Пока нас держит воздух

Они покатили машину к ангару. Елизавета шла рядом со Степаном, всё ещё неся в руке шляпу. Он предложил взять её, но женщина покачала головой.

— Я думала, вы сейчас сами обнимете крыло.

— Я бы с другой стороны. Там крепче.

Она рассмеялась, и Степан ещё раз посмотрел на колёса. Только что они были бесполезны. Эта простая мысль радовала его сильнее, чем будущая выручка, слава и даже то, что он сумел вернуть сломанной машине полёт.

Глава 6. Первый билет

На первой афише фамилия Травина оказалась длиннее самолёта.

Елизавета разложила пробу на столе в конторе и прижала углы чернильницей и ножом для бумаги. Рисунок был маленький: аэроплан летел над ровной чертой, обозначавшей землю. Над ним крупно стояло имя авиатора, под ним — место, день и цена. Лутов, заглянувший к ней после обеда, несколько секунд смотрел только на изображение.

— Не тот аппарат.

— Знаю. Пока проба расположения.

— У этого два крыла одно над другим.

— Я вижу, Степан Кириллович.

Он перестал объяснять. Елизавета показала ему лист с правильным рисунком, который уже заказала отдельно. Механик наклонился ближе, проследил пальцем контур, не касаясь бумаги. От его манжеты пахло мылом. Перед приходом он вымыл руки особенно тщательно, и ей почему-то было приятно, что он счёл контору местом, для которого надо постараться.

— Вот так, — сказал он. — Только хвост потоньше.

В дверях появился её хозяин. У него была привычка останавливаться перед порогом, словно всякий раз решал, стоит ли входить в собственное помещение. Он посмотрел на Лутова, на афишу, затем на Елизавету.

— Это ваше новое занятие?

Она выпрямилась.

— Да. Пробу принесла с собой. К конторским расходам не относится.

— Я и не о расходах. У нас в это воскресенье работа.

— Я закончила свою часть. Вы согласились отпустить меня после субботы.

Хозяин медленно кивнул. Степан молчал, и Елизавета была благодарна ему за это. Ей не нужен был заступник перед человеком, с которым она умела разговаривать сама.

— Если удастся, можно устроить через нас целый ряд, — сказал хозяин. — У нас имя, связи. Я вам уже говорил.

— Я помню.

Он подождал ответа, потом спросил у Лутова, давно ли тот занимается воздухоплаванием. Степан сказал, что аппарат восстановили недавно. Хозяин ещё раз посмотрел на афишу, пожелал успеха с осторожностью человека, не желающего отвечать за своё пожелание, и удалился.

Елизавета убрала чернильницу.

— Не хочет отпускать? — спросил Степан.

— Покуда никуда не ухожу. Два раза пообещала себе сначала посмотреть на деньги.

— Два?

— Первый раз не поверила.

Он улыбнулся. Елизавета свернула пробу, освободила стол. Им предстояло ещё решить, как платить ей за работу, и этот разговор она откладывала без всякого профессионального оправдания. Чужую цену называла легко. Свою — всё с большим трудом по мере того, как сам человек становился ей интереснее.

— Я хочу долю, — сказала она.

Степан не удивился.

— Сколько?

— Треть того, что останется после расходов показа. Печатание, поле, рабочие, плата Леониду Алексеевичу. Старый ремонт машины сюда не включать — иначе я его весь сезон буду оплачивать вместе с вами.

Она услышала, как последняя фраза стала суше, чем хотелось, и почти добавила объяснение. Степан уже кивал.

— Разумно. А если ничего не останется?

— Значит, этот раз я работала зря.

— Не зря. Просто без денег.

Елизавета подняла на него глаза. Он не шутил. От этого неожиданного различия между её трудом и возможной неудачей стало легче продолжать.

— Тогда без денег. Но следующий раз я вправе не устраивать.

— Конечно.

Они записали условия на одном листе. Отдельно перечислили, что уже заказано и во что обойдётся. Степан пересчитал, исправил две суммы и спросил, хватит ли денег на возврат, если ветер испортится уже после оплаты помощников. Елизавета отвела предварительным сборам отдельное место в расчёте: до полёта их не трогают. На первый день Лутову придётся выделить деньги вперёд. Он кивнул и пометил сумму.

Травин после испытания сделал ещё два пробных подъёма. Прежде Лутов и помощник Гинзбурга проверили увод на разгоне; оказалось, колесо после нагрузки требовало дополнительной выверки. Помехой возле сиденья был слишком длинный свободный конец ремешка, цеплявшийся за крагу. Его убрали. Леонид остался доволен, и с ним заключили соглашение на публичные выступления. Пока — до конца мая. Лётчик получил свою цену и право отказаться от подъёма по состоянию машины либо погоде. Степан сам настоял, чтобы Ранцева прочла это до заказа афиш.