Крылатая летопись Мика Стоуна. История вторая. Миры - миражи. Часть 2

— И сколько он тебе напророчил жить, наш мудрый Мимас? — спросил Мик.

— Он сказал, что не имеет права об этом говорить, с таким вопросом надо идти к Великому Оллу.

— Похоже-похоже на мудреца Мимаса, — рассмеялся Мик. — Он если чего не знает, посылает к Оллу и умывает руки.

— Так-то оно так, но всё же, как ни старался я в своей лаборатории, — Антагор рукой показал на открытый проём, — как ни мудры ригоиды, колдовавшие над составом живительного эликсира, но увы, превзойти миноидов им не удалось. Прежний биосостав действовал мягко, я словно рождался заново. А новый, дерёт ткани так, что мутит разум, лихорадит тело, а голову делает подобной чугунному ядру, — Антагор потрогал перемотанную тканью макушку. — Сегодня я уже чувствую себя намного лучше, даже работать могу, но в предыдущие дни, — он покачал головой, — как будто на тёрке меня скребли, весь горел.

— Естественно, зато очистился, ещё лет этак на сто, — подтрунивал Мик.

— Если бы, я опасаюсь, что скоро придётся принимать эту микстуру каждые два-три месяца, иначе быстро старею. Да и ты прав, я немного мутирую, ведь раньше я не был таким. Изменения в тканях, а также постоянные физические упражнения, привели к тому, что я стал похож на этакого чрезмерно раздувшегося гиганта, даже ростом выше стал.

— Конечно, особенно это заметно, когда видишь тебя рядом с нашими тощими друзьями-риганопусами, — согласился Мик, у которого, вдруг, округлились глаза, так как ему в голову пришла гениальная мысль. — Потрясающе! Да знаешь, что теперь будет?! — воскликнул он.

— Что будет? — с непониманием взглянул Антагор.

— Если эта жидкость, действительно, чудодейственное средство дарующее долгую жизнь. Мы спасены!

— Кто спасён? — брови Антагора вылезли из-под чалмы и сошлись на переносице.

— Как кто?! Всё человечество!

— От чего же их спасать?

— Как это от чего, от вымирания, конечно.

— Что-то непохоже. Род человеческий скоро станет самым многочисленным, среди цивилизаций. И вытеснит остальных, куда-нибудь на окраины, прозябать на останках былой славы.

— Да пойми же, благодаря эликсиру, мы станем настоящей супер цивилизацией, вровень миноидам и ригоидам.

Мы будем жить не меньше, чем они.

И Мик представил, как его отец, и дядя Брук, встретились дома, на Земле, и отмечают своё первое тысячелетие. Они в прекрасной физической форме, а лица сияют радостью и благодушием. Тут, даже год туда, год сюда, не имеет уже значения. Мик счастливо улыбнулся и представил себя молодого и статного, в мундире капитана, рядом с ними. И даже резко выдохнул от удивления: «Надо же, мне к тому времени уже минует девятая сотня». Он представил Джейн, такую же молодую и красивую, живущую вечно, и его сердце взволнованно застучало, затрепетало надеждой. Возник образ Найта, лицо Мика тут же исказилось злобой и презрением: «Этому шиш! Сто лет ему, не больше, и нечего ему маячить между мной и Джейн, выскочка, самохвал».

— Ну ты даёшь, — усмехнулся Антагор. Его взгляд буравил глаза и чело Мика, будто старался найти лазейку к самым сокровенным мыслям Стоуна. — И всё-таки, кто такая Джейн? — спросил Антагор, так и не сумев раскрыть золотой ларчик наваждений.

Мика трухнуло, пробрало до кости и вернуло к действительности.

— Ты этого больше никогда не делай, — чуть ли не с угрозой проговорил Мик. — Мои мысли, это мои мысли, и нечего другим в них ковыряться.

— Извиняюсь, если потревожил, — поднял руки Антагор. — В телепатии мне действительно не хватает чуткости ригоидов, здесь я их вечный ученик, считай младенец.

Мик немного успокоился и уже на правах познавшего истину, самоуверенно продолжал:

— Да как ты мог хранить такой секрет от людей, учёные головы ломают, в поисках новейших средств для продления человеческих жизней. А ты бац, к рюмочке приложился, и на тебе, пятьсот лет живёшь и ещё не доволен, видите ли мутирует, не в карлика же в конце концов. А как-никак растёшь, здоровеешь, значит прогрессируешь.

— Я и сейчас не собираюсь людям открывать свои секреты, — сказал Антагор.

— Как?! — Мик деловито маршировавший у кресла, даже забыл поставить ногу на пол, застыв, будто его опять стукнуло прозрение. — Я, наверное, не понял? — осторожно спросил он. — Но эликсир принадлежит всему человечеству. Ты не можешь, не имеешь права один обладать такой тайной.

— Почему это не могу? Моя тайна, хочу, обладаю, хочу нет. И никому, кроме меня, эликсир не принадлежит, — Антагор встал и усадил встревоженного Мика в кресло, — не торопись, вопрос гораздо сложнее, чем ты думаешь.

— Что, есть какие-то трудности?

— Есть. Во-первых эликсир недоработан.

— Ерунда! Наши учёные быстро его добьют до кондиции, уж будь уверен, головы у них что надо.

— Я и не сомневаюсь. Но задай себе второй вопрос. А зачем? Зачем землянам, на данном этапе развития, продлять себе жизнь?

Мик чуть не задохнулся от возмущения, услышав такое.

Антагор тут же продолжил, не дав возможности Мику выстроить словесную тираду в ответ.

— Большинство людей не знают, что делать, даже с той жизнью, которая им дана. Посмотри статистику, каждая десятая смерть самоубийство. У какой цивилизации ты найдёшь такое?

— Что же тут удивительного. На станциях, в космических городах, непросто жить, — парировал Мик. — Слабые отсеиваются, сильные продолжают движение. Мы развивающаяся молодая цивилизация.

— Психика у людей ещё не дотянулась до космического уровня, — улыбнулся Антагор. — Нагруженные эмоциями и трудностями бытия, они не в состоянии тащить такую психологическую ношу более ста лет.

— Почему не в состоянии? Мы очень даже в состоянии, — возразил Мик.

— Это в тебе говорит не разум, а инстинкт самосохранения любой ценой.

— Но ведь ты же прожил пять столетий, и не надоело, и не нагрузился трудностями бытия, и знаешь, что тебе делать.

— Я, другое дело, мне предначертан и предсказан был путь скитальца в космосе, одному из миллиардов землян. И я его прошёл, и с друзьями, и в одиночестве, через все страдания. Я более устойчив, легко переношу одиночество, бесконечность времени, и нахожу себе занятие, и даже вижу в этом смысл. Но даже мне, порой невыносимо тяжело, прошло всего лишь пять столетий, а мне, кажется, я живу вечно. Я чувствую себя мучеником времени и узником безграничного пространства, ощущаю себя скитальцем вечности, судьба которого затерялась где-то на Земле, ещё в двадцатом веке. А может быть и не в двадцатом, а раньше. И, возможно, скитаюсь я по Вселенной от сотворения Мира, и не найду покоя до всеобщего великого крушения, всех законов природы. Нет, отдать сейчас эликсир землянам – наихудший дар, который я могу им преподнести.

Мик хотел было вскочить с кресла и возразить, но Антагор властным жестом усадил его обратно, и продолжил:

— Почему земная цивилизация так быстро развивается? Да потому, что каждое приходящее на смену поколение привносит в общество новые мысли, идеи, продвигающие человечество вперёд. Насколько продлиться человеческая жизнь, то есть приостановиться смена поколений, настолько и замедлиться развитие самой цивилизации. Возьмём, для примера, усыхающих миноидов, или заживо усопших ригоидов. Все роли у них распределены, все хорошо устроились и двигать прогресс в обществе им незачем. У них отсутствует основной мотор в обществе: молодые, талантливые, неопределившиеся и неукротимые, те, кого пустой подачкой не обуздать. Те, кто стремятся идти далеко, и желают шагать широко. Такие отвоюют себе место под звёздами, продвинув по ходу дела и общество вперёд. К тому же, имеется и другая отрицательная сторона длительного бытия. Основная задача поколения, то есть продление рода, станет никому ненужным отжившим явлением. Все цивилизации переступившие предельный порог долголетия, как великие, так и не очень, строят инкубаторы и искусственно выращивают потомство, в определённом количестве, по заказу, по потребности в обществе. Как правило, такие цивилизации стареют, хоть и долго ещё остаются на высоком техническом уровне. Ригоиды садятся и заявляют, что им безразличны конфликты в Галактике, миноиды пытаются собрать осколки рухнувшей империи, цепляясь за былую славу. И если сейчас я отдам эликсир землянам, их постигнет ещё более печальная участь. Они постареют, как сообщество, раньше определённого им природой срока, так и не достигнув вершины своего развития.

Стоуна передёрнуло от слов, что они, земляне, постареют как сообщество.

— Мы никогда не одряхлеем! Нам, человечеству, судьбой уготована особая миссия во Вселенной. Мы будем развиваться и расти беспредельно.

Антагор расхохотался от такой забавной бравады.

— Случай, вот он-то и решает судьбы цивилизаций. И поверь мне на слово, земляне могли прекратить своё развитие, даже существование, и пять веков назад, и гораздо раньше, не сыграй судьба с миноидами злую шутку. Да что там говорить, земляне вообще могли не появиться на свет, сумей миноиды решить свои проблемы по-иному.

— Ты хочешь сказать, — чуть не задохнулся Мик, — мы от миноидов пошли?! Это ложь и клевета врагов, чтобы подорвать, расколоть наше единство, нашу прочную военную систему!

— Может быть, может быть, — Антагор перестал улыбаться. — Я рад, что вы так держитесь друг за друга. Но случай плохой помощник, вчера он пошутил над миноидами, а завтра споёт печальную песнь вам, землянам.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Миноиды попытаются исправить свои прежние ошибки, они сделают всё, чтобы уничтожить землян.

— Они не посмеют и носа сунуть через наши границы, небось, помнят ещё прошлую трёпку.

— Уже посмели, — с сожалением сказал Антагор. — Более того, они нанесли серьёзный урон землянам, настолько серьёзный, что судьба снова бросила свой жребий на весы его величества случая. Или земляне победят, или будут оттеснены на задворки истории, и уже никогда не поднимутся.

— Но как же?! — Мик привстал. — Это что же, война?

— Да война. И теперь многочисленные Миры, союзники землян, держатся в стороне. Землянам придётся вести войну один на один, с очень искусным противником. Теперь их Повелитель, не так наивен и самоуверен, оценивает землян по достоинству, и армада крейсеров у него, что надо, а пилоты у миноидов – это высший класс.

— Лучшие пилоты – это мы! — не выдержал Мик.

— Ну, это ещё придётся доказать. Хотя, я думаю, — Антагор сделал паузу, — исход войны решит не мастерство пилотов.

— Тебе Мимас поведал о войне? — спросил Мик.

— Да, когда мы расставались, он сообщил мне эту печальную новость. Меня всегда восхищала способность ригоидов видеть и общаться сквозь пространство.

— И такая цивилизация опять в стороне, — с досадой сказал Мик. — Могли бы у нас разведчиками работать, или хотя бы связистами.

— Для этого им пришлось бы подняться, — рассмеялся Антагор, — а им некогда, надо постигать мудрость.

— И ты столько времени молчал? Не сказал ни слова, о том что творится.

— Не хотел до Бетельгейзе тревожить твой разум, он и так неспокоен.

— Я уверен, самое время подарить землянам чудесный эликсир жизни, — с твёрдой настойчивостью заявил Мик.

— Нет, я никогда не сделаю такой губительный шаг. С годами, если ты останешься в нашей команде, я поделюсь с тобой секретами долголетия, но не сейчас.

«Вербуют, опять вербуют», — подумал Мик.

— Никогда, я присягал на верность долгу и чести.

— Тогда увы, — Антагор с сожалением развёл руками.

— Я понял! — вскочил с кресла Стоун и заметался по каюте. — Так и будешь сам попивать свой эликсир и спокойно созерцать, как поколения землян уходят из жизни.

— Буду. А что же мне ещё остаётся делать?

— Я понял кто ты такой! — выпалил Стоун. — В душе ты уже не человек, а мутант, не имеющий ничего общего с земной цивилизацией. Для таких как ты и твоих друзей риганопусов, война не война, жизнь не жизнь, пусть всё идёт как идёт, вы всегда в стороне!

— В твоём возрасте, я тоже думал, что изменю мир. Смогу управлять и судьбой, и случаем, но это не так, всё что я могу, всего лишь сделать выбор и довериться удаче.

— Нам, землянам, вообще, не нужна такая подачка! — кипел Мик. — Мы сами найдём способ продлить себе жизнь!

— Я тоже так думаю. Но учти, Мик, моя лаборатория всегда на замках, а замки кодировал я.

— Подумаешь! Мне и глотка твоего эликсира не надо, и капли! Я и смотреть на него не хочу! А жить тысячу лет, это уже слишком. Зачем, скажите, если и за сто можно сделать всё что требуется?!

Мик сорвался с места, в сердцах махнул рукой и, распахнув свечением люк, выскочил из каюты командора.

— Эх, молодость, — вздохнул Антагор, — силы много, а куда двигать её не знаешь, с возрастом вроде умнеешь и понимаешь куда идти, а силы уже не те.

Он сложил стопкой книги, к которым питал пристрастие ещё с юности, открыл одну из них, пробежал глазами нужный текст, и включив слайд-каталог, занялся сложными вычислениями.

Через полчаса в каюту шагнул старшина.

— Командор, — бесцеремонно загудел он, — со стажёром творится что-то неладное, обругал всю команду, отказался от вахты, заперся у себя в каюте и на все вопросы не отвечает, молчит суслик.

Антагор, не двигаясь и не отвлекаясь от дела, искоса глянул на старшину.

— Не обращай внимания, Лот, у него сейчас ломка прежних, юношеских представлений. Как только он поймёт, что Мир создан не для него одного, а в жизни он всего лишь частица случая, он выработает в себе новую позицию, и я уверен, мы ещё поработаем вместе.

«Странно, вот люди, не поймёшь их, — подумал робот, — если бы я так ломался по пустякам, давно бы рассыпался от перегрева».

Туманные зори "Стареющих дев".

«Барнарда» сел на орбиту одной из планет, роем бежавших вокруг белой звезды, которая превосходила по массе и величине родную звезду Солнце в четыре раза. Сделав несколько витков по орбите, «Барнарда» окончательно затих, и стал на время искусственным спутником непривлекательной тёмно-коричневой планеты.

— Вызывали? — хмурое лицо Стоуна показалось в проёме люка.

Паркет, дежуривший в рубке пилотов, развернул кресло командора.

— Антагор ждёт вас в ангаре корабля, господин Стоун.

Мик скривил недовольную гримасу, и ответил:

— Послушай, механизм неизвестной конструкции, это для меня, он Антагор, а для тебя командор.

— Я ещё не забыл, — хитро брякнул Паркет и с удовольствием потёрся о спинку командорского кресла.

— А что Патронташ? — осведомился Мик.

— Совсем плох Патронташ, кое-какие импульсы у него пробиваются, но признаков работоспособности у него уже нет, — с печалью в голосе отвечал Паркет.

— Эх, доконали-таки братца, чумовых дел мастера, — Мик вгорячах захлопнул световой люк и бегом направился в ангар.

Антагор и старшина в техскладе ангара тщательно подбирали снаряжение для работы. Старшина вытащил на пол содержимое высоких пеналов и деловито подыскивал необходимые инструменты.

— О! Моя старенькая лазерная отвёрточка, а вот и магнитно-импульсные ключи. В мою бытность техником, сколько я ими всякого хлама перечинил, не сосчитать! Я этими нехитрыми инструментами владел не хуже чем сейчас скорострельными пушками, — шумел он, с ног до головы увешанный различными приборами. Весь нужный и ненужный инструмент старшина складывал в открывающиеся чехлы на руках, ногах и туловище. Когда брать инструмент уже было некуда, он самодовольно воскликнул:

— Командор! Я полностью снарядился, до отказа!

Антагор бросил осмотр автоматического ранца, и повернувшись, сказал:

— Раз готов, помоги снарядиться стажёру, а я проверю как там Макси освоился в кабине ракетоносца.

Старшина открыл ещё один пенал и стал брать снаряжение, для работы в открытом космосе.

— Ваш теплокостюм, комбинезон, скафандр, шлем, перчатки.

Пока Стоун, влезал в защитные оболочки, застёгиваясь на молнии и замки, робот достал автономно-передвижной ранец и приступил к разъяснениям.

— Установка для передвижения в космосе и в разреженных средах планет. Радиус перемещения десять миль, максимальная скорость шестьдесят миль в час. Двенадцать реактивных микродвигателей расположены так, что можно перемещаться: вперёд, назад, в сторону, а также осуществлять любые вращательные движения.

Мик недовольно засопел, и огрызнулся:

— Я, кажется, академию заканчивал. А ты мне рассказываешь, то что я усвоил ещё на первом курсе.

Лот замер, соображая, но, видимо, не придя ни к какому решению, включил рацию.

— Командор! Стоун у нас стажёр, или нет?

— Стажёр, — рассмеялся Антагор. — А в чём дело?

— Да так, уточнили, по службе надо, — старшина выключил рацию и уже с суровой миной повернулся к Стоуну. — Стажёр вы на звездолёте, а значит должны пройти инструктаж, и точка! — гаркнул он вовсю глотку и продолжил методичным тоном. — Установка имеет автономные источники питания, дозаправка осуществляется средствами базового аппарата.

Мик бросил одеваться и закрыл руками уши.

Робот Макси уже с полчаса перебирал на пульте пальцами, забавляясь чёткой работой сигналов. Ракетоносец мог работать и в бесконтактном режиме, но Макси предпочитал сенсорное управление. Ему нравилась эта машина, и он любил, залезая в кресло пилота, часами отрабатывать элементы пилотирования. Позади, в кресле дублирующего пилота, сидел Бездельник. Он посматривал по сторонам и потрескивал плохо соединёнными контактами. Бездельник, когда узнал, что операция на Бетельгейзе прошла без него – боевого робота, старой закваски, посчитал себя несправедливо обделённым и чуть не съехал с программы. И Антагор в сердцах пообещал, что в следующем задании, каким бы оно ни было, сложным или нет, рядовой Бездельник примет участие.

Правильный Макси, не долго думая, отключил дублирующий пульт, посчитав, что одного пилота в кабине вполне достаточно, и Бездельник, так надеявшийся сыграть в следующем деле чуть ли не основную роль, вдруг оказался просто пассажиром.

Антагор подошёл, когда Макси отрабатывал посадку, и глянув на пульт, спросил:

— Ну как, сел?

— Сел бы, если бы вы не помешали, — объявил Макси и высунулся из кабины. — Мы готовы, хоть сейчас в путь.

— В общем так, Макси, — уже серьёзно заговорил Антагор, — дело пустяк, но надо выполнить точно.

— Вы же меня знаете, командор!

— Берёте грунт в нескольких местах: низменность, плато – песчаный океан, и горные хребты.

— Не беспокойтесь, наберём по максимуму!

— Главное, это качественно извлечь породу из грунта.

— Качество у нас на уровне! — опять нетерпеливо вскричал Макси.

— Для этого придётся посадить машину несколько раз.

— С моей-то программой, — робот постучал по затылку, — задание – пустяк.

— Будь внимателен, за спиной Бездельник.

— Я позаботился, он вне игры.

Из кабины показалась недовольная голова второго робота.

— Командор! Я балластом ехать не согласен.

— Бездельник, ради бога, лучше ничего не делай. Главное, ты на задании, — с волнением говорил Антагор, — и ничего не крути в кабине.

— Так, крутить же нечего?! — возмутился робот.

— Как знать, ты найдёшь. Значит так, Макси, — Антагор снова приблизился к креслу первого пилота. — Как договорились, проведёшь глубинную съёмку пластов над всем плато и горным кольцом южного полушария. Недролокаторм с двух, а недроскопом с высоты одного километра. А общий состав пластов и залежей пород планеты, Паркет прощупает с «Барнарда». Потом сопоставим данные.

— Разве это работа для интеллектуала, прогулка да и только, — загудел на возвышенных тонах Макси.

— Ни пуха! — Антагор постучал по серебристой обшивке ракетоносца.

— К чёрту вас, командор! — прокричал Макси сквозь гул зажжённых двигателей.

— И на том спасибо, — улыбнулся Антагор и отошёл в сторону.

Кабина захлопнулась, и оживший ракетоносец пополз к шлюзовой камере. Секунда – другая и в ангаре от него остался лишь дым да пар.

В переговорнике, властными нотками, зазвучал голос Паркета:

— Командор! Зря вы Бездельника на задание отправили, несчастливый он.

— Ничего, — сказал Антагор, — зато Макси трижды удачлив. Я думаю, его счастье перевесит.

Когда Антагор прошёл на техсклад, Мик сидел на ранце и, с видимым равнодушием, теребил крепления скафандра. Лот широко вышагивал вперёд-назад и, как опытный наставник, давал напутствие ученику.

— Запомни, стажёр! Пульт на подлокотниках ранца. Главное, не робей. Берёшь штуцера на себя, запускаешь микродвигатели, и пошёл-пошёл, а дальше, основное, управляй ориентацией в пространстве. Не справишься, твой первый блин комом, ловить тебя придётся по космосу.

— Вы ещё не готовы? — возмутился Антагор. — Макси и Бездельник уже ушли в космос. А ну по скафандрам, живо!

— Что-то старшина сегодня много разговаривает, не к добру, — буркнул без настроения Мик.

— Господин командор, — выступил вперёд Лот, — инструктаж проведён, я думаю, стажёр теперь справиться с управлением ранца.

— Я тоже так думаю, — ответил Антагор, влезая в скафандр.

Лот помог пристегнуть ранцы на крепления, и подключить электроразъёмы. Проверив работоспособность установок, люди надели гермошлемы. А Лот полез в один из пеналов и достал два плотных прозрачных шара, один поменьше, другой побольше.

Мик чуть не покатился со смеху, увидев этот чудо-скафандр изготовленный специально для робота. Совершенно не смущаясь, Лот раскрыл на две половины каждый из шаров и наглухо захлопнул: один, тот что поменьше, вокруг головы, второй, побольше, вокруг верхней части туловища, и стал чем-то похож на паука окунувшегося в мыльные пузыри. Антенны на голове согнулись и жалобно скрежетали по внутренней поверхности шара. Множество маленьких лапок на туловище, также беспомощно царапали скафандр изнутри, как бы сопротивляясь постигшей их несвободе. Взяв четырьмя мощными руками установку-ранец, Лот, без какого-либо усилия, прицепил её себе на спину, и щёлкнув замками, бодро доложил:

— Командор! Я готов!

— Необходимый инструмент взял?

— Два комплекта!

Антагор удовлетворительно кивнул, и неуклюже шагая, прошёл на площадку шлюзового лифта. Мик, ощущая на себе массу искусственного снаряжения, также сделал несколько неловких шагов и стал рядом. Подошёл Лот и включил шлюз. Кабина лифта опустилась на площадку и закрыла астронавтов. Через мгновение, кабина снова ушла вверх, оставив астронавтов на той же площадке, но уровнем ниже, в переходном отсеке шлюза, где индикатор на стене уже мерно отсчитывал секунды в ожидании, когда давление в камере упадёт до минимума. Вот световой индикатор погас, стенки шлюза разошлись, а площадка, на которой они стояли, слегка подалась вперёд. У Мика перехватило дыхание. Они, три астронавта, стояли на открытой площадке корабля «Барнарда» и созерцали тишину, звёзды, и окутанную коричневой атмосферой планету, поигрующую светотонами в лучах местного белого солнца. Здесь, в космосе, когда один на один с безграничным пространством, как нигде ощущались величественность и необъятность огромного Мира. Мик не был новичком в космосе, он считал его своим домом, своей стихией. На созерцание не было времени, он осмотрел себя, и увидел, как жёсткие стенки скафандра распёрло от внутреннего давления, и он стал похож на надувного человечка. Дышать действительно стало тяжело, и он, тронув пару сенсоров на перчатке, изменил баланс воздуха между стенками многослойного скафандра, а также ускорил обмен кислорода, через дыхательные фильтры. «Порядок», — сказал себе Мик, и отпустил гравитаторы. Площадка под ногами перестала ощущаться, он медленно парил в пустоте. Скованный в движениях, он тем не менее почувствовал себя необыкновенно свободным от каких-либо пут, и задор молодости опять всколыхнул его такую кипучую неуёмную энергию.

— Эх, где наша не пропадала! — закричал он и на подлокотниках ранца потянул штуцера на себя. Микродвигатели блеснули огоньками. Сделав сальто, он ушёл от площадки. Работая на пульте подлокотника, быстро переключая двигатели, словно они часть его организма, Мик закружился пируэтами, сделал круг, перевернулся и прошёлся вверх ногами перед глазами изумлённого старшины.