Чужое солнце

Небо было живое. Это почему-то задело сильнее всего. Оля выбралась следом. Сделала шаг, второй, на третьем подпрыгнула почти как на пружине и вцепилась Михаилу в рукав.

— Ничего смешного, — предупредила она.

— Я держусь, — сказал Михаил, ещё не успев улыбнуться.

Коля вышел последним и сразу присел, будто проверял, насколько земля настоящая. Потом поднял голову и посмотрел на проломанные деревья.

— У нас правда получилось, — сказал тихо Коля.

— Спасибо, — всё-таки сказал Михаил, переводя взгляд с Коли на Олю.

— Это сейчас было нам? — переспросил Коля, подняв брови.

— Вам, обоим.

Достаточно было Колиной усмешки и Олиного взгляда — и всё будто вернулось к почти обычной жизни. Правда, за спиной по-прежнему чернел разбитый челнок, а над сломанными вершинами деревьев медленно всходило чужое солнце.

Оля уже перестала спотыкаться на каждом шаге, хотя временами всё ещё отталкивалась от земли сильнее, чем требовалось, и тогда движение неожиданно растягивалось на лишние полметра. В очередной раз поймав равновесие, она оглянулась на челнок. Светлый корпус лежал среди поломанных ветвей, слишком ровный и чистый для этой зелени даже со следами недавнего падения.

— И сколько нас теперь будут искать?

Коля посмотрел на наруч.

— Если быстро заметят, что челнок ушёл без разрешения, может, полчаса. Если там сейчас разбираются со вспышкой и до нас руки дойдут позже — несколько часов.

Михаил ещё недавно считал, что им невероятно повезёт, если они вообще выберутся из челнока своими ногами. Теперь авария внезапно оставила их на поверхности Орианы и, судя по словам Коли, подарила время. Столько, сколько при обычной экспедиции пришлось бы выпрашивать, согласовывать и проводить под наблюдением, держась подальше от местных.

Можно было успеть хотя бы что-то.

— Удачно получилось.

Оля медленно повернула голову.

— Что?

Коля тоже оторвался от наруча, и Михаил мысленно выругался: последние два слова каким-то образом выбрались наружу без остальной мысли.

— Говорю, деревня неподалёку. Если ждать придётся несколько часов, лучше найти еду и какое-нибудь укрытие, чем сидеть возле разбитого челнока.

— В деревню нельзя, — сразу сказал Коля.

— Почему? — Оля посмотрела на него. — Я знаю про запрет, но в чём там смысл? Кроме самого «нельзя».

Коля на секунду задумался, подбирая слова.

— Если общество получает технологии слишком быстро, оно просто не успевает к ним приспособиться. Законы, экономика, отношения между людьми — всё это меняется медленнее. Дай им что-нибудь достаточно мощное раньше времени, и предсказать последствия уже невозможно.

— Иногда последствия достаются им самим, — добавил Михаил. — Иногда всем вокруг.

Оля перевела взгляд с одного на другого.

— И поэтому мы должны сидеть здесь голодными?

— Мы ещё не голодные, — заметил Коля.

— Отлично. Один вопрос решён.

Михаил едва удержался от улыбки. Пока они спорили о формулировках, челнок продолжал лежать за их спинами и ничего полезного из себя уже не изображал.

— Коль, твой прогноз вспышки ошибся на несколько часов.

У того сразу изменилось лицо.

— Не мой.

— Хорошо, прогноз станции. Суть та же. Если система не увидела такое отклонение заранее, мы вообще не знаем, что сейчас происходит наверху. Связь могла лечь, часть систем могли отключить. Они могут добраться сюда вечером. Завтра. Через несколько дней.

— Могут, — Коля помолчал. — Но про несколько дней ты уже додумываешь. Про недели тоже, если собирался дойти до недель.

Михаил собирался.

— Зато ты не можешь сказать, что этого точно не будет.

Коля бросил короткий взгляд на челнок.

Вот за это Михаил его и ценил. Если расчёт переставал что-то доказывать, Коля мог сколько угодно злиться на саму реальность, но редко продолжал делать вид, будто цифры всё ещё на его стороне.

— Точно — не могу.

— Тогда сходим до деревни, найдём что-нибудь съедобное и посмотрим, где можно переждать, если понадобится. Если спасатели прилетят раньше — вернёмся.

Оля скрестила руки.

— За припасами?

— За припасами.

— И ты по дороге внезапно не решишь ещё что-нибудь за всех троих?

Вопрос попал точнее, чем хотелось. Михаил поправил ремень на плече и тут же пожалел об этом: ушиб отозвался тупой болью.

— Не решу.

Оля ещё пару секунд смотрела на него, потом перевела взгляд на Колю.

— Я бы сходил, — сказал тот. — Но наручи не снимаем. Если нас начнут искать, пусть хотя бы будет за что зацепиться.

— Мой на месте, — сказал Михаил показав запястье.

— Твой я вижу. Я на всякий случай для всех сказал.

Оля проверила свой и вздохнула.

— Ладно. Припасы и обратно.

Михаил первым двинулся от места падения, но теперь уже не торопился. Первые минуты после выхода из челнока тело постоянно пыталось применять старые правила: шаг получался слишком длинным, прыжок — выше ожидаемого, а остановиться хотелось раньше, чем ноги действительно касались земли. Постепенно движения становились привычнее. Оля всё реже выставляла руки для равновесия, Коля перестал смотреть себе под ноги, и только временами кто-нибудь из них вдруг подпрыгивал на кочке так легко, что остальные невольно усмехались.

Челнок остался между деревьями. Ещё немного — и светлый корпус исчез за зеленью.

На станции расстояние всегда чем-нибудь заканчивалось. Там взгляд рано или поздно всегда находил стену, галерею, опору купола, очередной жилой блок. Здесь деревья расходились в стороны, за ними лежал следующий склон, а дальше зелень тянулась почти до самого горизонта. Даже ручьи не были частью аккуратно собранного парка: вода сама выбирала себе дорогу между камнями, размывала землю и заставляла искать место для перехода.

Михаил перепрыгнул узкий поток и обернулся. Оля последовала за ним осторожнее, зато приземлилась уже без прежней попытки вдавить ботинки в землю. Коля выбрал пару выступающих камней и перешёл по ним.

— Можно было прыгнуть, — сказал Михаил.

— Я видел, чем закончилась твоя последняя удачная идея с перемещением в пространстве.

Михаил потёр плечо.

— Это был полёт.

— До стены.

Оля тихо засмеялась, и напряжение наконец немного отпустило.

Дальше идти стало легче. Вместо постоянного гула вентиляции вокруг оставались ветер в листве, вода и редкие незнакомые голоса птиц где-то высоко над ними. Михаил несколько раз поймал себя на том, что ждёт привычного сухого привкуса фильтрованного воздуха, но во рту оставалась только влажная свежесть, в которой смешивались вода, трава и нагретая солнцем земля.

Он свернул правее, обходя заросший низкий участок, через несколько минут снова изменил направление у ручья, а когда впереди показалась полоса высокой травы, заранее ушёл к деревьям, где земля была суше.

— Подожди, — сказала Оля.

Он остановился, а Оля смотрела назад, на пройденный путь.

— Ты уже третий раз сворачиваешь до того, как становится понятно, куда вообще надо сворачивать.

Коля огляделся внимательнее.

— Кстати, да.

— И?

— Откуда ты знаешь дорогу?

Михаил посмотрел вперёд. Вот теперь объяснять всё равно придётся.

— Я здесь уже был.

— Насколько «здесь»? — Оля прищурилась.

— На Ориане. По программе подготовки исследователей. Несколько выездов, наблюдения, сбор данных. В деревню мы не заходили.

— И ты об этом решил сказать только сейчас? — спросил Коля.

— Я вообще-то собирался показать вам всё с обсерватории.

— К которой мы летели на угнанном челноке, — напомнила Оля.

Коля покачал головой, а Михаил только усмехнулся и пошёл дальше.

— Если бы долетели, я бы вам ещё много чего показал.

— Сначала то, ради чего мы сейчас идём, — сказала Оля. — Потом экскурсия.

Это прозвучало достаточно спокойно, чтобы спор не начался заново, но Михаил всё равно сбавил шаг. Оля после аварии стала подозрительно хорошо замечать моменты, когда он собирался чуть расширить первоначальную договорённость.

Впрочем, дорогу она теперь хотя бы не оспаривала.

Через некоторое время между деревьями показались первые признаки жилья. Самой деревни отсюда ещё почти не было видно, только крыша, мелькнувшая за дальним склоном, да узкая вытоптанная тропа. Михаил уже собирался выйти к ней, когда Коля придержал его за локоть.

— Мы так туда пойдём?

— А что?

Коля посмотрел на него сверху вниз, затем на собственную одежду.

Только сейчас на фоне травы и светлых стволов Михаил оценил их троицу чужими глазами. Тёмные станционные куртки, плотные ботинки, рюкзаки, наручи на запястьях. Даже цветные полосы на одежде здесь выглядели слишком ровными, слишком аккуратными.

— В таком виде нас запомнят, — сказал Коля.

— Это ещё мягко сказано, — добавила Оля. — Я бы тоже запомнила троих людей, которые выглядят так, будто пришли из другого мира.

Михаил посмотрел в сторону реки. До неё отсюда было ближе, чем до деревни.

— Тогда сначала туда.

— Зачем?

— Местные стирают одежду у реки. Обычно оставляют вещи сушиться рядом.

Оля остановилась.

— Ты предлагаешь снова что-то украсть?

— Снова?

— Челнок.

— Челнок мы не крали.

Она подняла брови.

— А что мы с ним сделали?

— Использовали в неназначенное время.

Коля издал короткий звук, подозрительно похожий на подавленный смешок, но сразу отвернулся. Оля его не поддержала.

— Хорошо. А одежду мы как назовём?

— Возьмём авансом за помощь.

Слова вылетели легко, и только после них Михаил заметил, как изменилось лицо Оли.

— За какую помощь?

Коля тоже перестал улыбаться.

Михаил мог ещё попытаться объяснить, что им в любом случае понадобятся местные вещи, что деревне наверняка найдётся чем помочь, что несколько мелких изменений никому не разрушат цивилизацию. Всё это звучало вполне разумно, пока оставалось у него в голове.

— Миша, — сказал Коля, — мы договорились про припасы.

— Я помню.

— Тогда откуда взялась помощь?

Оля коротко кивнула.

— Вот именно. Ты что-то задумал ещё у челнока.

Михаил посмотрел на обоих и развёл руками.

— Ладно. Похоже, мы всё-таки воры.

Оля даже не улыбнулась.

— Это не ответ.

— Зато честное признание.

Коля поправил рюкзак.

— Одежда нам действительно нужна. На этом пока всё.

Михаил хотел возразить, но река уже шумела где-то впереди, а спорить сейчас означало только закрепить их подозрения. Он первым двинулся на звук воды.

Они спустились ниже по склону и вскоре увидели реку между деревьями. Здесь она расходилась шире, течение замедлялось, а у берега лежали плоские камни. Несколько женщин стояли у воды; одна полоскала ткань, другая развешивала вещи на натянутой между двумя стойками верёвке. Чуть дальше на траве лежала ещё одежда.

Михаил присел за кустами, Оля устроилась рядом, а Коля остался чуть позади. До вещей было совсем недалеко. Одна из женщин подняла мокрую ткань, встряхнула и что-то сказала остальным; те засмеялись, и Михаил, дождавшись, пока она отвернётся, начал было подниматься, но Оля сразу ухватила его за рукав.

— Ты куда?

— Посмотреть ближе.

— Отсюда прекрасно видно.

— Мне размер отсюда оценить?

— Когда они уйдут.

Михаил посмотрел на Колю в поисках поддержки но тот медленно покачал головой.

— Ждём.

Оля отпустила его рукав, и Михаил снова опустился в траву. За кустами вода тихо билась о камни, женщины продолжали разговаривать, а нужная им одежда сушилась на ветру в нескольких десятках шагов — достаточно близко, чтобы разглядеть, и слишком близко к хозяйкам, чтобы спорить.

Старушки у реки всё никак не уходили. Одна вернулась поправить перекосившуюся жердь, вторая вдруг вспомнила о корзине у воды, и Михаил уже начал подозревать, что они намерены проверить каждую развешанную вещь по отдельности. Лишь когда обе наконец скрылись между деревьями и их голоса стихли, он поднялся из травы.

— Быстро.

Оля добралась до развешанной одежды первой. Женских вещей оказалось столько, что выбирать ей пришлось скорее цвет, чем размер. Коля после недолгих поисков стянул с верёвки тёмную рубаху, штаны и что-то вроде длинной накидки, а Михаил только прикинул к себе первую подходящую вещь, когда со стороны тропы снова донеслись голоса.

Он оглянулся. Сквозь ветви пока никого не было видно, но ждать, кто именно возвращается и зачем, желания не возникло.

— Всё, уходим.

— Я ещё…

— Коля.

Тот сгреб выбранное в охапку. Михаил сорвал с ближайшей верёвки то, до чего дотянулся, и через несколько секунд они уже пробирались вдоль берега, прикрытые кустами. За спиной снова послышались голоса; один стал громче, будто кто-то обнаружил пропажу раньше, чем хотелось бы.

Остановились только там, где река делала изгиб и густой подлесок закрывал берег.

С одеждой Оле повезло. Серо-коричневая ткань легла свободно, поверх неё шла короткая накидка, ремень можно было подтянуть почти под любой размер. Коля тоже выглядел вполне убедительно — если не присматриваться к лицу и не задавать вопросов.

Михаил натянул свою добычу и сразу понял, почему никто из них её не выбрал. Рукава накрыли пальцы, пояс пришлось затянуть почти вдвое, а нижний край болтался так, словно прежний хозяин превосходил его и ростом, и шириной плеч. Когда он дёрнул ткань выше, ушибленное плечо напомнило о себе тупой болью.

Оля несколько секунд смотрела молча, потом отвернулась, но уже поздно.

— Смейся уже.

Она фыркнула, а Коля, затягивавший ремень, поднял голову и тоже расплылся в улыбке.

— Зато незаметный.

— Именно на это и рассчитывал.

Михаил подвернул рукава до локтей, перетянул пояс и расправил накидку. Лучше стало ненамного, зато руки снова появились. На фоне Коли и Оли он всё ещё выглядел так, будто одежду получил от щедрого родственника значительно крупнее себя, но спорить с обстоятельствами было поздно.

Хуже оказались наручи. Ровная поверхность слишком выделялась среди грубой ткани, кожи, шнуров и простых украшений. Снимать их Михаил не собирался: если спасатели уже начали поиск, оставлять здесь единственные устройства, способные помочь их обнаружить, было бы особенно глупо после всего, что они успели сделать.

Они спрятали края под рукавами, поверх намотали шнуры и ремешки от местной одежды. Теперь из-под ткани выглядывали только узкие полосы корпуса, которые с первого взгляда вполне можно было принять за браслеты.

Оля повертела рукой.

— Пока никто не попросит показать поближе.

— Поэтому поближе никого не подпускаем.

Она посмотрела на него так, будто собиралась напомнить, чья именно идея привела их на эту планету, но ограничилась коротким:

— Конечно.

Они двинулись дальше. Тропа шла вдоль воды, потом начала забирать вверх между деревьями. После станции пространство вокруг всё ещё казалось Михаилу непривычно открытым. Оля некоторое время молчала, потом поравнялась с ним.

— Когда мы кого-нибудь встретим, говорить будешь ты?

— Не обязательно.

Михаил перешёл на местный язык:

— Мы пришли издалека. Нам нужна помощь.

Оля ответила на нём же, чуть медленнее:

— Это я помню.

Коля повторил фразу следом, запнувшись только на последнем слове.

— Уже лучше, — сказал Михаил по-русски.

Когда-то он потащил обоих учить язык вместе с собой почти из упрямства. Ему нравилось разбираться во всём, что касалось Орианы, а возможность разговаривать на станции так, чтобы случайные уши ничего не понимали, оказалась достаточным доводом для Коли и Оли. Сейчас эта затея впервые перестала казаться развлечением.

— Язык — это ещё полбеды, — сказал Коля. — Ты на нас посмотри.

Местная одежда действительно решала далеко не всё. Черты лица отличались, кожа, волосы, сложение — по отдельности ничего невозможного, вместе достаточно, чтобы заставить присмотреться.

— И что? — спросил он.

— То, что мы будем выглядеть как трое людей, которые очень стараются выглядеть местными.

— Не надо выглядеть местными. Надо выглядеть людьми издалека.

Коля нахмурился, и Михаил махнул рукой в сторону тропы.

— Представь Русь несколько тысяч лет назад. Если там встречали человека из Африки или Азии, никто первым делом не решал, что он прилетел с другой планеты. Решали, что он пришёл из какого-то очень далёкого места.

— Хорошо, — протянула Оля. — Значит, наш план строится на том, что они придумают за нас удобное объяснение.

— Наш план строится на том, что мы не дадим им причины придумывать неудобное.

Коля, задумался.

— Если первый человек нам поверит, дальше будет проще. Он уже сам объяснит остальным, кто мы такие.

— Именно.

Михаил свернул с основной тропы на узкую дорожку между деревьями.

— Поэтому в деревню сразу не пойдём. Тут неподалёку живёт целительница. Отдельно от остальных. Сначала поговорим с ней.

Коля кивнул почти сразу.

— Логично. Один человек, меньше свидетелей. Если всё нормально — получаем местного, который нас уже знает.

Оля замедлила шаг.

— А ты, конечно, совершенно случайно знаешь, где живёт эта целительница.

— Я же говорил, что бывал здесь.

— Наблюдал отсюда за деревней, — уточнила она. — Не знакомился с жителями.

Михаил промолчал.

— Миша.

— Что?

— Ты что-то задумал.

— Каюсь… я задумал, как нам не умереть с голоду до прилёта спасателей.

Оля ещё несколько шагов смотрела на него сбоку. Ответ её явно не устроил, но повторять вчерашний спор она не стала.

Дорожка поднялась выше, и между стволами показалась хижина.

Она стояла в стороне от деревни, почти скрытая деревьями. Низкая крыша, тёмные стены, небольшой расчищенный участок перед входом. Никакой ограды Михаил не увидел. Это ему понравилось: можно было подойти спокойно, остановиться подальше и начать разговор, не привлекая лишнего внимания.

— Видите? — негромко сказал он. — Сейчас просто…

Дверь открылась, на пороге появилась девушка, и разговор оборвался сам собой.

Светлые волосы были заплетены в длинные косы; подогнанная по фигуре одежда сочетала кожу и плотную ткань, на плечах темнел мех, зелёные накладки напоминали листья, а за спиной висел колчан. Лук она держала в руке, пока без стрелы на тетиве.

Девушка не спешила ни навстречу, ни обратно в дом. Просто встала перед дверью и смотрела, как они приближаются.

Михаил машинально оценил расстояние. Далековато для обычного разговора. Можно пройти ещё немного, остановиться, показать пустые руки. Всё так, как он и собирался.

— Миша, — тихо сказала Оля.

— Вижу.

Он сделал ещё несколько шагов, и девушка, подняв лук чуть выше, что-то крикнула — слова Михаил разобрал сразу.

— Стойте. Кто вы?

Коля остановился первым, Оля — следом, а Михаил лишь сбавил шаг, поднял пустые руки подальше от тела и перешёл на местный язык:

— Мы путники. Пришли с миром.

— Стойте, — повторила девушка не опуская лук.

Её речь была быстрее учебных записей, с непривычным произношением, но смысл Михаил разобрал без труда.

Он шёл уже совсем медленно. Ещё несколько шагов — и не придётся кричать через весь двор. Вряд ли человек с луком станет стрелять в троих безоружных путников только за то, что они подошли ближе.

— Мы не хотим неприятностей, — продолжил он. — Как тебя зовут?

Ответа не последовало: девушка одним движением достала стрелу, и Михаил успел увидеть, как та легла на тетиву и как согнулся лук, прежде чем сухой щелчок разрезал воздух.

Стрела вошла в землю в двух шагах перед ним, древко дрогнуло и замерло точно на линии, по которой он собирался идти дальше. Михаил остановился; позади стихли даже шаги друзей, а девушка по-прежнему держала лук поднятым и смотрела прямо на него.

Михаил медленно поднял пустые ладони выше, коротким движением показал Коле и Оле оставаться сзади и замер на месте. До хижины оставалось ещё несколько десятков шагов, но на этот раз никто не двигался.