Тело, которое я стыжусь: секс без комплексов

«У тебя что, волосы там?»

«Фу, какие у тебя ноги короткие!»

«Ты что, не бреешься?»

«У тебя что, там маленький?»

«Ты что, толстая?»

Дети жестоки не потому, что они злые. Они жестоки потому, что сами напуганы. Они тоже недавно узнали, что их тело — объект для оценки, и теперь боятся оказаться на нижней ступеньке этой оценки. И чтобы подняться, им нужно кого-то опустить. Так работает стая.

Что происходит с ребёнком, который стал объектом насмешек? Он запоминает. Он запоминает не только слова, но и чувство, которое они вызвали. Чувство, что с ним что-то не так. Чувство, что его тело — это проблема. Чувство, что лучше спрятаться.

Проходят годы. Ребёнок вырастает. Он уже не помнит тех слов. Но чувство остаётся. Оно живёт в теле, в мышцах, в дыхании. И когда он оказывается в постели с партнёром, он снова чувствует себя в той раздевалке. Снова ждёт, что его будут оценивать. Снова боится, что оценка будет не в его пользу.

Пример из жизни: Миша и его шрам

Миша — мужчина сорока двух лет, успешный предприниматель, любящий муж и отец двоих детей. Он пришёл ко мне с проблемой: не может расслабиться во время секса. Постоянно думает о том, как выглядит со стороны. Не может позволить себе полностью отдаться ощущениям.

Мы начали разбираться. И выяснилась история. В детстве у Миши был шрам на животе — след от операции в раннем возрасте. В школе, в раздевалке, мальчики заметили этот шрам и начали дразнить: «Миша — резаный! Миша — резаный!» Миша старался не переодеваться при всех. Придумывал причины, чтобы не ходить на физкультуру. Прятал живот под одеждой.

Прошли десятилетия. Шрам остался. Но осталось и другое: чувство, что его живот — это что-то постыдное. Что его тело — это что-то, что нужно прятать. Во время секса Миша неосознанно втягивал живот, напрягал мышцы, старался не показать партнёрше то, что когда-то вызывало насмешки.

Когда Миша осознал, что его напряжение — это не про секс, а про далёкое детское воспоминание, ему стало легче. Он смог посмотреть на ситуацию со стороны. Понять, что мальчики, которые дразнили его, давно выросли и забыли. А он до сих пор живёт с их словами в голове. И что партнёрше, которую он любит и которая любит его, абсолютно всё равно на этот шрам. Она видит не шрам, а его.

Первые сравнения

Помимо прямого буллинга, есть ещё одна важная вещь — сравнение. Дети постоянно сравнивают себя с другими. У кого какие волосы. У кого какая грудь. У кого какие мышцы. У кого какая кожа. И если ты в чём-то не такой, как все, ты это замечаешь. Ты это запоминаешь.

Девочка, у которой грудь выросла раньше, чем у остальных, становится объектом внимания. И это внимание может быть неприятным. Мальчики смеются, трогают, говорят пошлости. Она начинает горбиться, прятать грудь под мешковатой одеждой. Она делает вывод: моё тело — это что-то, что привлекает нежелательное внимание. Что-то, что нужно скрывать.

Мальчик, у которого голос не ломается, когда у всех уже ломается, чувствует себя отсталым. Он начинает говорить тише, избегать ситуаций, где нужно проявлять себя. Он делает вывод: я какой-то не такой. Я отстаю. Я не настоящий мужчина.

Девочка, у которой волосы на теле темнее, чем у других, начинает стесняться носить открытые вещи. Она делает вывод: моё тело — это что-то, что нужно исправлять. Что-то, что не соответствует стандарту.

И вот эти выводы, сделанные в детстве, едут с нами во взрослую жизнь. Мы уже забыли, из-за чего мы их сделали. Мы уже не помним ту девочку, которая смеялась над нашей грудью. Мы не помним того мальчика, который передразнивал наш голос. Но мы всё ещё горбимся, всё ещё говорим тихо, всё ещё носим мешковатую одежду. Потому что в глубине души мы всё ещё те дети. Всё ещё ждём, что нас будут дразнить.

Учителя и взрослые

Не только сверстники формируют наш стыд. Иногда взрослые — учителя, тренеры, воспитатели — тоже вносят свою лепту. Часто не желая того. Но вносят.

Учитель физкультуры, который говорит: «Ты что, совсем не можешь подтянуться? Слабая». Тренер, который говорит: «Ты слишком медленный, тебе нужно похудеть». Учительница биологии, которая на уроке про половое созревание краснеет и говорит: «Это вы прочитаете дома сами».

Все эти моменты оставляют след. Они укрепляют мысль: моё тело — это проблема. Его нужно исправлять. Его нужно стыдиться.

Религиозные и культурные табу: как мораль предков управляет нашей эротикой сегодня

Теперь мы подошли к самому глубокому слою. К тому, что лежит в основе всех остальных слоёв. К культуре и религии.

Мы живём в мире, где на протяжении столетий формировалось представление о теле как о чём-то низком, греховном, опасном. Это представление не было случайным. Оно выполняло конкретные социальные функции: контролировать людей, управлять их поведением, поддерживать порядок.

Религия играла в этом главную роль. В разных традициях — по-разному, но с одной общей идеей: тело — это то, что нужно обуздывать. Желание — это то, что нужно подавлять. Удовольствие — это то, за что нужно расплачиваться.

Религиозные корни стыда

Вот несколько примеров религиозных посланий, которые многие из нас слышали в детстве, даже если выросли в нерелигиозных семьях.

«Блуд — это грех». «Плотские утехи — это путь к погибели». «Женщина — это соблазн, её нужно избегать». «Мужчина должен контролировать свои желания». «Секс — это только для продолжения рода». «Удовольствие — это грех».

Эти фразы могут казаться устаревшими. Но они живут в нашем бессознательном. Они живут в нашей культуре. Они живут в языке, на котором мы думаем о сексе. Даже если мы не религиозны, мы часто используем слова, которые пришли из религии: «грех», «стыд», «падение», «чистота», «грязь».

Что происходит с человеком, который вырос с этими посланиями? Он учится отделять секс от себя. Секс — это что-то, что происходит в другой части меня. Не в той, где свет, добро, разум. А в той, где темно, грязно, стыдно. И когда он оказывается в постели, он не может полностью присутствовать. Он чувствует себя виноватым. Он чувствует, что делает что-то не то.

Пример из жизни: Аня и грех

Аня — женщина тридцати восьми лет, бывшая ученица воскресной школы. Она выросла в верующей семье, и всё её детство прошло под знаком «чистоты». Ей внушали, что до брака нельзя, что желание — это грех, что нужно блюсти себя.

Аня вышла замуж в двадцать три года. Всё «по правилам». Но в постели она не чувствовала ничего. Абсолютно ничего. Она думала, что это нормально. Что секс — это обязанность. Что удовольствие — это не для приличных женщин.

Через десять лет брака у Ани началась депрессия. Она не понимала почему. У неё было всё: муж, дети, дом. Но она чувствовала себя пустой. Мы начали разбираться, и выяснилось: Аня никогда не позволяла себе хотеть. Она никогда не позволяла себе чувствовать. Она отключила эту часть себя так давно, что забыла, что она вообще существует.

Работа с Аней была долгой. Мы говорили о её детстве, о воскресной школе, о проповедях, о том, как она училась отворачиваться от своего тела. И постепенно она начала возвращаться к себе. Не сразу. Не просто. Но начала. И однажды она сказала: «Я не знала, что можно хотеть. Я думала, что это грех. А теперь я думаю, что это жизнь».

Культурные табу

Религия — не единственный источник стыда. Культура тоже. В разных странах и обществах есть свои табу, которые передаются из поколения в поколение.

В некоторых культурах считается, что женщина не должна проявлять инициативу. Что секс — это для мужчины. Что женщина должна быть пассивной, покорной, терпеливой. Женщина, которая выражает свои желания, называется «распущенной». Женщина, которая хочет удовольствия, называется «эгоистичной».

В других культурах считается, что мужчина должен быть всегда готов. Что он должен хотеть всегда. Что если он не хочет — он не мужчина. Мужчина, который отказывает, называется «слабым». Мужчина, который не может, называется «несостоятельным».

Эти культурные установки живут в нас. Даже если мы не согласны с ними умом, они живут в нашем теле. В наших реакциях. В нашем стыде.

Женщина, которая хочет секса, но не может сказать об этом, потому что боится, что её осудят. Мужчина, который не хочет секса, но не может сказать об этом, потому что боится, что его перестанут уважать. Оба страдают. Оба молчат. Оба думают, что с ними что-то не так.

Как разорвать цепь

Итак, мы разобрали три уровня, на которых формируется стыд: семья, школа, культура. Все три работают вместе. Все три укрепляют друг друга. Все три передаются из поколения в поколение.

Но цепь можно разорвать. И первый шаг — это осознание. Понять, откуда пришёл ваш стыд. Увидеть, что это не ваша вина. Что это не ваша сущность. Что это выученное чувство, которое можно переучить.

Это не значит, что нужно обвинять родителей. Это не значит, что нужно отказываться от культуры. Это значит, что нужно отделить себя от чужого голоса. Понять, что голос, который говорит «стыдно», — это не ваш голос. Это голос мамы, учителя, священника, общества. И вы имеете право не соглашаться с ним.

Вы имеете право на своё тело. Вы имеете право на своё желание. Вы имеете право на удовольствие. Не потому, что это «правильно». А потому, что это ваша жизнь. И никто не имеет права отбирать её у вас.

Упражнение: Карта стыда

Прежде чем перейти к следующей главе, предлагаю вам упражнение. Оно поможет вам увидеть, откуда пришёл ваш стыд, и сделать первый шаг к освобождению.

Возьмите лист бумаги и разделите его на три колонки. В первой напишите «Семья». Во второй — «Школа и сверстники». В третьей — «Культура и религия».

Теперь вспомните три-четыре ситуации из детства, которые оставили след в вашем отношении к телу. Не обязательно самые травматичные. Просто те, которые помните. Запишите их в соответствующую колонку.

Например:

Семья: «Мама сказала, что хорошие девочки не трогают себя».

Школа: «Мальчики смеялись над моими волосами на ногах».

Культура: «В церкви говорили, что желание — это грех».

Теперь посмотрите на этот список. Это карта вашего стыда. Не приговор. Не диагноз. Просто карта. Места, в которые мы будем заходить в ходе чтения. Места, которые мы будем освещать.

А теперь — важный момент. Рядом с каждой записью напишите фразу: «Это было тогда. Это не значит, что это правда сейчас».

Не потому, что это магическое заклинание. А потому, что это напоминание. Напоминание о том, что прошлое — это прошлое. Что вы выросли. Что вы можете выбирать, во что верить.

Заключение: возвращение к ребёнку

Я хочу закончить эту главу возвращением к тому ребёнку, с которого мы начали. К трёхлетнему малышу, который изучал своё тело с невинным любопытством. К тому ребёнку, которым были вы.

Этот ребёнок не был испорченным. Не был грязным. Не был грешным. Он был просто ребёнком. Он исследовал мир, и своё тело было частью этого мира. Он не знал стыда, пока его не научили.

Этот ребёнок всё ещё живёт в вас. Возможно, он спрятан глубоко. Возможно, вы давно его не слышали. Но он есть. И он ждёт, когда вы вернётесь за ним. Когда вы скажете ему: «Ты не виноват. Ты не плохой. Ты просто человек. И твоё тело — это не грех. Это твой дом».

Этот разговор с внутренним ребёнком — не сентиментальность. Это терапия. Потому что исцеление стыда начинается с сострадания к себе. К тому себе, который когда-то получил рану. К тому себе, который до сих пор носит её.

В следующей главе мы поговорим о том, как индустрия красоты, порнография и социальные сети продолжают формировать наш стыд сегодня. Но сейчас, прежде чем перевернуть страницу, сделайте паузу. Побудьте с тем, что вы прочитали. Побудьте с тем ребёнком, которого вы только что вспомнили.

Он заслуживает того, чтобы его услышали.

Глава 2. Индустрия несовершенства

Вступление: мир, который продаёт нам стыд

В предыдущей главе мы говорили о том, как стыд формируется в детстве — в семье, в школе, в культуре. Мы увидели, что это выученное чувство, которое передаётся из поколения в поколение. Но есть и другая сила, которая активно работает над нашим стыдом прямо сейчас. Сила, которая не просто передаёт старые табу, а создаёт новые. Сила, которая делает это профессионально, с огромным бюджетом, с использованием самых современных технологий.

Эта сила — индустрия. Индустрия красоты, индустрия развлечений, индустрия социальных сетей. Все они зарабатывают на нашем стыде. Все они процветают благодаря тому, что мы чувствуем себя недостаточно хорошими.

Подумайте об этом. Если бы вы были полностью довольны своим телом, вы бы не покупали крем от морщин. Если бы вы были полностью довольны своей сексуальностью, вы бы не смотрели бесконечные ролики о том, как стать лучшим любовником. Если бы вы были полностью довольны своей внешностью, вы бы не листали ленту, сравнивая себя с другими.

Индустрия знает это. И она делает всё, чтобы поддерживать наш стыд на нужном уровне. Не слишком высоком — иначе мы впадём в апатию и перестанем покупать. Не слишком низком — иначе мы перестанем нуждаться в её услугах. Ровно таком, чтобы мы продолжали искать решение вовне, вместо того чтобы посмотреть внутрь.

Эта глава — о том, как индустрия формирует наши представления о теле, сексе и близости. И о том, как этому противостоять.

Почему мы никогда не будем выглядеть как на обложке глянца (и это нормально)

Начнём с самого очевидного. С глянцевых журналов, рекламных щитов, кинофильмов. Все мы видели эти идеальные тела. Подтянутые, гладкие, симметричные. Без единого изъяна. Без единого волоска не там, где надо. Без единой морщины. Без единого килограмма лишнего веса.

И все мы в какой-то момент сравнивали себя с этими телами. И проигрывали. Потому что эти тела — не настоящие.

Что скрыто за глянцем

Позвольте рассказать вам, как создаётся образ на обложке журнала. Это долгий, многоступенчатый процесс, в котором участвуют десятки людей.

Сначала — кастинг. Выбирают модель, которая максимально соответствует стандарту. Но даже она не идеальна. У неё есть прыщики, неровности кожи, асимметрия. Всё это нужно убрать.

Дальше — макияж. Профессиональные визажисты наносят слои тона, корректора, хайлайтера. Они создают иллюзию идеальной кожи, идеальных скул, идеальных глаз. Это не лицо. Это картина.

Дальше — свет. Специальные лампы, отражатели, тени. Свет выстраивают так, чтобы скрыть недостатки и подчеркнуть достоинства. Модель может выглядеть совершенно иначе при другом освещении.

Дальше — съёмка. Фотограф делает сотни, тысячи кадров. Из них выбирают лучший. Тот, где модель случайно повернулась под нужным углом, где волосы легли идеально, где не видно усталости.

Дальше — ретушь. Это самый важный этап. Специалисты по обработке изображений убирают всё, что кажется им недостатком. Морщины, родинки, шрамы, растяжки, целлюлит. Они меняют пропорции тела: удлиняют ноги, сужают талию, увеличивают грудь. Они меняют цвет кожи, делают её более гладкой и сияющей. Они могут полностью переделать лицо, если это нужно.

И вот результат — то самое идеальное тело, которое мы видим на обложке. Тело, которого не существует в реальности. Тело, которое невозможно достичь, потому что оно создано в компьютере.

Почему это важно понимать

Понимание этого — первый шаг к освобождению. Потому что, когда мы сравниваем себя с глянцем, мы сравниваем реальность с фантазией. Мы сравниваем себя с картинкой, которая не имеет отношения к жизни.

Это как если бы вы смотрели на рисунок дома и расстраивались, что ваш дом не такой ровный, не такой симметричный, не такой идеальный. Но дом на рисунке — это не дом. Это представление художника о доме. То же самое с глянцем.

Реальные тела — разные. У них есть волосы, морщины, родинки, шрамы, складки, асимметрия. Реальные тела меняются: набирают вес, теряют вес, стареют, болеют, восстанавливаются. Реальные тела не идеальны. И это нормально.

Пример из жизни: Лена и её ноги

Лена — женщина тридцати пяти лет, которая много лет страдала от того, что её ноги «не такие, как надо». Она смотрела на моделей в журналах и видела длинные, стройные, гладкие ноги. Свои ноги она считала короткими, полными и «некрасивыми». Она носила только длинные юбки и брюки, даже летом. Она никогда не ходила на пляж. Она избегала бассейнов.

Однажды Лена попала на выставку фотографий, где были представлены портреты обычных людей. Не моделей. Просто людей. Разных возрастов, разных телосложений. И она увидела фотографию женщины, которая была очень похожа на неё. Такие же ноги. Такие же бёдра. И эта женщина улыбалась. Она была счастлива. Она не пряталась.

Лена стояла перед этой фотографией долго. А потом заплакала. Потому что поняла: она всю жизнь пряталась от того, что не является недостатком. Она пряталась от себя.

Это был поворотный момент. Лена начала работать над собой. Медленно, шаг за шагом, она училась принимать своё тело. Она купила юбку. Потом ещё одну. Она сходила на пляж. Она перестала сравнивать себя с глянцем. Потому что поняла: глянец — это не реальность. Реальность — это она. И она имеет право на существование.

Порнография как плохой учитель: нереалистичные стандарты тел, выносливости и реакций

Теперь поговорим о теме, которую многие избегают. О порнографии. Не о моральной стороне вопроса — не о том, хорошо это или плохо. А о том, как порнография формирует наши представления о сексе и почему эти представления часто вредят нам.