Приворот

Константин Федорович

Приворот

Часть первая

Глава 1

Поздним июньским вечером Гриша брёл домой, слегка пошатываясь. Шёл из находящегося неподалёку бара, где был завсегдатаем. Во-первых, бар находился рядом с его домом, буквально в двух минутах ходьбы. Во-вторых, он был относительно недорогим, но приличным. А главное — его там знали практически все: бармены, завсегдатаи и даже хозяин бара. Гриша мог прийти туда без копейки денег и прекрасно провести вечер: попить, перекусить и уйти оттуда под утро. Более того, частенько Гриша ходил туда сыграть в бильярд: в баре стоял американский бильярдный стол, поиграть в нарды (у бармена было несколько комплектов нардов) или побороться. Бороться он любил и умел, впрочем, как и драться, но во время драки опасался серьёзно покалечить соперника. Гриша много занимался разным, и не только спортом. Например, в армии его научили наносить максимальный ущерб противнику в кратчайший срок. Применишь эти умения в драке — ненароком покалечишь кого-нибудь, а может выйти и того хуже... Сидеть за пьяную драку Гриша не собирался, а потому предпочитал бороться порою за литр пива. Борьбу он любил с детства, много занимался ею, причём самыми разными видами.

Гриша был симпатичным, спортивным парнем двадцати четырёх лет от роду. Шатен, невысокий, общительный, начитанный, за словом в карман не лез, обладал неплохим чувством юмора. Бабник — жуть, наверное, потому от него и ушла жена. Знал он этот свой, не то чтобы недостаток, а грешок.

Всё началось со дня рождения Люды: он пришёл со своей тогдашней подругой — Викой на день рождения к сестре друга детства. Вика была красивой, миниатюрной блондинкой — первая любовь Гриши, причём с детства. И всё у них было хорошо: и совместные прогулки до утра, и походы в кино, в кафе, и тому подобное. Были у них, естественно, и первые объятия и поцелуи до утра, и даже более...

Но именинница пригласила на свой день рождения подругу Яну: высокую, яркую брюнетку с длинными волосами. Длинноногая, с выразительной фигурой, которую она гордо носила и нескромно демонстрировала глубоким декольте. А как она танцевала, демонстрируя свои достоинства... Как бы полная противоположность Вике; впрочем, и Виктория была яркой и красивой девушкой, но то ли новизна Яны, то ли что-то другое так подействовало на Гришу. В итоге, он будто забыл про Вику и, словно загипнотизированный, смотрел только на Яну и весь вечер вился вокруг неё вьюном, ни на кого и ни на что не обращая внимания. Его почти нездоровое поведение заметили буквально все. Даже близкие друзья, знающие об их отношениях с Викой, пытались его угомонить. Яна же чувствовала себя очень неуютно, невольно выступив в роли разлучницы. Более того, Гриша и сам понимал, что ведёт себя как скотина, но ничего поделать с собой не мог. Ему от вида красивой девушки просто сорвало башню, что впоследствии случалось с ним неоднократно...

Вечер был тёплым и безоблачным, а, как известно, на северо-западе России можно и допоздна читать без лампы в июне. Соответственно, было ещё светло. Но, несмотря на чудесную погоду, вечер у Гриши выдался неудачный: проиграл товарищу в нарды, а потом ещё и на бильярде. Хоть играли всего лишь на пиво, проигрыш был ему неприятен. На деньги Гриша не играл принципиально.

Тут ещё приключение, как говорится, на ровном месте... Возле самого дома, буквально в тридцати метрах от калитки (Гриша жил в частном доме), находилась мусорка. Проходя мимо неё, Гриша чуть было не получил по голове помойным ведром. Сильно пьяный мужик, которого сопровождала супруга в тапках и домашнем халате, так резко махнул своим, уже опустошённым, ведром, что Гриша еле успел увернуться. Недолго думая, Гриня тут же зарядил пьяному в челюсть, сбив его с ног, и начал методично вымещать свою злость, вбивая удары один за другим. Тут начала верещать супруга бухарика, столь неудачно решившего помахать ведром, на абсолютно мирно идущего прохожего.

В этот раз, как, впрочем, и неоднократно бывало, Гриша не стал заморачиваться борьбой...

Гриша оставил слегка контуженного мужика (Гриша, несмотря на поддатость, не бил его в полную силу) на попечение его супруги и не спеша побрёл домой. Дома его встретил радостным повизгиванием, вертел хвостом, будто пропеллером, Рэм — американский стаффордширский терьер. Рэм был взрослым и очень сильным псом, к тому же неоднократно участвовал в собачьих боях. Почти крокодилья пасть и чёрная морда, покрытая большим количеством шрамов, придавали ему очень хищный, если не сказать, свирепый вид.

Любимым занятием Рэма было драть соседских собак со всей, как говорится, пролетарской ненавистью. Причём заборы преградой для него не были, он их либо перепрыгивал, либо делал подкоп, чтобы добраться до соседского пса. Гриша знал, что Рэм опасен, но ему пёс тем и нравился. И всё же старался быть внимательным и чутким в обращении с собакой. Именно поэтому Гриша держал Рэма в доме, а если окна в доме открыты — пристёгивал его на короткую цепь к батарее. Да, в доме у Гриши было водяное отопление и туалет с унитазом: Гриша ценил комфорт.

Зайдя домой, Гриша пристегнул Рэма в зале и распахнул окна: ночь была тёплой. Достал из холодильника водку, хлопнул стопку, крякнул и только собрался закусить — раздался стук в дверь. «Кого там ночью принесло?» — пробормотал Гриша, а Рэм глухо залаял. Он положил солёный огурец на стол, взял большой пластиковый фонарь — уже стемнело — и пошёл открывать дверь.

Открыв, Гриша сразу включил фонарь и направил его луч прямо в лицо стучавшего. Какого же было его удивление: в дверях с подзаплывшей, но пылающей жаждой мести рожей, стоял бухарик с мусорки, который чуть не зашиб Гришу помойным ведром, за что и схлопотал в дыню.

Гриша не стал слушать пьяный бред... Без раздумий опустил рукоять фонаря ему на нос — такого отношения к себе не вытерпели ни нос, ни фонарь. С носа ручьём хлынула кровища, а пластиковый фонарь разбился вдребезги — сразу стало темно. Батарейки и куски пластика брызнули в стороны и с характерным стуком разлетелись по прихожей.

Вдруг из темноты двора раздался резкий окрик:

— Стоять, милиция!

Гриша на секунду оцепенел, соображая, что происходит, — и тут же его схватили за ворот и рывком вытянули из дверей. И в тот же миг Гриша получил мощный удар в нос и сразу следом — по рёбрам.

Бил его парень-боксер, причём кастетом: это выяснилось уже потом. Несмотря на сломанный нос и кровь, ручьём хлеставшую по лицу, Гриша сообразил, что это явно не менты. И, не обращая внимания на продолжающие сыпаться удары, начал почти на корячках пробираться к пристёгнутому в зале и беснующемуся Рэму.

Добравшись до пса, Гриша в секунду отстегнул зверюгу. Даже команду отдавать не потребовалось: Рэм сразу понял, кто вражина и что хозяину нужна помощь. Вот тут-то непрошеным гостям пришлось очень несладко. Гриша только и успел подумать: «Ну теперь держитесь». Когда сорок килограммов боевого и специально обученного веса, обладающего крокодильей пастью, с рёвом и, истекая слюной, начинают рвать тебя — тут забудешь и бокс, и кастет, и даже имя своё.

Непрошеные гости под натиском пса устремились к выходу.

— Против этой зверюшки поможет только базука, — глядя вслед убегающим, подумал он.

На их счастье, сосед Гриши Сергей по прозвищу Леший услышал шум драки, взяв своего пса, немецкую овчарку по кличке Лорд (злейшего врага Рэма), — вошёл во двор Гришиного дома.

Когда алкаш с боксёром и яростно атакующим их Рэмом выбрались во двор, там уже стояли Леший с Лордом. Рэм, завидев своего давнего «приятеля» Лорда, тут же забыл про людей и кинулся на Лорда, который хоть и не был серьёзным соперником для стаффа, но дрался отчаянно. Брызги собачьей слюны, летящие клочья шерсти, яростный рёв и жалобное повизгивание — вся эта собачья свара перетянула на себя всё внимание. «Ну вот, ещё и собачий бой в программе», — подумал Гриша и присоединился к Лешему, который уже разнимал псов.

Вымазались в земле они оба как черти, так как грунт во дворе был перекопан. Видок у обоих был тот ещё. Гриша выглядел так, будто только из могилы выбрался: нос сломан, драная одежда в крови и измазана землёй.

Пока Гриша с Лешим разнимали своих кобелей, алкаш с приятелем слиняли.

Все окрестные собаки устроили форменный концерт, переполошив при этом всех соседей.

Услышав шум, пришла восемнадцатилетняя дочь Лешего — Аня, которую почти все звали Нюшей. Невысокая, спортивного вида девушка, красотой не блистала, но была довольно симпатичной.

Она откровенно подкатывала к Грише, но была не в его вкусе, правда, несколько раз у них случалась что-то вроде романа — и даже втроём. Но Нюша была для Грини скорее приятельницей, безотказным вариантом — надёжным, как пистолет системы «Наган», которым, к тому же, можно ещё и с другом поделиться. При этом у них с Гришей были вполне добрососедские отношения: никому не позволялось обижать Нюшу.

Девушка отвела прихрамывающего Лорда домой, а потом принялась отмывать отца и Гришу с Рэмом, приводить в порядок дом. У Гриши был сломан нос, Леший как мог его вправил. Мужики допили водку, и Гриша рассказал Лешему, что да как произошло. Когда адреналин перегорел, он почувствовал, что сломаны рёбра слева: минимум два — об этом говорило то, что глубокое дыхание причиняло острую боль в левом подреберье, да и вообще Гриша чувствовал себя явно не в норме. Он отправил соседей домой и лёг спать, благо, на работу вставать ему не нужно было: Гриша был в отпуске.

Глава

2

Гриша проснулся под утро, сходил в туалет. Дышалось с трудом, глубокий вздох вызывал боль в левом боку. Захотелось пить. Он открыл холодильник, протёр заплывшие, наливающиеся фиолетовым глаза — и офигел. Ящик для овощей, стоящий в самом низу холодильника, был больше чем наполовину заполнен шевелящимися опарышами. Гриша ещё раз протёр глаза — может, глюк? Не став пока заморачиваться, он высыпал эту шевелящуюся массу в унитаз. На одной из стенок овощного ящика осталась прилипшей одна личинка опарыша, Гриня специально не стал её выбрасывать, пробормотав:

— Утром проверю, не приснилось ли это. Опарыши, хм.

И завалился спать. Сон его был тяжёлым и необычным для него — впервые ему приснился дед-фронтовик. Дед был первым и, пожалуй, главным наставником Гриши.

Сон был чётким и ясным. Дед стоит прямо перед ним и спрашивает Гришу:

— Сколько ещё денег тебе нужно? — протягивает ладонь, полную монет, причём Гриня откуда-то точно знает, что эта валюта круче евро и доллара, ею можно расплатиться вообще везде.

— Не надо, — Гриша мотнул головой. Ему почему-то стало стыдно, и он отказался от этих денег.

Дед давал ему ещё что-то, но тут раздался стук в дверь...

Гриня проснулся, пришёл Леший с Нюшей. Сергей принёс водку, Нюша — сырники. От водки Гриня отказался. Леший выпил, закусил сырником и пока Нюша, оглядев Гринину рожу, начала над ней колдовать — отмывать, мазать заживляющим и тональным кремами, — Леший, закурив, начал рассказывать:

— Знаю я этого чертилу, что к тебе ночью наведывался. Вернее, лично с ним не знаком. Через общих знакомых я узнал, где он живёт.

— И что он вообще за чёрт? — спросил Гриша.

Тут в дом снова постучали. Это приехал Андрей — друг и компаньон Гриши. Они вместе работали на таможне и крутили на пару не совсем законные, вернее, совсем не законные дела. Денег у ребят хватало, но в последнее время их раскидали по разным подразделениям и соратники, заметив пристальное внимание руководства к своим персонам, стали вести себя очень сдержанно, можно сказать, по уставу...

Андрей зашёл, поздоровался, внимательно рассмотрел Гришин фейс, поочерёдно поворачивая его к окну то одной, то другой стороной. Многозначительно помолчав, он произнёс, очень к месту подошедшую, фразу капитана Жеглова: «Ну и рожа у тебя, Шарапов». И, конечно же, поинтересовался: «Что случилось?» Гриша рассказал другу о причине разукрашенности своей физиономии. Леший поделился своей частью увиденного и тем, что ему удалось узнать о мужике с ведром. Андрей внимательно выслушал обоих и сказал: «Найдём ушлёпка. Я поехал за Морозом. Он знает, как такие ситуации разруливать с финансовой выгодой. Гриш, ты дома будь». И Андрей уехал.

Мороз был личностью весьма известной... в узких кругах. Под два метра ростом, центнера полтора весом — взгляд и репутацию имел очень недобрые... Хотя, может быть, и преувеличенные слухами, чего, глядя на Мороза, уточнять совсем не хотелось.

Надо сказать, что Андрей хоть и был офицером, вид имел бандитский: будучи в гражданской одежде, носил толстую золотую цепь; руки его, с мозолями на костяшках пальцев от битья по груше и не только, украшал золотой перстень; наголо бритый череп пересекал большой шрам; небольшие усики придавали ему слегка приблатнённый вид. Андрей был любителем зарядить кому-нибудь в челюсть и, как правило, сбивал с ног соперника одним ударом. В общем, как говорил про Андрея с Гришей один из их начальников: «Вишенка от яблони недалеко падает», видимо, перепутав яблоко с вишенкой, и был он абсолютно прав — оба были не прочь начистить кому-нибудь хлеборезку — любили они это дело. Кроме того, Андрей с Гришей прекрасно понимали и дополняли друг друга, но Андрей всё же был старшим, так сказать, товарищем. Он был старше и по возрасту, и по званию, и, соответственно, был более опытным...

Прошло немного времени, и Гриша, выйдя к калитке покурить, увидел Андрюхину машину, проезжавшую мимо, и парней, помахавших емуиз неё (это была команда по поиску помоишника). Помоишником окрестил его Гриша. Команда состояла всего из двух человек: Андрея с Морозом, но, когда два столь колоритных персонажа начинают весьма активно кем-либо интересоваться, это само по себе вызывает тревогу. А если чувствуешь за собой вину, тем более.

Помоишник вину за собой чувствовал и поэтому, чуть прослышав от соседей, что им очень активно интересуются пара типов характерной наружности, быстренько сообразил, откуда дует ветер. Долго думать не стал — собрал всю имевшуюся у него наличность, её оказалось шестьсот баксов — и он трусцой направился домой к Грише, здраво рассудив, что так выйдет дешевле, чем скрываться или доказывать свою правоту. В конце концов, это они вломились к парню в дом, да ещё и начудили там.

Услышав стук, Гриша отпер дверь. С удивлением оглядел помоишника. Тот стоял с опухшим и виноватым лицом. Руки его мелко тряслись. Было сразу понятно, что он испуган и мучается похмельем. С порога же этот «товарищ» стал извиняться и сразу признал свою вину:

— Не взыщи строго, попутали мы... Синька проклятая — пиво пили, потом товарищ портвейн принёс, вот на подвиги и понесло.

Тут же стал предлагать оплатить лечение, достав шесть сотенных долларовых купюр. Гриша не был жестоким человеком, но шесть сотен за сломанный нос и, наверняка, рёбра...

— Маловато будет, — тоном героя мультфильма про пластилиновую ворону сказал Гриша.

— Мужик, тебя уже ищут мои товарищи, и если они первыми тебя найдут, ты минимум раз в пять больше отдашь. У тебя есть час: ты приносишь полторы тысячи баксов мне — и вопрос закрыт, — у Гриши был талант коммерсанта.

— Добро, — прикинув расклад, согласился помоишник и зарёкся более не бухать — дорогое удовольствие.

Деньги он нашёл и отдал Грише вовремя. А буквально следом подъехали Андрей с Морозом, и Гриша «порадовал» их тем, что сам уже решил вопрос с мужиком, так необдуманно размахивающим грязным ведром. Дал ребятам сотку баксов на кабак за беспокойство и подумал, что, в принципе, неплохой бизнес. Попытался громко рассмеяться, но острая боль в левом боку заставила Гришу подкорректировать мысль. «Вот только для здоровья не полезен», — морщась, подумал Гриня.

И только к вечеру Гриня вспомнил ночной «глюк». Заглянув в холодильник, он увидел личинку опарыша. «Мистика какая-то», — пробормотал Гриша, выбрасывая мерзость в раковину...

Глава 3

Прошло несколько дней. Гришин фейс стал принимать должный вид. Нашего героя периодически навещали друзья-приятели, ведь, как известно, когда есть деньги, и приятелей всегда хватает.

И вот как-то чудным летним вечером пришёл к Грише его товарищ Лёша, да не один, а с девушкой, от которой взгляд было не оторвать. Лёха её представил просто:

— Галя.

Увидев Галю, Гриня, что называется, сделал стойку: весь его внутренний радар сфокусировался на ней. Галя была из тех, кого называют «девушка высшей пробы»: длинные каштановые волосы мягко обрамляли красивое лицо, в котором угадывались знакомые черты. Гриня присмотрелся и понял, кого ему напомнили черты: поворот головы, движение бровей, губы, улыбка и очертание подбородка — будто кадр из клипа.

— Шакира, — осенило Гриню.

Галя была моложе — и живее: в ней чувствовалась молодая энергия, которая не умещается в статичных кадрах. Формы у неё были вполне женственные, очень выразительные -– такие, что, поставь их рядом с Шакирой, певица казалась бы вырезанной из глянцевого журнала, а Галя была настоящей, тёплой, живой.

Полные губы Гали были накрашены яркой помадой, и в этой дерзкой линии Грише чудилось что-то игривое, почти дразнящее. А когда она улыбнулась, её улыбка приворожила Гришу не только белизною крупных, ровных зубов, но и тем, как она открывалась миру -– будто не было в ней ни капли притворства. Глаза у Гали были большие, карие, с пушистыми, словно опахала, ресницами. Длинные, стройные ноги, казалось, росли, как говаривал Андрей, от верхних коренных зубов. Визуальный эффект длины ногам создавали высоченные каблуки белых туфелек и коротенькая белая юбочка Гали, прикрывавшая и то с трудом лишь трусики. Белый декольтированный топик подчёркивал линию плеч и шеи. «Секс-бомба», — подумал Гриша и тут же добавил: «Хороша гончая... жаль, не моя».

Лёха был весёлым парнем, и Галя была ему под стать — лёгкая, смешливая, будто заряженная солнцем. И ещё она оказалась какой-то неуклюжей и безалаберной, что, впрочем, ничуть её не портило. А вкупе с её манерой всё называть в уменьшительно-ласкательной форме (Рэма, к примеру, она называла Рэмиком) это лишь добавляло ей очарования.

Весь вечер компания веселилась, пытаясь научить Галю игре в нарды. Галя же поминутно роняла то кубики, то фишки и чуть было не разбила при этом чашку с кофе. Лишь перед самым уходом Лёха сказал Грише, что уезжает за границу по работе — может, на полгода, а может, и на год.

Гриша не имел привычки подбирать за приятелями подруг. Ему была противна такая порода мужчин — тех, кто становится «жилеткой» для обиженной девушки, да ещё с выгодой для себя.

К примеру, пара поссорилась: девушке хочется кому-нибудь рассказать о своей беде, поделиться — и желательно с общим знакомым её парня. И частенько находится такой вот выслушиватель: он и выслушает, и пожалеет девушку, да ещё и сам расскажет ей, какой же подлец её приятель. «Да как он её не ценит, да обманывает...» — и всякого подобного этот «дружок» наплетёт сполна. Обиженная барышня уши развесит, а «дружок» уже тут как тут: и не теряя времени, лезет девушке в душу, а следом — и куда дальше ситуация позволит. Таких типов Гриня на дух не переносил.

Но в данном случае Лёха сам сваливал — и надолго. А думать, что такая девушка, как Галя, долго будет оставаться одна, было просто наивно.

Лёха уехал. А Гриша не оставил Гале времени для грусти: он просто втянул её в свой ритм, свою жизнь. Началась весёлая полоса — когда оба молоды, здоровы и не заморочены. Гриша с Галей и про сломанные рёбра совершенно забыл.

Гриша был почти всегда при деньгах. Галя — дочь богатых родителей: всегда модно и со вкусом одета, за ней тянулся лёгкий шлейф дорогой парфюмерии. Эти детали, пусть и не мелочи, очень нравились Грише: он и сам вырос в обеспеченной семье и обладал неплохим вкусом.

Однажды Гриша подарил Гале очаровательного персидского котёнка. Галя радовалась, как маленький ребёнок, — такой она порой и казалась Грише, несмотря на вполне взрослую внешность роковой красотки. Иногда же поведение Гали в полной мере соответствовало этой внешности.

В один из чудесных летних вечеров, когда зной уже спал и только тёплый ветерок приятно ласкал кожу, а прохожие прогуливались, наслаждаясь теплом и прекрасной погодой, ребята, взяв Рэма, пошли в летнее кафе — пить шампанское и есть мороженое.

Кафе располагалось на набережной реки, пересекающей их небольшой уютный город. Любуясь видом проплывающих по реке прогулочных лодочек, они поели ванильное и фисташковое мороженое, пили холодное шампанское. А потом, ведомые Рэмиком — как ласково называла пса Галя, — пошли прогуляться по городу.

Галя, следуя своей обычной манере, была в туфлях на высоченных каблуках -– от этого становилась выше Гриши. Лёгкая юбочка мягко облегала ей бёдра, а голубой топик ненавязчиво подчёркивал линию её спортивного живота. В этом наряде было что-то озорное — будто она просто радовалась лету, а не думала о том, как на неё смотрят.

Весёлые и довольные молодые люди прогуливались по городу, громко смеясь. Гриша, заметив опрятную бабулю, торговавшую садовыми цветами, купил Гале большой букет. Девушка буквально сияла: её большие карие глаза сверкали от счастья. Для полноты ощущений Гриня посадил Галю себе на шею — как сажают маленьких детей. Дальнейшую прогулку они совершали уже в этом полуакробатическом виде, будто напрочь забыв все взрослые правила приличия.

Так они и гуляли: загорелый, спортивного вида Гриша в джинсах и расстёгнутой на груди гавайской рубахе, с хищного вида псом на короткой цепи, которую он держал в руке, и Галя, сидевшая на его широких плечах — очень красивая, с распущенными тёмно-каштановыми волосами. Она просто ослепляла прохожих: мужчины сворачивали себе шеи, а их жёны шипели и силой оттаскивали своих спутников, не давая им наслаждаться столь примечательным зрелищем. В довершение картины Галя махала большим букетом цветов и громко кричала на всю улицу, сообщая Грише о своей любви к нему. В общем, ребятам было здорово, а наблюдавшим со стороны — завидно.

Вечер был очень тёплым. Гриша катая на себе нетяжёлую Галю, всё же вспотел. Он предложил девушке сходить на небольшой приток, пересекающий город. Парень знал на этом притоке уютное и безлюдное место. Галя была не прочь освежиться. Отсутствие купальника ничуть не смутило девушку. Да и чего ей было смущаться? Укромных мест для купания в их городе было в достатке. Потихоньку начинало смеркаться.

Придя к тихой речушке, Гриша повёл девушку к небольшой уютной заводи, скрытой густыми ветвями плакучей ивы, плескавшей кончики своих листьев в прохладной воде. Несколько небольших кувшинок, плавающих на поверхности, только добавляли романтизма в этот пейзаж.

Ребята быстро, не стесняясь друг друга, разделись и повесили одежду на росший здесь же раскидистый куст. Так удачно построенный кем-то деревянный причал послужил молодым людям трамплином — ребята попрыгали в немного прохладную воду, подняв при этом множество брызг.

Плавали они оба хорошо, хотя при тамошней глубине речушки, большого умения и не требовалось: вода доходила влюблённым до груди. Наплававшись вдоволь в освежающей воде, ребята, освещаемые бессовестно подглядывавшей за ними луной, тесно прижались друг к другу. Тёплая близость, тихий плеск воды и мягкий свет луны сплетались в тот самый момент, когда слова становятся лишними.

Красивые тела молодых людей ярко контрастировали в мягком свете луны: светлая кожа и плавная округлость линий женского тела Гали; он же был загорелый и мускулистый. Особенно тёмными, почти чёрными, казались его руки, нежно обнимавшие молочно-белое девичье тело.

Вскоре вода стала уж слишком прохладной, и молодые люди выбрались на пустой причал. Они оделись, и, пока Галя расчёсывала свои роскошные волосы, Гриня взял валявшуюся рядом палку и кинул её в речку. Затем он отпустил Рема с цепочки, служившей ему поводком. Пёс, внимательно следивший за действиями хозяина, получив свободу, как заправский ныряльщик, нырнул с причала за брошенной Гриней палкой. Он нырял, погружался под воду с головой и плыл мощными гребками, словно спортсмен. В такие моменты Рэм ещё больше походил на крокодила.

Вдоволь накупавшись, вся компания пошла домой к Грише. По пути они зашли в одно из ночных заведений, чтобы выпить коньяку для согрева. Пристегнув Рема к ограде, ребята зашли в бар, где Галя тут же встретила знакомых. Грише знакомые Гали не понравились: волосатые, одетые в явно несвежую одежду парни с девчонками. Они были моложе Гриши — явно Галины ровесники, а ей только недавно исполнилось восемнадцать лет.

Долго в баре ребята засиживаться не стали. Выпив по паре рюмок коньяку, они продолжили путь домой. То ли коньяк так подействовал на Галю, то ли романтизм вечера, но случилось то, чего даже не отличавшийся скромностью Гриша явно не ожидал.

Проходя мимо абсолютно пустой в этот поздний час остановки, Галя взяла Гришу за руку, подошла к столбу с расписанием движения автобусов, упёрлась в него руками, характерно прогнув при этом спину, задрала юбку и, призывно выпятив аппетитную попу, заявила: