёт огромную ответственность перед государством и поэтому должен обладать обширными знаниями и высокой культурной подготовкой.

Вскоре после этого Ко Цзунь по делам прибыл в Шэньси, а недавно ушедший в отставку Чжан Юн также приехал туда из Чэнду. Друзья были очень рады встрече, и Ко Цзунь устроил банкет в честь Чжан Юна. Когда Чжан Юн собрался уезжать, Ко Цзунь провожал его до самого пригорода. На прощание Ко Цзунь спросил Чжан Юна: «Есть ли у тебя для меня какие-нибудь напутствия?» Чжан Юн уже давно об этом задумывался и собирался воспользоваться случаем, чтобы посоветовать господину Коу больше читать. Но, поразмыслив, он понял, что Ко Цзунь — уже полноправный канцлер, второй человек в государстве, и нельзя прямо сказать ему, что он не обладает знаниями. Чжан Юн немного подумал, а затем неторопливо произнес: «Ты обязательно должен внимательно прочитать „Биографию Хо Гуан“».» В тот момент Ко Цзунь не совсем понял, что именно имел в виду Чжан Юн, но старый друг не захотел говорить больше ни слова, и ему пришлось попрощаться. Вернувшись в резиденцию канцлера, Ко Цзунь поспешил найти «Книгу Хань: Биография Хо Гуан» и внимательно прочитал её от начала до конца. Когда он дочитал до строки «Хо Гуан не изучал искусства управления, не разбирался в делах Верховного суда», он вдруг всё понял и невольно воскликнул: «Оказывается, Чжан Юн советовал мне больше читать!»

Чжан Юн знал, что Ко Цзунь, будучи канцлером при дворе, наверняка очень заботился о своем престиже; если бы он высказался слишком прямо, это непременно задело бы его самолюбие, нанесло бы ущерб многолетней дружбе, а если бы об этом стало известно, то и его репутации. Поэтому он ограничился одной фразой: «Обязательно внимательно прочтите „Биографию Хо Гуан“», оставив Ко Цзуню возможность самостоятельно догадаться о смысле. Такой косвенный и деликатный способ увещевания сделал критику, которую изначально было бы трудно принять, гораздо более приемлемой.

Западные учёные пришли к выводу, что среди всего необходимого для выживания человека самоуважение является самой глубокой потребностью. Это означает, что при общении с людьми не следует задевать их самоуважение, особенно когда высказываешь критику: нельзя безжалостно критиковать, не оставляя места для достоинства; нужно беречь самоуважение собеседника и по возможности критиковать его так, чтобы он мог это принять, — только так можно избежать его неприязни и отвращения.

Генеральный директор одного универмага, чтобы проверить работу сотрудников, часто выходил на торговый зал. В тот день он снова пришёл на обход. Внезапно он заметил, что один покупатель ждёт у прилавка, но ни один сотрудник не подошёл к нему. Все продавцы находились далеко от прилавка, собравшись по трое и по пятеро, и оживлённо болтали и смеялись.

Сначала менеджер хотел отчитать этих сотрудников за несерьёзное отношение к работе, но, подумав, решил, что публичная отповедь в большом торговом зале произведёт плохое впечатление. Поэтому он подошёл к прилавку и сам обслужил этого покупателя; когда продавцы увидели менеджера, они растерялись. Завершив обслуживание, менеджер ничего не сказал, а лишь многозначительно взглянул на продавцов и ушёл.

На самом деле подобные ситуации в магазине возникали не раз и не два, и этот менеджер не раз выходил из себя из-за этого, но без особого эффекта: продавцы, привыкшие к его выговорам, уже не обращали на них внимания. Однако на этот раз его поступок оказался гораздо эффективнее прежних напутствий, и в течение долгого времени, когда менеджер вновь обходил магазин, он больше не сталкивался с подобными проблемами.

Критика для любого человека — это тяжелое испытание, ведь прямая критика зачастую означает попрание достоинства. Зачастую мы рассматриваем ситуацию со своей точки зрения и, критикуя других, всегда считаем, что наши намерения благи, поэтому в процессе критики ведем себя беззастенчиво и можем использовать агрессивные и оскорбительные выражения. Для того, кого критикуют, всё это неприемлемо: с их точки зрения, вы не критикуете, а наносите личный удар. Поэтому они часто игнорируют критику или даже отвечают язвительными замечаниями.