Хроники Пустограда: Проклятие Второго Завтрака

Он провёл меня через несколько коридоров в подвальное хранилище — куда более современное и технологичное, чем архив библиотеки, — где среди сотен конфискованных магических безделушек я наконец нашла четвёртый осколок, лежащий в прозрачном пластиковом контейнере с биркой «Неопознанный артефакт, рынок Трёх Лавок, изъят 23.09».

Взяв осколок в руки, я почувствовала то же тёплое гудение, что и с предыдущими тремя — узнавание, резонанс, который подтверждал: это действительно часть того самого блюдца.

— Четыре из пяти, — сказала я, глядя на Кира.

— Остался парк Победы, — заключил он. — И, судя по всему, именно там нас ждёт не только осколок, но и ответ на вопрос, кто на самом деле стоит за всем этим.

Выходя из здания инквизиции с четырьмя осколками в сумке, я чувствовала, что впервые за последние дни у меня появился не просто план действий, а реальная перспектива добраться до истины. Оставался последний осколок — и последний, самый опасный противник.

Глава 11. План наблюдения

— Засада, — сказал Кир на следующий день, разворачивая на столе подробную карту парка Победы, испещрённую пометками. — Классическая, но эффективная. Мои люди займут позиции по периметру, вы с котом будете искать осколок, а я лично прослежу, чтобы Корчагин, если появится, не ушёл безнаказанным.

— А если он появится не один? — спросила я, вспоминая слова Юрия Палыча о «многих, кому не терпится».

— Тогда будем действовать по обстоятельствам, — Кир не выглядел особо обеспокоенным, что меня одновременно успокаивало и тревожило. — У инквизиции достаточно ресурсов для стандартной операции. Меня больше заботит осколок — если контрабандисты уже нашли его раньше нас, вся эта засада будет напрасной.

Бубус, сидевший на подоконнике кабинета, издал задумчивое мяуканье.

— Если бы они нашли осколок, — заметил он, — зачем им продолжать назначать встречи именно в этом парке? Логичнее было бы сменить место, раз там завёлся ценный артефакт, который может привлечь внимание Хранителей или инквизиции.

— Разумное замечание, — Кир посмотрел на кота с чем-то похожим на уважение. — Значит, вероятно, осколок либо спрятан так хорошо, что они сами не могут его найти, либо находится в части парка, которую они физически не контролируют.

Мы проработали план до вечера: я должна была прийти в парк под видом обычной прогулки — девушка с собакой на поводке, которую мне одолжила одна из сотрудниц инквизиции (собаку, не поводок, хотя поводок тоже одолжили), а Бубус спрячется в сумке и будет направлять меня к предполагаемому месту осколка, пока люди Кира незаметно наблюдают за всей территорией из тени деревьев.

— Одна проблема, — сказала я, пока мы шли домой готовиться к завтрашней операции. — Я совсем не умею обращаться с собаками. А если она начнёт лаять на Бубуса?

— Не начнёт, — уверенно заявил Бубус. — Собаки меня боятся. Это у них инстинктивное, межвидовое уважение к иерархии.

— Или они чувствуют, что ты демон, и это их пугает, — предположила я.

— Называй как хочешь, — Бубус дёрнул хвостом с достоинством. — Результат один: лаять не будет.

Вечером, укладывая четыре осколка в специальную шкатулку, которую одолжила тётя Люба — «старая вещь, бабушка твоя в ней хранила швейные принадлежности, но магию держит хорошо, проверено» — я вдруг поняла, что впервые за эти суматошные дни чувствую себя почти уверенной в себе. Не бесстрашной — страх никуда не ушёл, — но уверенной в том, что способна довести дело до конца.

Записка тёти Любы всё ещё лежала в кармане куртки, нераспечатанная. Я вытащила её, повертела в руках, подумала о завтрашнем дне и о Корчагине, который, возможно, причастен к смерти бабушки, и всё-таки убрала записку обратно в карман.

«Не раньше, чем пойму, что сама не справляюсь», — повторила я себе. Завтра я справлюсь. Должна справиться.

Глава 12. Парк Победы, ночная засада

Парк Победы днём был самым обычным городским парком: аллеи с липами, памятник неизвестному солдату, детская площадка, пруд с утками, которых местные пенсионеры кормили хлебом, несмотря на все таблички «Не кормить». Ночью же, когда фонари горели через один, а остальные либо погасли, либо никогда и не работали, парк превращался в нечто куда более зловещее — лабиринт теней между деревьями, где звук собственных шагов казался подозрительно громким.

Одолженная собака — спаниель по имени Граф, принадлежавший, как оказалось, самому Киру, хотя он не упомянул об этом раньше, — вела себя на удивление спокойно, будто действительно привыкла к компании демонов в сумках хозяев.

— Чувствуешь что-нибудь? — прошептала я, когда мы прошли мимо памятника и свернули на боковую, менее освещённую аллею.

— Чувствую, — тихо ответил Бубус из сумки. — Слабо, но стабильно. Направление — в сторону пруда, за старой беседкой.

Мы двинулись туда медленным, нарочито небрежным шагом — я старалась выглядеть как человек, который просто гуляет с собакой поздним вечером, хотя сердце колотилось так, что казалось, его слышно на весь парк.

У старой беседки, покосившейся от времени и местами потерявшей доски настила, Бубус внезапно замер.

— Стой, — прошептал он. — Там люди. Не наши.

Я присела за соседним кустом, насколько позволяла собака на поводке, и прислушалась. Действительно, из-за беседки доносились тихие голоса — мужской, раздражённый, и другой, скрипучий, явно не человеческий.

— Товар должен быть готов к четвергу, — говорил скрипучий голос с характерным акцентом, который я теперь безошибочно ассоциировала с существами Изнанки. — Наши покупатели ждать не любят.

— Я не контролирую скорость, с которой трескается граница, — ответил человеческий голос, и я узнала его мгновенно — это был Леонид Корчагин, чьё имя я видела в бабушкиных записях, а однажды мельком встречала и его самого на приёме у бабушки. — Печать держится дольше, чем мы рассчитывали. Девчонка оказалась упорнее, чем я предполагал.

Моё сердце пропустило удар. Они говорили про меня.

— Тогда нужно её остановить, — скрипучий голос стал жёстче. — Окончательно, на этот раз. Первая попытка не удалась — блюдце треснуло, но не раскрошилось полностью, как планировалось. Второй раз ошибок быть не должно.

Я почувствовала, как кровь отхлынула от лица. Первая попытка. Значит, трещина в блюдце не была случайностью или побочным эффектом — это была прямая, целенаправленная атака, и теперь они говорили об «окончательном решении» в мой адрес.

Бубус в сумке напрягся настолько, что я почувствовала его дрожь сквозь ткань.

— Нам нужно уходить, — прошептал он еле слышно. — Сейчас же. Мы услышали достаточно, пора звать Кира.

Но прежде чем я успела отступить, скрипучий голос резко изменил тон:

— Там кто-то есть. За беседкой.

Я не стала дожидаться продолжения — развернулась и побежала, насколько позволяли ноги и одолженная собака, которая, к её чести, не стала паниковать, а послушно бежала рядом, будто действительно понимала серьёзность ситуации. За спиной послышался шум — что-то тяжёлое продиралось через кусты в погоню, — и скрипучий голос выкрикнул что-то на языке, который я не понимала, но от звучания которого по коже побежали мурашки.

— Налево, к пруду! — закричал Бубус. — Там люди Кира!

Я свернула к пруду, спотыкаясь на неровной земле, и увидела впереди движение в тенях деревьев — фигуры в тёмной форме, те самые засевшие инквизиторы, которые при звуках погони начали выдвигаться на позиции. Из темноты позади раздался взрыв — не в буквальном смысле, а резкий всплеск магической энергии, от которого воздух на секунду стал плотным, будто перед грозой, — и я поняла, что преследователь только что применил какую-то атакующую магию.

— Падай! — крикнул Кир откуда-то справа, и я инстинктивно бросилась на землю, увлекая за собой удивлённого, но послушного Графа.

Над моей головой пролетел сгусток тёмной энергии, врезавшись в ствол дерева позади, которое тут же вспыхнуло призрачным синеватым огнём. Инквизиторы начали стрелять в ответ — не обычным оружием, а чем-то, что оставляло в воздухе яркие белые вспышки, — и завязалась короткая, но интенсивная схватка между людьми Кира и преследовавшим меня существом Изнанки.

Корчагин, как я успела заметить краем глаза, воспользовался хаосом и скрылся в темноте парка, прежде чем его успели поймать. Существо Изнанки, получив несколько попаданий белыми вспышками инквизиторского оружия, издало протяжный вопль и растворилось в воздухе, как дым, оставив после себя лишь запах гари и серы.

Когда всё стихло, Кир подбежал ко мне, помогая подняться с земли.

— Вы в порядке? — спросил он, и впервые с нашего знакомства в его голосе не было и намёка на вежливую отстранённость — только искренняя тревога.

— В порядке, — выдохнула я, хотя руки тряслись так, что я с трудом удерживала поводок. — Корчагин ушёл. Но я услышала достаточно. Это они разбили блюдце специально. И они планируют повторить попытку.

— Мы это предполагали, — Кир мрачно кивнул. — Но теперь у нас есть прямое подтверждение заговора, а не только подозрения вашей бабушки. Этого должно хватить для официального разбирательства Совета.

— А осколок? — спросила я, вспоминая цель всей этой ночной авантюры.

Бубус, выбравшись из сумки, принюхался к воздуху возле беседки, которая теперь частично обгорела от столкновения с магической атакой.

— Там, — он указал лапой на то, что осталось от настила беседки. — Чувствую совсем близко.

Среди обгоревших досок, в небольшой трещине пола, действительно обнаружился пятый и последний осколок — тёплый, пульсирующий тем же мягким светом, что и остальные четыре. Я подняла его дрожащими руками, и впервые за несколько дней почувствовала, что завершение этой части пути действительно близко.

— Все пять, — сказала я тихо. — Но Корчагин сбежал. И существа Изнанки знают, что я собрала всю Печать.

— Значит, — заключил Кир серьёзно, — нам нужно как можно быстрее восстановить блюдце, пока они не придумали новый способ помешать.

Глава 13. Склеить то, что разбито

Восстановление Хранительской Печати оказалось не таким простым делом, как я наивно предполагала. Нельзя было просто взять клей и склеить пять осколков вместе, как обычную разбитую посуду — для этого требовался особый ритуал, о котором, по словам Бубуса, знала только сама бабушка, а записи об этом ритуале, если они существовали, пока не были найдены.

— Должны быть где-то в доме, — Бубус методично обходил бабушкину спальню, которую я до сих пор не решалась разбирать полностью после похорон. — Такие важные вещи Хранители обычно не держат в общем доступе. Проверь шкатулки, тайники, может быть, под половицами.

Мы перевернули спальню почти полностью, прежде чем я вспомнила о старом сундуке на чердаке — вещь, которую я всегда считала просто хранилищем ненужного барахла, старых фотоальбомов и ёлочных игрушек. Но когда мы с Бубусом забрались на чердак и открыли сундук, под слоем старых вещей обнаружилось дно с секретным отделением.

Внутри лежала потрёпанная тетрадь в кожаном переплёте с надписью «Ритуалы Хранителя» и дата — судя по почерку, записи велись не одним поколением, а передавались от бабушки к бабушке, от матери к дочери, на протяжении десятилетий.

— Вот это, — выдохнул Бубус с явным облегчением, — именно то, что нам нужно.

Ритуал восстановления Печати, как оказалось, требовал не только самих пяти осколков, но и крови Хранителя — «не слишком много, символический укол пальца», уточняла тетрадь, — лунного света в определённой фазе, и особых слов, передаваемых устно из поколения в поколение, которых, естественно, в тетради не было записано напрямую, а был лишь намёк: «слова знает тот, кто рядом с тобой дольше всех».

— Это про меня, — догадался Бубус, когда я прочитала этот фрагмент вслух. — Слова знаю я. Твоя бабушка научила меня их специально, на случай, если сама не успеет передать тебе лично.

— Почему ты молчал об этом раньше? — возмутилась я.

— Потому что слова работают только в правильный момент ритуала, — Бубус посмотрел на меня почти виновато. — Произнеси их раньше времени — и они просто теряют силу, становятся бесполезными. Магия подобна рецепту: порядок действий имеет значение.

Следующая полная луна, согласно календарю, выпадала через три дня — время, за которое нужно было подготовиться максимально тщательно, учитывая, что Корчагин и его сообщники из Изнанки знали о наших успехах и, скорее всего, готовили собственный план действий, чтобы помешать ритуалу.

Кир предложил провести церемонию на защищённой территории инквизиции, где магические барьеры могли бы предотвратить любое внешнее вмешательство, но Бубус категорически воспротивился этой идее.

— Ритуал Хранителя должен проводиться на месте, связанном с родом, — заявил он непреклонно. — В доме, где жили поколения Хранительниц. Иначе связь с линией крови будет слабее, и есть риск, что Печать восстановится неполноценно.

Это означало, что церемонию придётся проводить именно в нашей старой квартире — месте, которое, судя по всему, Корчагин и его союзники знали лучше, чем хотелось бы, учитывая, что именно отсюда начались все проблемы.

— Значит, нужна дополнительная защита, — сказал Кир, когда мы собрались втроём на кухне, обсуждая план на ближайшие три дня. — Я выставлю людей вокруг дома, незаметно, под видом обычного патрулирования района. Но будьте готовы, что они могут попытаться что-то предпринять до начала ритуала, а не во время него — зная, что во время самого процесса защита будет максимальной.

— То есть следующие три дня — самые опасные, — заключила я.

— Именно, — Кир кивнул мрачно. — Постарайтесь не выходить из дома без крайней необходимости. И держите кота рядом — демон третьего разряда, даже домашний, это не последняя линия обороны.

Бубус раздулся от гордости при этих словах, хотя, судя по его реальным возможностям, продемонстрированным на заводе с линейкой против Пожирателя Границ, его боевая ценность оставалась вопросом открытым. Но я не стала озвучивать эту мысль вслух — в конце концов, он был моим единственным по-настоящему надёжным союзником в этой истории, и обижать его накануне решающих трёх дней не хотелось ни капли.

Глава 14. Тишина перед грозой

Первый из трёх дней прошёл на удивление спокойно — настолько спокойно, что я начала подозревать, будто это молчание само по себе является угрозой. Я не выходила из дома, занимаясь подготовкой к ритуалу под руководством Бубуса, который заставлял меня повторять последовательность действий снова и снова, пока я не могла бы выполнить её даже во сне.

— Сначала осколки раскладываются по кругу, — диктовал он, расхаживая по кухонному столу, — в том порядке, в котором их нашли. Библиотека, рынок, завод, инквизиция, парк. Затем капля крови на центральную точку круга. Затем мои слова, произнесённые в момент, когда луна достигнет зенита. И наконец — руки Хранителя, сложенные над осколками, с намерением единства.

— А если я перепутаю порядок? — спросила я, искренне беспокоясь, учитывая, сколько всего нужно было запомнить и выполнить в правильной последовательности.

— Тогда, в лучшем случае, ритуал просто не сработает, и придётся ждать следующей полной луны, — Бубус пожал плечами настолько, насколько это физически возможно для кота. — В худшем — высвободится неконтролируемый выброс магии, который может быть опасен для всех присутствующих. Поэтому, пожалуйста, не перепутай порядок.

Второй день начался с неожиданного визита — тёти Любы, которая принесла с собой домашние пирожки «для сил» и новость, слегка меня встревожившую.

— Асенька, — сказала она, усаживаясь на кухне с видом человека, которому не терпится поделиться важной информацией, — слышала сегодня от знакомой из соседнего квартала. Леонид Корчагин вчера вечером спешно собрал вещи и съехал из своей квартиры. Не предупредив никого, даже свою собственную семью, судя по всему.

— Сбежал, — мрачно констатировал Бубус. — Значит, знает, что инквизиция и Хранители теперь объединились против него.

— Или, — добавила тётя Люба со значением, — готовит что-то более серьёзное, чем просто бегство, и не хочет, чтобы его нашли раньше времени.

Я почувствовала, как внутри снова сжимается узел тревоги, который за последние дни стал почти постоянным спутником. Записка от тёти Любы всё ещё лежала нераспечатанной в кармане, и, несмотря на нарастающую тревогу, я всё ещё убеждала себя, что ситуация не достигла той крайней точки, когда нужно было её открывать.

Кир позвонил вечером второго дня с новостями от инквизиции: патруль вокруг дома был усилен, но пока никаких признаков активности врага не фиксировалось — ни магических всплесков, ни подозрительных лиц в районе.

— Это меня и беспокоит больше всего, — признался он по телефону. — Корчагин не из тех, кто просто сдаётся. Если он не предпринимает очевидных действий, значит, готовит что-то, что мы не можем предвидеть по стандартным признакам.

Третий день — день перед самим ритуалом — я провела в состоянии нервного напряжения, которое не отпускало ни на минуту. Бубус заставил меня ещё раз повторить всю последовательность действий, проверил шкатулку с осколками по меньшей мере пять раз за день, и к вечеру даже он, обычно невозмутимый и язвительный, выглядел на удивление серьёзным.

— Завтра всё решится, — сказал он, когда мы сидели на кухне в сгущающихся сумерках, ожидая темноты и восхода луны. — Так или иначе.

— Ты боишься? — спросила я напрямик.

Кот долго молчал, прежде чем ответить.

— Я служу этой семье почти двести лет, Ася, — сказал он наконец тихим, непривычно серьёзным голосом. — Я видел, как трескалась и восстанавливалась Печать трижды до этого случая. Каждый раз это было опасно. Но в этот раз — впервые за два века — я чувствую, что враг знает о ритуале заранее и имеет время подготовиться к противодействию. Это пугает меня больше, чем сами Пожиратели Границ.

Его откровенность отозвалась во мне эхом собственного страха, который я до сих пор старалась не признавать даже самой себе. Завтра ночью всё решится — Печать либо восстановится, защитив город на следующие десятилетия, либо что-то пойдёт катастрофически не так, и тогда даже думать не хотелось, что может случиться с Пустоградом и с нами обоими.

Глава 15. Ночь полной луны

Луна поднималась медленно, как будто сама природа тянула время, заставляя нас с Бубусом сидеть в напряжённом молчании на кухне, где осколки уже были разложены по кругу на старом бабушкином столе в точном порядке: библиотека, рынок, завод, инквизиция, парк.

За окном дежурили люди Кира — я видела их силуэты в тенях соседних дворов, — а сам инквизитор обещал появиться лично ближе к моменту зенита луны, чтобы лично проследить за безопасностью ритуала.

— Осталось около часа, — сказал Бубус, посматривая на небо через окно. — Как ты себя чувствуешь?

— Как человек, который впервые в жизни собирается сделать что-то одновременно важное и совершенно непонятное, — честно призналась я. — Руки трясутся. Это нормально?

— Нормально, — Бубус спрыгнул со стула и подошёл ближе, насколько позволял стол с разложенными осколками. — Твоя бабушка тоже тряслась перед своим первым ритуалом, хотя готовилась к нему всю жизнь, в отличие от тебя, которая узнала о своей роли меньше двух недель назад. Если сейчас ты справляешься со страхом хотя бы вполовину так хорошо, как она, у нас отличные шансы.

Раздался стук в дверь — осторожный, условленный заранее сигнал, по которому я узнала Кира. Я открыла, и он вошёл быстро, оглядывая квартиру профессиональным взглядом, проверяя защитные барьеры, которые успел выставить заранее.

— Всё спокойно, — сказал он, хотя в его голосе звучала скрытая тревога. — Слишком спокойно, на мой вкус, но будем надеяться, что это просто означает, что наша защита работает эффективно.

Мы ждали в тишине, пока луна поднималась всё выше, и с каждой минутой напряжение в воздухе становилось почти осязаемым. Бубус время от времени проверял положение осколков, подвигая их на миллиметры точнее, пока не остался абсолютно удовлетворён их расположением.

— Пора, — сказал он наконец, когда луна, судя по его ощущениям более точным, чем любые человеческие часы, приблизилась к зениту. — Ася, палец.

Я взяла маленькую иглу, которую Бубус заранее приготовил, и сделала укол — короткая вспышка боли, капля крови, упавшая точно в центр круга из осколков. В тот момент, когда капля коснулась фарфора, осколки едва заметно засветились мягким голубоватым светом, будто узнавая наконец родную кровь Хранительницы.

— Слова, — выдохнул Кир, наблюдая за происходящим с благоговейным выражением на лице.

Бубус выпрямился, его обычно насмешливый вид сменился чем-то торжественным и почти величественным, несмотря на кошачью форму. Он начал произносить слова на языке, которого я не понимала, но который звучал древним, тяжёлым, будто каждое слово весило больше, чем обычная речь — слова, передаваемые через века специально для этого момента.

Свет от осколков усиливался с каждым произнесённым словом, превращаясь из мягкого сияния в яркое, почти ослепительное свечение, заполняющее всю кухню. Я почувствовала, как воздух вокруг меня начинает вибрировать, будто сама реальность готовилась к какому-то важному изменению.

— Руки, Ася! — крикнул Бубус, прерывая ритуальную речь. — Сейчас!

Я сложила руки над осколками, как учила меня бабушкина тетрадь, концентрируясь на единственной мысли — на желании восстановить то, что было разбито, защитить город, который доверился мне, пусть и неосознанно, через кровь своей семьи.

В этот самый момент, когда свет достиг пика, а воздух вокруг нас буквально дрожал от магической энергии, окно кухни со звоном разбилось, и в проём ворвалось нечто тёмное, скрипучее, с острыми костяными выступами — то самое существо Изнанки, которое мы встретили в парке Победы, только теперь оно выглядело крупнее, злее, явно подготовившимся к этой конкретной ночи.

— Нет! — закричал Кир, выхватывая оружие, но было уже поздно — существо метнуло сгусток тёмной энергии прямо в стол с осколками.

Глава 16. Прерванный ритуал

Я инстинктивно закрыла осколки собственным телом, принимая на себя удар магической атаки — острая, выжигающая боль пронзила плечо, но осколки под моими руками остались целы, лишь свет от них замигал неравномерно, будто сам ритуал на секунду застыл в неопределённости.

— Ася! — Бубус бросился ко мне, но его отбросило в сторону вторым ударом существа, которое теперь полностью протиснулось через разбитое окно в кухню, заполняя собой почти всё пространство маленькой комнаты.

Кир выстрелил несколько раз подряд, белые вспышки его оружия врезались в тёмную массу существа, заставляя его отступить на шаг, но не причиняя, судя по всему, серьёзного урона.

— Ритуал нужно закончить! — прокричал Бубус, поднимаясь на лапы, несмотря на явную боль от удара. — Если прервётся сейчас, на середине, последствия будут хуже, чем если бы мы вообще не начинали!

Я стиснула зубы от боли в плече и снова сосредоточилась на осколках, пытаясь удержать концентрацию, несмотря на хаос, разворачивающийся вокруг. Существо снова рванулось вперёд, но на этот раз Бубус, несмотря на свои скромные боевые возможности, прыгнул прямо на его костяные выступы, вонзая в них свои неожиданно острые зубы.