Грай воронов

— Рано или поздно мне придётся тебя отпустить, — голос Магнуса прозвучал глухо. Он на мгновение отвернулся и грубым движением большого пальца стёр слезу, выступившую в уголке глаза. — Туда, куда рвётся твоя душа, но рядом меня не будет.

Он замолчал, тяжело выдохнул и снова посмотрел на неё.

— Я буду в твоём сердце.

Далия ступала по утоптанной земляной тропе легко и уверенно, всё глубже уходя в чащу. Лес давно стал для неё знакомым местом, почти таким же родным, как двор собственного дома, здесь она замечала каждую выступившую из земли корягу, каждую ветвь, преграждавшую путь, и знала, где под ногами спрячется мягкий мох, а где земля станет влажной после недавнего дождя. Пальцы скользили по шероховатой коре, когда она проходила мимо деревьев, и вместе с прохладой древесины на коже оставался терпкий запах ели.

Спустя несколько мгновений за её спиной послышался лёгкий хруст веток. Локи появился почти бесшумно, словно давно шёл следом и лишь теперь решил дать о себе знать. Сложив руки за спиной, он неторопливо шагал по тропе, наблюдая, как Далия время от времени останавливается, наклоняется к земле и осторожно выбирает нужные ей травы и коренья. Она была настолько погружена в своё занятие, что сначала даже не обернулась.

— Мне скучно, — протянул Локи, подбирая с земли шишку.

Далия не успела ничего ответить, как шишка стукнула её прямо в плечо. Она резко выпрямилась и метнула в его сторону тяжёлый взгляд из-под нахмуренных бровей.

— Локи! — фыркнула она. — Если тебе настолько скучно, помоги мне собирать травы или сгинь так же тихо, как и появился.

Она снова опустилась к земле, срывая пучок артемизии, но продолжала следить за ним краем глаза. В глубине души Далия совсем не хотела, чтобы Локи уходил, хотя сама себе в этом не признавалась. Локи, конечно, заметил перемену в её лице и ухмыльнулся, после чего ускорил шаг и поравнялся с ней.

— Ты правда хочешь, чтобы я ушёл? — наконец спросил он тише.

Далия не подняла головы. Она стряхнула землю с корня, покрутила его между пальцами и лишь пожала плечом.

— Решай сам.

Локи молчал, в его взгляде мелькнуло что-то похожее на улыбку, но он быстро спрятал её, присаживаясь рядом с поваленным деревом. Несколько мгновений он смотрел на склонённую спину Далии, будто ждал, что она всё-таки прогонит его, однако девушка лишь продолжила отделять стебли.

— Ладно, — пробормотал он. — Показывай, что рвать.

Она покосилась на него, явно не ожидая такого ответа.

— Серьёзно?

— Нет, — фыркнул Локи, тут же срывая первый попавшийся стебель. — Просто решил помочь тебе, а то без меня ты и до ночи не управишься.

— Это крапива, умник.

Локи замер, посмотрел на ладонь, где уже выступили красные точки, и тихо выругался сквозь зубы. Далия прикусила губу, пытаясь сохранить серьёзное лицо, но всё-таки не выдержала и громко рассмеялась.

— Несмешно, — буркнул он, потирая ладонь.

— Очень смешно, — сквозь смех ответила Далия.

Локи бросил на неё недовольный взгляд, но уходить не стал. Оставшись рядом, он медленно наклонился к ней, сокращая и без того небольшое расстояние между ними, так что его тёплое дыхание коснулось её щеки.

— Будешь смеяться — сама потом будешь ухаживать за мной.

— Это всего лишь крапива, не нужно устраивать из этого целую трагедию, словно тебя укусила змея.

— Она и укусила. — Локи выгнул бровь, облизывая губы. — Так что, лечить будешь меня?

Между ними повисла та привычная игра, которая с годами стала почти частью их разговоров: стоило одному задеть другого, как второй тут же искал способ ответить.

— Всё ещё думаешь, что без тебя я не справлюсь?

Последнее растение легло в поясную сумку, и разговор тут же свернул в другую сторону. Пальцы Далии ещё некоторое время перебирали стебли, поправляя их внутри.

— Я в этом уверен.

— Тогда ты сам напросился.

Она резко толкнула его в плечо. Локи совершенно не ожидал этого, стал заваливаться назад, тело по инерции качнулось, нога скользнула по примятой траве, и он, пытаясь удержать равновесие, взмахнул рукой, но лишь задел ближайшую ветку. Под спиной хрустнули сухие ветки, Локи несколько мгновений лежал, ошеломлённо глядя в кроны деревьев, словно сам не успел понять, как оказался на земле.

Далия шагнула к нему и остановилась рядом, с трудом сдерживая улыбку. Наклонившись, она упёрла ладони в колени и посмотрела на него сверху вниз. Белые локоны упали вперёд, кончиками коснувшись его груди.

— А говоришь, помочь хотел. — Губы Далии растянулись в ухмылке. — А сам всё норовишь прилечь. Устал? Тогда отдыхай.

В её голосе звенела победная насмешка. Локи медленно приподнял бровь, перекатился на бок и посмотрел на неё снизу вверх, щурясь от солнца, пробивавшегося сквозь ветви. Несколько мгновений он ничего не говорил, лишь разглядывал её с тем выражением, которое Далия уже слишком хорошо знала. Потом уголок его губ пополз вверх.

— Радуйся, пока можешь.

Прищурившись, она чуть склонила голову, внимательно разглядывая собеседника.

— Я бы на твоём месте долго не лежала на земле, — с хищным оскалом протянула девушка. — Особенно когда рядом муравейник.

Она лениво указала пальцем на муравейник у корней дерева, возле которого Локи так блаженно развалился.

— А то вдруг покусают… твои драгоценные достоинства.

Далия громко рассмеялась и, не дожидаясь его ответа, легко развернулась, направляясь глубже в лес. Трава мягко зашуршала под её шагами, ветви цеплялись за косы и белые локоны, но она лишь отмахивалась от них, продолжая идти. Локи резко поднялся на локтях и бросил беглый взгляд на муравейник. Несколько мгновений он смотрел на него с подозрением, всерьёз обдумывая её угрозу, затем фыркнул и вскочил на ноги, стряхивая с одежды сухие ветки и травинки.

— Очень смешно, — выкрикнул он, но в голосе уже слышалось обещание отомстить.

Через мгновение Локи нагнал её и двинулся следом, держась чуть позади. Его шаги глухо отдавались по сырой земле, под ногами ломались мелкие веточки, он не спускал с Далии взгляда. Она двигалась впереди плавно, почти не глядя под ноги, время от времени отводя ладонью ветви, чтобы они не хлестнули по лицу.

— Знаешь, — протянул он спустя несколько шагов, — если бы муравьи всё-таки добрались до меня, виновата была бы ты.

Далия ничего не ответила, лишь продолжила идти, будто вовсе не слышала его, и от этого молчания Локи невольно усмехнулся. Он слишком хорошо знал её, чтобы поверить в это равнодушие.

Его взгляд снова задержался на её спине, на белых волосах, мелькавших между зелёных ветвей, и на той же уверенной походке, которую он знал с детства. В памяти один за другим возникали годы, проведённые здесь. Сколько раз ему приходилось вставать между той девчушкой и чужой жестокостью, сколько раз он ловил её после очередного падения, вытирал кровь с разбитых колен и ждал, пока она перестанет плакать. В этом лесу она когда-то застряла на дереве и долго не решалась спуститься, а потом разрыдалась, когда оса ужалила её в руку. Здесь же она разбивала колени о корни, злилась на собственную боль, вытирала слёзы кулаком и снова упрямо шла дальше.

Тогда Локи ещё не задумывался, почему всегда оказывался рядом. Он просто знал, что если Далии грозила беда, он должен был встать между ней и тем, что могло причинить ей вред.

— А ты помнишь, как в этом самом лесу ты визжала, когда букашка села тебе на плечо? — насмешливо бросил Локи.

Лес крепко связывал их прошлое, здесь они провели почти всё детство, и столько всего случилось среди этих деревьев, что и по пальцам не пересчитать. Здесь они бегали до самого заката, прятались от родителей, устраивали друг другу пакости, ссорились, а через несколько мгновений снова носились по одной тропе, будто ничего и не произошло.

— Неправда!

Далия резко обернулась.

— Правда, правда, — протянул он, довольно щурясь. — Ты визжала так, что вся Скандинавия слышала. Думаю, даже боги услышали тебя!

Локи расхохотался, запрокинув голову, и тут же поймал на себе её пристальный взгляд, способный, казалось, прожечь в нём дыру.

— Локи, отстань!

Она сердито оттолкнула ветку и ускорила шаг, но он всё равно заметил, как на мгновение дрогнули уголки её губ. Локи посмотрел ей вслед и тоже усмехнулся. Он слишком хорошо помнил тот детский крик, с которым она когда-то подскочила на месте, отчаянно смахивая насекомое с плеча, а потом обиженно надула щёки. Воспоминание осталось таким ясным, что на миг ему почудилось, точно перед ним снова та маленькая Далия, которая злилась из-за каждой царапины и требовала, чтобы никто не смеялся над ней. Только теперь между ними лежали годы, и девочка, которую он привык видеть рядом с собой, давно осталась в прошлом.

Впереди шла Далия, и Локи снова невольно задержал на ней цепкое внимание. Он знал эту походку с детства, помнил, как она бегала по лесу, спотыкалась о корни и всё равно поднималась, но теперь в каждом её движении появилось что-то новое. Стройная фигура, тонкая талия, прямая спина, белые волосы, скользившие по спине при каждом шаге, — прежде он видел всё это и не придавал значения. Теперь же его внимание цеплялось за отдельные детали и почему-то не спешило переключаться на что-то другое. Локи сам не понимал, отчего вдруг заметил то, мимо чего столько лет проходил, но в этот раз отвернуться оказалось сложнее, чем обычно.

— Далия… — тихо произнёс Локи, покачав головой, словно надеялся отогнать навязчивые мысли.

Девушка обернулась, и он снова встретился с её глазами. В них по-прежнему жила та девчонка, с которой он когда-то дрался из-за пустяков, которая могла разозлиться из-за одной насмешки, а через минуту рассмеяться вместе с ним. Но теперь рядом с этой знакомой Далией появилась другая — взрослеющая девушка, которую он только начинал видеть по-новому. От этого внутри неприятно и сладко сжималось, и Локи сам не понимал, почему ему хочется снова и снова смотреть на неё.

Локи загляделся на её на губы, ещё недавно кривившиеся в насмешке, на выбившуюся белую прядь у щеки, а затем снова посмотрел в глаза. Локи слишком долго молчал и слишком долго смотрел, чтобы не заметить перемену в самом себе. В его взгляде уже не осталось одной лишь привычной товарищеской насмешки. Там появилось что-то новое, ещё не названное им самим, но оттого не менее опасное.

— Локи, догоняй!

Пока юноша ещё пытался разобраться в странном чувстве, которое не давало ему покоя, Далия бросила на него короткий взгляд и сорвалась с места.

Она мчалась вперёд, легко проскальзывая между деревьями, ветер тут же подхватил её белые волосы, бросая пряди на лицо и холодя разгорячённую кожу. В груди становилось тесно от бега, сердце билось всё сильнее, и ей казалось, что ещё немного — и оно вырвется наружу, пробьёт рёбра, упадёт прямо под ноги и разобьётся о корни и опавшие листья. Но если это случится, она всё равно подберёт его, соберёт каждый кусочек, отряхнёт от грязи и спрячет при себе. Ведь в нём была её жизнь — та, которую она ещё только начинала понимать, и те новые, необъяснимые чувства, которые почему-то всё чаще связывались с одним-единственным именем.

Далия наконец замедлила шаг и остановилась, тяжело дыша. Ладони легли на колени, пока она пыталась восстановить дыхание, кровь гулко пульсировала в висках, а тело ещё хранило жар бега. Выпрямившись, Далия обернулась, ожидая увидеть между деревьями знакомую фигуру Локи, но за её спиной раскинулся лишь тихий лес. Ветви покачивались под ветром, где-то в чаще перекликались птицы, под ногами потрескивали сухие ветки, и больше ничего.

— Ну и где ты? — тихо пробормотала она, всматриваясь между стволами. В ответ шелестели только листья, а Локи всё не показывался.

Далия ещё немного постояла, всматриваясь в лесную чащу, затем поджала губы и со всей силы пнула подвернувшийся камень. Тот отлетел в сторону, несколько раз подпрыгнул на неровной земле. Она дождалась, пока он остановится, и только после этого нехотя двинулась дальше, всё ещё надеясь услышать за спиной знакомые шаги.

— Ты меня бросил! — крикнула Далия, её голос прокатился между деревьями, возвращаясь эхом.

Она ещё несколько мгновений стояла неподвижно, глядя туда, где должна была показаться его фигура, а потом уже тише, почти с досадой на саму себя, прошептала:

— Локи…

Поднявшись на крутой склон, где многовековые деревья стояли, склонившись к земле, обнажая корни и словно шепча всему живому свои тайны, Далия ахнула. Перед ней открылся прекрасный вид: внизу раскинулся Хедебю, над крышами домов вился дым очагов, а по реке тянулись корабли, медленно уходя вдаль. Далия долго смотрела им вслед, гадая, куда держит путь каждый из них.

Она уселась на шероховатый уступ, подтянула колени к груди, обняла их руками и положила сверху подбородок. После бега дыхание постепенно успокоилось, а сердце перестало гулко колотиться в груди. Теперь вокруг царила тишина, нарушаемая лишь шелестом листвы и далёкими звуками Хедебю.

Незаметно для самой себя Далия снова стала думать о семье, далёкой от того идеала, который она когда-то представляла. Перед глазами у неё был другой пример — Сигни и Бьёрн. Ей нравилось смотреть на них, на то, как Бьёрн разговаривал с женой и как заботился о ней. В её собственном доме всё было иначе: там она чаще слышала от матери колкости, чем ласковые слова, и привыкла к тому, что у них тишина почти всегда заканчивалась очередной ссорой.

Почему такая красивая женщина постоянно несчастлива? Неужели она настолько ненавидит меня? — часто спрашивала себя Далия, но ответа так и не находила. Отец всегда умалчивал о том, что произошло до её рождения, и она давно поняла, что не получит от него правды, пока он сам не решит рассказать.

— Всеотец, — хрипло прошептала Далия, подняв лицо к небу. — Что, если однажды и я стану такой, как мать? Что, если тоже научусь ненавидеть всех и вся?

Она медленно покачала головой и тыльной стороной ладони смахнула слезу, скатившуюся по щеке. Далия могла гордо выдерживать натиск матери, могла отвечать ей колкостями или молчанием, но от этого потребность в любви никуда не исчезала. Ей хотелось быть любимой не только отцом. Хотелось однажды почувствовать, что её любят просто за то, что она есть.

— Ждёт ли меня великое будущее?

В этот миг над лесом пронёсся ворон. Он резко каркнул и тяжело взмахнул крыльями, отчего Далия вздрогнула и невольно выпрямилась. Очередной удар сердца отдался в груди, совпав с криком птицы. Она замерла, провожая ворона взглядом, пока тот не скрылся за верхушками деревьев. Хороший ли это знак или дурной, Далия не знала, но в старых сказаниях вороны редко появлялись без причины.

Она качнула головой, отгоняя мысли и о будущем, и о доме, однако отогнать воспоминание о синих глазах оказалось куда труднее.

— Локи, — насмешливо пробормотала она себе под нос. — Локи, Локи, Локи… Опять этот Локи!

Далия гневно насупила нос, но почти сразу за спиной раздался знакомый голос:

— Что, моя дорогая?

Голос прозвучал так неожиданно, что Далия вздрогнула и резко обернулась. Локи стоял всего в нескольких шагах, будто уже давно наблюдал за ней, а на его губах играла лукавая улыбка. Он не спешил подходить.

— Ты опять произносишь моё имя, — протянул он, подходя ближе. — Осторожнее, Далия. А то я начну думать, что тебе нравится его произносить.

На его губах мелькнула знакомая ухмылка.

— Хотя… можешь продолжать. Мне нравится, как оно звучит из твоих уст.

Далия глубоко вдохнула, возвращая себе спокойствие, и опустила ноги с уступа. Она внимательно посмотрела на своего друга, стараясь не показать, насколько не вовремя он появился.

— Прекрати кривляться, Локи, — хмыкнула она и легонько толкнула его в твёрдую грудь, когда тот уселся рядом с ней. — Думаешь, это смешно?

— А разве не видно? — усмехнулся он. — По-моему, тебе это даже нравится, впрочем, как и мне.

— Ошибаешься, Локи, — её улыбка стала острее. — Очень сильно ошибаешься.

Локи поймал её за запястье, несколько мгновений он молча смотрел ей в глаза, а затем большим пальцем медленно провёл по коже её запястья. В этом жесте было что-то непривычное для их старой игры, ведь раньше они толкались, спорили и цеплялись друг к другу лишь ради очередной насмешки, теперь же любое прикосновение было необходимым им обоим.

— Милая Далия… — тихо произнёс он.

В его голосе привычная насмешка смешалась с чем-то более мягким, и от этого Далия вдруг перестала улыбаться. Внутри снова поднялась та самая непонятная тревога, которую она пыталась не замечать всё последнее время. Ей хотелось посмотреть ему в глаза и одновременно отвернуться, пока он не заметил слишком многого.

— О чём думала, маленькая Далия? — спросил Локи, не отпуская её руку.

Далия выдержала его напористый взгляд, а затем, словно желая вернуть привычные правила игры, невинно улыбнулась и свободной рукой поправила выбившуюся прядь его волос.

— О том, как надрать тебе зад.

Локи тихо присвистнул.

— У-у-у… — протянул он, наклоняясь ближе. — Боюсь, у тебя на это не хватит сил.

Теперь между ними оставалось совсем немного места. Его дыхание коснулось её лица, и Далия почувствовала, как по коже пробежала предательская дрожь.

— Проверим? — почти шёпотом спросила она.

Уголок губ Локи медленно поднялся. Он чуть склонил голову, не отводя взгляда, и на несколько долгих мгновений они просто смотрели друг на друга. В его глазах уже не было прежней мальчишеской насмешки, а Далия впервые поймала себя на том, что не хочет первой нарушать эту близость. Локи осторожно провёл ладонью по её щеке, задержав пальцы у виска, и Далия невольно замерла.

Она понимала, что ещё одно движение — и они переступят ту невидимую черту.

— Ты слишком уверена в себе, — тихо произнёс Локи.

Лес вокруг стих, оставляя им только шелест ветвей и собственное дыхание. Ни один из них не отступил.

ГЛАВА 6. Жертва на алтаре тирана

С первыми лучами Гизала проснулась в редком для себя состоянии — лёгком и свободном, когда на душе ничего не скребло, а в голове царил порядок. В такие дни ей казалось, что счастье всё-таки может быть простым, тихим и не требующим причины.

Умывшись холодной водой, она подошла к столику в углу комнаты. Тёмное дерево, изящные линии — всё в нём было сделано руками её покойного отца. Столик пережил немало лет и стал свидетелем множества событий, отчего теперь казался Гизале почти живым. Она провела по гладкой поверхности кончиком пальца, оставив в пыли тонкую дорожку, и задержала на ней взгляд.

Присев, Гизала провела ладонью по волосам и наклонилась к отполированной бронзовой чаше, всматриваясь в смутное отражение. Уголки её губ чуть приподнялись. Взяв со столика гребень, она принялась медленно расчёсывать длинные светло-пепельные волосы, бережно перебирая прядь за прядью. Вглядываясь в отражение, она невольно вернулась мыслями в прошлое, в те годы, когда была моложе и ещё не знала, сколько перемен принесут ей грядущие годы. Тогда она казалась себе неотразимой, полной жизни и сил, теперь же в отражении видела лишь бледную тень той красоты, которой когда-то так гордилась.

Солнечный свет уже проникал в комнату, медленно скользя по стенам и деревянному полу. Она резко качнула головой, словно стряхивая воспоминания так же нетерпеливо, как смахивают назойливых мух с обеденного стола. Мысли рассеялись, и Гизала вновь сосредоточилась на своём отражении. Гребень мягко скользил по густым волосам, движения становились ровными и размеренными, а пряди послушно ложились на плечи. Спустя мгновение она тихо запела, почти неслышно, едва нарушая голосом утреннюю тишину. Мелодия текла мягко и плавно, наполняя комнату тёплым домашним покоем, словно в этих стенах никогда не было ссор.

Две тонкие косы она заплела у висков и закрепила на затылке, остальные волосы откинула назад, позволяя им свободно рассыпаться по спине. У лба оставила несколько прядей, смягчавших черты лица и подчёркивавших едва заметные морщинки — следы прожитых лет. Гизала выбрала платье из лёгкой синей ткани и подпоясала его кожаным ремнём. Уже выходя из комнаты, она накинула на плечи шерстяную накидку с глубоким капюшоном.

Выходя из дома, Гизала столкнулась с Магнусом у самой двери, тот как раз собирался войти. Сердце предательски ёкнуло, и женщина невольно остановилась, проследив за ним взглядом, однако муж даже не посмотрел в её сторону и не спросил, куда она собралась, как делал прежде. От этого стало ещё больнее, и Гизала закусила губу, понимая, что сама навлекла на себя эту беду.

— Я… — голос невольно ослаб. — Я пойду прогуляюсь. Не теряй меня.

В ответ она услышала лишь тишину. Магнус уже сел у очага и, ловко работая ножом, продолжил вырезать из куска дерева какую-то фигурку, очертания которой Гизала не могла разобрать издали: то ли медведя, то ли лошадь.

Гизала прикрыла за собой дверь и пошла прочь, не понимая, что теперь делать с мужем и как вернуть то, что сама разрушила между ними.

Улицы Хедебю, знакомые ей с самого детства, встретили её шумом и непривычным для раннего утра оживлением. Гизала вдыхала густой запах города: дым очага смешивался с ароматом варёной еды, свежей древесины, шерсти, сырой земли и животных, а от пристани тянуло речной водой и смолой. Она давно не выбиралась в сам город, предпочитая тишину дома и лесную окраину неподалёку, где ей не приходилось сталкиваться со знакомыми лицами и отвечать на их назойливые вопросы. Однако сегодня было иначе. Она наконец решила, что пора действовать, пока для неё не стало слишком поздно.

Шагая между домами и лавками, Гизала внимательно разглядывала прохожих. Многих из них она знала с юности, но приветствовать никого не спешила, потому что прошли те времена, когда она радовалась встречам и сама искала знакомые лица. Теперь же Гизала скорее обошла бы этих людей стороной, чем подарила кому-нибудь своё внимание.

Она протискивалась между прохожими, стараясь не задерживаться возле торговых рядов. Кто-то громко торговался, сбивая цену на товар, кто-то перекрикивался через головы людей, а дети сновали между взрослыми, норовя улизнуть от матери. Гизала почти не вслушивалась в разговоры и не разглядывала товары, ведь она пришла сюда не за ними.

У торговой лавки Гизала заметила подругу, склонившуюся над прилавком. Та что-то оживлённо рассказывала купцу, время от времени прикрывая рот ладонью, а потом запрокинула голову и рассмеялась. Та же открытая улыбка, тот же лёгкий смех, от которого вокруг неё будто становилось светлее. За прошедшие годы в ней почти ничего не изменилось.

Гизала быстро направилась к ней. Когда их взгляды встретились, на лице подруги вспыхнула искренняя улыбка, и они почти одновременно шагнули навстречу друг другу. Женщины крепко обнялись, однако объятие продлилось всего несколько мгновений. Гизала первой оглянулась по сторонам, заметив несколько слишком внимательных взглядов. Она сжала ладонь подруги и без лишних слов потянула её за собой.

Пройдя вдоль берега, они скрылись за бугристой кромкой леса, где смогли остаться незамеченными. Усевшись на поваленное дерево, ствол которого во время прилива омывала вода, Гизала и её подруга глубоко вздохнули. Воздух здесь был насыщен запахами речной воды, свежей травы, хвои и влажной земли, ещё не успевшей просохнуть после ночного дождя. В этом укромном уголке царила тишина, нарушаемая лишь плеском волн у берега да шелестом ветвей над головой.

Гизала посмотрела на подругу и впервые за всё время дороги позволила себе рассмотреть её внимательно. Годы оставили на лице Ингви заметные следы: черты стали тоньше, под глазами залегли тени, а в глазах почти не осталось того живого блеска, который когда-то так легко сопровождал её улыбку. Их последняя встреча состоялась много лет назад, в тот трагический день, когда Ингви потеряла сына.

— Моя дорогая Ингви, — шептала Гизала, не отрывая руки от её лица. Пальцы скользили по впалым щекам, осторожно обводили скулы, задерживались у висков и снова возвращались к губам, будто Гизала пыталась на ощупь отыскать в иссушенном лице ту женщину, которую помнила. — Моя красавица… моя прекрасная, истерзанная временем подруга.

Она провела ладонью по её волосам, поправила выбившуюся прядь и тут же снова коснулась щеки. Не могла остановиться. Большой палец медленно прошёлся по морщинам, задержался на каждой, словно Гизала хотела запомнить их одну за другой.

— Прости меня, — выдохнула она, сглотнув. — Боги наказали меня за всё. Я не должна была бросать тебя в тот день. Не должна была отпускать твою руку.

— Гизала, что было, то прошло, — тихо ответила Ингви, осторожно накрывая её руку своей. Голос всё ещё дрожал от волнения. — Лучше расскажи мне, как поживает твой муж. Ах, как давно я его не видела.

Ингви отвела взгляд, задержав его где-то за плечом Гизалы. Между ними давно осталось слишком много невысказанного, чтобы теперь пытаться подобрать нужные слова. Они обе знали, что каждая из них носит внутри, и обе давно научились жить с тем, о чём не говорили вслух.